Мать-и-мачеха (СИ)

― Вот же сучка, ― прошипел через плотно стиснутые зубы. И крикнул уже напарникам: ― Сжечь здесь все! Желательно, вместе с ведьмой и ее отродьем.

А дальше все как в тумане…

Ни Марья, ни Паша не смогли впоследствии вспомнить, откуда взялась канистра с бензином. Старенький деревянный дом полыхнул, как спичка. Каким-то неведомым образом им удалось закидать в изодранный чемодан немного вещей, документы и выбраться через окно. Сделав черное дело, налетчики скрылись, а мать и дочь, взявшись за руки, наблюдали за тем, как догорает дотла их последнее убежище.

Глава 4

У Марьи в прямом смысле опустились руки. Звонить пожарным бессмысленно ― спасать уже нечего. От домика в считанные секунды осталось лишь пепелище. Обратиться в полицию? Но ведь им опять не поверят, скажут, проводка загорелась или еще что. А бандиты не простят, вернутся и закончат начатое.

Ближайшие соседи робко выглядывали из-за заборов. Но на помощь никто не спешил. Ни у кого не было желания связываться с теми людьми, что заявились сегодня в дом Марьи и Паши. Даже если кто-то что-то и видел, будут молчать как рыбы, опять же, из страха, что их дома постигнет та же участь. Матери и дочери никто не предложил помощь. Они были здесь новенькими, чужачками.

Хуже всего ― все заготовки сгорели. На огороде остались посадки ― но что с них толку, если нет крыши над головой? А если бандиты вернутся?

Бежать…Но куда?

Отчаянное тявканье вывело Марью из тяжелых размышлений. Из кустов акации выбрался щенок ― тот самый, песочно-рыжий с хвостиком как кренделек. В зубах он держал кусок ткани, подозрительно похожий на часть штанины старшего из нападавших.

― Ах, ты, мой смельчак!.. ― Паша бросилась к щенку. Присела на корточки и потрепала его за ушами. ― Мой кренделек. Мам, смотри, он не побоялся защитить нас.

Марье хотелось плакать. Но нельзя, дочь не должна видеть ее слабой. Надо найти решение, и срочно. Она машинально сунула руку в карман и нащупала там визитку Вяземского. Он обещал помочь и защитить, если понадобится. Но было ли обещание серьезным? В конце концов, она не сделала ничего такого, за что Семен Петрович был бы ей обязан. Да и зачем ему ввязываться в историю с этими грубыми типами?

А если попросить не помощи, а работу? Зоя говорила, его сын главный в этом городе. Может быть, у него найдется для нее место? Марья была готова на что угодно: мыть чужие полы, полоть грядки, готовить, продавать. Лишь бы получить достаточно, чтобы снять жилье.

― Пойдем, ― позвала она дочь. ― Доберемся до магазина и позвоним. Попробуем.

В сельском магазине к ее просьбе отнеслись с пониманием. Пока Марья звонила, продавщица отпаивала Пашу сладким чаем с булочками. И Крендельку перепало.

― Семен Петрович?.. ― робко уточнила Марья, когда на том конце провода сняли трубку. ― Это Марья… Может быть, вы меня помните? Мы виделись сегодня на рынке.

Конечно же, старший Вяземский вспомнил девушку, спасшую его любимую внучку от падения. Услышав о пожаре, он ненадолго задумался. Марья не рассказала о причинах трагедии, но попросила найти для нее работу. Лучше всего с жильем.

― Знаешь что, ― решил Семен Петрович. ― Приезжайте-ка вы к нам. Есть у меня одна задумка. Надо обсудить лично.

Марья была сильно удивлена, но, конечно же, согласилась. Вместе с дочерью села на ближайшую электричку (благо, немного денег удалось сохранить. На билеты и первое время должно хватить).

― А ты куда? ― охнула она, уже на платформе заметив увязавшегося за ними Кренделька. ― Прости малыш, но нам сейчас не до собаки. Мы сами пока бездомные.

― Ну, ма-а-ам… ― заканючила Паша. Подозвала щенка и взяла на руки. Прижала к себе, как лучшего друга. ― Давай возьмем его с собой. Он тоже бездомный, как мы.

