Аристократы улиц (СИ)

Там даже обычных дорог почти что не было, не говоря уж о железных. Между городами, которые были накрыты защитными куполами, существовала портальная сеть — единственный безопасный способ передвижения.

Вот в такие места мне и моей семье предстояло отправиться. Владислав не позволил нам взять с собой ничего, кроме личных вещей. Выделил немного денег и припасов, пообещал обеспечить жильём, и одним ненастным утром приказал гвардейцам отвезти нас на портальную площадь.

Сначала мы переместились в Екатеринбург, единственный крупный город за Уралом. После этого прошли ещё через несколько порталов и оказались в Дальнегранске, крохотном городишке на севере Центральной Сибири.

Владислав купил нам заброшенный деревянный дом на окраине города. Спасибо хоть на том, что не оставил без крыши над головой.

С другой стороны, крыша в доме была насквозь дырявая. Домишко выглядел так, будто развалится в любую секунду.

Гвардейцы Тарковских оставили нас в заросшем дворе и уехали, даже не попрощавшись. Мы с мамой и сестрой стояли и смотрели на то, что представляло из себя наше новое жилище.

Мама не выдержала и заплакала.

— Не плачь, пожалуйста! — тоже со слезами в голосе воскликнула Белослава и обняла мать.

Я повернулся к ним и сказал:

— Послушайте. Я понимаю, что вам тяжело. Никто из нас не привык к подобному, — я обвёл рукой густые заросли репейника вокруг. — Но я вам обещаю, это ненадолго. Я сделаю так, что мы станем жить ещё лучше, чем раньше.

— О, Эспер, — всхлипнув, мама покачала головой. — Это невозможно. У нас ничего не осталось.

— Неправда. У вас остался я. Этого достаточно.

— И что ты сделаешь? Как ты собираешься превратить это убожество, — мать кивнула на гнилую халупу, — в достойное жилище?

— Найду способ. Мы больше не Тарковские, но мы по-прежнему дворяне. И я не позволю, чтобы моя семья жила в таких условиях. Придётся немного потерпеть, но всё станет ещё лучше, чем прежде. Вот увидишь.

— Я ему верю, мама, — сказала Белослава и улыбнулась мне. — Наш Эспер настоящий мужчина, он со всем справится!

— Больше нам всё равно не на кого надеяться, — пробормотала мама и медленно зашагала в дом.

— Подожди, — сказал я. — Дом давно заброшен, там может быть нечисть.

— Ой, и правда! — Бела дёрнула маму за рукав. — Эспер, а что нам делать? Ведь магии больше нет.

— Взор же у нас остался. Если нечисть слабая, этого хватит.

— А если сильная? — обеспокоенно спросила мама, но я ничего не ответил.

Взять с собой оружие Влад не позволил. Поэтому я огляделся и подобрал кривую палку, напоминавшую обломок лошадиного хомута.

Крыльцо громко скрипнуло под моими ногами, и я сразу же расслышал недовольное ворчание за дверью. Точно, здесь поселилась какая-то нечисть. Может, анчутка, и тогда я легко его прогоню. Но если это настоящий большой чёрт или кто-то посерьёзней, вроде упыря, тогда без магии я с ним не справлюсь.

Так или иначе, надо проверить. За пределы дома, под солнечный свет, нечисть вряд ли вылезет.

Я осторожно открыл гнилую дверь и заглянул внутрь. Из пыльной темноты раздался злобный рык, и сверкнули чьи-то красные глаза. В ответ я надавил Взором, и нечисти это не понравилось.

Рыкнув громче, она бросилась вперёд. Мать и Белослава взвизгнули у меня за спиной.

Всё-таки упырь! Его, конечно, можно убить и без магии, но вряд ли палка у меня в руках сделана из осины. Железа при себе тоже нет, а из серебра — только запонки.

Но внезапно между мной и упырём появился домовой. Он возник из воздуха и выставил крохотные ручонки.

— А ну назад, уродина! — приказал он упырю. — Мой это дом теперь. Давай-ка, брысь отседова!

— Добран? — удивился я.

— Добраныч! — радостно воскликнула Бела.

Домовой не ответил. Я чувствовал, как сильно он напрягся, пытаясь своей магией прогнать упыря. Шагнул вперёд, усиливая Взор. Оторвал серебряную запонку и бросил в безносую морду нечистого.

Запонка сверкнула и рассыпалась. От морды упыря пошёл дымок, и на серой коже тут же вздулся волдырь.

Чудовище сочло за лучшее сбежать. Оно бросилось в другую комнату и судя по звону разбитого стекла, выскочило из окна.

