Алёнушка

– Вы собираетесь во Францию? – не выдержала Алена.

– Была там много раз. Скорее бегу от Альцгеймера. – Изабелла сделала глоток вина и отсалютовала внучке.

– Вам уж он точно не грозит, – проворчала та.

– Вообще-то старая нудная бабка здесь я. Хватит брюзжать, лучше скажи, что ты собираешься делать?

– Умереть, – мрачно резюмировала Алена, захлопывая каталог.

– Это ты всегда успеешь, – отвергла ее план Изабелла. – Мы с тобой поменяем стратегию и тактику.

– Устроите меня к нему домработницей? – фыркнула Алена.

– Ну что ты, для домработницы у таких людей у тебя резюме подкачало. Мы сыграем с Барышниковым в карты.

– В карты? – брови Алены взметнулись вверх, хотя, казалось бы, за краткое время знакомства с Изабеллой она должна была привыкнуть к ее странным и безумным идеям.

Изабелла ответила испепеляющим взглядом, и Алена пожелала себе самой провалиться сквозь землю. Почему она все время забывает, что та ненавидит, когда переспрашивают?

– Ты идешь играть в карты.

– Но я только в дурака и умею играть. И то все время проигрываю, – удивилась Алена, в который раз задаваясь вопросом, а не прячется ли под маской сильной женщины какое-нибудь психическое заболевание или тот же Альцгеймер, от которого Изабелла так усиленно бежит. – Или вы рассчитываете, что я выиграю Васнецова в дурака?

От нелепости мысли Алена расхохоталась, а затем осеклась, поймав на себе оценивающий взгляд Изабеллы.

– Ты будешь играть в покер. И во время игры смейся почаще, у тебя это хорошо получается.

Алена покачала головой.

– Какой покер? Там нужно блефовать, а я совершенно не умею врать.

– Научишься. В жизни пригодится.

– Я не хочу такой жизни, где нужно врать. – Алена отбросила плед и вскочила, сама не зная, куда сейчас бежать. Изабелла закатила глаза, совсем как Нико, когда Алена выдавала очередную нелепость.

– Да тебя нужно в палату мер и весов отправить вместе с твоим женихом. Только им будут измерять жлобство, а тобой наивность.

– Оставьте Костю в покое, – запальчиво вступилась за жениха Алена.

– Больно мне нужен твой Костя, таких пучок на пятачок.

– Это не так! Вы же сами знаете. Он продал машину, на которую копил деньги целых семь лет, чтобы мне помочь.

– Он просто жалкий неудачник. Семь лет копить на машину, ха!

– Да что вы себе… – задохнулась от возмущения Алена.

– Настоящий мужик гораздо раньше придумал бы, как ее купить, – не дала ей договорить Изабелла. – Или украл бы, на худой конец.

– Вот ваш мужчина украл у вас картину, сильно это вас счастливой сделало? – парировала Алена.

– Все мужики сволочи, это аксиома, – Изабеллу ничуть не смутила пылкая тирада Алены. – Но моя сволочь хотя бы была умная.

– Аргумент, – теперь пришла очередь Алены закатывать глаза, и она сама подивилась своей смелости. Всего неделю живет у родственницы, а уже отваживается ей возражать. Что же будет дальше?

Изабелла тем временем встала и подошла к ней. Окинула оценивающим взглядом, от которого Алене стало не по себе.

– Мы с тобой одного роста и практически одной комплекции, – констатировала она.

– Допустим, – мяукнула Алена, сникая.

– Мало научить играть тебя в карты, надо еще и сделать из тебя штучный экземпляр. И если твой Александр пошел в деда, то он тебя не пропустит.

В ответ Алена горько улыбнулась.

– Вы мою… в смысле Каролину хорошо рассмотрели?

– Я уделила этой жертве пластический хирургии целых тридцать секунд своей жизни.

– Видимо, их не хватило, чтобы понять, что я ей и в подметки не гожусь. Да такой, как он, на такую, как я, и не посмо…

Алена не успела договорить – Изабелла закрыла ей рот рукой.

