Небо над нами

— Его мама не сошла с ума, и Илья не умер! Он числится без вести пропавшим! Так что будь добра, не распространяйся о том, чего не знаешь, ясно?

Марина удивленно посмотрела на меня, хлопая длинными и пышными ресницами с нелепыми розовыми стразами.

— А ты откуда это знаешь? — спросила она. — Кто ты ему?

— Его девушка! — уверенно произнесла я.

Марина открыла рот, чтобы сказать еще что-то, но в этот момент запищала микроволновка, сообщая, что моя еда разогрета. Развернувшись, я забрала ланчбокс и кружку с чаем, и ушла к себе, надеясь, что Марина больше не будет рассказывать подобные небылицы.

* * *

В конце августа я неожиданно решила взять отпуск. Погода стояла на удивление жаркая для этого времени, и родители с моей младшей сестрой, у которой уже давно была своя бурно играющая жизнь в столице, все еще любила отдохнуть с родственниками за их счет, решили поехать в загородный парк-отель. Я была не против такой затеи, в особенности, когда мама сказала, что и Елена Андреевна тоже поедет с нами, чтобы развеяться.

Отель, в котором родители забронировали небольшой коттедж, находился примерно в сорока километрах от нашего города в живописном месте с прудом и лесом.

Как только мы въехали на его огромную территорию, я высунулась из окна как собака и принялась с восторгом крутить головой.

— Тут просто потрясающе! — воскликнула я, когда папа поставил свою старенькую Шевроле Ниву на почти пустую парковку — мы специально выбрали будние дни, чтобы было меньше отдыхающих.

— Мы тебя каждый год зовем сюда, а ты все от своей работы отлипнуть не можешь, — заметила мама.

— Я была дурочкой!

Сидящая рядом со мной и Катей Елена Андреевна тоже восторженно осматривалась. На ее губах играла легкая улыбка.

Папа остался вытаскивать вещи из машины, мама, Катя и Елена Андреевна пошли на ресепшен, а я решила прогуляться по территории отеля. От пятиэтажного главного здания, похожего на современный европейский дворец, направо и налево вели две асфальтированные дорожки. Подумав немного, я выбрала левую и пошла вдоль благоухающих кустов с нежно-розовыми цветами, название которых я не знала.

Вообще на территории было очень много различных цветов, деревьев и кустарников, многие из которых я видела впервые. Проходя мимо обилия цветов, ухоженной зеленой травы, всевозможных лавочек, кресел, шезлонгов и беседок, я вышла к пруду, в котором купалось несколько человек. Поднявшись на дамбу, я не удержалась и сфотографировала потрясающий вид: на возвышении величественно стоит главное здание с башенкой и конусообразной крышей, чуть дальше серебристой гладью стелется пруд, а по правую руку раскинулся темно-зеленый лес.

— Илюшка, возвращайся скорее, — прошептала я, глядя на ясное голубое небо. — Мы с тобой сюда обязательно приедем.

Перейдя на другой берег пруда, я пошла по узкой тропинке. Оживленно щебетали птички, в траве стрекотали кузнечики, а над цветами клевера порхали бабочки. Слабый ветерок слегка покачивал ветки молодых березок. Казалось, что я нахожусь в русской народной сказке, и сейчас мне навстречу выйдет мудрый Серый волк или какая-нибудь Аленушка с венком на голове.

Тропинка привела меня к мостику и уютной беседке с мангалом. С другого берега беседку скрывали плакучие ивы, создавая некое уединение. С мостика открывался чудесный вид на большую часть территории отеля. Сделав еще пару фотографий, я направилась к главному зданию, возле которого меня ждали родители и Елена Андреевна.

— Ну как тебе? — улыбнулась мама, увидев меня. — Супер, да?

— Не то слово! А какой из коттеджей наш? — Я посмотрела на торчащие из-за кустов сирени три одинаковых одноэтажных домика.

— Тот, что в середине, — сказал папа. — Рядышком маленький сад и беседка в японском стиле. Можешь там пить чай и читать книгу. Надеюсь, ты взяла с собой что-нибудь интересное?

Именно папа был тем человеком, который подсадил меня на книги. Когда мне было тринадцать, он протянул мне «Золотой компас» Филиппа Пулмана. С этого романа и началась моя любовь к книгам.

— Увы, книги я уже давно не читаю. Только рукописи… — Я состроила грустную мордашку и показала папе планшет, на котором меня ждали рукописи. Отпуск отпуском, но завал на работе никто не отменял.

