Мать-и-мачеха (СИ)

Глаша рассмеялась.

― Ну да.

― Да мы просто рыжие, ― дурашливо отмахнулась Павла.

― Я не об этом, ― добавила Глаша, посерьезнев. ― Вас обеих я вижу как большие размытые пятна. Но от вас словно идет тепло, внутренний свет. — Она ненадолго замолчала, прислушиваясь к дыханию собеседницы, пытаясь по нему определить настроение и даже прочитать мысли. Порой ей это удавалось. ― Думаешь, я придурочная?

― Нет, ― рьяно возразила Павла. ― Ты просто очень чувствительная.

― Папа тоже так говорит, ― согласилась Глаша. ― Это он предложил мне заниматься музыкой. Предложил скрипку. Но я выбрала фортепьяно. Во-первых, потому что белые и выступающие черные клавиши различить проще. А во вторых… Мне просто нравятся эти звуки. Через музыку мне проще выразить себя.

Под окнами раздался заливистый лай.

Павла тотчас узнала голосок Кренделя. Кажется, малыш пролез под забором и отыскал вою маленькую хозяйку.

― Эй, малыш! ― выкрикнула Павла, растворив окно. ― Тебе нельзя здесь быть. Иди обратно. Крендель, место!

Щенок и не подумал уходить. Вместо этого он снова тявкнул и закружился на полянке, пытаясь догнать собственный хвост.

― У тебя есть собака? ― заинтересовалась Глаша. Она тоже подошла к окну. Но, увы, с высоты второго этажа не могла различить даже очертаний песика.

― Да, его зовут Крендель, ― гордо заявила Павла. ― Хочешь погладить?

Глаша согласно закивала, и девочки, взявшись за руки, побежали на улицу. Тихонько прокрались мимо гостиной, в которой беседовали Марья и Семен Петрович. Дождались, пока Александра и одна из горничных уйдут их холла, и выскочили за дверь.

Крендель бросился к ним. Важно обнюхал Глашу и, приняв за свою, подставил мохнатый бок.

― Какой ты мягкий и пушистый, ― похвалила девочка, почесывая его за ушами. ― Итакой теплый.

Крендель, довольный похвалой, снова затявкал.

― Тише, малыш! ― шикнула на него Павла. ― Тебе нельзя здесь быть. Если услышат, прогонят.

Дверь особняка широко открылась, на порог вышел Семен Петрович. В руках он держал телефонную трубку.

― Вот вы где, озорницы! ― Дед шутливо погрозил пальцем. ― А этот рыжеватый нахал откуда? Не помню, чтобы его приглашал.

― Это не нахал, дед, это Крендель, ― вступилась Глаша, прижимая к себе щенка. Сегодня был чудесный день, у нее появилось сразу двое новых друзей.

― Простите, ― смутилась Павла. ― Это мой. Сейчас я снова отведу его за ворота.

― Да уж пусть остается, ― махнул рукой дед. Впервые за долгое время он видел внучку такой счастливой. Она буквально светилась от радости. ― Только присматривайте за ним, садовникам не понравится, если щенок изгадит ухоженные клумбы. Глаша, а ты возьми трубочку, папа звонит. У него для тебя есть сюрприз!

― Ура! ― радостная, она, все еще прижимая к себе Кренделя, побежала к деду. Взяла у него телефон и приложила к уху: ― Алло, пап!

Павле ничего не оставалось, как последовать за подружкой. И стать невольной свидетельницей чужого разговора. Судя по всему, отец Глаши собирался приехать раньше обещанного. Уже завтра! Он обещал дочери много подарков, но та, как показалось Паше, радуется больше отцу. Она бы тоже не отказалась, чтобы ее папа вернулся. Хоть на денек. Можно даже без подарков.

― Нет, пап!.. ― вдруг воскликнула Глаша. Лицо ее нахмурилось, густые бровки сошлись над переносицей. ― Это не отличный подарок. Это ужасная, просто идиотская затея!

Отец что-то сказал ей в ответ. Видно, попытался переубедить.