– Не смей, слышишь! – она немного повысила голос, и этого оказалось достаточно, чтобы Алена сникла и растеряла всю воинственность. – Если ты так будешь говорить о себе и считать себя ничтожеством, то в твою сторону не только Барышников, а вообще никто приличный не посмотрит.

– Но Кост… – попыталась промычать Алена, но Изабелла еще сильнее закрыла ей рот рукой.

– Твой Костик эталонный диванный сатрап и деспот. Он же все про тебя знает. Как ты ему за любой жест в твою сторону чуть ли не ноги готова целовать. Как собачка, которую подобрали на улице в плохую погоду. Она готова даже пинки от хозяина терпеть, а потом снова подползать на пузе, в которое пнули, вилять хвостом и ластиться. Мужчины таких чувствуют. Мало того, они на таких охотно женятся. А потом пинают всю жизнь. Ты посмотри на жертв семейного насилия – да вы же, девочки, все как под копирку. Считаете себя недостойными никого лучшего. Недостаточно красивыми, недостаточно умными, недостаточно молодыми. Соглашаетесь на первого, кто на вас посмотрел, а потом до смерти боитесь его потерять. Ну скажи мне, что я неправа? Где ты с ним познакомилась и когда? Когда твоя… когда Марианна умерла?

Она убрала руку от рта Алены, давая ей возможность ответить. Вот только девушке было нечего сказать, потому что слова Изабеллы попали ей в сердце, и она отчаянно боролась со слезами, предательски выступающими на глазах. Ей не хотелось, чтобы Изабелла их видела. А та наверняка все заметила, но сделала вид, что слезы внучки ускользнули от ее пытливого взгляда. Дала ей спасти свою гордость.

– Пойдем. Мне надо тебе что-то показать. Пора Графине вернуться.

* * *

Алена онемела от восхищения. Мысли жужжали в голове пчелиным роем – но как, откуда? Кто же Изабелла такая? Кем был ее муж? Как и из-за чего ее мама отказалась от такой жизни и решила провести ее в нужде и одиночестве? Чем же ей так насолила Изабелла?

Перебирая один наряд за другим и рассматривая этикетки, Алена не могла сдержать дрожь в руках: Ив Сен-Лоран, Шанель, Кристиан Диор. В глазах двоилось, Алена не верила собственным глазам.

– Конечно, сейчас это все старье, – вздохнула Изабелла.

– Старье? – голос Алены возмущенно дрогнул. – Да это же винтаж!

– Винтаж – наряды твоей прабабушки, а это просто старомодная дорогая одежда, – пожала плечами Изабелла. – Но я знала, что тебе понравится, вполне вписывается в твой образ и характер.

– Какой еще образ и характер?

– Неужели так необходимо пояснять очевидное? Ты же словно выпала из семидесятых-восьмидесятых, времен моей юности. И ничего ты с этим не сделаешь. Даже если тебя обрядить в самые современные наряды, ты все равно будешь выглядеть как музейный экспонат.

– Что значит «музейный экспонат»? – внезапно Алене стало обидно. Ведь сама она была уверена, что нашла свой стиль. Такой милой Аленушки – мечтательницы из небольшого городка. Платья с цветами, длинные светлые волосы, нетронутая солнцем кожа…

– То и значит, – перебила ее размышления Изабелла. – Понимаешь, с современностью и актуальностью, а также со способностью оставаться вне времени нужно родиться. Это в жестах, взгляде, улыбке, умении кокетничать. А ты же чистый Буратино!

– Что? – задохнулась от возмущения Алена.

– Еще и глухая, – припечатала ее Изабелла. – Но мыне будем бороться с нашими слабостями, мы будем превращать их в достоинства.

Изабелла повернулась к еще одному шкафу, который занимал четверть ее гардеробной, и извлекла из него вешалки с чем-то более напоминавшим театральные костюмы.

– Что это?

