Английский вояж

Блин, знаменитое «Государство» Макиавелли, на которое дрочат чуть ли не все политики и политологи мира людей, оказалось деду знакомо. Он его воспринимал как анекдот, пример для злобного и хитрого дурака. Притом что сам не был ангелом, но побудительные мотивы как для «управляющего» так и для «управляемых» называл совершенно иными. А социум для того чтобы то же «Государство» работало — называл сборищем калек и уродов. Даже не моральных, интеллектуальных.

Из любопытного: как я понял, Браун растрясла Блэка не только на потрахаться, но на фертильный генетический материал. Что его, я понял по потрясенно — офигело — испуганной роже Сириуса, с которой он взирал на растущее пузо. Ну и у Браун уточнил, не без этого.

Не сказал бы, что вовремя, но, например, моим девчонкам, с учетом надвигающегося конфликта, возможно и имеет смысл заделать по пузу. Хотя черт знает. И морально не готов.

Но Браун, застраивающая Сириуса капризами, при том, что вне его общества, она была гораздо спокойнее чем обычно, смотрелась уморительно. Точнее они оба, что Браун с её «хочу», что Сириус с выпученными глазами за ентой хотелкой бегающий.

Собственно, так месяц и пролетел. Учеба была учебой, не особо отвлекала. Выходные оставались диким марафоном из занятий и почти нетравматических потрахушек с метаморфом.

Ну и производство по вечерам, в нескольких лабораториях арендованных апартаментов, причем не только моих. Я, кстати, думал что придется пользоваться расположением деда. Ну, мол, устроили в колледже мануфактуру, какого хрена, здесь учатся.

Однако, традиционный похер сработал и здесь. Арендовал — молодец, а что там делаешь — традиционно.

Ну и тридцатого октября, преподаватели и дед выпнули на осенний шотландский морозец студиозов. Мол, дорогие учащиеся, ждет нас утренник, с плясками и цирком с болгарами. Стоим, делаем умные лица и ждем дорогих гостей. Рожами не синеть, если замерзаете — не трястись, роняя гордое звание студента лучшего колледжа островов.

По уму, требования вполне разумные. Согревающие чары широко известны, благо первокурсников обиходили старосты и даже деканы. Ну а встреча… Ну хер знает, мне такие митинги всегда казались бредом, но в рамках намечающегося мероприятия, традиции и прочего… В общем, как по мне, бред, но лично мне же, постоять полчаса в трансе и под согревающим несложно.

Так что похер, постою.

Ну а через четверть часа героического «несинения рожами», послышался топоток и крики «летят, летят!». Вот блин, позорище, полузнакомый гриф отличился, позорище факультетское. Вдоль всего строя бойцов, школы выживания Хогвартс, с ентим воплем пробежал. Но настроение поднял, что есть, то есть.

Над седой равниной чёрного озера гордо реяла жирная тыква. Не вполне тыква, но жалкие потуги криворуких лягушатников выродить что — то, хотя бы отдаленно приближающееся к нашей, национально — верной магосфере, наиболее близко было к этой ягоде.

Тащили эту жирную тыкву четверка крылатых лошадей. Серокрылых. Пегасов обыкновенных, можно сказать вульгарных. Ну и заложив дугу совершили посадку. Чем вызвали у меня внутренний приступ гогота: тыква нихера не имела колес, ну и зачарование по приземлению отменилось. То есть, метров тридцать за лошадьми тыква подпрыгивала и вращалась. Ну и радовала меня картиной пребывающих в ней.

Нет, вполне возможно, внутрях у ягоды все продумано, я даже не спорю. Но со стороны подпрыгивание и вращение действительно смотрелось забавно.

Наконец, жирная тыква остановила свое трепыхание, слегка наподдав в зад крылатой конине. В тыкве распахнулось отверстие, и из него появилась нога. Не, ни фига не так. Из него появилась, сцука, НОГА.

В сапожке с каблуком. Каких то там ажурных нижних, шелковых средних и бархатных верхних юбках, бултыхающихся поверх ноги также было немало. Но сам факт НОГИ вводил в трепет: была она, сцуко, размера эдак семидесятого. Не ласта, а сцуко изящная женская ножка (ну или нормальная, пропорциональная нога, не принципиально) семидесятого с хреном размера.

Да еще за одним копытом нарисовалось второе, а потом и вся ноговладелица выбралась из ягоды (чпоканье и облегченный вздох со стороны тыквы, видимо, мне послышалось). В общем тетка лет тридцати. В старомодном платье бело — голубых тонов. Сложена довольно плотно, но вполне уместно (грудь размера эдак четырнадцатого была вполне уместна). На рожу не красавица, но и не уродина, вполне уместное лицо, я бы назвал типично — французское.