― Ты меня просто не любишь! ― выкрикнула Глаша, чуть не плача. ― Иначе не поступил бы так. Лучше вообще не приезжай, чем…

Она всхлипнула. Передала песика Павле, а после отключила телефон и швырнула в сторону, как будто он превратился в ядовитую змею. Еще и ногой с досады топнула, даже не пытаясь скрыть разочарования и обиды.

Глава 8

― Что такое, внученька?.. ― Семен Петрович тронул Глашу за плечо.

― Он едет с этой дурой, Пэтси!.. ― досадливо бросила девочка. Шмыгнула носом и, уперев руки в бока, похлопала ресницами. ― Здравствуй, деточка, я вся такая самая красивая и умная, Патрисия Мун. Собака она сутулая. Вот кто!

― Деточка… ― охнул дед и недовольно покачал головой. ― Нельзя называть так невесту своего отца. Это неприлично. Ты же хорошая девочка, Глафира.

Паша смотрела молча, переводя взгляд с деда на внучку. Крендель на ее руках беззлобно тявкнул, привлекая к себе внимание.

― Прости, малыш, ― попросила Глаша, коснувшись мохнатой спины щенка. ― Не следовало называть Пэтси собакой. Она этого не заслуживает. Эта… ― Она покосилась на деда, но не рискнула наградить невесту отца новым нелестным эпитетом. ― Пэтси гораздо, гораздо хуже. Не хочу ее видеть. Не хочу, чтобы она приезжала. Тем более не хочу, чтобы отец на ней женился. Он просто не видит, какая она.

От расстройства девочка разрыдалась. Дед прижал ее к себе и погладил по вздрагивающим плечам.

― Ну-ну, внученька, будет… Я знаю, что ты очень любишь отца и хотела бы, чтобы он принадлежал только тебе. Но он взрослый человек, мужчина. Он сделал свой выбор. Тебе придется принять его. Будет лучше, если ты смиришься с этим и не станешь мешать.

Марья вышла на крыльцо вслед за Семёном Петровичем и невольно услышала последние слова. Остановилась, чувствуя себя лишней. Как будто нарочно подслушала чужой разговор, хотя совсем не стремилась к этому. А теперь не знала, уйти или остаться. И то, и другое выглядело одинаково нелепо. Дочь отправила ей понимающий взгляд. Павла тоже чувствовала себя неловко.

― Вы просто не знаете, какая она на самом деле! ― возразила Глаша, оттолкнувшись от деда. По ее щекам ручейками текли слезы. ― Не видите ее настоящую. Я не смирюсь с тем, что отец выбрал ее. Она дура, дура, дура!..

Заткнув уши, Глаша повторила это еще много раз, а потом, не выдержав, кинулась вглубь сада.

― Ну, вот… ― Семен Петрович обреченно опустился на крыльцо и, закрыв лицо руками, покачал головой.

― Простите, ― выдохнула Марья. ― Мы нечаянно стали свидетелями разговора. Наверное, нам стоит уйти…

Она подошла к дочери и взяла ее за руку. Крендель тявкнул, повернув мордочку в ту сторону, куда только что убежала Глафира.

― Это вы простите, ― безрадостно, но вежливо улыбнулся Семен Петрович. ― Глафира… Она немного избалована и привыкла получать все, чего хочет. Отца девочка считает своей собственностью. Понимаете… ее мать умерла при родах, Володя сам воспитывал Глашу, потакал всем прихотям. А теперь, когда он, наконец-то, решил связать свою жизнь с другой женщиной… Глафира бунтует.

― Понимаю, ― произнесла Марья, обняв и прижав к себе дочь. ― Наверное, ей просто сложно впустить в свою жизнь нового человека. Может быть, когда она ближе и лучше узнает Пэтси, то подружится с ней.

― Вряд ли, ― мрачно заверила Паша. Мать и Семен Петрович удивленно уставились на нее, но она не смутилась. ― Глаша чувствует людей, она сама мне в этом призналась. И если ей не понравилась эта женщина, значит, с ней что-то не так.

