Каникулы Карпинчо

– Ну, а второе – ты ведь сможешь поработать капибарой в зоопарке?

Линка захлопала в ладоши:

– Как крокодил Гена, он работал крокодилом!

– А что это значит? – не понимал Карпинчо.

– Да просто ты будешь ходить по вольеру, щипать траву, плавать в пруду, а люди будут на тебя смотреть и радоваться, – объяснил Петя. – Ничего особенного.

– Конечно, это очень просто, – согласился Карпинчо.

– Вот и здорово, – сказала мама с облегчением. – Карпинчу мы пристроили. Завтра приедем к тебе в гости!

Линка обняла Карпинчу, почесала его за ухом, и наконец, настало время прощаться.

– Карпинчик! Мы совсем скоро приедем, – сказала Линка жалобно. Всё-таки ей было не по себе: они только встретились после года разлуки, и вот опять приходится расставаться. Правда, совсем ненадолго.

– Давайте вот как, – предложил Петя. – Завтра Карпинчо с утра тут погуляет по вольеру, позавтракает как следует. Искупается! Я уверяю вас, народ будет толпиться и смотреть на него. А потом, уже после обеда, мы пойдём ко мне в научный отдел, и я буду у него брать интервью.

– Это как? – спросила Линка.

– Поставим камеру, сядем с удобством, я буду задавать вопросы, а Карпинчо будет отвечать.

– Мне такой план нравится, – согласился Карпинчо. – Я тебе знаешь, как много расскажу!

– А вы, – продолжал Петя, – приезжайте часов в пять. У нас как раз в это время основной поток посетителей заканчивается.

– Договорились, – сказала мама. – Пошли тогда? Карпинчо, не скучай!

По дороге из зоопарка мама вспомнила ещё одну вещь.

– Надо позвонить Кариму.

– Чтобы он нас отвёз? – спросила Линка.

– Да нет, что мы, на метро не доедем? Надо ему сказать, что в зоопарке теперь есть капибара, пусть приходит смотреть! И товарищей приводит.

27.

На следующее утро Линка встала раньше всех, и долго бродила по дому. Она не находила себе места: как там Карпинчо? Не обижают ли его ламы? Не скучает ли он? Наконец, проснулась Настя, и Линка попросила его позвонить Пете. Настя даже поставила телефон на громкий звук, чтобы и Линка могла слышать.

– Всё в порядке с вашим Карпинчей, – говорил Петя довольным голосом. – Гуляет по вольеру, ест травку, а у сетки снаружи очень много детей, смотрят на него и обсуждают. У нас ведь давно капибары не было, все их забыли.

– Значит, мы приедем в пять? – уточнила Настя. – Нас дедушка пропустит?

– Конечно, я его уже предупредил, – подтвердил Петя. – Прямо идите ко мне в научный отдел.

– Ну что, – спросила мама за завтраком, – как там Карпинчо?

– Всё у него в порядке, – ответила Линка, – сейчас поедем, сами убедимся.

У мамы были срочные дела, так что Линка и Настя поехали в зоопарк вдвоём на метро. Линка глубоко задумалась и чуть не пропустила остановку.

Дедушка-сторож приветствовал девочек особенно торжественно:

– А, хозяйки капибары пришли! Милости просим! – и даже погладил Линку по голове.

Линка и Настя быстро добрались до научного отдела, опять прошли по знакомому коридору и постучались к Пете в дверь:

– Это мы!

– Заходите! – раздался Петин голос.

В кабинете сидел Петя и еще двое лохматых и бородатых молодых биологов, все в белых халатах. На полу расположился Карпинчо. Он обрадованно бросился к Линке и чуть не сбил её с ног.

– Я тебя ждал-ждал, и вот дождался! – заговорил он радостно. – Правда, у меня был очень занятый день, потом расскажу.

Лохматые биологи ничуть не удивились. «Ага, значит, Петя им уже всё рассказал», – заключила про себя Линка.