Папа закатил глаза и, взяв пакеты с едой, пошел к нашему коттеджу. Мы с мамой и Еленой Андреевной медленно побрели за ним, обсуждая, как много человек трудится на территории отеля.

— Часиков в пять пойдем разводить костер для мангала, — объявил папа, убрав в холодильник мясо для шашлыка.

— А где будем жарить мясо? — поинтересовалась Катя.

— На выезде есть территория с беседками и мангалами, — сказала мама.

Я видела эти беседки, когда мы подъезжали к отелю. Они, конечно, уютные и красивые, но расположены так близко друг к другу…

— Я видела на другом берегу пруда милую беседку и мангал, — сказала я. — Там так красиво и уединенно!

Мама с папой удивленно посмотрели на меня.

— Где мостик, — уточнила я.

— В прошлом году там ничего не было, — заметила мама.

— Там хорошо? — спросил папа.

— Волшебно! — ответила я.

— Тогда устроим ужин там! — радостно произнесла мама.

В восьмом часу вечера у нас уже был накрыт стол в той самой беседке, что я обнаружила. С едой заморачиваться мы особенно не стали и к шашлыку из свинины и куриным крылышкам в маринаде добавили салат из сухариков и фасоли, а также свежие фрукты и овощи. Мы с папой и Катей пили пиво, а мама и Елена Андреевна красное полусладкое вино. Из колонки тихо играла спокойная музыка, служа фоном для наших разговоров.

— У меня такое чувство, что ты уже моя невестка. — От выпитого вина у Елены Андреевны чуть порозовели щеки, и ее потянуло на откровения. Поездка явно пошла ей на пользу: она наконец-то расслабилась и стала чаще улыбаться.

— Мне тоже кажется, что вы — часть моей семьи, — сказала я с улыбкой.

Елена Андреевна хихикнула и, накрыв мою ладонь своей, произнесла:

— Спасибо, что ждешь его. И что поддерживаешь меня. Обещаю, Илья обязательно вернется. Он нас не бросит.

Через несколько дней после того, как Илью объявили без вести пропавшим, я рассказала Елене Андреевне о наших отношениях. Она тогда была сама не своя, мало ела и плохо спала, волнуясь о сыне. Я приехала к ней и все рассказала. Заметила, что мой рассказ придал ей сил и обещала рассказать больше, если она сходит со мной в кафе и хорошо поест. С моими рассказами Елена Андреевна быстро пошла на поправку, радуясь тому, что мы с ее сыном понравились друг другу.

— Да, Илья непременно вернется, — сказала я, ласково улыбаясь Елене Андреевне.

Та кивнула и, посидев с нами еще немного, ушла в коттедж, так как уже хотела спать. Мы же с родными совсем не устали и остались сидеть в уютной беседке, любуясь ночным прудом и видом на отель.

Когда папа с Катей отошли к мостику посмотреть на плещущуюся в воде рыбу, мама тихо кашлянула, привлекая к себе мое внимание.

— Варь, — сказала она, глядя на бокал с вином. — Ты Лене не невестка. Ты даже еще не виделась с ее сыном.

— Да, но когда-нибудь ведь увижусь, — заметила я, догадываясь, к чему клонит мама.

— Не факт, — пробормотала он со вздохом.

— Не начинай, — попросила я. Хорошо же сидели.

Мама посмотрела на меня взглядом, полным боли.

— Я не могу смотреть, как ты по моей вине обрекаешь себя на еще более глубокое одиночество. Одно дело просто быть одной, но совсем другое — оставаться верной и ждать того, кто скорее всего не вернется.

— Он вернется! — уверенно произнесла я. — И это вовсе не твоя вина. Я сама не отшила Илью. Сама продолжила общаться с ним, и сама в него влюбилась. Понятно?

Мама открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не нашла подходящих слов, и снова его закрыла. Ссутулившись она кивнула и махнула на меня рукой. Мол, так и быть. Пусть все будет как будет.

Я думала, что эта поездка станет для меня отдушиной, но мама все испортила. Оставаться в беседке уже не хотелось и, сказав, что иду спать, я встала и направилась к нашему коттеджу, однако заходить внутрь не стала. Вместо этого я устроилась в беседке поблизости и принялась читать рукописи.