На самом деле новая подруга не показалась девочке избалованной или взбалмошной. И почему-то Паша приняла как данность способность Глаши распознавать людей. Видеть их насквозь. И вообще: ей, Павле, тоже бы не понравилось, если бы, скажем, ее мама нашла себе другого мужа. Она представить не могла, что кто-то даже попытается заменить ей отца. Каждый раз, когда мужчины смотрели на ее мать, или, не дай бог, говорили комплименты, Павла внутренне бунтовала. А ведь Марья ни разу не ответила взаимностью. Никому из них. И все же Павла присматривала за матерью и не дала бы ей увлечься кем-то, кроме отца. Потому сейчас прекрасно понимала Глашу, ее чувства и тревоги. Да у нее бы тоже крыша поехала, если б мать преподнесла такой сюрприз. Паша даже представить не могла, что Марья когда-либо снова выйдет замуж.

― Глафира та еще фантазерка, ― заверил Семен Петрович. ― Иногда она выдает желаемое за действительное. Придумала, что Пэтси ей соперница, и убедила себя в этом. А о личном счастье отца кто подумает? Если ему хорошо с этой женщиной, как по мне, так пусть у нее будут хоть рога и копыта.

Он коротко хохотнул над собственной шуткой.

― Мне кажется, Глаша не придумала… ― возразила Паша и покачала головой. ― И эта Пэтси… Не так уж хороша. Может, у нее действительно есть рога и копыта?

― Павла! ― приструнила дочь Марья. Она впервые видела девочку такой, обычно, она была вежлива и послушна. А тут… ― Разве можно делать выводы о тех, с кем мы не знакомы лично? К тому же, нас это не касается…

Она многозначительно посмотрела на дочь, призывая утихомириться. Семен Петрович и так оказал им громаднейшую услугу. Не стоит злоупотреблять его доверием.

― Можно, я догоню Глашу? ― примирительно попросила Павла. ― Может быть, мне удастся ее успокоить?

― Конечно, беги, девочка, ― ласково разрешил Семен Петрович. ― Сам я уже отчаялся переубедить внучку.

Павла, прихватив задорно тявкающего Кренделя, умчалась в сад, а Марья все еще стояла, немного растерянная. Не знала, что сказать и как поддержать человека, проявившего к ним столько доброты.

― Сын приезжает завтра вечером, ― проговорил Семен Петрович, взглянув на женщину. ― Ты ведь помнишь о нашем уговоре, Марья? Он не должен о вас знать… За один день вряд ли удастся установить в домике оборудование, но порядок наведем. Выделю вам парочку горничных и кого-нибудь из парней.

― Это лишнее, ― попыталась возразить Марья. ― Мы и сами справимся. Нам с Пашей не привыкать работать руками.

― Я обещал поселить вас с уютом и сделаю это, ― объявил Семен Петрович, тяжело поднимаясь. ― Но сегодня вы ночуете у нас. Как думаешь, пойти за ними, или сами прибегут, когда успокоятся?

Глава 9

Павла бежала что есть мочи в попытке угнаться за неугомонным Крендельком. Он точно знал, где прячется его новая подружка, Глаша. Песику наверняка казалось, что это такая новая забавная игра. Когда он обнаружил Глафиру, спрятавшуюся в тенистой, увитой красным плющом, беседке, он разразился громким лаем.

― Тише ты, ― попросила его Павла. ― Не видишь, Глаше плохо. Эй, как ты, подружка?

Паша присела на корточки и откинула с лица Глаши пряди волос. Лицо было припухлым, зареванным. Девочка все еще всхлипывала, и ее худенькие плечи обиженно вздрагивали.

― Прости, что испортила вам прибытие, ― гнусаво, из-за заложенного носа, попросила она. Подняла на подругу еще более мутные, чем обычно, глаза. ― Я не хотела, правда. Эта… Пэтси… Она ужасная. Не хочу, чтобы отец женился на ней. Она нам все испортит.