Ну и, сцука, метров трех с половиной ростом была эта тетка, превышая нашего мутантного хранителя ключей в росте (хотя, стоит признать, в человекоподобности также, если не считать размеров — вполне себе человек, приглядная дама).

Вслед за этим «хранцузским бастионом», вывалилась дюжина магов вполне сносного размера. Очевидно, студенты. Без ярко выраженной половой склонности. Я бы их всех назвал девицами не выдающейся красоты. Так, средние девки. Причем судя по одежде, минимум треть из этих девок полагали себя не девками, а наоборот. Вот хер знает, сисек я не углядел, как и гендерной разницы во внешности, росте, движениях и голосах. Правда, была одна блондинка, вполне себе гендерно женская, даже чересчур. Впрочем, взгляд магический выявил её подлую, гарпийную природу. Вейла в общем, причем шарашащая, судя по поведению ряда товарищей, своим «голосом сирен» на полную.

Бардак и поношение, думал я, ну блин, все понимаю, но она, сцуко, существо, а не маг. Я, не то чтобы видист, но блин, это как длиной елды соревноваться с кентавром, а в плаванье с русалкой. Метаморф может и победит, но блин, мы разные. Что ей в школе делать, а тем более на турнире?

Хотя, приперли и похер. Учат — их дело, французы своими экзотическими вкусами всегда отличались, судя по перешептыванию окружающих и в мире магии тоже.

Тем временем французский бастион прошествовала к нашему педагогическому составу, который на её фоне, стоит признать, смотрелся бледно. Терялся, при всех прочих равных. Дед, впрочем, отжег: изящно подойдя к огромной, ухватил её за огромную ладонь и чуть ли не с чавканьем эту ладонь чмокнул (она, сука, в две его головы была) после чего выдал:

— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — и еще бровками поиграл, старый хрыч.

— Дамбльёдорр, — выдала тезка пулемета грудным голосом, от которого завибрировало в округе все, — Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии?

— Благодарю, — приосанился дед, — я нахожусь в прекрасной форме, — подкрутил дед ус. Да он её блин клеит, это… ну она ж огромная, недоумевал я.

— Ка'г‑ка'гов уже приехал? — не поддавалась на престарелое обаяние огромная.

— С минуты на минуту ждем, — выдал Дамблдор, — Вы скрасите наше ожидание своим очарованием, или пойдете сразу в замок?

— Лучше пойдем в замок. Тут у вас пг'охладно. Только вот кони… — задумалась мадама, впрочем, дед, не переставая завлекательно улыбаться, состроил рожу в стиле «это мы островитяне, а вы дикари», — впг'очем, довег'юсь вам, диррьекорр, — закончила огромная, двигая с подопечными к замку.

Последние, очевидно, инструкций преподавателей Хогвартса не получали, поэтому смотрели на молодцевато стоящих нас с некоторым опасением. Ну и недисциплинированно синели, дрожали и начинали хлюпать носопырками. Так что за своей осадной башней гендерно — неопределенные рванули шустро и с энтузиазмом.

Мы же продолжили героически недрожать, несинеть и всячески выражать то, что нужно было выражать своим видом (хер знает что, но видимо я тоже выражал, потому как претензий ко мне, в отличие от ряда излишне синих и дрожащих не высказывали). Луна из строя Рейвенкло сделала нам ручкой, на что сделали ручкой и мы. Я уже хотел воспользоваться переговорными артефактами и забацать нам клановый голосовой чатик, как со стороны озера раздался противный сюпающий звук. И хлюпающий и противный.

В озере появлялось, выплывая, как я заметил, из водоворота, древнее парусное корыто, явно требующее ремонта. Это, видимо, ехидно подумалось мне, способ туркам мзду не платить. Контрабандисты, а что.

Ну и было это корыто явно колдунским во всех смыслах, потому как хамским образом игнорируя понятие осадка и глубина подплыло к берегу озера и выдвинуло трап.

Из него повалили болгары, нихрена не похожие на болгар. Впрочем, то что они были белобрысы и сероглазы я объяснил себе быстро — очевидно, их веселые соседи развлекались с человеческой популяцией, магическая же успешно ходила неразвлеченной.

Ну и вид был у типов довольно забавный: навертели они на себя шубы и шапки меховые, очень напоминающие боярские, как видом, так и смыслом. В Болгарии, сцуко, жарко. Какие нахер меха, кроме дешевых понтов? Впрочем, хер бы с ними, да и сейчас это смотрелось бы уместно… Будь они людьми, а не магами. А так, нацепленные на седого мужика и учеников меха смотрелись тем, чем они и были. Дешёвыми понтами в смысле.