– Расскажи, расскажи, – согласился Петя. – А мы послушаем ещё раз и запишем всё подробно. Да, давайте я вас представлю. Олег, Фёдор, Линка, Настя.

Все вежливо поклонились друг другу.

Тут Линка заметила, что Олег держит в руках диктофон, а Фёдор – блокнот и простой карандаш.

– Смотри, Настя, – Линка толкнула сестру в бок. – Это как Мигель в Аргентине, он тоже всё записывал простым карандашом.

– Так положено, – сказал Фёдор.

– Почему? – поинтересовалась Линка.

– Мы же часто работаем в экспедициях, под открытым небом. А если вдруг пойдёт дождь? Чернила смоет, и фломастер тоже. Ещё можно уронить дневник в воду, тогда будет совсем беда. А простой карандаш ничего не боится.

– Это называется «дневник»? – спросила Линка.

– Да. Точнее, полевой дневник, – и Фёдор протянул блокнот Линке. Она осторожно раскрылаего. На первой странице было написано: «Полевой дневник номер ___» – и место для номера. Потом было написано много чего: «Год, месяц, число». «Экспедиция ______________», «отряд ___________».

– Посмотри ещё в конец, – посоветовал Фёдор.

Внутри были обычные листочки бумаги в клеточку, а в конце несколько страниц прозрачной бумаги, кальки, и несколько страниц бумаги с красноватыми очень мелкими клеточками.

– А это что? – спросила Линка.

– Это миллиметровка – объяснил Фёдор. – Если нужно сделать план, то эти клеточки очень удобны, чтобы наносить на план всё важное. Например, норы сусликов. От первой норы до второй двадцать шагов, мы отсчитываем двадцать клеточек и рисуем первую и вторую нору. Потом третью, и так далее.

Линка с уважением вернула Фёдору полевой дневник и подумала: «Ведь кто-то это всё изобрёл!»

– Хорошо, – сказал наконец Петя. – Давайте вернёмся к нашему интервью.

Олег нажал кнопку на диктофоне и вежливо спросил:

– Карпинчо, мы уже поняли, как ты научился понимать людей. А как ты научился сам разговаривать?

Карпинчо ответил охотно:

– Это очень просто. Вечером зоопарк закрывался, и все уходили. Ламы, с которыми я жил в вольере, ложились спать рано. У меня оставалось время до сна, я уходил в свой уголок и пробовал повторять человеческие слова. Получалось всё лучше и лучше!

Он задумался, вздохнул и сказал мечтательно:

– Знаешь, я думал, что когда-нибудь смогу разговаривать с людьми и попросить их о чём угодно! Например, сделать пруд побольше. Или вообще отпустить меня из зоопарка. Мне очень хотелось посмотреть на мир!

Все замолчали и задумались, Олег даже выключил запись. Потом Настя сказала:

– Карпинчо, но ты уже так много увидел! И в Аргентине, и у нас.

– Да, это правда, – согласился Карпинчо. – И хочется ещё!

– Я тебе обещаю! – воскликнула Линка. Карпинчо посмотрел на неё серьёзно и переспросил:

– Правда, обещаешь?

– Линка, ты понимаешь, что это не простое обещание? – спросила Настя.

– Понимаю, – кивнула Линка. И она стала думать, что ещё можно показать Карпинче.

– Хорошо, – сказал Петя. – Продолжаем интервью! – и Олег снова нажал на кнопку.

– Скажи, Карпинчо, – спросил на этот раз Фёдор, – а другие карпинчи смогли бы разговаривать по-человечески?

Карпинчо растерялся.

– Я даже не знаю. А почему бы и нет? Им просто не нужно было никогда.

– Дело в том, – вмешался Олег, – что не все звери могут произносить человеческие звуки. Кто-то рычит, кто-то лает, кто-то мяукает, а ты вот умеешь говорить.

– Ну так если я могу, то и другие карпинчи тогда могут. И другие всякие звери…

– Мы не знаем, – сказал Фёдор. – Вот и у людей кто-то говорит басом, кто-то высоким голосом. Может, ты особенный?

