Воздушные фрегаты-2. Пилот

— Слушай, меня Зимин с таким диким скрипом отпустил, а тут еще ты.

— Зато я могу сойти за японца. А что, переоденусь в их форму и…

— Только если ночь будет очень темная, — хмыкнул Март.

— Я пойду к Зимину и потребую…

— Три наряда вне очереди? Зачем так далеко идти, попроси у Шаймарданова. Он не откажет…

— Ринат Хабибович он такой, — приуныл Ким.

— Ладно, — похлопал по плечу приятеля Колычев. — Давай свой машинен-пистоле, пойду магазины снаряжать.

Дальнейшие сборы были недолгими. Пара гранат и хороший нож. Мало ли что может случиться? Хлебушка там порезать или колбаски…. Вместо формы темно-синий комбинезон, в темноте практически сливавшийся с местностью. На голову, чтобы прикрыть светлые вихры, пришлось повязать черную косынку-бандану.

В один из карманов — индивидуальный пакет с перевязочным материалом, в другой … плитку шоколада. Все-таки на войне всякое случается, а изделие швейцарских кондитеров достаточно калорийно, бодрит тело и прочищает мозг.

Неизвестно, что подумал, глядя на него, Расков, но критиковать не стал. Сами казаки, впрочем, снарядились похоже. Вместо яловых сапог на ногах мягкие кожаные ичиги, вместо шашек кинжалы. Винтовки, правда, оставили свои, но вместе с ними прихватили по нагану.

— Хорошая вещь, — одобрительно хмыкнул Вахрамеев. — И патрон не перекосит, и при случае рукоятью можно в лоб зарядить!

— Ну как? — осведомился Март, показывая свое снаряжение.

— Попрыгай, — велел крестный и, оставшись недовольным результатом, подтянул какой-то ремешок на амуниции Колычева.

— Еще раз. Вот теперь хорошо.

— Вот и славно.

— Эх, мне бы с тобой пойти, — с затаенной тоской проронил дядька Игнат. — Да нога, мать ее…

— Ничего, вернемся домой, долечим. Крылов говорит, что восстановление идет хорошо. Главное — не напрягать ее понапрасну…

— Мало ли что он там говорит, — пробурчал старый абордажник, после чего истово перекрестил Марта. — С Богом, парень!

Вышли они вскоре после обеда, чтобы успеть добраться к захваченному врагами заводу до темноты. Шли долго, да еще и по горам, так что непривычному к долгим переходам Колычеву поначалу было тяжеловато, но потом он втянулся и практически не отставал от бесшумно передвигавшихся по лесной чаще забайкальцев.

Наконец, уже незадолго до заката, когда алый шар солнца начал уходить за горизонт, показались ограждения из колючей проволоки, за которыми виднелись темные громады бывшей конторы, казармы, складов и бараков. Для ведения наблюдения момент оказался очень подходящим. Засветка за спинами разведчиков гарантировала, что их никто не заметит, а вот им как раз все было видно очень хорошо.

К цели они выходили ровно с таким расчетом, чтобы успеть ко времени, когда японцы поведут рабочих из шахт и завода в лагерь. Подобравшись вплотную к бараку, Колычев задумался. Как выглядят карымы, — он не знал, а именно их следовало вытащить в первую очередь. Солдат у японцев много, зенитные орудия тоже найдутся, так что уничтожение этого отряда мало что давало русскому командованию, а уж рейдерам-то и вовсе было интересно лишь постольку-поскольку. А вот груз… груз был ценным. Причем для всех.

— Как заметите своих, покажете мне, — еле слышно прошептал он вахмистру.

— Сделаем. Да вот они, седьмая шеренга, первый и второй с нашей стороны телепают. У одного еще на шее плат повязан, видать, от пыли им рожу свою хитрую прикрывает. Он самый — Ванька Гуляев и есть.

Март, сосредоточившись, легко зафиксировал ауры обоих казаков. Впрочем, даже и без указаний и подсказок он бы и сам через некоторое время решил эту загадку. Все же энергоструктуры потомственных вояк и кочевников заметно отличались от рядовых земледельцев. Теперь оставалось ждать темноты, заодно продумывая варианты, как сподручнее будет подобраться к зениткам для их выведения из строя. Плохо было то, что батарею раскидали сразу на четыре участка.

Вскоре солнце окончательно ушло за горы. По южному быстро стемнело. В лагере включилось немногочисленное освещение. Его здесь практически не было, хотя под одним из навесов нудно тарахтел двигатель генератора. Однако его невеликой мощности едва хватало на пару комнат в казарме и слабенький прожектор, время от времени тщетно водивший тусклым лучом света по окружающим зарослям.

Теперь наступило время действовать. Скользнувший в «сферу» Март хорошо видел и жмущихся по углам японских часовых, и спящих внутри помещений солдат, а также китайцев, набившихся как сельди в бочку в два длинных барака. Почти все из них после жалкого ужина без сил повалились на едва прикрытый рваными циновками земляной пол и немедленно уснули. Более или менее бдительно несли службу охранники зданий, где размещались пленные рабочие, да еще артиллеристы из дежурных расчетов зенитной батареи.

