Нежеланная дочь

— Нет…

— Я так и знала! — восклицает Ольга Васильевна, на давая мне договорить.

— Приходил Константин Владимирович, — все-таки проясняю момент, но о том, что мы ни словом не обмолвились про мальчика, приходится промолчать.

— Легендарный папа Филиппа Лебедева снизошел до нашей школы? — идеальные брови коллеги взлетают вверх.

— Легендарный? — переспрашиваю я, немного не понимая, чем же так прославился бывший муж.

— Извините, я забыла, что вы не в курсе… — Ольга Васильевна тушуется, вспомнив, что я недавно в их коллективе.

— Просветите меня, пожалуйста.

Классный руководитель 5-А молчит. Я знаю, что Ольга Васильевна не болтлива. О том, что Дарина — моя дочь, знает до сих пор только она и учитель начальных классов.

— У нас, — начинает говорить коллега, — давно ходят разговоры про Лебедева. Все о нем слышали, а видеть никто не видел, — осторожно подбирая слова, говорит коллега. — Вы первая.

«Еще бы сто лет его не видела!»

— На собраниях родителей Филиппа тоже не бывает? — спрашиваю, чувствуя укол совести, потому что сама не была ни на одном собрании дочери.

— Нет. Евгения Александровна дала четко понять, что она и ее муж очень занятые люди. Их ребенок одет, обут, а остальное уже наши проблемы. Ее номер телефона указан, но она никогда не отвечает, поэтому мне приходится слать ей сообщения. А вот читает их она, или нет, я сказать не могу.

«Видимо, читает. Раз Лебедев явился в школу».

Звонок на урок прерывает наш разговор. Жду, когда в класс зайдут дети. Дарина даже не смотрит на меня. Маленькая партизанка! Зато Филипп часто хлопает своими длиннющими ресницами, косясь в мою сторону. Останавливаю на нем взгляд, и ребенок замирает. Наклоняю голову, показывая, что я обязательно буду его проверять, и ребенок вытягивается, становясь еще выше. Большинство одноклассников не дотягивают до его роста. Опять мелькает мысль, что не одно сердце будет разбито, стоит им только повзрослеть, и я выхожу из кабинета.

* * *

— Мам, а что ты Фильке сказала? — прямо с порога кидает в меня вопрос Дарина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Какому Фильке? — отдаю сумку дочери и снимаю сапоги. Ноги просто гудят.

— Нашему Фильке! Лебедеву!

— А, — тяну, наконец, понимая о ком идет речь. — А что?

— Ну, интересно же! — никак не может угомониться дочка.

— Почему у него не спросила?

— Он не говорит, — Дарина обиженно дует губки. — Даже мальчишкам не говорит! А нам всем интересно! Его сегодня даже Ольга Васильевна похвалила!

— Вот как? За что?

— Он на уроке тихо сидел. Прям как мышка.

— А что, обычно не сидит?

— Не-а. Ну, мам, ну скажи! — просит дочь.

— Дарина, вот как ты объяснишь ребятам, откуда ты узнала? Ты ведь сама не хотела, чтобы твои одноклассники знали, кто твоя мама.

— Не хотела. Со мной тогда никто дружить не будет, — вздыхает дочь.

— Почему?

— Потому что все будут думать, что пятерки мне ставят потому, что ты попросила.

— Глупости какие! Я же не буду за тебя писать контрольные.

— Нет. Но все равно. Мам, ну скажи мне хотя бы! — Дара никак не может успокоиться.

— Да, ничего я ему не сказала. Просила быть осторожным и не бегать.

— Ну, мам! — Дарина мне не верит. — А что он тогда так важничает?

— Хочется, наверное. Ты ела?

— Ага.

Кажется, дочка разочарована. Большой секрет Филиппа Лебедева оказался не таким уж грандиозным. Не знаю, что там могли напридумывать дети, но все оказалось слишком банальным.

— Папа не звонил?

