Небо над нами

— Ты готов? — спросила мама, представ передо мной в изящном темно-синем пальто нараспашку и черном платье под ним.

— Не слишком ли нарядно ты оделась для визита к моему психологу? — спросил я.

— Твоя мама одинока и еще не совсем стара, — улыбнулась она. — Никогда не знаешь, когда встретишь того самого.

Я усмехнулся и поднялся с кресла.

— Варя снова нас повезет? — поинтересовался я.

Мама кивнула.

Я посещал психолога раз в неделю по субботам, и Варя вызвалась отвозить меня к нему. Разумеется, мама ездила со мной. Она вообще боялась отпускать меня одного даже в магазин через дорогу от дома. Боялась, что я снова пропаду.

Первый месяц я стойко терпел это, но теперь, когда я стал видеть Варю реже, решил, что с маминой гиперопекой надо бороться. Иначе мне грозит полное отсутствие личной жизни.

— Может, вместо визита к моему психологу, сходишь в другое место? — предложил я. — Например, в кафе с Вариной мамой. Вы давно не виделись.

У мамы от удивления вытянулось лицо.

— А как же ты? — возмущенно спросила она. — Один пойдешь к врачу? Я тебя не оставлю!

Я подошел к маме и аккуратно взял ее за руки.

— Мам, я уже не маленький. В здравом уме и здравом теле. — Насчет здравого ума я, конечно, соврал, но ничего страшного. — Тем более, со мной Варя. Ты видимо немного подзабыла, что мы как бы нравимся друг другу и хотим строить отношения.

— Ох, — выдохнула мама и понимающе кивнула. — Я как-то не подумала, что вам надо побыть наедине…

— Ты заигралась в мамочку, — усмехнулся я.

— Я и есть мамочка! — она игриво ткнула меня локтем в бок.

Удивительно, как все просто! Думал, что мамина реакция на мою просьбу освободиться от ее опеки, будет не такой спокойной. Поэтому я и тянул с этим разговором. Если бы знал, что мама отреагирует адекватно, давно бы заговорил с ней об этом.

Впервые за месяц выйдя из квартиры один, я ощутил свободу. Однако в лифте меня накрыл очередной приступ панической атаки. Тесная кабина, в которой я был совершенно один, внезапно напомнила камеру одиночку, в которой я просидел долгое время в Бишаре.

На висках и шее выступил холодный пот, сердце забилось с удвоенной скоростью. Каждый вдох давался мне с трудом, ноги подкашивались. Я схватился за грудь и, судорожно ловя воздух ртом, привалился к стене кабинки. Вот и вышел без мамки…

Когда двери лифта раскрылись, мне немного полегчало. Однако я все еще был не в себе, и поэтому, чтобы Варя не увидела меня в таком состоянии, добрел до лестницы и сел на грязную ступеньку. Вспомнил рекомендации психолога в такие моменты и, зацепившись взглядом за почтовые ящики, начал медленно их считать. Пересчитав ящики, я оглядел подъезд в поисках того, на чем еще можно зациклиться. Ничего не найдя, начал бормотать себе под нос стихотворение.

— 'От боли сердце замереть готово,

И разум на пороге забытья,

Как будто пью настой болиголова.

Как будто в Лету превращаюсь я', — вспомнились мне строки из «Оды соловью» Джона Китса.

Я помнил это стихотворение до конца, но, не дойдя и до середины, осторожно поднялся и побрел к выходу из подъезда — если задержусь, Варя и мама подумают, что со мной что-то случилось, поднимут тревогу и побегут меня искать, а этого нельзя допустить. Для них со мной все хорошо. Для всех со мной должно быть все хорошо, ведь, чтобы снова вернуться в строй, я должен быть полностью здоров.

Увидев машину Вари, припаркованную недалеко от моего подъезда, я натянул на лицо улыбку и поспешил к девушке.

— Привет, — поздоровался я, открыв переднюю пассажирскую дверь.

В салоне Вариной машины пахло свежестью, будто она только что постирала чехлы на сиденьях.

— Привет, — настороженно глядя на меня, произнесла Варя. — А где твоя мама?

— Решила дать нам побыть наедине, — сказал я, пристёгиваясь.

Варя усмехнулась и завела двигатель.

— Так бы и сказал, что устал от нее.

— Я сказал правду. Зачем мне тебе врать?