«Что будем делать? — подумал Колычев. — Надо подобраться ближе и попробовать достучаться до бойцов». Сосредоточив силу на сознании пленных казаков, он принялся исподволь внушать им мысль, что именно сейчас самое время для побега. Войдя в плотный контакт, он даже не удивился, что задумка такая у карымов уже имеется, более того, они давно и тщательно готовились.

Так что настойчивый голос, возникший одновременно в головах у обоих, они приняли за знак свыше и, пошептавшись, начали без суеты и спешки действовать.

Бесшумно отодвинув одну из досок кровли, незаметно выбрались на крышу барака и по сброшенной сверху веревке спустились вниз и, дождавшись, пока бдящий часовой скроется за углом, тенями рванули к ограждению. Подсунув под колючую проволоку прихваченную с собой жердь, они устроили лаз, через который попытались выбраться.

— Гляди туда, — еле слышно прошептал Март, показывая направление вахмистру.

Тот, кажется, правильно его понял, потому что ловко, будто ящерица, пополз в указанном направлении и, когда усилия беглецов почти увенчались успехом, тихо спросил:

— Далеко ли собрался, Ваньша?

Не ожидавший подобного казак едва не подпрыгнул, но тут же взял себя в руки и притих. Зато его товарищ неодобрительно буркнул в ответ:

— Ну и шутки у тебя, Петруха!

— Вы что, бежать затеялись?

— Так от вас помощи не дождешься, — усмехнулся Семен.

Оставалось оттянуться подальше от периметра базы и без помех переговорить. Первым делом забайкальцы поделились с освободившимися побратимами оружием. Благо, что по казачьей привычке всегда имели некоторый запас.

— Держи, — сунул Гуляеву свой револьвер вахмистр.

— Вот это дело, — сверкнул в темноте белозубой улыбкой карым. — А то ровно как без шаровар, даже соромно.

— Еще бы поснедать, — мечтательно протянул Татауров, любовно оглаживая карабин.

— А за бабу тебе подержаться не хоца?!

— А есть? — оживился Семен.

— Так, господа казаки, — поспешил вмешаться Колычев. — Давайте разговоры и радость встречи оставим на потом. Что с грузом? Где машина?

— А ты, мил человек, кто таков будешь? — изумился появлению нового лица Гуляев. — Что-то я тебя не припомню…

— Ша, Ванька! — встал между ними Расков. — Это важный человек. Пилот с корвета. Их корабль нам на подмогу пришел.

— На подмогу или груз забрать?

— А тебе не один ли хрен, коли они твою задницу отседова вытащат? И вообще, хорош базлать. Отвечай, коли спросили!

— Простите, вашбродь, в темноте вашего чина не видно, — буркнул карым.

— А грузовик тут недалече, — поспешил вмешаться Татауров. — Мы его в третью штольню загнали.

— Это которая выработана?

— Ага.

— И как же японцы ее не нашли?

— Так мы пару крепей на входе подорвали.

— Охренеть! Так, может, и машину завалило?

— Не должно, — снова вступил в разговор Гуляев. — Мы же не просто так, а с понятием. Там немного бревен и мусора на входе. Пяток дюжих мужиков за полчаса раскидают! А япошки — они, видать, знали, что там все выработано, и даже не сунулись.

— Грузовик-то большой?

— «МАЗ»[1] трехсотпудовый.

— Какой? — не понял сначала Март.

— Пятитонка, — пояснил вахмистр.

— Понятно. Провести до места сможете?

— А что, я готов, вот только бы пожрать еще…

— Перед боем брюхо лучше не набивать.

— Не скажите, ваше благородие, сытому и помирать не так страшно.

— Тогда держите, — вытащил из кармана плитку шоколада Колычев. — Наесться не получится, а силы придаст.

— Ишь ты, — крутнул головой казак, отламывая половину товарищу. — Господская еда!

— Значит так, — принялся распоряжаться Март. — Расков, вы остаетесь здесь со своими бойцами. Продолжайте наблюдение. Мы с Гуляевым разведаем, что там и как с машиной. Потом вернемся. Без меня никаких действий не предпринимать.

— Что ж мы, без понятия? Знамо дело. Сидим-смотрим.

— Все. Пошли.

Ночью территория шахт и завода в отличие от лагеря почти не охранялась. Зачем? Чем здесь могли поживиться гипотетические китайские партизаны? Так что проникнуть внутрь удалось без особого труда, даже отвод глаз не понадобился. Но вот саму выработку Март, пожалуй, без карыма искал бы долго и не факт, что результативно. Бурят же вывел прямиком на точку.

Оставалось снова включить «сферу» и просканировать внутреннее пространство шахты. Бывшие пленники оказались правы. За короткой зоной обрушения шла полностью сохранная территория, в боковом отводе которой и стоял покрытый густой пылью грузовик.

«Так, значит, планы меняются. Нужны рабочие. И примерно полчаса времени. Вариант — освободить китайцев и загнать часть сюда. Пусть трудятся. А мы тем временем будем японцев кошмарить. Вроде все логично. Остается только доложить начальству».