Марье оставалось только удивляться тому, как быстро ее дочь свыклась с новыми обстоятельствами. Девочка понимала всю серьезность ситуации, но воспринимала все как приключение. Наверное, это и к лучшему. А ее, Марьи, задача ― сделать так, чтобы дочь никогда в полной мере не поняла, что такое тяготы и лишения. Ради этого мать готова была на что угодно. Она согласилась бы на любое предложение.

Особняк Вяземских находился далеко за городом. Окруженный высоким каменным забором, он стоял посреди густого леса, напоминая неприступный сказочный замок. Он поражал своими масштабами и роскошью. Двухэтажный, добротный, с колоннами и аркообразными окнами, он при этом не казался мрачным или громоздким. Корпус строения был облицован натуральным камнем цвета какао, а украшенный цветочным орнаментом фронтон оканчивался треугольной крышей.

― Вот это да!.. ― восхищенно протянула Павла. ― Это не дом, а дворец какой-то.

Марья не могла не согласиться. Глядя на подобное здание, так и ждешь, что на крыльцо выйдут разодетые для бала дворяне, а из распахнутых окон зазвучит вальс.

― А сад какой! ― воодушевлено продолжила Паша. ― Прям Ботанический.

Территория вокруг особняка была засажена красивыми, ухоженными деревьями и кустарниками. Мать и дочь успели рассмотреть несколько работающих фонтанов, а также многочисленные клумбы и полянки.

Кренделя пришлось оставить за воротами ― щенок мог натворить бед в саду.

― Как, наверное, здорово жить в таком месте, ― мечтательно протянула Павла.

Марья прочистила горло, прежде чем ответить.

― Мы здесь по делу, ― напомнила она.

Взяв дочь за руку, взошла на крыльцо. Постучала в массивную дверь и робко одернула платье. Почему-то сейчас она казалась себе самой нищенкой, пришедшей просить подаяние. Слишком убого смотрелась в ситцевом платье на высоком пьедестале между колонн.

На стук вышла худощавая женщина с пучком седых волос и в белоснежном переднике поверх серого платья. Она выглядела чопорной и слегка надменной. Но только до того момента, пока не улыбнулась. Сеть мелких морщин, разошедшихся от уголков глаз и рта, удивительным образом преобразила лицо женщины, сделав его добродушным и располагающим.

― Вы, наверное, Марья и Павла? ― предположила она. И, получив утвердительный кивок, добавила: ― Я Александра, здешняя экономка. Проходите, девочки, Семен Петрович ждет вас.

Глава 5

Изнутри особняк казался еще более огромным и светлым. Все благодаря высоким сводам, множеству изящных линий и декоративных элементов. Тот же гигантский фикус в глиняном горшке отлично смотрелся посреди просторного светлого холла. Мягкий диван и кресла так и манили усталых путниц присесть и пару мину насладиться тишиной и покоем.

Но Александра поманила их за собой.

Марья и Паша вошли вслед за экономкой в просторную гостиную, где хозяева не только встречали гостей, но и работали. Вот и сейчас Семен Петрович читал свежую газету, сидя в глубоком кожаном кресле, и при этом делал какие-то заметки в блокноте.

Сверху раздалась музыка. Да-да, играл вальс, все как по заказу. И это была не аудио запись, а живое звучание. Где-то в доме не стояло без дела фортепиано.

Павла задрала голову, пытаясь определить источник звука. Из гостиной открывался потрясающий вид на апартаменты второго этажа, проглядывавшие через резную балюстраду.

― Семен Петрович, ― тихо, но настойчиво произнесла Александра. ― Ваши гости.

― А?.. ― хозяин вскинул голову и, заметив Марью и Пашу, приветливо улыбнулся. ― Рад вас видеть, девочки. Присаживайтесь. ― Он указал на пустующие кресла, а после обратился к экономке: ― Сашенька, принеси гостьям чай. И что-нибудь из сладостей. Устали, наверное, с дороги?

― Немного, ― призналась Марья с благодарностью. Ей вдруг жутко захотелось спать, аж голова закружилась. Звуки вальса вкупе с приятной обстановкой расслабляли и заставляли позабыть о терзаниях прошедшего дня. ― Но мы ведь к вам по делу.