– Наследство твоей прабабушки. Мои родители иммигрировали в Советский Союз в 1939 году из Испании вместе с бабушкой. Она и прихватила напоследок несколько парадно-выходных нарядов, которые здесь ей, понятное дело, не пригодились, – вздохнула Изабелла. – Теперь они твои. Делай, что хочешь. Можешь их распороть и объединить с тем шмотьем, что я тебе дала…

– Шмотьем? – Алена снова задохнулась, но в этот раз от возмущения. – Да что вы за человек такой, что такой раритет называете шмотьем?

– Все зависит от ценности, которую люди определяют для одного и того же предмета. Для кого-то это раритет, а для кого-то просто одежда, наследие семьи. К тому же я не предлагаю тебе все это уничтожить. Я видела твои эскизы, девочка, они талантливы. Да и у тебя рука не поднимется навредить тому, что ты считаешь ценным. Так что дерзай. Даю тебе десять дней, чтобы соорудить что-нибудь достойное и привлекающее внимание. А я пока подниму старые связи. Уверена, что Барышников твой в деда пошел, наверняка играет по-тихому. Я детально изучила его коллекцию – по крайней мере, ту часть, которую онпоказывает публике. И скажу тебе, что вряд ли он купил ее в магазине на распродаже. Некоторые вещи можно приобрести только в определенных кругах. На сеансах карточной игры, к примеру.

– Я не понимаю, о чем вы, – Алена прижимала к груди черное кружевное платье, принадлежавшее ее прабабушке, и у нее дрожали руки. Подумать только – у нее была прабабушка испанка! Кто бы мог предположить? В самой Алене ничто не выдавало испанских корней, а вот Изабелла, если посмотреть на нее, зная о ее происхождении, вполне себе тянула на дочь Иберии. Почему Алена сразу не догадалась? Даже само имя намекало…

– А почему десять дней? – опомнилась Алена.

– Потому что сегодня среда, – загадочно пояснила Изабелла.

В этот раз Алене удалось справиться с дурацким вопросом, рвущимся наружу. Она лишь приподняла бровь, и Изабелла одобряюще кивнула:

– Молодец, обучаема. Сеансы карточной игры обычно проходят по воскресеньям. Сегодня и завтра я обзвоню старые связи и узнаю, где бывает твой Александр.

– Но я не умею играть в карты! – воскликнула Алена.

Изабелла на секунду задумалась, а потом кивнула:

– Я в курсе. Мне понадобится несколько дней, чтобы объяснить тебе, как играют в покер. И еще неделя, чтобы отработать твой «покерфейс».

Следующая неделя была для Алены сущим кошмаром. На работе ее гоняли с утра до вечера – подготовка к созданию коллекции «осень-зима» шла полным ходом, Барышников нервничал, Ларусик лютовала, Глаша и Луша хранили скорбное молчание, в сотый раз переделывая эскизы. Но было и несколько светлых моментов – эскизы украшений, предложенные Аленой, понравились руководству, и их приняли. Алена надеялась, что Барышников захочет познакомиться с талантом, предложившим столь удачные идеи, но тот не удосужился снизойти до личной аудиенции.

Каролина же проводила в его кабинете иногда больше времени, чем он сам. Девушка каждый день приезжала на примерки и изводила дизайнеров, работавших над ее нарядом. Были у нее претензии и к организации процесса. Больше всего доставалось монументальному Ларусику. Однажды Алена застала ту в слезах в туалете.

– Что случилось? – превозмогая страх перед Ларусиком, спросила Алена. Женщина закрывала рот рукой, чтобы ее рыдания не были слышны, и одновременно пыталась умыться, чтобы придать лицу нормальный цвет.

Вместо ответа та лишь покачала головой и, отняв руку ото рта, сделала судорожный вдох. Затем открыла кран на полную мощность и плеснула себе в лицо холодной водой.

– Это Каролина? – тихо предположила Алена.

– Тебе какая печаль? – огрызнулась Ларусик.

Атмосферу в офисе нельзя было назвать дружеской. Больше всего она напоминала слет параноиков, где каждый боится лишний раз что-то сказать, чтобы не быть услышанным другими. Алену это неимоверно угнетало.