― Понимаю, ― согласилась Павла, присаживаясь рядом и глядя на свои вытянутые ноги, возле которых разместился Крендель. ― Я б тоже взбунтовала, если мама решила выйти замуж. Не представляю, чтобы какой-то мужик занял место моего отца.

Поняв, что нашла в лице подружки еще и единомышленницу, Глаша слегка успокоилась. Вздохнула и высморкалась в найденный в кармане носовой платок.

― У отца и до этого были подружки, ― доверительно проговорила она. ― Дед говорит, это физиология… Типа, каждому мужчине нужна женщина. Хотя я не понимаю, зачем. Но прежние подружки не были такими тупыми курицами, как Пэтси.

Имя будущей мачехи девочка произнесла с отвращением.

― Она так ужасна, да? ― поинтересовалась Павла. ― Совсем-совсем негодная?

― Угу, ― поддакнула Глаша. ― Ой, да она вообще никакая не Пэтси. Это творческий псевдоним. На самом деле Пэтси Мун ― это Машка Залетова, бывшая одноклассница папы. Они встретились на каком-то благотворительном мероприятии, и она прилипла к нему как репейник. Жаль, что меня не было тогда с отцом. Уж я-то близко бы эту Пэтси к нему не подпустила.

― Она артистка? ― мечтательно улыбнулась Павла.

Она и сама мечтала блистать на сцене. Даже школу вокала посещала, но это было тогда, когда в их семье водились деньги. Со смертью отца все изменилось, от курсов, как и многого другого, пришлось отказаться. Но вот мечты… От них отказаться непросто.

― Певичка, ― раздраженно призналась Глаша. ― Только голос у нее… так себе. Папа много вложил в ее раскрутку, но… Результат так себе. Только время тратит зазря. И деньги.

Павла подавила тягостный вздох. Несмотря на юный возраст, она поняла, что добиться высот помогают не только усердие и талант, но и нужные связи и деньги, без них пробиться в ряды звезд практически невозможно.

― А твоя мама?.. ― Павла решила сменить болезненную тему. ― Какой она была?

Глаша задумалась и заметно погрустнела.

― Прости… ― запоздало спохватилась Павла. ― Если не хочешь, не отвечай. Я не буду больше спрашивать.

― Все в порядке. ― Глаша улыбнулась и взяла подругу за руку. ― Мама… Я ее совсем не помню. Но видела фотографии. Говорят, мы с ней очень похожи. Но, знаешь… ― Девочка вдруг вздрогнула. ― Твоя мама похожа на нее еще сильнее. Фигура другая, а вот лицо…А я-то все думала, где могла видеть ее раньше! Вот почему она показалась мне немного знакомой. Я видела ее на фотографиях в семейном альбоме. Дед иногда показывает мне его. А вот папа… Он никогда не смотрит старые снимки. Как будто хочет навсегда забыть о существовании мамы. Но это неправильно!

― Согласна, ― снова поддакнула Павла. ― Моя мама тоже убрала из квартиры все снимки отца, сказала, что ей слишком больно видеть их. А потом… Мы сбежали, не забрали даже маленькой фотокарточки. Я теперь жалею об этом.

Девочки немного помолчали, думая каждая о своем. Первой не выдержала Глаша.

― Если бы я только могла доказать отцу, что эта Пэтси настоящая гадина!

― Так сделай это, ― предложила Павла. ― Поговори с ним. Объясни все, что думаешь.

― Я пыталась. Тысячу раз! ― Со стоном Глаша уронила голову на руки. ― Если бы он только слушал… Он не верит, не хочет верить. До того, как появилась эта дура, он всегда прислушивался ко мне. А теперь… Она его как будто околдовала. Знаешь, у нее очень хорошо получается притворяться. Я бы ей Оскара дала за ложь и притворство.

― Ведьма, значит?.. ― задумчиво произнесла Павла. ― Тогда надо от нее избавляться. Хочешь, я помогу тебе?

― Правда?! ― Глафира крепче сжала руку подруги и с надеждой всмотрелась в ее лицо. ― Ты сделаешь это для меня?