Девушка пожала плечами — такими хрупкими и миниатюрными, как и вся она. Я представлял, что она небольшого роста и комплекции, но не настолько. Однако в ней не было угловатости и чрезмерной худобы. Фигура Вари была изящной, округлой и чертовски манила.

— Не знаю, — сказала Варя, выезжая со двора. — Может, у тебя есть на то какие-то причины. Но я тебя не виню. Кто я такая, чтобы винить тебя за то, что ты мне врешь или что-то от меня скрываешь?

Я с интересом посмотрел на девушку, но она была полностью сосредоточена на дороге, и не взглянула на меня. Варя точно чувствовала, что я скрываю свое состояние. Она хотела, чтобы я поделился с ней наболевшим, но этого никогда не будет. Я с ней не для того, чтобы обсуждать болезненные моменты моей жизни. Для этого я хожу к психологу.

— Пообедаем где-нибудь после моего сеанса? — предложил я.

— Свидание? — поинтересовалась она, игриво приподняв правую бровь.

— Может быть. Как хочешь.

Варя нахмурилась.

— Что-то не так? — спросил я.

— Ты забыл про наш последний разговор по видеосвязи, — это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

— Не забыл, — честно ответил я.

За год плена большинство хороших воспоминаний у меня стерлись. После двух месяцев сидения в одиночке, где единственным живым человеком, которого я видел, был мой тюремщик, что приносил мне через день кружку с грязной водой и миску с непонятной жижей, пахнущей протухшими овощами, я почти слетел с катушек. Постоянно думал о ребятах из отряда, раз за разом возвращался к событиям той ночи, когда все пошло черте как. Вскоре понял, что таким образом теряю себя и все человеческое, что во мне было. Понял, что с трудом могу представить лицо мамы и друзей. Зато почему-то с легкостью представлял Варю и зацепился за нее. Каждый раз, когда казалось, что вот-вот сорвусь и упаду в пропасть, я думал о ней. Представлял, как встречусь с ней, обниму ее и никуда от себя не отпущу.

И вот мы встретились, но почему-то я остро ощущаю, что между нами возникла пропасть. Или это мне просто так кажется?

— Ты меня на свидание звал, помнишь? — сказала Варя, упорно глядя на дорогу.

— Помню. И еще сказал, что ты мне нравишься. Ты долго не отвечала на мое признание, а потом как ответила… Я прямо ошалел.

На губах Вари появилась легкая улыбка. Оттаивает? Наконец-то! А то мне показалось, что между нами как будто не было тех долгих переписок и созвонов.

— Теперь я тебя узнаю, — произнесла она, покосившись на меня.

— А до этого не узнавала? — спросил я, удивляясь ее проницательности. И это она меня в живую увидела только месяц назад!

— Не совсем, — призналась она. — Как будто вернулся другой Илья.

— Хм, — только и смог произнести я.

Она была права. Я уже не был тем, кого она знала. Тот веселый и беззаботный я сгинул, копая в ржавых кандалах окопы для террористов. Или же я сгинул в камере-одиночке, когда чуть не сошел с ума? Хотя, нет, прежнего меня не стало в той деревне, вместе с Кириллом Осокиным, Ромкой Новиковым и Пашкой Осокиным. И возвращать того, кем я когда-то был, мне совершенно не хотелось. То, чего я действительно хотел, была месть. Мне страстно хотелось уничтожить тех, кто уничтожил моих друзей. И для этого мне надо было для начала убедить всех в том, что я полностью здоров.

После часового общения с психологом, на котором я почти не врал, — разве только о том, что мои панические атаки постепенно проходили, — мы с Варей поехали обедать. Я выбрал одно из самых известных заведений в городе, где готовили невероятно вкусно и дорого. Я всегда приводил сюда девушек, чтобы впечатлить их уже на первом свидании. Моя щедрость нравилась всем, однако мои побеги с остальных свиданий из-за работы не нравились никому.

Но Варя была другой, и поэтому я нуждался в ней. Возможно, мне действительно станет легче, если мы сблизимся с ней еще больше. И тогда я смогу добиться своей цели без особой лжи.

— Тут довольно пафосно, — заметила Варя, когда мы зашли в ресторан и заняли свободный столик.

— Здесь вкусно кормят. Карбонара у них просто невероятная: бекона больше, чем пасты, — восторженно произнес я, мечтая о порции горячей вкуснятины.

