Помоги проекту - поделись книгой:
– Здравствуйте, моя дорогая фройляйн Эмфольг.
– Больше нет, – ответила Эмма, намекая на то, что удача её кончилась, – здравствуйте, граф. Простите, что уехала.
Она говорила дежурно, то, что должна была сказать, то, что от неё ждали. Но Цеппелин был мудрым человеком, поэтому замахал на свою помощницу руками:
– Экая ерунда и пустяки, забудьте. Как вы?
– Ну-у, – протянула Эмма и показала рукой на перевязанное лицо, – так.
– Да-да, печально. Теперь вы стали настоящим ветераном авиации, – серьёзным голосом откликнулся шеф, – а генералы таких бойцов ценят и берегут. Я выпишу вам за счёт компании пенсию на лечение и восстановление. И не потерплю никаких отговорок, если вы решите покинуть пост. Моим личным помощником была и останется впредь только Эмма Остерман.
Он встал со стула и подошёл к окну, опершись на подоконник.
– Милая Эмма, мне жаль, что большая любовь у вас оказалась трагичной. Я соболезную вам, и Изабелла передаёт горячие пожелания скорейшего выздоровления. Феликс был прекрасным человеком, но у него была семья…
На этих словах Эмма схватила себя за голову и стала качаться в кровати:
– Пожалуйста, граф, не надо. Прошу, только не вы. Я вас слишком уважаю и люблю, но не нужно нравоучений.
Цеппелин обошёл кровать и сел в изножье.
– Я буду вас всячески поддерживать. Там за дверью Людвиг сходит с ума. Знаю, что вы в последнее время не ладили. Не отвергайте его сейчас, позвольте ему зайти и хотя бы взглянуть на вас. Это ничего, что вы ранены. Он ваш верный друг прежде всего.
Старик накрыл морщинистой тёплой рукой девичью кисть и ободряюще сжал её:
– Вы справитесь, дорогая Эмма, даже от большой беды люди оправляются и продолжают жить.
Помощница согнулась в кровати, и граф увидел, что из её единственного глаза бегут слёзы.
– Ну-ну, моя девочка, не плачьте. Вам нужны силы. Так я позову Дюрра?
Он помог Эмме разогнуться, вытер своим белоснежным платком её мокрую щёку и промокнул под носом. Остерман глубоко вдохнула и кивнула – ладно, давайте. Уже в дверях Цеппелин остановился:
– Поправляйтесь, моя дорогая. Телефонируйте, если что-то будет нужно. Я оставил доктору Клоди распоряжения на ваш счёт, ни о чём не волнуйтесь. Мы будем ждать вас на верфи. Господин Фридманн мне кого-нибудь подберёт на время вашей болезни, не беспокойтесь об этом.
Едва граф вышел, как в палату тут же вбежал Дюрр. Он как подрубленный упал перед койкой Эммы, схватил её руку и стал целовать.
– Боже, как я волновался за тебя!
Та выдернула кисть и бросила недовольно:
– Прекрати. Ты же всё знаешь, зачем это? Ты знаешь, что я тебя не люблю. Мне был нужен только Феликс. Зачем ты приехал?
– Эмма, – Людвиг растерянно отпрянул, – ты разве не понимаешь, что мне никто, кроме тебя, не нужен? Я люблю тебя с первого дня. Я прощу все измены, лишь бы ты позволила любить.
– Простишь? – Гримаса то ли боли, то ли злорадства исказила перевязанное Эммино лицо.
– Ты простишь? Я-не-нуж-да-юсь в твоих прощениях, – по слогам отчеканила она. – Тебе тридцать пять лет, а ты всё веришь в то, что я когда-нибудь тебя полюблю? Я пользовалась тобой, и только! Ты идиот, Людвиг! Уезжай и найди себе жену.
Эмма с трудом спустила ноги на противоположную сторону койки, запахнула халат и медленно вышла из палаты, оставив Дюрра так и стоять на коленях возле её кровати.
* * *
Первый декабрьский день принёс с собой зиму. Ночью выпал совсем небольшой снег, и уже стремительно таял, но всё равно за окном сразу стало светлее и как будто легче дышать. После полдника Эмма задремала и ей приснился Феликс. «Двойка» горящим шаром зависла в небе, и ни единого человека не было на лётном поле. Эмма бежала со всех ног к полыхающему кораблю, но ни он не спускался ниже, ни длинные ноги не приближали её к цели. Словно заколдованная, она бежала на одном месте в своей старой юбке аметистового цвета, давно вышедшей из моды, бежала туда, где слышались крики и падали обрывки горящей ткани. Туда, где она могла – она знала, что могла – спасти Феликса. И в тот момент, когда Эмма подобрала подол неприлично высоко и заскакала по ещё зелёной осенней траве, и вроде бы даже стала ближе, горящий шар расцвёл огнём на всё небо, и оно стало сперва оранжевым, а потом белым от жара, и Эмму прижало к земле этим пеклом так сильно, что она почувствовала, как у неё сжимается от огня кожа. И она сама теперь горит, полыхает как свеча.