― Да без проблем! ― заверила Павла. ― Вдвоем всяко проще воевать против ведьмы, чем в одиночку. Надо только придумать план, без него никак.

― У нас есть время до завтра, ― обрадованно заявила Глаша. ― Обязательно что-то придумаем. Вместе ― мы сила! Я так рада, что познакомилась с тобой, Павла. Знаешь, если тебе понадобится моя помощь, я тоже за любой кипиш.

― У меня есть предложение, ― с необычайно серьезным выражением произнесла Павла. ― Давай поклянемся, что не дадим твоему отцу и моей матери выйти замуж и жениться. Это будет наша с тобой страшная тайна. Будем вместе бороться против любых ведьм или колдунов. Как тебе идея?

Девочки ударили по рукам и, обнадеженные, приступили к обсуждению тайного плана. И только Крендель ворчливо возмутился, ему хотелось играть и резвиться в саду с маленькими подружками, а девчонки так увлеклись, что совершенно забыли о его существовании. Их захватили идеи.

Глава 10

Следующий день выдался суматошным, но оттого не менее радостным. Домик управляющего срочно приводили в жилой вид, а он готовился открыть двери двум молодым хозяйкам. И одному резвому щенку, уже возомнившему себя здесь главным. Крендель не мог пропустить всеобщее «веселье», оттого постоянно путался под ногами, забирался куда не следует и всеми силами стремился «помочь». Парень лакей, выделенный в помощь, долго искал отвертку, а оказалось, песик успел зарыть ее в саду, приняв за кость. На новых ярких занавесках в гостиной остались отпечатки лап ― должен же был Крендель проверить их на мягкость. Несколько раз Марья выносила щенка на улицу и даже запирала в сарае. Но малыш все равно выбирался и возвращался.

― Надо сколотить ему будку и посадить на цепь, ― решил лакей, в очередной раз потеряв нужный инструмент. ― Этот пес вам житься не даст.

― Нельзя, он же маленький, ― вступилась за щенка Павла.

А Глаша, еще одна помощница, прижала Кренделя к себе.

― Не надо ни цепи, ни будки, ― попросила Марья. ― Крендель слишком долго жил на улице и просто не умеет себя вести. Но я займусь его воспитанием, как только закончу с основными делами. А пока, девочки, погуляйте с ним в саду, пожалуйста. Пусть щенок набегается вволю, может быть, это отобьет у него желание помогать.

Девочки и сами были не против небольшой прогулки. Теперь, когда у них появился общий секрет, тем для разговоров прибавилось.

― Ты уверена, что все пройдет так, как мы задумали? ― украдкой поинтересовалась Павла. ― Это… средство подействует?

― Обязательно, ― твердо заявила Глафира. ― Но сделать это надо ночью, когда никто не видит. Ты сможешь выйти из дома в полночь?

― Думаю, да, ― подтвердила Павла заговорщическим тоном и обернулась. ― Мама наверняка сильно устанет и даже не заметит, что я куда-то ходила. Все, смолкаем, твой дед идет.

Семен Петрович Вяземский не поскупился, обустраивая жилье для своих подопечных. Обновил мебель, кое-какую технику, наказал Александре купить лучшее постельное белье, полотенца, коврики, словом все, что понадобится новым хозяйкам. Напрасно Марья возражала и просила не тратиться так сильно. Ей бы хватило и того, что оставил после себя бывший управляющий. Его дом был одноэтажным, с двумя спальнями, гостиной и большой кухней. Последнее особенно впечатлило женщину, ведь именно здесь ей предстояло колдовать над своими салатами и закусками.

― Я пообещал, что вы будете жить в комфорте, и сделаю все для этого, ― произнес Семен Петрович, с довольством оглядывая обстановку. ― Этот стол тоже следует заменить.

― Нет, не надо, прошу вас, ― взмолилась Марья. Старый, но добротный кухонный стол приглянулся ей своими размерами и надежностью. ― Этот мне более чем подходит.