— Часто тут бывал с девушками? — спокойно спросила Варя, листая меню.

Я же от такого вопроса чуть слюной не подавился. Проницательная, что просто жесть!

— Бывало, — не стал отрицать я. Но и от подробностей тоже воздержался.

Ее лицо ничего не выражало, кроме повышенного интереса к меню. Выбрав еду, мы одновременно потянулись к кнопке вызова официанта и, коснувшись друг друга пальцами, отдернули руки, как если бы нас ударило током.

— Прости, — буркнула зачем-то Варя и отвернулась к окну.

Косясь на нее, я нажал на кнопку. Пропасть между нами сейчас казалась мне невероятно огромной. Настоящая Мариинская впадина.

— Какое-то скучное свидание, — заметил я, когда мы продиктовали официанту заказ, и он ушел на кухню.

Варя подняла на меня уставшие глаза. Наверное, опять допоздна читала рукописи.

— Оно банальное, поэтому и скучное. — Девушка подперла голову рукой и вздохнула.

— Банальное? — удивился я.

— Угу. Пафосный ресторан, букет роз, кино — все это банальность. — Варя демонстративно зевнула.

— И каким, по твоему мнению, должно быть свидание? — поинтересовался я, мысленно радуясь, что не купил ей букет роз в магазине рядом с клиникой. Было немного обидно, что она не оценила моих стараний. Хотя, какие старания? Я просто назвал ей адрес места, в которое водил почти всех своих девушек.

Черт, я только сейчас понял свою глупость! Идиота кусок…

— Ну, — задумчиво протянула Варя. — Могу показать тебе завтра. Свободен?

Я кивнул. Конечно, свободен. Хоть и прошел целый месяц с моего возвращения, я все еще не понимал, чем и как мне жить. Единственным постоянством в моей новой жизни была Варя. Я точно знал, что не хочу ее упускать. Но вот беда, я уже не понимал, что к ней чувствую. Она мне определенно все еще нравилась, но это были уже не те чувства, что сводили меня с ума при одной мысли об этой девушке. То, что я испытывал раньше к Варе будто бы притупилось, однако желание обладать ею осталось. Это как с каким-то новым вкусным продуктом: впервые попробовав, тебя так и тянет есть и есть его, но в какой-то момент ты понимаешь, что эйфории от его потребления ты больше не испытываешь, но и убирать его из своего рациона не хочется, ведь он, пусть уже не так сильно, но все еще вкусный.

— Тогда я позвоню тебе часов в шесть вечера.

— Так поздно? — удивился я.

— Что, мамочка не отпустит? — пошутила она. Вовсе не злобно, а, наоборот, по-доброму, с мягкой улыбкой.

— Нет, просто не представляю, что мне делать до шести часов вечера, — смущенно улыбнулся я.

— Посмотри сериал, почитай книгу, — предложила Варя.

Телевизоров я старался избегать, потому что громкие и резкие звуки могли спровоцировать у меня паническую атаку. Я даже музыку включал редко. А вот книги — хорошая идея.

— У меня весьма скудная библиотека, — признался я. — Можно сказать, что ее вообще нет.

— Тогда поедим и пойдем в книжный, — просто сказала Варя.

Как оказалось, у нее всегда все было просто. А еще она зачастую делала то, что хотела и ни капли не ленилась. Например, уже отъехав от ресторана на приличное расстояние, она вспомнила, что забыла заказать десерт, который очень хотела попробовать.

— Ты куда-то спешишь? — спросила она.

Я отрицательно качнул головой, и эта девушка, лихо развернувшись на перекрестке, погнала обратно в ресторан. Терпеливо подождала, пока ей приготовят десерт и, довольная, вернулась в машину.

— Ну что, едем в книжный? — улыбнулась она и, газанув, сорвалась с места и понеслась к проспекту.

Глава 9

Больше года я представляла нашу первую встречу с Ильей. Может быть я начиталась романтических рукописей, но почему-то мне казалось, что как только я увижу его, то сразу же кинусь ему в объятия. Илья одарит меня своей солнечной улыбкой, прижмет к себе и поцелует.

Однако в реальности все получилось совсем не так. С того момента, как Илья вернулся, мы даже не коснулись друг друга. Вели себя так, будто всех этих бурных чувств во время общения на расстоянии и не было. Будто мы только познакомились, да и то с неохотой, просто потому что так захотели наши родители.

