Сансара. Оборот второй. И пришел творец

— Аппарат номер один в строю, — гаркнул парень, стоящий первым.

— Аппарат номер два в строю!

— Аппарат номер три…

За аппаратом номер шесть последовал почему-то номер восемь. А после «Аппарат номер двенадцать в строю» товарищ инструктор скомандовал:

— Стоп.

Парни прекратили гаркать. Товарищ инструктор подошёл к номеру двенадцать. Ткнув тростью ему в грудь, скомандовал:

— Шеренга: три шага вправо!

Парни послушно сдвинулись. Между номером двенадцать и парнем справа от него образовалось свободное пространство.

— Встать в строй, — велел товарищ инструктор нам с Фионой.

Мы подошли и заполнили собой проём.

— Аппарат номер тринадцать в строю, — объявил товарищ инструктор. — Продолжить перекличку.

— Аппарат номер четырнадцать в строю!..

Н-да, Костя. В армию не взяли, говоришь? Ну, вот тебе нимировский аналог, кушай не обляпайся.

* * *

После переклички мы организованной толпой двинулись к боксам. Я решил воспользоваться тем, что товарищ инструктор встал во главе толпы и оказался далеко от нас. Догнал парня с номером двенадцать, выглядел он вроде дружелюбно.

— Слушай, брат. Я тут всего второй день, не очень пока разобрался, что происходит. А где седьмая машина? Почему за номером шесть сразу восемь?

— Дак, седьмой разбился вчера, — исподтишка косясь на Фиону, отозвался парень. — Аппарат в хлам был; видать, за ночь восстановить не успели.

Фиона ахнула:

— А с гонщиком что?

— Ну, что… Тёплого переселения и светлого сознания. — Парень благочестиво поднял глаза к небесам. Опустив, грустно сказал: — Это «Космические дьяволы», ребята. Высшая лига. Тут всё по-взрослому.

Расспрашивать дальше я не стал.

* * *

— Заезды по два круга, по три аппарата, — объявил товарищ инструктор. — Тот, кто привезёт лучшее время, проходит во второй этап заезда. Двое других выбывают и возвращаются в свои миры. До восемнадцати ноль-ноль вы обязаны покинуть общежитие. Можете попытать счастья в других командах, — произнесено это было с интонацией «на кассе в „Макдональдсе“ тоже люди нужны». — Всё понятно?

— Понятно, товарищ инструктор, — вразнобой отозвались гонщики.

— Первая тройка — на старт!

Парни из первой тройки расстегнули на спинах куртки. Шлемы, как и нам вчера, им выдал товарищ инструктор. Но тут я увидел нечто новенькое: перед тем, как надеть шлемы, гонщики нацепили на головы тонкие металлические обручи.

От каждого из обручей тянулся вниз проводок. Товарищ инструктор по очереди подошёл к гонщикам и самолично накинул конец проводка на первый из ряда металлических болтов, вкрученных в спины. Извлёк откуда-то небольшой тюбик, выдавил на место крепления плевок серебристой пасты и спрессовал пасту надетым на указательный палец перстнем-печаткой.

Я этот перстень, с вырезанными на нём буквами «КД», ещё вчера срисовал. Подумал, помню, что с аскетичной внешностью товарища инструктора такой прибамбас как-то странно сочетается.

— Слышь, брат, — тихонько окликнул номера двенадцатого. — А что это товарищ инструктор такое исполняет? Зачем на парнях печати?

— Ты из какой деревни выбрался? — удивился номер двенадцатый. — У вас что, гонщикам пломбы не ставят?

— Да я, если честно, по-серьёзному и не гонял никогда. Так, любительски. Формула один, там, Ралли Дакар — слыхал?

Парень покачал головой.

— Ну, вот. А я на настоящих гонках ни разу не был. Так, что это за хрень-то?

— Пломба. По технике безопасности положена.

— Да какая же с этой фигни техника безопасности? — удивился я.

Парни из первой тройки надели поверх обручей шлемы и расселись по своим тарелкам. Выкатились в стартовую зону.

Ready!

Steady!

Go!

Три тарелки, с отрывом в десять секунд, одна за другой стартовали. Над полигоном засветился огромный экран, на который транслировали гонку.

— Ну, какая? — неохотно отозвался номер двенадцатый. Отвечать на мои вопросы ему явно не хотелось, следить за происходящим на экране было гораздо интереснее. — Обыкновенная. Если у кого-то из парней что-то пойдёт не так, товарищ инструктор может перехватить управление и увести аппарат с трассы.

— А чего ж он вчера седьмого-то не увёл? — удивился я. — И как может троих гонщиков одновременно контролировать?

Парень пожал плечами:

— Не знаю. Я же не товарищ инструктор. Но как-то может, это точно. Сядешь в машину, на себе почувствуешь. А что седьмой номер разбился, так товарищ инструктор — не Творец, всё-таки. В каких-то ситуациях может помочь, а в каких-то ничего не сделает — если, к примеру, со всей дури в ограждение вмажешься.