В целом, отдых прошел хорошо. Оставшиеся два дня мама не донимала меня подобными разговорами. Мы много гуляли, купались и играли в волейбол. Елена Андреевна за эти три дня буквально расцвела. Каждый раз, дивясь окружающей ее красоте, она говорила о том, что обязательно надо будет приехать сюда с Ильей.

С моим небольшим отпуском закончилась и хорошая погода. Осень пришла в начале сентября и заставила нас сменить футболки на куртки и каждый день выходить из дома с зонтиком.

Зима тоже пришла довольно рано. Уже в начале ноября лег тонкий слой снега, который растаял только дней через десять, однако через неделю температура опустилась до минус пяти градусов, и вновь выпавший снег уже не растаял.

В конце декабря мы позвали к нам Елену Андреевну наряжать елку, а тридцать первого числа она сидела с нами за новогодним столом и делала фотографии маминых кулинарных изысков. Она также сфотографировалась со всеми нами — даже Катю с ее новым парнем позвала, — чтобы потом показать Илье. Кажется, только мы с ней верили в его возвращение. Папа и мама уже давно считали его погибшим, но ни за что в этом не признавались, однако по их взглядам я знала, о чем они думают.

В феврале меня неожиданно пригласила на день рождения одноклассница, с которой мы в последнее время редко общались. После школы она уехала учиться в столицу и вышла там замуж, а теперь вдруг вернулась и решила позвать меня и еще пару девчонок на свой день рождения.

На празднике, изрядно набравшись, Ирина рассказала, что недавно развелась. Детей у них с мужем не было, а все их совместно нажитое имущество было записано на него, так что Ира осталась ни с чем и теперь вынуждена была жить у родителей и начинать все заново.

— Вот тебе и замужество, — сказала она, шатаясь из стороны в сторону. — Не стоит оно того!

Подняв вверх стопку с текилой, Ира залпом выпила ее и закусила лаймом.

— Варь! — обратилась она ко мне чуть позже, проводив своих подруг. — А давай куда-нибудь поедем с тобой отдыхать?

— Например? — спросила я, тоже начиная собираться.

— Сочи? Санкт-Петербург?

— В Сочи дорого, — вздохнула я. Не то, чтобы у меня было мало денег, но я откладывала большую часть зарплаты на покупку квартиры, так что в финансах была ограничена, а лезть в сбережения по такому случаю не хотелось.

— Говорят, весной там дешевле. Поедем в апреле? — предложила Ира. Глаза ее уже горели в предвкушении. Или же это просто был пьяный блеск?

— Весной в море не искупаешься. Какой смысл ехать на юг, если море ледяное?

— Тогда поедем в Питер! Там весной тоже дешевле, у меня подруга ездила туда в марте.

— Я подумаю, — пообещала я и, разумеется, благополучно забыла о своем обещании.

Вспомнила я о предложении Иры только когда читала очередную рукопись, сюжет которой разворачивался в Питере. Автор так детально описывал улицы и достопримечательности города, что у меня появилось невероятно сильное желание поехать туда.

Свернув рукопись, я открыла браузер и принялась изучать цены на поезд и отели. Ира оказалась права — ехать весной, когда настоящее тепло еще не пришло в Серверную столицу, было весьма бюджетно.

В обед я позвонила Ире и спросила, в силе ли еще ее предложение. Та заверила меня, что в силе. Тогда я, пребывая в легкой эйфории от скорого путешествия, за два дня нашла нам хороший отель рядом с Невским проспектом, забронировала номер на неделю и купила электронные билеты на поезд. Уезжали мы рано утром 13 апреля.

Мама моему спонтанному решению уехать на неделю в Питер очень обрадовалась.

— Не будь букой, улыбайся больше, общайся с людьми, — напутствовала она меня за день до отъезда.

Я заехала к родителям за дождевиками для меня и Ирины — вдруг нас на экскурсии застанет ливень.

— Вы две молодые и красивые девушки, еще и свободные, — продолжала щебетать мама. — Наверняка мужчины захотят с вами познакомиться.

— Мам, мы же уже говорили на эту тему, — вздохнула я.

— Говорили, помню. Ну а что такого в том, чтобы пофлиртовать с мужчиной? Когда твой папа был в армии, знаешь, сколько ребят ко мне подкатывало?

Мы с мамой сидели в зале, а папа мыл посуду на кухне и не слышал нас из-за шума льющейся из-под крана воды. По крайне мере, я надеялась, что не слышит…

— Никогда бы не подумала, что ты изменяла папе. — Я была порядком удивлена маминому заявлению.