— Бежит, бежит! — закричала с улицы Белослава. — Дым от него идёт, как от костра!

— Солнце его жжёт потому что, — пробормотал Добран и опёрся плечом на дверной косяк. — Ох, непросто было. Слабенький упырь, но я и в новом доме не очень-то силён.

— Как ты вообще здесь оказался? — я отбросил палку и сел перед домовым на корточки.

— Что значит, как? С вами решил отправиться, вот и всё. Невмоготу мне в поместье стало.

Мне хотелось уточнить, почему, но Добран всем видом показывал, что объяснять ничего не собирается.

— М-да, — Добраныч огляделся и взъерошил густые волосы. — Работёнки-то здесь немало. Ты учти, Эспер, стены я сам починить не смогу. От нечисти прикрою, злодеям пробраться не дам, а вот ремонт на тебе.

— Сделаю, Добран, — кивнул я, притянул домового к себе и обнял. — Спасибо.

— Да пожалуйста, юный господин, пожалуйста, — похлопав меня по плечу, пробурчал домовой. — Ну всё, отпускай. Делов у меня немеряно. Надо всё осмотреть. В подполе, по-моему, ещё парочка анчуток сидит. Это уж про крыс не говоря… Ладно, с паразитами сам разберусь. А ты давай, всё остальное обеспечивай. Единственный мужчина в доме теперь.

— Обеспечу, — сказал я, поднимаясь.

Добраныч кивнул и юркнул в щель между половицами.

Остаток дня мы наводили в доме порядок. Пригодная для жилья комната оказалась только одна, во всех остальных либо был прогнивший пол, либо выбиты окна, либо слишком большие щели в стенах и дыры в потолке. Либо всё это вместе.

Об артефактах отопления или каких-то других речи не шло. Здесь была только печь. Мне пришлось сходить в лес и поработать ржавым топором, чтобы нарубить дров. Осенние ночи в Сибири были холодными, и у нас даже не было одеял, чтобы согреться.

Да и кроватей не было — пришлось ночевать на лавках. Хорошо хоть, что не на полу.

Следующим утром я отправился в город, чтобы найти хоть какую-то работу и заодно разузнать, как здесь вообще всё устроено.

Столкновение с местными хулиганами только добавило уверенности в том, что я не могу сидеть сложа руки. Мне придётся добиваться всего своими силами — начиная от авторитета и заканчивая деньгами. Ведь я теперь не княжич Тарковский, а просто нищий «дворянчик».

Мерзкое слово. Не буду использовать его даже в мыслях.

Я дворянин. Аристократ по крови и по духу. И в этой новой жизни я добьюсь такого, что весь мир содрогнётся!

Пусть даже начать мне придётся с этих грязных улиц.

Глава третья

Честно говоря, я понятия не имел, как можно заработать денег в Дальнегранске. Да и чем вообще здесь люди занимаются.

По крайней мере, Дальнегранск оказался больше, чем я себе представлял. По пути сюда воображение рисовало деревню, утопающую в навозе. Но, к счастью, всё оказалось куда приличнее.

Наше новое дворянское гнездо было, пожалуй, одним из самых убогих строений в городе. Чем дальше от окраин, тем больше появлялось каменных зданий и мощёных улиц, а в центре города была даже площадь со статуей, изображавшей…

С ума сойти. Она изображала Эспера Тарковского. Не меня, конечно, а моего деда. Он умер до моего рождения, поэтому своими глазами я его никогда не видел.

«Светлейший князь Эспер Григорьевич Тарковский, основатель Дальнегранска» — гласила надпись на постаменте.

Вот оно как. Впрочем, ничего удивительного — этот город был основан Московским княжеством и находился под его защитой.

А вот то, что меня назвали в честь деда, я даже забыл. Помнится, отец упоминал об этом, но как-то вскользь. В семейных хрониках о том Эспере Тарковском было написано необычайно мало. Такое чувство, будто информацию о нём нарочно скрывали.

До меня доходили слухи о том, что он был непростым человеком. Вроде бы даже поднял мятеж против императора, но по какой-то причине даже титула не лишился. Он остался в живых и здравствовал, прожив сто сорок девять лет. Чуть-чуть не дотянул до ста пятидесяти.

Для меня такая цифра звучала совершенно дико. Я до сих пор не привык к тому, что люди в этом мире живут значительно дольше, и возраст в сто лет считался разве что началом старости.

С одной стороны, было приятно видеть свою фамилию на постаменте, а с другой — я понимал, что эта фамилия мне больше не принадлежит. Официально я вообще теперь бесфамильный. Могу выбрать любую, какую захочу, но для этого надо явиться в отделение имперской канцелярии и заполнить необходимые бумаги.