С Зиминым связаться удалось неожиданно легко. Он словно увидел своего наставника рядом, будто руку протяни и коснешься. Раньше так явственно не получалось. Видимо, сказались последние события, когда одаренные сливали свои «сферы» в одну, управляя в бою «Бураном».

Изложив суть и дав точные координаты главной цели — казармы, Март получил короткий приказ.

— Не дайте зениткам открыть огонь первые пять минут. Остальное мы сделаем сами!

— А может…

— Отставить! Ваша задача, как только мы подавим японцев, организовать местных на разбор шахты. Горыня и Вахрамеев вас прикроют. До той поры ваша единственная задача держать под огнем зенитки. Задача ясна?

— Так точно!

— Дальше по обстоятельствам. Держим связь.

— Есть! — машинально приложил руку к козырьку Март и, выйдя из «сферы», наткнулся на совершенно обалдевший взгляд Гуляева, глаза которого расширились так, что вместо узких щелок стали как у героев анимэ.

— Это что? — нервно сглотнув, спросил карым.

— Магия! — строго посмотрел на него Колычев.

Однако, несмотря на полученный приказ, молодому пилоту не сиделось. Вернувшись к дозору, он решил еще раз обойти всю территорию военного лагеря и лично разведать пути подхода к каждой из целей. Внимание его привлек отдельно стоящий и очень по-современному выглядящий полукруглый металлический ангар. Подобравшись поближе, Март обнаружил, что периметр вокруг него огорожен многими рядами колючей проволоки и спиралями Бруно, а все подходы заминированы. А у единственного прохода — ранее не замеченный секрет с пулеметом.

«Это кого здесь так тщательно стерегут? Надо бы разузнать в подробностях…» Но «сфера» показала, что внутри ангара пусто. Разве что над крышей радиомачта, а поблизости на земле стоят две цистерны с авиакеросином, бочки с техническими маслами и прочими жидкостями. Одним словом, объект больше всего напоминал аэродром подскока, только зачем-то закрытый. У огромных ворот ангара стоял вагончик, в котором коротали ночную вахту двое японцев, судя по всему, техников. Обойдя все преграды, он подобрался почти вплотную к ним и прислушался к негромкому разговору.

— Скажи, почтенный Сато-кун, зачем нас тут держат? Еще немного и я от скуки сдохну.

— Вы думаете, на фронте веселее?

— А мы сейчас где?

— На базе.

— А совсем рядом бродят бородатые русские казаки и китайцы!

— Бросьте, казаки давно сбежали, а китайцев боятся только такие, как вы, Хаяси-сан. Что уж совсем не пристало воинам великой страны Ямато!

— Что касается меня, почтенный Сато-кун, то я никого не боюсь. Просто хотел бы находиться сейчас в более цивилизованных местах. А то ведь тут даже борделя нет!

— Расскажите о своих желаниях господину лейтенанту Симадзо-сан, и он найдет способ, как вас развеселить!

Несмотря на то, что Март не так уж хорошо знал японский язык, смысл разговора примерно был понятен. Единственно, раздражали многословие и нарочитая вежливость жителей Страны Восходящего солнца, когда даже перед словом «подлец» вставляется не иначе как «почтенный». И еще, ему, как и Хаяси, было непонятно, зачем тут держат авиатехников. Из долгой беседы выяснилось, что почти за месяц их нахождения здесь на базу лишь однажды прилетал какой-то секретный корабль, а остальное время специалисты бездельничали.

Разумеется, этот таинственный корабль заинтересовал молодого пилота, тем более, что его сразу же ввели в ангар и никого из местных не пускали внутрь, переждав светлое время суток, с наступлением темноты он улетел. Ничего больше выяснить из разговора не получилось. Хаяси страдал без женской ласки, а его приятель Сато поминутно разражался выспренними монологами о величии Японии и свой преданности божественному Тэнно.

«Очень интересно. Может, у японцев появились корабли, способные быть невидимыми в ночное время? Уж не связана ли эта история с нападением в Чунцине? Ладно. Это все потом. Сейчас есть, чем заняться».

Решение с зенитками Март нашел единственное. Убедившись в наличии у каждого из бойцов взрывчатки или хотя бы гранат, он повел группу вперед. Расставив поочередно всех по местам, себе взял самую значимую и многолюдную позицию, с двумя семидесяти шести миллиметровыми орудиями, послал мысленный сигнал Зимину. Корвет, давно готовый к вылету, ждал в предгорьях, в каких-то пятнадцати минутах полета. На борту его находились уже и все казаки.

Постепенно подходил рассвет. Начинать раньше срока не хотелось, но терпение было уже на исходе.

— Скоро подъем сыграют, — тихо шепнул вахмистр. — Поднимутся, анцыбалы, и расползутся по территории… пора бы.

— Уже скоро, — коротко ответил ему Колычев, чувствовавший через «сферу» приближение «Бурана».

Через десять минут на связь вышел Зимин.