— Не-а, — отвечает Дарина, продолжая витать в облаках.

— Ты мне поможешь на кухне?

— Конечно! — тут оживает моя помощница.

Скоро придет Сережа. Хочется приготовить ужин и хоть немного отдохнуть. Достаю из морозилки котлеты. Почти каждые выходные мы ездим к маме. Сережа крутит фарш, а мама с Даринкой лепят огромное количество котлет, которые потом плавно переезжают в нашу морозилку. «Мне одной много не надо, а с твоей работой и готовить некогда! А так картошечку сварили, салатик нарезали, и ужин, считай, готов!» — с благодарностью вспоминаю ее слова.

Дарина заканчивает салат, а я накрываю крышкой тушеные овощи.

— Ну, и что там Лебедев? — спрашивает муж, когда мы остаемся одни.

Даринка только что ускакала. Что ты — ей звонят уже второй раз!

— Да нормально, — отвечаю, поставив Сереже чай и печенье. Сажусь рядом и, не задумываясь, что делаю, тяну слоеное печенье в рот. — Успеваемость средняя, даже чуть ниже, я бы сказала. Живой, активный ребенок, который предоставлен самому себе.

— Полина, я про старшего, — улыбается Сережа.

— А ты знаешь, про него ничего нет, — вспоминаю, что по документам в семье Лебедевых числился один ребенок. Ведь у Кости уже был сын, когда мы поженились. — Насколько я помню, мальчик родился вне брака, но мать сама заявила, что семья ей не нужна. Она хотела только забеременеть и помахала ручкой, получив желаемое. — Я до сих пор не могу понять, как можно было так поступить, но у каждого свои цели в жизни. — Она погибла в автомобильной аварии, а бабушка мальчика обратилась за помощью к Косте. От признания им отцовства женщина почему-то категорически отказалась (вроде как: таково было желание умершей), а от материальной помощи — нет. И, по крайней мере так было раньше, Костя ежемесячно переводил ей какую-то сумму, а самим воспитанием мальчика занималась бабушка.

— Хм. Странно, конечно. Но вообще-то я спрашивал, тогда уж, про самого старшего, — поясняет муж.

— Про Костю что ли? — громко удивляюсь и кошусь на двери, чтобы Даринка меня не услышала.

— Да.

— Без понятия, что там с ним. Надеюсь, это был единичный визит в школу, и я его больше не увижу.

Для меня оказалось большим сюрпризом узнать занимаемую им сейчас должность: заместитель главы администрации Кировского округа. Как-то даже и не ожидала, что бывший муж так высоко прыгнет с места обычного экономиста. Видимо, женитьба на правильной, как говорила Анна Захаровна, девушке принесла свои плоды. Хотя мне до сих пор не понятно, что руководило им при выборе школы для своего сына, если только, конечно, он не планирует занять депутатское кресло и войти в городской совет. Тогда такая «близость к народу» многое объясняет.

Глава 4

Первая четверть и каникулы прошли без особых происшествий. Обычные рабочие моменты, к которым, не скажу, что привыкаешь, но начинаешь относиться проще. Про визит бывшего мужа я почти не вспоминала. Признаюсь, что в самом начале, заходя в здание школы, каждый раз оглядывалась по сторонам, боясь столкнуться с пристальным взглядом серых глаз. Но дни шли, а Лебедев не появлялся. Наверное, я права: его нынешний статус и положение не оставляли времени на бывшую жену и дочь, которая и раньше была не нужна. И можно выдохнуть, что все останется так, как и прежде.

Но неожиданная встреча с Лебедевым, как бы это не казалось странным, отразилась на моей семейной жизни: мы начали спорить с Сергеем. Муж настаивал, чтобы я рассказала Дарине правду сейчас, а не тянула, когда дочь сама это узнает. Я надеялась, что у меня в запасе есть как минимум еще три года, но Сережа уговаривал меня сделать это раньше. Кое-как выпросила еще год, а потом дала ему слово, что обязательно поговорю с дочерью.