Спасалась она лишь тем, что мысленно представляла свой собственный Дом моделей. Как бы она все таморганизовала! Собрала бы команду единомышленников, вне всякого сомнения. Они бы говорили друг с другом открыто, вместе придумывали бы новые идеи, обсуждали и спорили, ведь нет плохих или хороших творческих идей, а в споре рождается истина.

– Никакой печали, – честно призналась Алена. – Но иногда людям просто нужно, чтобы их выслушали.

Ларусик на секунду перестала тереть лицо и посмотрела на Алену через зеркало.

– Кто тебя послал?

– Послал? – оторопела Алена. – Почему вы решили, что меня кто-то послал?

– Ты взялась из ниоткуда, но твои эскизы уже приняли к работе. Я три года просила Барина посмотреть мои идеи, но он лишь кивал. И вместо собственных разработок я ползаю на коленях перед этой стервой, потому что обычные швеи – это не ее уровень! А она тычет в меня иголки.

– Тычет иголки? – Алена была шокирована, но Ларусик уже взяла себя в руки.

– Я сама виновата. Случайно уколола Каролину во время подгонки, а она не стерпела и уколола меня в ответ, чтобы я прочувствовала, каково это.

– Но так же нельзя! – возмутилась Алена.

– Это нам нельзя, – фыркнула Ларусик, – а им можно.

– Меня… меня устроила на работу бабушка, – Алена вдруг решила поделиться с Ларусиком. Несмотря на внушаемый окружающим страх, женщина ей нравилась. Она всегда первой приходила на работу и уходила последней. Она помнила расписание всех сотрудников, контролировала все до мельчайших деталей и в случае форс-мажора никогда не истерила. Да, она не была милой и любезной, но в то же время никогда не повышала голос. А когда молчала, то и вовсе напоминала Аллочку.

– Бабушка? А твоя бабушка кто? – искренне удивилась Ларусик, застигнутая врасплох откровенностью Алены.

– Да я и сама не знаю, – вздохнула та, а Ларусик, перестав тереть лицо, промокнула его бумажной салфеткой и с интересом уставилась на Алену.

– В смысле?

– В прямом. Я только недавно с ней познакомилась, после смерти мамы. Они не общались.

Ларусик окинула Алену оценивающим взглядом. Та не была похожа на людей, работающих в таких местах. Тихая, скромная, немного забитая. Это тебе не грымзы Луша с Глашей или птица-говорун Нико. Может, и правда бабка ее знакома с кем-то из семьи Барышникова, да и пристроила неудачную внучку, чтобы ее хотя бы одеваться научили?

Ларусик достала из кармана пудреницу и попыталась привести себя в порядок.

– Хочешь выжить здесь – прикуси язык и занимайся своим делом. И на Барина кончай пялиться, – подумав, дала она девушке совет.

– Я на него не пялюсь! – Алена залилась краской и так смутилась, что даже для нее самой ложь стала очевидной.

Ларусик улыбнулась.

– Господи, откуда ты взялась такая? – она понизила голос. – Барину, может, приятно, что на него девчонка молодая смотрит, но Каролина глаза тебе выцарапает и волосы повыдирает. Чистая ведьма, сплошные комплексы.

– Комплексы? – как эхо повторила Алена и тут же, мысленно увидев Изабеллу, прикусила язык.

Но Ларусик, явно вдохновленная возможностью посплетничать всласть, подвинулась к Алене и, максимально понизив голос, сообщила:

– Она ж с операций не вылезает! Видела бы ты ее три года назад, совсем другой человек. Она красотка и так была, а творит с собой непонятно что, скоро как мукла будет. Даже Никита просит ее остановиться, а ей все не то, все не так. То глаза не того разреза, надо лисьи, то лишние килограммы на своей тощей попе видит.

В этот момент дверь в туалет распахнулась и на пороге возникла Каролина.

– Лариса, у вас проблемы с желудком? А вы, девушка… – Это «девушка» прозвучало так демонстративно, что даже глухой к намекам и игре в полутона Алене стало ясно – Каролина подчеркнула, что имени ее не знает и узнавать не собирается. Не царское это дело. – Совсем нечем заняться? Может, пора сообщить Александру, что у него в офисе есть лишние люди?