Да уж, против лома нет приёма. Я заметил, как Фиона побледнела.

А товарищ инструктор — молодец, хорошо устроился. Про технику безопасности, это он пусть кому другому вчёсывает. То есть, в функционал мерзкого поводка техника безопасности, в числе прочего, наверняка входит, но коню понятно, что присобачили его не для этого. А для того, чтобы товарищ инструктор мог контролировать каждого гонщика. Зашибись приплыли.

Может, оторвать к хренам этот поводок? На вид он на соплях держится… Можно, наверняка, но только это будет, как с той миной — один раз. Увидит товарищ инструктор сорванную пломбу и самому башку оторвёт.

Я потёр плечи. Вломил он мне вчера — будь здоров, синяки до сих пор болят. А уж что тут полагается за сорванную пломбу, лучше и не думать, чтобы ночью кошмары не снились.

Получается, что избавиться от поводка можно в единственном случае — если вообще не намерен возвращаться. Но такой вариант я пока не рассматривал, сперва надо Диану найти. И выяснить, на что способна моя тарелка со счастливым номером тринадцать — может, она и летать-то не умеет. На неё, может, тоже какой-нибудь специальный поводок накинут…

В башке от умственного напряжения аж загудело.

Ладно, Костя, планирование — не самая сильная твоя сторона. Упрёмся — разберёмся. И я тоже, по примеру номера двенадцатого, переключил внимание на экран.

А происходило на экране странное. За то, что две машины творили с третьей, в моём мире впаяли бы дисквал ещё на стадии замысла.

Номера первый и второй зажали третий «в коробочку» и не давали ехать. То есть, они не просто мешались впереди — реально стиснули третий номер с двух сторон так, что, казалось, скрежет до нас доносится.

Но останавливать гонку никто и не думал. Тут такие выкрутасы, видимо, в порядке вещей.

— Интересно, как поворот пройдут, — подтвердил мои предположения номер двенадцатый. Он не отрывался от экрана.

Да уж, теперь мне тоже стало интересно. На вираже «коробочку» поди удержи.

Что думал несчастный третий номер, неизвестно. Но, вероятно, уже понял, что лупить по тормозам, пытаясь сбросить нападающих, бесполезно, и тоже ждал входа в поворот.

Дождался. Первый и второй начали притормаживать, но сделали это не синхронно: второй улетел вперёд, первый отстал.

Освободившийся третий прибавил скорости, лихо вписался в поворот и на выходе из него обошёл второго. Если бы ещё и бортанул со злости, я бы не удивился, но тратить на это драгоценные миллисекунды парень не стал. Просто усвистел вперёд, на прямом участке заметно оторвавшись от второго. И в следующий поворот вошёл куда увереннее, чем второй.

Теперь даже мне стало ясно, что парень — самый сильный из тройки, и оба соперника об этом знали, потому и пытались его задавить. Но пороху не хватило. Третий привёз однозначную победу, обойдя второго едва ли не на четверть круга.

— Зашибись тут дела творятся, — глядя на то, как парень вылезает из машины, снимает шлем и вытирает пот, пробормотал я.

— Трудно будет победить, да? — сочувственно прошептала Фиона.

Я постучал пальцем по лбу. Наклонившись к ее уху, сердито шепнул в ответ:

— Дура, что ли? Побеждать никто не собирается. Сольёмся по тихой грусти, да назад по камерам. В тебя, если чё, Жерар втрескался. Потом расскажу.

— Костя, ты что?! — Фиона посмотрела на меня изумлёнными глазами. Про Жерара, кажется, даже не услышала. — Нам нельзя проигрывать! Разве ты не помнишь, что сказал Жан-Поль? Если мы проиграем, он убьёт Диану.

Глава 25

Вот же блин.

То есть, про угрозы Жан-Поля я помнил, конечно, но до сих пор не воспринимал их всерьёз. Как, впрочем, и самого Жан-Поля — несмотря на иглы в башке, выглядел он сущей размазнёй.

А сейчас подумал — а что ему, собственно говоря, помешает если не убить Диану, то начать над ней издеваться, например?

Если товарищ инструктор насплетничает, что я намеренно слил гонку и вообще дурака валяю, есть ощущение, что вряд ли меня, как других парней, отправят «попытать счастья в других командах». Что-то там Жан-Поль болтал про гигантского червя из какой-то мухосрани, и сдаётся мне, что не выдумывал — на человека с богатой фантазией он похож, как я на мадам Родригес. И товарищ инструктор свой хлеб явно не первый день кушает. Реальное «не могу, хоть убейся» от «да пошли вы в жопу, надоели» отличит на раз.

Вчера он мне ничего не сказал — значит, предварительный отбор я прошёл. Несмотря на то, что вылетел с трассы. Эту досадную мелочь товарищ инструктор, видимо, списал на ошибку — всё-таки, сколько я кругов перед тем намотал, — а не намеренный саботаж. К следующему этапу меня допустили. И ехать сегодня хуже, чем вчера, у меня уже не получится — инструктор видел, на что я способен, и упирать на то, что за ночь забыл, определённо не сто́ит.