— А я и не изменяла! Флирт — это не измена вовсе. Я просто мило общалась с мужчинами и много улыбалась, на большее они не могли рассчитывать, ведь я любила твоего папу, — улыбнулась мама.

Мне хотелось сказать, что и со мной так же, но промолчала, потому что еще не была уверена, люблю ли я Илью. Он мне нравился, я была в него влюблена, но насчет любви уверена не была. Да, я ждала его и оставалась ему верной, но любовь ли это? И вообще, можно ли полюбить человека, ни разу не видясь с ним?

Забрав дождевики, я поехала к Ире. На полпути мне вдруг позвонила Елена Андреевна, с которой я не общалась уже больше недели — из-за приготовлений к отъезду у меня не было времени даже написать ей.

— Алло, — произнесла я, воткнув наушник.

— Варя! — раздался взволнованный голос Елены Андреевны. — Варя…

Мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Руки затряслись, голова закружилась, и я была вынуждена съехать на обочину и включить «аварийку».

— Что случилось? — хрипло спросила я.

— Илья… Он жив! Его нашли!

Глава 8

Вернуться в нормальную жизнь оказалось непросто. Как физически, так и морально. В особенности было трудно поддерживать видимость того, что со мной все в порядке. Целый год всем было плевать, что со мной происходит, и вдруг резко многим людям я стал небезразличен.

Особенно тяжело было прикидываться перед психологами и Варей. Она, кажется, еще при нашей первой встрече у автобуса поняла, что со мной не все хорошо, однако следующие пару дней ни о чем меня не расспрашивала. Видимо, ждала, что я ей сам расскажу. Вот только не дождется. То, что со мной произошло в Бишаре, должно остаться в Бишаре. И так решил не только я, но и почти все мужчины, что возвращались со мной в родной город в старом автобусе, пропахшем бензином и выхлопными газами.

— Я своим ничего не расскажу, — произнес парень лет двадцати пяти. У него не было одного глаза и нескольких пальцев на руках, а еще отсутствовала почти половина зубов. В плену он больше всех сопротивлялся, поэтому террористы любили над ним измываться. — Даже если пытать начнут, мне не страшно, я бывалый.

— А я вернусь туда. Подлечусь и сразу же вернусь, — сказал сидевший сбоку от меня темноволосый мужчина якутской внешности.

— И я вернусь, — прошептал я, глядя на свои трясущиеся ладони. — Обязательно.

— Я бы тоже вернулся, если бы пальцы были целы, — грустно усмехнулся одноглазый парень.

В тот момент мы словно дали обещания не только себе и друг другу, но еще и тем, кого с нами больше не было. Мы ничего не расскажем о Бишаре и обязательно туда вернемся, чтобы отомстить.

Мама же была настолько рада тому, что я вернулся и с виду был целым и невредимым, что никаких вопросов задавать не стала. Просто без конца обнимала меня, гладила по голове и спрашивала, что мне приготовить из еды.

Первое время мама от меня не отходила. Суетилась надо мной, как курушка, чуть ли не из ложки кормила. Одного даже не отпустила на могилы друзей, увязалась вместе со мной, а путь был неблизким — все трое жили в разных городах, самый дальний из которых был в пятистах километров от нас. На такси мы добрались до города, в котором жил Макс, а дальше поехали уже вместе с ним на его машине. Домой вернулись через три дня, совершенно уставшие.

Варя сначала тоже старалась быть рядом со мной. Она часто приходила к нам с мамой в гости, подвозила нас и ходила с нами по магазинам. Однако я замечал, как ей с каждым разом становится все более неловко топтаться рядом с моей мамой, которая все еще боялась, что если оставит меня хоть ненадолго, то я обязательно исчезну. Постепенно Варя стала появляться у нас реже, и это меня сильно огорчало. Каждый раз хотелось ей написать или позвонить, но я все никак не решался. Раньше для меня это было так же просто, как дышать, но теперь…

Теперь все было иначе. Изменилась не только моя жизнь, но и я сам. И, кажется, единственной, кто ощущал эти изменения во мне, была Варя. Отчасти мне было сложно связаться с ней именно из-за этого. Узнав нового меня, она решит не продолжать наши отношения, а без нее я, скорее всего, не смогу выбраться из тьмы, в которой тонул с тех пор, как попал в плен к бишарским террористам.