Это, кстати, одно из дел, которое мне предстоит сделать в ближайшее время. И тянуть нельзя.

Я подошёл к ближайшему прохожему и сказал:

— Доброе утро, сударь.

— Э-э… Доброе утро, — как-то удивлённо ответил тот.

Должно быть, не привык к уважительному обращению «сударь». Судя по виду, к нему чаще обращались просто «эй ты».

— Подскажите, где я могу найти работу?

— Работу? — удивился мужик. — А какая вам работа-то нужна?

— Любая. Такая, чтоб платили. Чем вообще занимаются люди в Дальнегранске?

— А вы не местный, что ли? А-а, — мужчина заулыбался. — Я понял. Ты этот, изгнанный.

Как он резко перешёл с «вы» на «ты». Да и улыбочка его выглядела довольно издевательской. А ведь мы еще даже не познакомились. Как быстро-то он выводы сделал. Поморщившись, я продолжил разговор:

— Эспер Александрович, — представился я.

— Имя-то какое. Э-эспер, — протянул мужик.

— Греческого происхождения. Как Александр или Тимофей.

— Да нам-то, простым людям, откудова такое знать. Меня вот Желан зовут, и я знать не знаю, откуда имя такое взялось.

— Наше имя, славянское, — просветил его я. — Так что, Желан, чем у вас здесь люди занимаются?

— Знамо чем. Мужики в основном на рудниках работают. А вообще-то всякое у нас здесь есть.

— На рудниках, говоришь? Что добываете?

— Самоцветы всякие. Потом их в мастерской ограняют и в большую Россию шлют. Потому и городок так называется. Да ты сам не знаешь, что ли? — усмехнулся Желан.

— Не знаю, раз спрашиваю.

Если вдуматься, название у города действительно говорящее. «Дальне», потому что находится у чёрта на куличках. «Гранск», потому что здесь добывают и ограняют самоцветы.

А я ведь и правда понятия не имел, что мой бывший род занимается подобным. Точнее, сам рудник принадлежать нам не может — все полезные ископаемые, в том числе на территории княжеств, считаются собственностью императора. Князья могут лишь получать процент, если добыча ведётся на их земле.

— На соседней улице конторка есть, где безработным помогают, — махнув рукой, сказал Желан. — Ты там поспрашивай. Глядишь, предложат чего. Но только на халяву-то не рассчитывай. Оно знаешь как, простым людям своим горбом приходится хлеб добывать.

— Спасибо, Желан. И поверь, я знаю, как простые люди зарабатывают на жизнь. И вот ещё что, — я внимательно посмотрел ему в глаза, — когда мы с тобой будем прощаться, обязательно поклонись. Меня изгнали из рода, но я всё ещё дворянин. Если не забудешь поклониться, я прошу тебе неуважение, которое ты проявил во время разговора. На первый раз.

— Чё-то я не понял, — нахмурился мужик.

— А тебе и не надо ничего понимать. Если хочешь избежать проблем — просто поклонись. Так положено по закону и этикету.

— Это каких проблем ты мне устроить решил⁈ — сразу возбудился Желан. — Да кто ты есть-то? Знаем про тебя, уже как пару дней слухи ходят. Нету за тобой никого, и сам ты никто!

— Ошибаешься, — спокойно сказал я. — А твои слова я расцениваю как оскорбление дворянской чести. Понимаешь, что это значит?

— Ну и чё это значит?

— А то, что я имею право избить тебя, как собаку, у всех на глазах. И ни полиция, ни кто другой не сможет мне помешать. Но поверь, я не хочу этого делать.

— Да⁈ Ну попробуй! Аристократишка хренов!

Желан поднял было кулаки, но резкий удар в живот заставил его согнуться. Я крепко схватил мужика за шею сзади, не давая распрямиться.

— Вот как это делается, — процедил я, наклонившись к уху Желана. — Запомнил?

— Ну ты даёшь, — прохрипел мужик. — Как кобыла лягнула.

— Меня учили драться, — я отпустил шею Желана. — Выпрямись. Давай-давай. Теперь кланяйся.

Это уже дело принципа. Я не могу позволить себе дать слабину. Если на меня будет каждый встречный простой мужик руку поднимать, то чего ждать от знатных этого города? Я должен сразу поставить всех на место и показать, кто я есть.

В глазах мужчины пылала ненависть, но он всё же поклонился.

— Молодец, — одобрил я. — До свидания, уважаемый.

Развернулся на каблуках и отправился на соседнюю улицу, где должен был находиться центр занятости.