Ей не хотелось навязываться. Семен Петрович и без того был слишком добр, пригласив их к себе.

― Да, о деле, ― согласился он. Кивнул и, аккуратно свернув, убрал газету подальше. Облокотился на колени и сложил ладони домиком, поглядывая поверх них на Марью. Как будто изучая ее. ― Мы с Глафирой сегодня попробовали ваши салатики ― чудо, скажу вам. Признаюсь, поначалу я скептически отнесся к составу, но… Результат меня впечатлил. Даже Глаша, та еще привереда, съела столько, что наш местный повар диву дался. Он, кстати, тоже оценил успешные блюда. Они оказались не только вкусными, но и полезными. Я вообще-то стараюсь ничего не есть из самодельного, желудок слабый. Но после ваших угощений чувствую себя отлично.

― Я готовлю только чистыми руками, в перчатках и косынке, ― заверила Марья. ― Посуду стерилизую как полагается. И за свежесть продуктов можете не переживать. Специально не использую майонез и другие скоропортящиеся продукты. Рано утром готовлю, а то, что не продастся за день, выбрасываю.

На секунду ей показалось, что ее пытаются уличить в чем-то нехорошем. Наверное, привыкла, что покупатели с рынка капризничают и пытаются сбить цену, назвав продукты позавчерашними. Заводских маркировок на них нет, а, значит, обвинить можно в чем угодно.

― В вашей чистоплотности я не сомневаюсь, Марья, ― согласился Семен Петрович. ― Потому и предлагаю выгодное совместное предприятие. Как смотришь на то, чтобы увеличить объем продаж? И поставлять свои салаты не на рынок, а в крупные магазины? Думаю, на них будет спрос. А если ко всему прочему добавить рекламы…

Марья нервно сглотнула. То, что предлагал Вяземский, казалось нереальным, и в тоже время слишком заманчивым. Только вот…

― Работы я не боюсь, ― призналась Марья, подавив тяжелый вздох. ― Но финансы… С этим туго. Для увеличения объема продаж понадобится больше сырья, упаковки, кое-какое оборудование.

― Понимаю, ― снова согласился Семен Петрович. ― И учитываю этот факт. Скажем так, Марья: я готов вложить в предприятие определенную сумму. Готов стать соучредителем новой компании, помочь с рекламой, оборудованием и прочим. От тебя понадобятся знания, желание и умение работать. Много работать. Сможешь за год раскрутиться и хотя бы вдвое увеличить вложенное, подумаем над дальнейшим развитием бизнеса. Как тебе идея?

Марья слушала и не верила своим ушам. Сделать из нее бизнес-вумен? Дать ей шанс попробовать себя в настоящем деле? Не просто продавать салаты на рынке. Но поставлять их в магазины на постоянной основе? Это ли не чудо?

― Идея хорошая, просто потрясающая, ― ошарашенно произнесла она. ― Я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы не подвести вас. Вот только… будут ли покупать готовые салаты в магазинах?

― Это уже моя забота, ― отмахнулся от проблем Семен Петрович, как от назойливой мошкары. ― Начнем с небольших объёмов, так, чтобы ты смогла справиться с готовкой сама. Договоримся с парой-тройкой продуктовых магазинов. Это тоже не проблема. Ну, а жить, девочки, будете тут, недалеко, чтоб я смог за вами присматривать.

Марья с Павлой непонимающе переглянулись.

― На другом конце сада есть дом, раньше там жил управляющий. Он присматривал за усадьбой, пока меня и сына не было в стране. Сейчас дом пустует, но он в хорошем состоянии. Вот там и будешь колдовать над своими салатиками. А пока переоборудуем кухню и почистим комнаты, остановитесь у нас. Думаю, Глафира будет рада гостям. Скучно девочке тут, в глуши. Из приходящих ― только учитель музыки, да доктор. А так подружка для игр появится, правда, Паша?

Девочка согласно покивала, не в силах произнести ни слова. Только что они с матерью были погорельцами, лишенными жилья и даже одежды. И вдруг поселятся в роскошном загородном особняке…

Не сказка ли это?

― Только вот что, ― добавил Семен Петрович, прокашлявшись в кулак. ― Сын мой не должен знать о нашем уговоре. Так что при нем ― молчок. Ну, да он только через неделю приедет, до этого времени мы тут со всем разберемся. Так что, согласны, девочки?