Карпинчо задумался, а потом спросил:

– А как это узнать?

– Вот это мне нравится! – воскликнул Петя. – Это настоящий научный подход!

– Это как? – спросила Линка осторожно. Она ещё с Аргентины стала очень уважать учёных, и сейчас заинтересовалась: а как же они станут решать этот вопрос: все ли карпинчи могут разговаривать, как люди?

– Очень просто, – объяснил Петя. – Надо набрать несколько карпинчей, которые хотели бы говорить по-человечески. Наш Карпинчо всё бы им объяснил, что надо делать, и они бы тренировались. Люди бы с ними разговаривали, сначала о простых вещах, потом о сложных. А потом мы бы посмотрели, получается у них или нет.

– Слушай, Петя, ты, кажется, говорил, что скоро к вам приезжают карпинчи из Венесуэлы? – спросила Настя. – Так вот попробуйте!

– Ты как, готов? – спросил Петя.

Карпинчо ответил:

– Конечно!

– Отлично! Ну, а теперь расскажи нам, как прошёл твой первый день в зоопарке.

Карпинчо расплылся в улыбке и улёгся поудобнее.

– Это было очень весело! Я спал у себя в отдельной комнате, ну, знаете, куда надо проныривать. Проснулся и пошёл погулять. Ламы уже были там, мы поздоровались, и я пошёл щипать траву. Это моя самая главная еда, – сказал Карпинчо специально для Фёдора, тот кивнул и записал это в свой замечательный дневник.

– Тут начали пускать посетителей. Вы же знаете, наш вольер прямо рядом со входом. И вот все останавливались, смотрели на меня и говорили разные смешные вещи.

– Это какие? – спросил Фёдор, оторвавшись от своих записей в дневнике.

– Понимаешь, они не знали, кто я такой. И вот все говорили разное. Кто-то говорил: «Это бобёр!», а ему отвечали: «Ну, у него же нет хвоста!» Кто-то меня называл сурком, кто-то нутрией, а кто-то дикобразом. Кстати, а кто это такие, дикобразы?

– Нет, – сказал Петя твёрдо. – Ты не похож на дикобраза! Дикобраз – тоже грызун, и даже большой. Но он весь покрыт иголками, вот такой длины! – и Петя развёл руки, чтобы показать, какие длинные у дикобраза иголки.

– Даже представить себе такое не могу, – сказал Карпинчо честно. – Но потом одна девочка закричала: «Это капибара!»

– Молодец, девочка, – сказал Петя довольно. – Она, наверное, прочитала надпись на вольере. А никто же не читает!

– А я вот не умею читать, – вздохнул Карпинчо.

– Мы тебя научим, это очень просто, – сказал Фёдор, оторвавшись на минутку от своего блокнота.

Карпинчо очень обрадовался, у него даже шерсть на загривке поднялась дыбом.

– Я видел, как люди читают, – сказал он, – но никогда не понимал, как они это делают. Вы меня правда научите?

– Конечно! – закричали все хором. А Фёдор сказал солидно:

– Вот прямо сегодня и начнём, когда все разойдутся.

28.

Конечно, все разошлись очень не скоро. Сначала Лин-ка и Карпинчо пошли гулять по новой территории: зоопарк уже закрыли, и все посетители ушли. Карпинчо крутил головой и смотрел на разных зверей. Особенно ему понравились белые медведи и тюлени, которые купались около перехода на старую территорию.

Карпинчо, как оказалось, вообще никогда не видел медведей, никаких.

– Какие удивительные звери! – восхищался он. – Такие большие, и так здорово плавают!

Карпинче пришлось даже встать на задние лапы и опереться о парапет, потому что иначе ему было не видно. Он долго заворожённо смотрел, как белые медведи плавают в холодной воде, а потом вылезают посушиться.

– Вот бы с ними поплавать! – сказал он.