Но и этот год у меня отобрали.

— Полина Аркадьевна, — принимаю звонок от директора школы. — Выручай, моя хорошая.

— Что случилось, Анастасия Юрьевна?

— Я застряла в департаменте! — Ответ заставляет меня невольно улыбнуться. Если взять во внимание габариты нашей директрисы, то эту фразу можно принять в буквальном смысле. Хорошо, что по телефону не видно выражения моего лица, иначе мне было бы трудно объяснить, чему я улыбаюсь. — А сегодня в первой половине дня должен приехать представитель из нашей администрации!

А вот это уже серьезно!

— Зачем?

— Наша школа будет участвовать в проекте от нашего административного округа, — отвечает Громова, — победители которого будут потом представлять город, и Лебедев Константин Владимирович будет лично его курировать.

С моего лица мгновенно сползает улыбка, стоит услышать имя бывшего мужа.

— Только нашу школу? — вырывается прежде, чем я успеваю подумать.

— Да, именно наша школа удостоилась такой чести. Полина Аркадьевна, ты уж встреть его как подобает. Нам не помешает лишняя помощь, ты ведь знаешь, — продолжает уговаривать меня директор. — А если мы выйдем в следующий тур, то сама понимаешь, это уже совсем другой уровень!

Я прекрасно знаю, как любят в школах внимание со стороны администрации, но до этого момента мне везло и не приходилось лично присутствовать при визитах таких высоких фигур, натягивая любезную маску на лицо. И я совсем не понимаю, зачем этот проект Лебедеву? Мое спокойствие разлетается как кучка осенних листьев от порыва ветра. Почему Анастасия Юрьевна просто не может «по-дружески» получить эту самую помощь? Как я узнала, Филипп Лебедев был переведен в нашу школу по просьбе его бабушки, которая была то ли хорошей знакомой, то ли подругой нашей директрисы. Нынешняя теща Лебедева долгое время занимала пост в городской администрации.

— Во сколько приедет Лебедев? — спросила Громову, так как хорошо знала педантичность бывшего мужа в любых вопросах.

— После четвертого урока, — звучит ответ.

— Но у меня потом тоже урок.

Не думаю, что за перемену Лебедев успеет решить все свои вопросы.

— Дашь детям самостоятельную. Васильева на больничном, Тарасова точно не справится. Кроме тебя большем некому. Я очень на тебя надеюсь, Полина Аркадьевна. — И Громова отключается.

Звонок на урок заставляет убрать замолчавший телефон от уха. Иду на урок, совершенно не представляя, как буду объяснять детям материал. У меня всего сорок пять минут до новой встречи с бывшим мужем.

Дети, новая тема заставляют на время выкинуть образ бывшего мужа. Я успокаиваюсь и уже в нормальном состоянии подхожу к кабинету директора. Замечаю высокую мужскую фигуру у окна. Лебедев стоит ко мне спиной, засунув руки в карманы черного полупальто. То, что это он, не вызывает сомнения, я ни с кем не перепутаю его силуэт. Кажется, я кое-кого заставила ждать, или Костя приехал немного раньше? Надеюсь, от него не убудет, а мне было нужно выдать задание детям. В конце концов он мог зайти в приемную и послушать милую болтовню молоденькой секретарши, а не торчать в коридоре!

— Добрый день! — говорю громко.

Открываю кабинет и широким жестом приглашаю бывшего мужа пройти. Лебедев галантно пропускает меня вперед. Захожу в кабинет и, не поворачиваясь к мужчине, бросаю на ходу:

— Анастасия Юрьевна вынуждена задержаться…

— Я знаю. — Короткий ответ заставляет замереть на месте.

Я поворачиваюсь и смотрю в лицо тому, кого ни за что бы больше не хотела видеть.

— Вот как?! Присаживайтесь.