― Да! ― тихо, но хором ответили мать и дочь.

― Вот и славно! ― объявил Семен Петрович. Хлопнул в ладоши и отдал подбежавшей на этот звук Александре распоряжение: ― Подготовьте для наших гостий комнату, они задержатся на пару дней. И где там, кстати, наш чай со сладостями?

Глава 6

Все происходящее казалось Марье и Павле сбывшимся сном, волшебным и прекрасным. Правда, мать насторожило предупреждение Семена Петровича. Почему он не хочет рассказывать о новом предприятии сыну? Не будет ли тот против и не свернет все на корню, когда узнает? А, может быть, у отца и сына просто напряженные отношения?

Спрашивать она не стала. Из страха упустить тот, возможно, единственный шанс, который поможет им с дочерью уверенно встать на ноги. Начать новую жизнь, где нет места нужде и страху.

Кстати, о последнем.

Тревожная мысль, что налетчики вернутся, не давала Марье покоя. Что, если это навредит новым знакомым? Ей бы не хотелось так подвести того, кто отнесся к ним с добротой и вниманием.

Во время чаепития Марья была встревожена и погружена в раздумья. Она не замечала ни вкуса прекрасного чая с оттенками малины, ни аромата сладкой выпечки, приготовленной личным поваром Вяземских. Павла, как будто чувствуя напряжение матери, тоже была необычайно молчалива и тиха. Только когда в гостиную вошла Глафира, обстановка немного оживилась.

― Здравствуйте, ― поздоровалась девочка. Она прекрасно ориентировалась в знакомом пространстве и без труда смогла пересечь огромную комнату и занять место за столом, несмотря на быстрый шаг и взволнованность. ― Я была очень рада, когда узнала, что вы приедете.

― Мы тоже очень рады, ― тепло улыбнулась ей Марья. ― Ты прекрасно играешь, Глафира. Заслушаться можно.

― Как тебе это удается? ― тут же добавила Павла, а после смутилась своего выпада. ― Прости, просто ты…

― Ничего, ― отмахнулась Глафира, слегка порозовев от похвалы. ― Все спрашивают. Я привыкла.

― Она не полностью слепа, ― добавил дед девочки. ― А нотный шрифт Брайля служит дополнительной поддержкой.

― О-о-о… ― заинтересовалась Паша. ― А что это за шрифт?

― Идем, покажу!.. ― предложила Глаша.

Девочки убежали наверх, оставив взрослых наедине. Теперь Семен Петрович мог сказать и спросить то, на что не решился сразу.

― Ты рассказала о пожаре? ― напомнил он. Как-то незаметно и очень быстро они с Марьей перешли на «ты», чем оба были более чем довольны. ― Но умолчала о причинах. Только правду, патологически не выношу лгунов.

Несмотря на возраст, Семен Петрович, бывший военный, не потерял ни деловой хватки, ни проницательности.

Марья вздохнула. Предстоял тяжелый и неприятный разговор. Но Семен Петрович прав, без изначального доверия совместному делу не бывать. К тому же, ей самой было на пользу облегчить душу. Слишком долго она держала все в себе.

― Муж ремонтировал и перепродавал дома, ― неловко начала Марья, сама не зная, отчего смущается. ― А я… Я всю себя посвящала дому и воспитанию дочери. Диплом экономиста пылился на полке. Муж хотел сам обеспечивать семью, а я не сопротивлялась. Только после того, как он умер от сердечного приступа, поняла, что сильно сглупила. Сейчас таких экономистов без опыта пруд пруди, и отличные оценки не показатель.

― Выходит, муж не так хорошо зарабатывал, раз оставил вас с дочерью с пустыми карманами, ― резонно заметил Семен Петрович. Заметил, что его собеседница побледнела, и добавил: ― Ты прости старика за излишнюю прямоту. Я привык говорить то, что думаю. От этой дурной привычки уже не избавиться.

Марья улыбнулась, несмотря на то, что на глаза наворачивались слезы.