Тем временем мужик в шубе и шапке из собственной бороды (ну, по крайней мере, лично я разнице в мехе у него на роже, на башке и на туловище не углядел) подрулил к деду.

— Дамблдор, как поживаете, любезный друг? — лыбился мужик на сорок желтых зубов.

— Благодарю, поживаю, — нейтрально ответил дед. Что радовало, в отличие от предыдущей собеседницы, текущий у него амурных порывов не вызывал.

— Старый, добрый Хогвартс, — оповещал тем временем о своем богатом внутреннем мире мир внешний мужик, — сколько лет прошло, а он все так же стоит, — на что выражение лица Дамби приняло выражение в стиле «не дождешься», — как же хорошо вновь оказаться здесь. Да, Дамблдор, мы пройдем внутрь? Признаться мы несколько замерзли.

— Безусловно, профессор Каркаров, добро пожаловать, — тоном «шёл бы ты на хер» ответил дед.

Ну и промаршировали болгары самым что ни наесть маршевым шагом к Хогу. Что в очередной раз повеселило. Учитывая их лютые боярские шубы, строевой шаг ничего кроме улыбки не вызывал.

В толпе бормотали «Крам», ну а прислушавшись я узнал, что часть фиков была права и на турнир приперли ловца национальной сборной. Ну и хрен бы с ним, хотя, алчно потер лапки внутренний хомяк, ему точно искреннее спасибо. Внутренне и один раз.

А после поперлись студенты Хогвартса. Шаг не чеканили и не строем, что искренне порадовало. В зале огромной приперли какой — то лютый трон (вот хер знает где откопали), желтозубу обычную преподавательскую сидушку. Нахрена это сделали для желтозубого — я не понял, посадочных мест хватало.

Ну и зарядил дед речугу, про мир, жвачку и мировое магическое сотрудничество. Честную борьбу и жесткие правила. Что, учитывая его пожелания мне, в стиле: «Мальчик мой, порви в клочья всех. Ради твоего и, безусловно, общего блага» звучало несколько двусмысленно.

Гендерно — неопределенные присоединились к Рейвенкло, боярские, обезшубленные к Слизерину, очевидно рассчитывая, что их шубы на этом факультете не упрут. Зря рассчитывают, подумалось мне. Как раз на этом — то упрут быстрее всего.

Тем временем из каких — то недр вылезла знакомая рожа с педофильскими усиками, Крауч, собственной персоной. И незнакомый на рожу, но узнаваемый по голосу тип: очевидно, Бэгмен, комментировавший чемпионат. Влекли эти граждане нечто, напоминающее формой и габаритами гроб для домового эльфа.

Дотягали до центра зала, хрупнули, крякнули, матюгнулись (не слышал, но осуждаю). В результате всех этих деяний в центре зала нарисовался постамент с кружкой без ручки, из которой хреначил синий огонь. В голове заиграла паскудная мелодия и раздался самодовольный голос «мечты сбываются».

Отогнав непрошенные воспоминания я прислушался к деду.

— В турнире трех волшебников участвуют три представителя от трёх учебных заведений, — просвещал студиозов дед, — по одному от каждого. Отбирает их, а так же оценивает результат как каждого из трех испытаний, так и определяет победителя древний артефакт — Кубок Огня, — потыкал лапой в символ некоей корпорации Дамби, — впрочем, к мнению директоров учебных заведений он прислушивается, — добавил он (хотя, по — моему, врал — если хрень определяет «достойных», то и оценить конкурсы, стишки и частушки тоже сможет, без всяких), — На размышления студентам даются сутки, каждый может подойти и бросить в кубок пергамент с собственноручно написанным именем. Я думаю, — лукаво улыбнулся он, — мы предоставим гостям право первыми обратиться к кубку.

Ну и обратились эти типы, накидав в огонь пергамента. Огонь был колдунский, так что писульки эти не сжёг, а где — то там схоронил. Ну а потом потянулась наша братия. Я, естественно, тоже кинул.

Вообще, странная уверенность в том, что меня выберет кубок была и у Муди, и у Дамблдора. Притом, что как — то заколдовать его они вроде не могли, приперли его министерские типы. Впрочем, возможно они знают критерии отбора, ту же развитость ядра и каналов, которые были у меня, на волшебный взгляд, как бы не лучшие среди студентов. Впрочем, хер их, стариков — разбойников знает, один на прямые вопросы загадочно лыбился, второй не менее загадочно посылал нахер.