И все же я старалась быть рядом с Ильей как можно чаще, несмотря на то, что Елена Андреевна не отходила от сына ни на шаг и даже не догадывалась, что, по-хорошему, нас надо было оставить наедине, чтобы мы обсудили наши дальнейшие отношения, насчет которых я теперь сильно сомневалась.

То, что передо мной другой человек, я поняла, когда он вышел из автобуса, и наши взгляды встретились. В Илье больше не было прежних легкости, света и задорности. В его красивых карих глазах стелился холодный и липкий туман, который мне совсем не понравился.

Илья очень старался казаться прежним, но у него это плохо получалось. По крайней мере, я так думала. Елена Андреевна, кажется, не замечала в сыне никаких перемен, или же просто не хотела их замечать, что странно, ведь она — самый родной человек для Ильи. Возможно, она была так рада его возвращению, что пребывала в эйфории, которая и застилала ей глаза. Я же смотрела на Илью трезвым взглядом и не могла не удивляться тому, как сильно он изменился.

Прежде он всегда шутил со мной, много смеялся и без конца улыбался. Конечно, может быть, он был таким только со мной, но я в этом крайне сомневалась, потому что обычно такие позитивные люди улыбчивы почти со всеми. Теперь же он шутил мало и улыбался искусственно. И смех у него уже был не такой заразительный.

Но даже несмотря на эти метаморфозы, я старалась быть рядом с Ильей. Отказалась от поездки в Питер, чем стильно расстроила Иру. Уходила с работы раньше и сразу ехала к Илье и Елене Андреевне, которая словно приклеилась к сыну — с одной стороны, я ее понимала, ведь она его чуть не потеряла, но с другой она все же перегибала палку.

Я все ждала, когда Илья взбрыкнет, но он своей матери и слова не сказал насчет ее гиперопеки. И тогда мне в голову закрались первые сомнения насчет того, нужна ли я ему. Постепенно начала реже появляться у них дома, а потом и вовсе перестала приходить. Лишь стабильно отвозила Илью вместе с Еленой Андреевной к психологу. Думала, что он мне позвонит или напишет, но ничего подобного не происходило, и я окончательно убедилась, что ему сейчас больше нужна мать, чем я.

Было очень обидно. Я несколько раз плакала, прижав к себе Творожка, который после длительного лечения стал совсем покорным — его можно было тискать сколько влезет, он ни разу не пикнет.

Я успела даже несколько раз пожалеть, что вместо меня с Ирой поехала в Питер ее подруга Соня. Мама тоже сказала, что я глупая, раз променяла поездку на человека, который мне даже не звонит и не пишет — в один из совсем грустных дней я нажаловалась ей на поведение Ильи, и теперь она не перестает пилить меня за то, что я не порвала с ним раньше.

И вот когда я в очередной раз ехала к дому Ильи, чтобы отвезти их с матерью к психологу, то была порядком удивлена, когда он вышел один. Немного бледный и какой-то неуверенный, Илья сел рядом со мной и попытался улыбнуться своей прежней улыбкой с ямочками. Получилось плохо, но было видно, что он старался. Наверное, поэтому я почти сразу оттаяла и согласилась пообедать с ним в пафосном заведении куда он водил своих бывших. То, что он и меня сюда привел, задело меня, но я старалась не подавать виду. Лишь сказала, что свидание скучное и банальное. Илья, кажется, понял свой косяк, и тогда я предложила на следующий день сходить на свидание, которое организую я.

Около шести вечера я позвонила Илье — впервые за долгое время, —сообщила, что заеду за ним через полчаса и попросила одеться просто, потому что место, куда мы поедем, не требовало наряжаться.

Погода стояла теплая и солнечная, и я ограничилась джинсами и толстовкой. Однако, подумав немного, все же захватила куртку. И Творожка — пора им с Ильей уже познакомиться.

В магазине рядом с домом я купила две баночки кваса, чипсы, два пирожка с мясом и два с вишней. Через полчаса я уже подъезжала к дому Ильи. Стоило мне припарковаться, как он сразу же выскочил из подъезда и, широко улыбаясь, поспешил к моей машине. Сердце мое дрогнуло при виде его улыбки, в которую я когда-то влюбилась.

— Привет! — весело поздоровался он. Такой позитивный, прямо как раньше. Может, нам просто надо больше времени проводить вдвоем? Тогда прежний Илья вернется ко мне.