Вряд ли Костя мог знать, что встречать его буду я. Да и вообще как-то странно, что моя бывшая свекровь не промониторила школу, куда отдали учиться ее внука! Чувствую, что меня снова начинает заносить.

Занимаю кресло директора и слежу за действиями бывшего мужа. Он снимает пальто и оставляет его на напольной вешалке, одиноко стоявшей в углу. Подходит, небрежным жестом разворачивает стул и садится напротив. Между нами стол, но мне кажется это слишком маленьким препятствием. Я даже на расстоянии ощущаю ауру этого человека. Костя почти не изменился, если только еще больше возмужал. Ему, как и прежде, идут строгие костюмы, а легкая непринужденность придает его образу больше уверенности и какой-то мужской неотразимости. К моему огромному удивлению, на левом запястье замечаю дорогие часы, которые сама подарила ему на день рождения.

Невольно вспоминаю, что мама тогда меня сильно ругала за это. Она говорила, что дарить часы — к расставанию. Усмехаюсь про себя. Только часы ни в чем не виноваты. Виноваты во всем люди. А часы… Странно, что Костя их до сих пор носит. Хотя, они как нельзя лучше подчеркивают его статус, а то, что их дарила ему я, не имеет никакого значения. Это всего лишь очень дорогая вещь и ничего более.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Я надеялась, что Лебедев сразу перейдет к делу, но он почему-то молчит.

— Может, скажешь, зачем тебе все это нужно? — начинаю говорить я.

— Что ты имеешь в виду, Полина?

Даже его голос звучит также. Как же жестоко устроен этот мир: когда-то очень близкий человек стал самым чужим. Между нами огромная пропасть, и я не вижу никакой возможности ее преодолеть. И более того — я не хочу этого!

— Аркадьевна, — напоминаю о субординации.

— Хорошо, Полина… Аркадьевна. Если ты сейчас говоришь о проекте, то это нужно не мне, а в первую очередь департаменту, который решил обратить внимание подрастающего поколения на знание собственной истории и развитие у детей патриотизма. Я по чистой случайности в него попал, и то только потому, что здесь учится мой сын.

«Не верю!» — кричит мой внутренний голос. Я почему-то твердо убеждена, что Костя сам приложил к этому руку. Согласна, что тема патриотизма очень актуальна, особенно сейчас, когда мы стали забывать свои истинные ценности. Именно патриотизм является одним из направлений президентской программы. Косте просто не могли отказать в этом! На секунду прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, но следующая фраза бывшего мужа заставляет кровь отлить от моего лица, а потом оно начинает гореть, словно на меня только что вылили ведро ледяной воды прямо на морозе.

— Я уже был в классе и познакомился с детьми, которые будут участвовать в этом проекте.

Что?! Я, не мигая, смотрю на бывшего мужа, искренне желая ему не только провалиться, а вообще исчезнуть с лица Земли! В проекте заявлены учащиеся пятых классов, а поскольку класс, где учится моя дочь, по всем критериям самый сильный, то и большинство участников будут из него. И Дарина будет самая первая в этом списке. Ольга Васильевна в любом случае ее поставит. Понимание того, что Лебедев не только подходил к моей дочери, но и разговаривал с ней, убивает меня на месте.

— Я же просила тебя и близко не подходить к Дарине! — рычу я. Мне совершенно плевать, что из-за моего некорректного поведения может пострадать не только моя репутация, но и репутация всей школы.

— Полина, ты слишком драматизируешь. Дарина очень общительная девочка…

— Не смей. Приближаться. К моей. Дочери! — Я совсем его не слышу. Все, что я хочу, чтобы этот человек ни на шаг не подходил к Дарине.

— Полина…

— Аркадьевна!

— Успокойся! Я не собираюсь ничего ей говорить.

— Даже думать не смей об этом! — предупреждаю бывшего, и я сейчас не шучу.

— Полина, а тебе не кажется, что она должна знать правду? Это нужно для ее же блага, — заявляет Лебедев.