― Это хорошая привычка, говорить правду, ― заметила со вздохом. ― Муж зарабатывал хорошо, но… ― Она нервно покусала губу, не зная, как продолжить. ― Я и сама толком не знаю всего. Но после его смерти на пороге нашего дома появились незнакомые люди, заявили, что мой муж задолжал им. Он был хорошим, честным человеком, я до сих пор не верю, что он мог связаться с этими бандитами. Они забрали у нас практически все…

Она замолчала, снова и снова прокручивая в голове весь ужас пережитого.

― Выходит, и пожар был не случайностью? ― резонно заметил Семен Петрович.

Марья несмело кивнула.

― Те люди… Они с чего-то решили, будто я утаила от них что-то. Что-то ценное. А у меня из всего имущества ― только это, ― она кивнула на потрепанный чемодан. ― Простите, что вываливаю на вас все это. Но я боюсь, что эти бандиты не оставят нас в покое. Стоит встать на ноги, и они появятся снова. Не хочу впутывать вас в это…

― Девочка, ― мягко проговорил Семен Петрович, по-отечески ласково глянув на Марью. ― За свою жизнь ввязывался в такие авантюры, мочил таких говнюков, о которых даже рассказывать не хочется. Фамилию или кличку их главного помнишь?

Марья покопалась в памяти, вспоминая все обрывки разговоров, что вели между собой нападавшие. Чаще всего встречалось произнесенное со страхом и порочным уважением слово «Порог». Она произнесла его вслух, мысленно вздрогнув. Как будто само слово обладало отрицательной энергетикой и несло в себе разрушительную силу.

― Максим Порогов! ― недовольно воскликнул Семен Петрович и хлопнул себя по колену. ― Та еще сволочь, не при девочках будет сказано. У моего сына с ним давние счеты. Порог всегда сует свой нос и пушку куда не следует. Ну, да ничего, Володе не впервой ставить козла на место.

Марья охнула. Вот уж не ждала она, что невольно ввяжется в чужие разборки. А Семен Петрович… Он не так прост, как может показаться на первый взгляд. С виду ― пожилой и важный, а внутри ― настоящий лев. А сын его наверняка еще круче. Не зря же Зоя сказала, что он заправляет всем городом.

― Мне не хочется, чтобы из-за нас у вас были проблемы, ― торопливо заверила Марья. ― Если этот… Порог такой ужасный, мы с Павлой уедем и…

― Даже не думай об этом! ― предупредил Семен Петрович. ― И ты, и Павла теперь под защитой, моей и Владимира, а мы своих в обиду не даем. Живи спокойно, работай, а об остальном не беспокойся. Пусть каждый делает то, что у него лучше всего получается.

Глава 7

Пока Марья и Семен Петрович обсуждали дела, девочки знакомились. Глаша показала новой знакомой фортепьяно и даже исполнила для нее несколько любимых отрывков. Ее тонкие пальчики порхали над черно-белыми клавишами, как мотыльки над цветами, почти не касаясь, но извлекая божественно прекрасные звуки. Павла не была любительницей классики, а живое выступление вообще видела впервые. Но была так поражена, что не могла произнести ни слова. И, к собственному удивлению заметила, что на ее глаза навернулись слезы.

― Чего молчишь? ― поинтересовалась Глаша, безошибочно повернувшись в сторону Павы. Вот только смотрела не в глаза, а как будто поверх головы. ― Тебе не понравилось?

― Нет, что ты, ― поспешно возразила Паша, украдкой утирая глаза. ― Это было прекрасно. Просто о-фи-ги-тельно! Прости, ты, наверное, не разговариваешь так.

― Почему это?.. ― усмехнулась девочка. ― Еще как разговариваю. Особенно когда папа или дед не слышат. А ты, значит, решила, что я совсем дикая?

― Наоборот, ― призналась Павла, слегка покраснев. ― Прости, но я думала, что ты жуткая задавака.

Глаша кивнула, как будто подтверждая собственные мысли.

― Все так думают. Наверное, поэтому у меня мало друзей… Чаще всего меня считают слабой и пытаются использовать. Чтобы подобраться к моему отцу или получить какой-нибудь подарок. Но, несмотря на плохое зрение, я хорошо вижу людей. Чувствую их. Ты и твоя мама… Вы светлые.

― Светлые?.. ― переспросила Паша.