То есть, это что же получается?

Намеренно проиграть я не могу, потому что подставлю Диану. Меня будут заставлять выигрывать любыми способами, включая самые мерзкие.

А если… если я и правда окажусь неспособен обогнать две другие тарелки в своей тройке? Если парни гоняют лучше меня, что тогда?

Тогда… Ну, раз-другой товарищ инструктор меня, вероятно, ещё проверит — дабы исключить «случайно», и всё такое. А потом объявит Жан-Полю, что говно у него, а не агенты внешней разведки, и в этот раз приволокли вместо гонщика такое же говно.

Отпускать нас под честное слово, что никому не расскажем, какими методами господин Монтрезо-младший пополняет свою команду — Жан-Поль, конечно, наивный, но не до такой же степени. Программа-то, видать, ещё скоропостижно скончавшимся папой разработана и обкатана на таких счастливчиках, как я, не раз и не десять.

Сцапать в свои сети подающего надежды парня. Посмотреть, на что способен в деле. Если реально способен — оставить в команде. Как войдёт во вкус, начнёт бабло зашибать, так и сам уходить не захочет — логика, вероятно, такая. А если окажется, что прогадал — ну, тоже не беда. Шипом ядовитым уколоть, или дубинкой по башке огреть — дело недолгое.

Нас с Фионой похищали ни фига не на глазах изумлённой публики. Диану, скорее всего, тоже. Не было портала — бац, появился. А потом, наверное, точно так же — бац, и исчез. И никаких тебе следов! Если кто-то в мире свежего воздуха и вкусного пива и рыпнется нас искать, хрена с два у него получится. Надёжная схема, молодец у Жан-Поля папаша.

Значит, получается, что? Получается, что Фиона права, и я должен победить. Другого выхода мне тупо не оставили.

Та-ак.

Я почувствовал, что начинаю злиться. Терпеть ненавижу, когда меня к стенке припирают.

Ладно, уговорили! Полетаем, смертнички. А что делать дальше, будем разбираться потом.

Я уставился на экран. Пока занимался, по мнению Дианы, не своим делом, то есть думал, второй заезд уже закончился, и стартовал третий. Я, дурак, за происходящим не следил, и какие ещё подлые приёмчики используют на трассе соперники, не разглядел.

Ладно, разберёмся в процессе. Сейчас меня больше беспокоило другое — время. Его показывали с левой стороны экрана. Два аккуратных столбика: номера гонщиков и секунды.

Первый, второй, третий… Н-да.

Хреновы, Костя, твои дела. Если верить экрану, моё вчерашнее лучшее время сюда вписали бы предпоследним. Последний, номер пятый, судя по отрыву от тех, кто находился выше, тупо забил на гонку и вообще никуда не поехал. Ну, или пешком пошёл.

Что с ним происходило, я не видел, а переспрашивать у Фионы или номера двенадцатого, стоя прямо под экраном: «а чего это пятый так хреново проехал?» — показалось идиотизмом.

Так, Костя, — одёрнул я себя, — давай без паники!

Ещё раз посмотрел на турнирную таблицу. От времени предпоследнего гонщика моё вчерашнее отделяли семь с половиной секунд. Если рассуждать с позиции тех, кто не в теме — фигня. А в мире гонок, где счёт идёт на тысячные доли мгновения — почти пропасть. Хотя… Ехал-то я вчера — не сказать, чтобы на расслабоне, но и выкладываться всерьёз даже в мыслях не было. Значит, если поднапрягусь — догоню, наверное… Стоп, никаких «наверное»! Должен догнать, и точка.

Номера восемь, девять и десять пошли на второй круг. Я поклялся себе, что окончание этого заезда и весь следующий буду смотреть внимательнее, чем первое в жизни кино для взрослых. Все местные фишки изучу.

— Номера одиннадцать, двенадцать, тринадцать — приготовиться, — прокатился над трассой усиленный мегафоном голос товарища инструктора.

Как — тринадцать?! Почему — тринадцать?! Четыре раза по три — это ведь двенадцать, мой заезд не сейчас?!

— Идём, — сказал номер двенадцатый. И потопал к боксам.

А я раньше, чем вылетел вопрос, вспомнил, что седьмой номер вчера разбился. Вот почему сместилась очерёдность.

— Идём, Костя? — спросила Фиона.

Я стоял столбом. Слишком уж быстро оказалось, что нужно ехать, офигел слегка. Фиона участливо заглянула мне в глаза. Взяла за руки и пискнула:

— Я с тобой! Не бойся.

Ещё какое-то время у меня ушло на то, чтобы пересилить рвущийся наружу истерический хохот. Отвечать не стал, тогда бы он точно прорвался.

Молча сжал руку Фионы и пошёл на старт.

* * *