На крик никто не прибежал. Трясущаяся мокрая Эмма рывком села на кровать. Бежать, бежать отсюда. Из этого ада, где всё связано с потерями – сначала погиб Феликс, потом она лишилась семьи. Бежать туда, где снег, где всё белое и можно начать с чистого листа. Эмма прихрамывая выбежала по пустому коридору к чёрному ходу, дёрнула рывком ручку двери и выскочила в больничный сад. Дверь хлопнула на прощание и стало тихо. Эмма металась между деревьев, желая спрятаться, уйти от погони словно дикий зверь. Возле старого сарая в трещинах краски и зарослях глицинии она упала, завыла и затряслась всем телом. Она не понимала, что делает, но тело спасалось само: колени подтянулись к животу, а руки стали остервенело разбрасывать жухлые листья, едва прикрытые снегом, и раскапывать яму, длинную и глубокую нору, куда можно было спрятаться от всего случившегося. От боли, от страха, от нового, от предательства, а главное – от одиночества. Сумрак сменился ночью, санитары и сестры бегали по закоулкам коридоров в надежде найти пациентку, а Эмма Остерман билась за южной стеной сарая в разрытой яме в надежде умереть.
К полуночи, когда тело расслабилось, повязка на лице совсем промокла от слёз, ведь даже пустой глаз может плакать, когда сон накрыл скорчившуюся в земле женщину, Эмму нашли. Крепкий санитар взял пациентку на руки и унёс в палату. Там доктор Клоди поставил больной укол, чтобы она уснула спокойным и крепким сном. На следующее утро, когда Эмма проснулась, фрау Мора отвела её в душевую, отмыла, подстригла сорванные вчера ногти, переодела и привела к врачу. Рядом с Клоди сидел пожилой незнакомец с аккуратной седой бородой и в твидовом костюме. Андре усадил Эмму на диван и представил:
– Фройляйн Эмма, это друг моего отца, профессор Теодор Лебер.
Девушка равнодушно посмотрела на старика. Тот улыбнулся, подошёл к пациентке и наклонил в приветствии голову.
– Очень рад, милая фройляйн Остерман. Я приехал из Гейдельберга, моя специализация – офтальмология. Мы назначим вам протезирование, своего рода глазную реконструкцию.
Вильгельм Фридрих Кристиан Пицкер, профессор математики, член Немецкого математического общества, политик, депутат от Прогрессивной народной партии в прусской палате представителей. Скончался через три года после гибели сына.
© springer.com
Евангелическая гарнизонная церковь на площади императора Фридриха в Берлине
© J.Miesler | akg-images.com
Схема гарнизонной церкви
© Matteo Omied | Alamy Stock Photo
Похоронная процессия 21 октября 1913 года. Слева направо: принц Оскар, принц Август Вильгельм, принц Адальберт, наследный принц Вильгельм, принц Эйтель Фридрих, принц Иоахим.
© thisdayinaviation.com
Траурная процессия прибывает к гарнизонному кладбищу
© zeppelin-luftschiff.com
Граф Цеппелин у общей могилы погибших
© zeppelin-luftschiff.com
Братская могила на гарнизонном кладбище в Хафенхайде (теперь – кладбище Колумбийской дамбы)
© Mutter Erde | wikimedia.org
Плита с братской могилы L2
© Gudrun Kemper | wikimedia.org
Больница района Бритц, главный вход. Сейчас располагается по адресу аллея Блашко, 32, Берлин. Вообще не изменилась, даже деревья похожие, посмотрите в гуглокартах.
© oldthing.ch
Правый флигель (или левый от зрителя, не знаю, как правильно). Внутри напротив флигеля тот самый закуток с палатой Эммы. Точную информацию в архивах не нашла, но, полагаю, что, как многие местные больницы такого же размера, она была примерно на 400-500 коек и включала в себя четыре основных отделения: терапию, хирургию, диагностику и рентген.
© akpool.de
Столовая для медицинского персонала в ближайшей к Бритцу больнице Риксдорфа в то же время. Думаю, в больнице Бритца было что-то похожее. Вообще-то эти больницы настолько близко, что Эмму вполне могли госпитализировать и сюда. Думаю, для ходячих пациентов столовая была такого же плана, только побольше.
© Reinhold Kiehl | Общественное достояние | wikimedia
Душевая и ванная комната в той же соседней больнице
© Reinhold Kiehl | Общественное достояние | wikimedia
Родина Остерманов – Зёрновиц (Косвиг), примерно 1900-1910 гг.
© BTEU/Gerfototek | Alamy Stock Photo
Поделиться книгой: