Английский вояж

Первое, что я сделал, это создал три иллюзии себя, с одновременно наложенными на оригинал чарами хамелеона. Ибо нехрен всяким знать что, как и зачем я буду делать. Иллюзии бодро, с гиканьем и хэканьем почесали вперед, я же нацепил мантию и приступил к разведке.

Сваливший хрен знает куда Эматирос, успел, все же, научить меня части своего искусства. Создавать големов из кровавой стали я не мог, однако, пташек — наблюдателей из крови, творил довольно успешно. Собственно, мне нужно было проложить маршрут до кубка, ну и соответственно прибить зверушку — другую, позрелищнее, естественно.

Маршрут успешно проложился. Кстати, лютая дичь и засилье чудищ оказалась, все же, моим воображением: были акромантулы, красные колпаки, боггарты и подобные тварюшки средней паршивости и опасности. Причем не орды, а, подозреваю, с пять — шесть десятков на лабиринт, ну может чуть больше. Боссов уровня оказалось три, как раз тех, которых было видно извне лабиринта. Стояли они, как я понимаю, так, что ежели чемпионы попрут в одно рыло, со стороны своего входа, то нарвутся каждый на своего.

Мне добрые организаторы предложили сфинкса, кратчайший путь через лабиринт шел через него. Но, мне, если честно, мочить именно эту тварюшку не очень хотелось: полноценно разумные, поумнее многих магов создания, притом чисто эстетически приятные. Ну, по крайней мере, женское лицо было действительно красивым, а сиськи более чем аппетитными. Ну, с чисто эстетической точки зрения, разница в габаритах, не говоря о всяких видовых мелочах, была у меня со сфинксом почище, чем у деда с Максим.

Опасность у них правда была высока, но я, к своему сожалению, знакомился с данным существом поверхностно, все же обитали они на севере Африки. В общем, связываться все равно не собираюсь, так что похер на кошкодевочку, решил я.

А целью своей агрессии и кровожадности я избрал великана. Это существо было разумно, правда, в большинстве своем, сильно туповато, проживали гиганты малыми поселениями и если физически были относительно здоровы, то на внешности и мозгах многовековой инбридинг читался большими буквами. Главной же причиной было то, что эти переростки жрали магов и людей, причем делали это не из голода, а чуть ли не из религиозно — шизофренических соображений переросших чуть ли не в видовую потребность. Людо— и магоеды, просто как характеристика вида.

Так что валить здоровяка было этически правильно, да и, стоит заметить, шоу из этого можно устроить более чем неплохое.

Ну а проверив и перепроверив все, поперся я по проложенному маршруту, уворачиваясь от всяких членистоногих и красноголовых, как оголтелых носящихся по лабиринту. Еще и в кусты надо было не вляпаться, что превращало маршрут из ненапряжной прогулки, в акробатическую тренировку.

Но, в целом, выходило не напряжено, действительно, скорее тренировка. Ну а иллюзии мои, пользуясь иллюзорностью, нарезали круги по лабиринту, с визгами и писками (вообще с матом и насмешками), убегая от всяческой флоры и фауны, развлекая, как я думаю, зрителей.

Ну и наконец, полюбовавшись же своими глазами издалека на сфинкса, начал я кошатину обходить. И был обломан в лучших чувствах — что сотворила кошкодевочка, я понял только по последствиям. Меня окружил антимагический купол. Этакий эквивалент ритуала, для обезмаживания, правда тут ритуалом и не пахло, очевидно, некое «природное свойство» сфинкса, о котором я ни хрена ни читал.

Мантия от бабульки — смерти работала, что не мешало кошатине смотреть примерно в моем направлении. Ну и выдать этаким мурчаще — басовитым контральто:

— Не прячься маг, я не хотела бы нападать на тебя, не услышав ответа на вопрос, — промурлыкала эта «кошечка», — а если ты пр — р–р-авильно ответишь, то я даже пропущу тебя, не став убивать.

— Хорошо, сфинкс, — закинул я мантию в системный карман и стал кровоточить под одеждой, да и трость перехватил поудобнее, — правда, я не хотел сталкиваться с тобой, — честно сказал я, — ты эстетически приятна, разумна и не враг мне. У меня другая цель.

— Пр — р–равда, — уркнула сфинкс, — скажи, маг, а с кем же ты хотел ср — р–разиться? Если мне понр — р–равится ответ, возможно, моя загадка станет пр — р–р-роще.

— Не хочу, — ехидно ответил я, — а сражусь, вне зависимости от итогов нашего разговора, — на что сфинкс широко улыбнулась, впрочем, хвост стал бить её по ребрам, так что волнуется, кошатина, — мне не нравятся людоеды, так что я посчитал правильным избавиться от одного из них. Впрочем, время не ждет, так что задавай свою загадку. Ну или сразимся, что уж поделать.

— Понр — р–равился, — констатировала сфинкс, — слушай: дерево породило меня, железо изменило меня, и я — мистическое вместилище муз. В закрытом состоянии я молчу, но говорю, когда вы меня разворачиваете. Только Арес является доверенным лицом моего разговора, — выдала кошатина.

Вот же блин, не всеизвестный человек. Ладно, будем думать. Явно не музыкальная открытка, учитывая Ареса, значит аллегория. Ну и вместилище муз. В принципе, не сложно, однако Арес? Хер знает, небось греческие прибамбасы с фильдеперсами.

— Книга, — выдал мудрый разгадыватель загадок в моем лице.

— Пр — р–равильно, — ещё шире улыбнулась сфинкс, — иди своим путём маг, я не буду пр — р–репятствовать.

Сфера пропала, сфинкс вообще уставилась на облака. Впрочем, ситуацию я мониторил, хрен знает что я еще «не прочитал», может у сфинксов фишка видовая, надругиваться над магами исключительно в спину.

Впрочем, кошатина надругиваться не стала, как и нарываться на опасного меня. Вообще, действительно очень приятное эстетически создание, правда ощущение чуждости чуть ли не сильнее, чем от того же Хагрида.

Ладно, хер с ними обоими, мой путь ведёт меня к Хагридову родственничку. А вот с ним надо не говорить, а мочить со страшной силой.

Великан был огромным, толстым, с дубиной. И рожей умственно отсталого. Завидев мою персону, этот облом оскалился в целых шесть гнилых зубищ, проорал: «еда, вкусный маг!».

Ну и помахивая четырехметровым бревном помчался ко мне. Так, думал я уворачиваясь от взмахов, первая часть, показать какой я, блин ловкий и увертливый, думал я пригибаясь.

Сволочь великанская бодро и радостно хреначила по мне бревном, причем промахи её не расстраивали, а видимо развлекали, эта пакость аж слюну углом пасти пустила. Ну, пару минут поуворачивался, пора показывать непоколебимость.

Дубина великана была из какого — то колдунского дерева, так что обычные щитовые он бы снес нахрен, просто за счет силы удара. Но хитрый и конспиративный я, создал два щита. Кровавый, поверх магического, причем кровавый подверг трансфигурации на прозрачность. Что тут что — то не так мог понять опытный маг, стоящий рядом, а никак не зритель, смотрящий иллюзию.

Так что дубина была пафосно остановлена, небрежным жестом руки. В полуметре от моей бестолковки. Ну пафос и все такое. Учитывая, что вся кинетическая энергия делась в хрен знает куда, дубина просто лежала на щите. Ну а великан сделал тупую морду еще более тупой и тупил.

Чем вызвал решение спонтанное, но вполне уместное: не рассеивая щита, я высвободил кровавый артефакт, вбил его кончик в дубину и рывком подкинул свою тушку из расчета приземления на неё. В полёте я несколько модифицировал как «одежду», так и ступни, что сделал, к слову, не зря. К моменту придубинивания великан начал её медленно приподнимать. Тупой — то тупой, но реакция отменная, подумал я, чеша по дубине к великанской морде.

Да и вогнал с пары метров остриё концентратора сначала в глаз, а потом, спустя секунду, в мозг великану. И поболтал там, на всякий.

Спрыгнул с дубины подальше, ну и стал ждать пока до орясины дойдет что она, как бы, померла. Кстати, вот смех — смехом, а ни хрена не просто мне это далось. Глаз, просто великанский глаз, оказывал ощутимое сопротивление концентратору. Лезвию, на минуточку, бритвенной остроты. Дно глазницы же, я бы вообще не прошиб бы, если бы не сотворил на ногах зацепы. Мне бы банально не хватило массы и хлыст бы просто откинул меня.

Тем временем до мертвого дошло что он помер. В связи с чем, с изрядным грохотом и сотрясением почвы, великан шмякнулся на землю. Ну а я пафосно поперся к поляне в центре лабиринта, где обитал кубок.

И получил нехилый такой, душевный пендель, причем, до кучи, вызвавший нарушение токов маны. Ну, точнее, получил по всей спине, но и по жопе тоже, так что летел я несколько озверелый, долго лететь не пожелал и зафиксировал себя в пространстве хлыстом — концентратором и хлыстом крови.

Крам, гнусная болгарская сволочь, то ли только что пришедшая, то ли на халяву любовавшаяся моим великаноборством, решила конкурента, как минимум, вывести из игры.

Причем уворачиваясь от какой — то лучевой хрени, я отметил засыпанность траектории моего полета осколками льда. Очевидно, подлый Мариныч, использовал те же руны, и если бы не мой новый, стильный, модный и кровавый гардероб — валялся бы я сейчас безвольной тушей.

Вот никогда всяких киркоровых не любил, злобненько подумал я и полез вершить праведную мстю.

Для начала стал я гадкого Мариныча проклинать, на всяческие боли, хвори, недуги и рассеянность. Болгарский перец исправно проклялся, стал банально мазать по моей персоне, ну а я на секунду задумался.

Валить Мариныча глупо и бессмысленно жестоко. Ну пнул он меня в услужливо подставленный тыл, причем способом который у него на глазах сработал. Ну да, обидно, да и вообще мог и повыше целиться, козёл болгарский. Хотя, нахрен повыше, повыше мог и в башку попасть, решил я. Так что, будем считать Мариныча не недобросовестным, а вполне добросовестным конкурентом. Как следствие, валить его наглухо не будем, а вырубим нафиг, притом на время.

Принял я это гуманное и излишнее сердобольное решение и утыкал Мариныча кровавыми стрелами с рунами парализации. В жопу. Ибо не хрен, мстительно думал я, чеша к Кубку Огня.

По дороге я увидел вдали сноп искр, очевидно вейла, очевидно сдалась. Кстати, зря так долго тянула, хотя дело её. Ну, в общем одна паразитка и один козёл живы. Не сказать, что вот прям волновался, но как — то комфортнее внутренне стало.

Ну а кубок, в магическом зрении, обладал забавным дополнением: нашлепка, крайне напоминающая артефакт перенаправляющий аппарацию. Соответственно, есть два варианта:

Первый, задолбанные вусмерть «неуловимым белобрысым хуем» Сириус и Ними решили поймать хоть кого. Ну и выбрали на это почетное место меня.

Второй, мою персону хотят принудительно вознаградить значком «почётный донор для томных лордов», с закруткой на горбу и бантиком на жопе.

И вот как — то, хрен знает с чего, второй вариант видится мне более вероятным. Так что частично трансфигурировав кровушку, натянул я на башку защитный и прозрачный слой. А то мало ли.

Ну и послав все нахер, цапнул кубок, затягиваемый в некий странный гибрид аппарационной воронки и портключа.

Примечание к части

Вотъ. А еще сегодня должны припереть новую клаву с мышой, жду и попробую уже ей написать новую главу. Но тут как притаранят, типа с десяти до шестиߙļbr /> выжидательный старина Киберъ Рассвет

51. Болтливый мертвец

По прибытию меня встретил, самым что ни наесть хамским образом, красный луч. Выполненный довольно технично, фактически секунда в секунду с моим появлением. А судя по тому, что «ощущал» костюм, был это самый что ни на есть круциатус. Это кто енто у нас такой садюжный и настойчивый, думал я, артистично корчась от луча. Ну и побледнел, глазки закатил и изобразил из себя Поттера обморочного.

Подержав недвижимую тушку под пыточным еще секунд десять (точно садист), хамский тип подошел ко мне. Хамски обыскал, изъяв все, что не приколочено, да и запихнул это в некую шкатулку, явно с расширенным пространством. После этого, призвал некую домовуху, со здоровенным деревянным молотком, поручив ей отоваривать меня по башке, если домовуха почувствует, что я пользуюсь кровью.

Хамская домовуха хамского хозяина с энтузиазмом согласилась, заняв место у моей головы и, сцуко, занеся молоток.

Не, он деревянный и мне похер, но глубины окружающего непроглядного хамства печалят.

Ну и застонал я, когда тип откачал у меня грамм сто крови лютым шприцем, типа кондитерского.

— Очнулся, Поттер, — констатировал тип, — не вздумай творить свои штучки с кровью, а то тебя и пристукнуть могут. А повелитель хотел бы собственноручно уничтожить тебя. Цени! — фанатично возопил тип, — это великая честь!

— А наоборот можно? — уточнил я, — мистер Крауч, что вы вообще делаете, зачем вы меня пытали, зачем вам моя кровь?

— Глупец! — то ли представился, то ли обознался Крауч, — я веду подготовку к величайшему возрождению моего повелителя — Темного Лорда Волдеморта!

— Но вы же его враг, я читал о судебных процессах, вы даже собственного сына не пожалели! — несколько наиграно, но с искренним интересом воскликнул я.

— Не пожалел… — задумчиво протянул Крауч, — Этот старый пидор два года продержал меня в Азкабане!!! — вдруг завизжал он, — а потом, десять, десять ёбаных лет поил зельями и ломал волю!!!

Так, ларчик — то и открылся, видимо. Гнусный коррупционер и чернильная душа Крауч, пафосно всех пересажал, а сам как истинный чиновник, вытащил под шумок сынульку из тюряги. Но будучи гнусным, еще более чем их братия, не спрятал, а поил дрянью или еще как надругивался, причем и вправду «десять ёбанных лет», иначе и не скажешь.

Причем сынулька, сцуко, полный тезка Крауча, и когда старики — разбойники пытали прибывших на турнир, этот деятель, скорее всего под обороткой от папашки, на голубом глазу клялся что он Барти, мать его, Крауч. Пиздец семейка, обоих в биореактор, если по уму.

Ну а пока я обдумывал нюансы эпического лажания Великого Светлого и Великого Параноика, Крауч материл в три этажа папашку, чуть ли не исповедуясь, как он мучился и страдал, не имея возможности чмокнуть в зад Томного лорда.

При этом, творил некий ритуал, точнее не некий, а очень даже конкретный. Котел, ингредиенты — как раз тот самый кровь — плоть — кость, вычитанный мной как раз в библиотеке Блэков.

Причем, сцуко, вечерело, а пребывали мы на кладбище. И блин неподалеку от котла, рядом с которым шаманил Крауч было надгробие, на котором было выбито «Том Риддл, 1905–1943».

Судя по всему, папашка володьейморды. Вообще, я херею от креативности и вариабельность подбора имен некоторыми нетоварищами. Ладно, хрен бы с ним, видимо Томми всё — таки совсем дурак и ритуал будет прям щас и прям тут.

Но его чой — то невидно. Поднимающаяся луна, понимаешь, озаряет холодным светом моё распростертое, но мужественное тело, болвана-Крауча, копошащегося с ритуалом. Домовуху с молотком, в конце концов, надгробья всяческие. А водеморды нет ни в каком виде.

Если Крауч, от папашкиной любви и заботы терминально протёк крышей, а сейчас творит ритуал для воображаемого друга Томми, это будет легендарный по фееричности облом, всем обломам облом и вообще.

И вот, когда я было совсем погрузился в пучины обломства, за надгробием неподалёку что — то зашевелилось, упало и заматерилось. Голосом надышавшегося гелием мультяшки, блин.

А из упавшего саквояжа выбрался… Блин, только не ржать, только не ржать… заклинал я себя. Не, фигня появившаяся из сумки, при ближайшем рассмотрении была довольно отвратна и вполне крипова. Мерзкая перекошенная рожа, выпученные огромные глаза, выражение человеконелюбия на противной, асимметричной морде.

Беда в том, что пропорциями появившаяся хрень была чибиком. Японской фигней, с гипертрофированными детскими чертами. Башка в половину туловища, причем туловище, хоть и мелкое, но относительно себя пропорциональное.

Чибик — де — морт, внутренне ржал я. Впрочем, настроение быстро вернулось к деловому. Несмотря на частично комичную внешность, Томми был гадом, скотом, садистом и так далее и тому подобное. Комичность его теперешнего вместилища позволяет немного позлорадствовать, особенно когда его лордство, под причитания Крауча, пару раз навернулось из — за перевешивающей башки.

Только это все равно, скотина, убийца, садист и мой, стоит признать, кровник. Который пока вымещал свои свежие, недомерочные, комплексы на Крауче. Впрочем, милостиво дозволил тому продолжать подготовку к ритуалу, спустя пару минут. А сам заныкался за надгробие.

Так, ладно, а теперь к сути. Кровь у меня взяли, Томми её получит и это хорошо. А вот убивать или убегать эти деятели не собираются, так что, похоже, ритуал будет реально сейчас и томный лорд, из собственных ручек, будет меня убивать.

Что нихера не хорошо. При всех прочих равных, даже ослабленный после ритуала, этот хрен общепризнанно лютый боевой маг, алтарь для которого лишь часть могущества, потому как, так же общепризнанно, учился томный долго, много и с самоотдачей.

В общем, если я что — то умное не придумаю, то мне пиздец. Ну, или прямо сейчас валить, с визгами и писками, сломав молоток головой.

Так, искусный маг, бла — бла, это все понятно и не радужно. Однако, даже учитывая «пиковые» характеристики, обещанные ритуалом кровь — плоть — кость, какое — то время свежесозданные ядро и каналы будут оттдупляться, то есть выходить на рабочий режим. Соответственно Уд честно писал, два года. В общем, против меня будет, возможно и лютый, но сильно ослабленный тип. В общем, решил я, что долбану его взрывным посильнее, до треска каналов. В то, что прибью — нихера не верю, но щит от взрывного, наложенного от души, он просто не осилит.

Дальше, Крауч. Ну, его прирежу, хлыстом крови. Собственно, он либо изначально дебил, либо его папашкина любовь довела до маразма. Я этого деятеля уже втихаря проклял на расстройство желудка, головную боль и запор. Так, чисто проверки ради. Ну и ни он, ни домовуха, даже не почесались.

Её вообще за одну секунду можно на кровавый кол насадить, благо она рядом, а одежда у меня, на минуточку, из крови. Ну и капельку, грамм на пятьдесят, потихонечку, подведем к Барти. Пользоваться без крайней необходимости не буду, но если надо будет — прибью.

Итак, что мне надо делать. По уму, мне надо драпануть, притом так, чтобы показать себя не слишком умелым магом, но везучим сильно. Причем, сейчас это делать рано, сбегут, проебут кровь, сломают окончательно Барти. В общем испортят все, чисто из вредности и гадства. Надо, чтоб Томми возродился, на моей кровушке и никак иначе. Вот тогда с визгом (не как девчонка, оставлю это Томми) надо драпать.

Соответственно, шкатулка с моим барахлом, великим темным магом Краучем брошена в полутора метрах от меня. Вытащить его — это управление концентратором, который я чувствую даже сейчас, хоть не слишком хорошо. Ну и хлыст крови, чтоб барахло прибрать. А главное, портключ на кубке оставался активен, Крауч его левиосой брал. Значит, с высокой степенью вероятности, портанет он меня куда надо. Хотя, на хер. Свои портключи есть, лучше не рисковать.

Ну а с деятелями типа волдемордина и Крауч, по обстоятельствам. Мне на драп, с учетом колопосаженой домовухи и прочего, секунды с головой хватит.

Хотя, скорее, это план номер два, если подумать. Если я могу сбежать, то схрена я тогда щас валяюсь как гимназистка? Не фиг лишние подозрения и прочее. Буду действовать по обстоятельствам, взрывное в лордячье рыло вполне вариант, как по мне.

Тем временем Барти варево сварил. Варево булькало, пускало по поверхности искры и было не просто колдунским, а соответствующим ритуалу.

— Все готово, Повелитель! — раболепничал Крауч.

— Пора, — с жутким пафосом пропищал чибик.

Вышел он из — за надгробия, предусмотрительно придерживаясь за него, чтобы, очевидно, не навернуться в третий раз. Требовательно помахал Краучу, влез ему на ручки (мой мысленный гогот переродился в мысленную икоту) и был отправлен в котёл.

Надежды на утопление и сварение были, но память и логика их удавили — по ритуалу хрен он там сварится и потопнет. Да и, опять же, напомнил я себе, волдемордина нужна живой.

Тем временем, Крауч принял пафосную позу, и оповестил округу:

— Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! — из земли выплюнулась какая — то фигулина и плюхнулась в котел.

— Плоть слуги, отданная добровольно оживи своего хозяина! — с этими словами он заклинанием оттяпал себе кусок бедра, плюхнув его в котел же.

Хм, в фиках, в тех немногих, где описывался ритуал, была либо рука, либо крайняя плоть. По самые яйца. Хотя, ритуал требовал именно плоть, кости там явно лишнее. А насчет хера… ну, очевидно, Барти закономерно посчитал, что волдеморда, возрожденная из такого «ингредиента» вылезет из котла бесповоротно охуевшей.

— Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага! — с этими словами Крауч опорожнил в котел кулинарный шприц с моим биоматериалом.

Кстати, вот за что ему, при всех прочих равных, спасибо, так это за лютый шприц. Потому как весь ритуал мог бы пойти по вагине, если бы было моё согласие. Но этим, лютым кулинарным шприцем… Точно насильно, под такое я не подписывался!

Хм, а любопытно себя ведут магические потоки, думал я разглядывая творящееся соответствующим взглядом. Магия создала что — то вроде каналов, по которым, возможно что — то и поступало, но вот хрен знает что и поступало ли — так же знает лишь он. При всем притом, выглядел ритуал, если примерно, как куча труб из магии, подведенных к котлу.

Впрочем, дело это любопытное, но так, чисто умозрительно. А вот котел стал парить, да и магия, до этого момента, упорядоченная в «трубы», начала хаотически двигаться.

Ну а по развиву магии и пара, моим глазам предстал голый, тощий, мокрый, противный мужик педерастического вида. Хочу, блин, это развидеть… Где, блин, чешуя, щели носа и красные глаза?

Вася — пидорас, блин, а не волдеморда.

— Одень меня, — выдал Вася — пидорас высоким, но явно мужским голосом.

— Сию минуту, Повелитель, — пердерастически извивался Крауч перед пидорасом, одевая его.

Впрочем, отойдя немного от охренения, я поправился. Может и не пидарас, просто совершенно дикое смешение черт мужских и женских. Не смазливый, нет, даже несимпатичный скорее. Однако в волдемордьей морде сочетались ярко выраженные как мужские, так и женские черты.

Ну а моё восприятие, сформированное гомосеками, которые как раз пытаются гипертрофировать отсутствующие женские черты, на посконно — мужицкой ряхе, автоматом заставляют воспринимать такие рожи заднеприводными, причем «социально — активными» заднеприводными, которые всегда бесили. Ну спишь ты с мужиком, дело твоё.

Но мля, этим нужно, чтоб все непременно об этом знали, да еще, сцуко, поддерживали и одобряли. То, что кому — то похер на то, кто с кем спит, в их заднеприводное отсутствие мозга не помещается. Все, сцуко, должны знать, одобрять и сочувствовать!