Так что закинул я бумажку и пошел уделять время гарему Джинни. При всех прочих равных, дело нужное, полезное и приятное. Ну а турнир… Да хер бы с ним, по большому счету. Да, полезно, популярно и вообще. Но не критично, прямо скажем. В общем, пусть будет как будет.

Примечание к части

Вот, передохнул — написал. Вроде бы ничего. Не, я не спрашиваю, не довольные всегда найдутся с чем я их и поздравляю. Мне читается нормально, значит все хорошо. Ну а дальше посмотрим как писаться будет.

дальшесмотрящий старина Киберъ Рассвет

43. Системный сбой

Утром выяснилось, что «типичное английское гостеприимство», в случае с прибывшими студентами других школ несколько чрезмерно, ну на мой взгляд. Этим типам открыли свободный доступ к посещению учебных аудиторий, ну и бродили сии туристы, невзирая на занятие и неуместность своих персон. Снейп изощрённо называл нас баранами так, что даже мы поверили, что он нас хвалит.

Но долго не выдержал: после шестого импортного рыла в аудитории зельеварения Мыш подземельный сотворил за пять минут редкостную по отвратности (по крайней мере запахом) бурду. Поставил рядом с дверью и огородил слабыми барьерами. Так что последующие туристические рожи, засовывающие нос в зельеварню незамедлительно приобретали колер салатовый, стремящийся к зелёному. Ну и валили нафиг, не менее незамедлительно.

Все же, есть в Снейпе что — то хорошее, думалось мне. Пара литров яда и несколько килограмм ехидства, как минимум.

Обед прошел как обед, с национальными блюдами стран гостей. Лапки лягушек и прочие болгарские перцы. Вдобавок, гарпия за каким — то хреном поперлась из — за стола Рейвенкло, вдоль всего стола Гриффиндора, за супом из гадов. Что было полнейшим бредом, хотя, возможно, её не слушают домовики, не принимая за мага. Так — то, можно было просто заявить, чего из нынешнего меню желается, для обретения заявленного.

Ну, проперлась и проперлась, однако, опять, похоже, хреначила своим поганым афродизиаком всех встречных — поперечных. Да еще обратилась, среди кучи пускающих слюни рыл к моей недовольной роже. Мол, передайте мне суп из гадов, с названием в приличном обществе не выговариваемом.

Хрен с ней, передал. Попырилась на меня и свалила. Видимо, паразитка намеренно ходит и шарашит по всем своим голосом, выявляя ведомых и сопротивляющихся.

В общем, до вечера Хог дожил, но нервно: застроенные преподавателями ученики в конфликты не лезли, но напряжение буквально звенело. Как от присутствия раздражающего фактора в рожах «понаехавших», а они реально многих раздражали, так и от ожидания когда все будут обломаны моим величием. Ну, про облом — то наивные все не знают, вот и нервничают и волнуются зря.

Наконец, в Большом зале собралась вся честная компания. Все смотрели на газовый факел, очевидно ожидая от него сбычи мечт. Не хватало только барабанной дроби.

Ну и не подвела артефактная фигулина, выдав в пространстве над собой начерченные синим огнем буквы: Флёр Изабель де ля Кур. Причем это у вейлы, навертела себе «аристократишных» приставок. Впрочем, это не помешало Краучу проорать о чемпионстве ентой де ля паразитки.

После гарпии горелка выдала: Виктор Маринович Крам. Ну, что могу сказать, не повезло пареньку с матчеством. Или у их в магБлогарии у всех такое везение? Опять же, Крауч откапитанствовал, что Маринович стал чемпионом от Друмштранга.

Ну и, напоследок, барабанная дробь в ухах студентов Хогвартса стала слышна уже в реальном мире. Ну а горелка изобразила над собой: Гарри Джеймс Поттер, Гарри Джеймс Поттер, Гарри Джеймс Поттер.

Это, пардон, что за системный глюк? В смысле, я крут и прочее, но мне делиться на трех меня категорически не хочется.

Народ из Хога дружно стал шушукаться, большинством голосов постановив, что Поттер — наперсточник и гад. Если б не он, непременно каждый из присутствующих, стал бы чемпионом, не менее двух раз. Впрочем, похер, картина была узнаваема как по фикам, так и по второму курсу. Да и большинство голосов большинством не было. Голоса издавали самые обиженные жизнью, а в массе студиозы заняли позицию выжидательного нейтралитета.

Вот если продую, или еще что, то да, Поттер козел, мошенник и гад. А так пока просто смотрели, да и добрая часть сокланов (остальные, очевидно, были недостаточно добрые) похлопали в ладоши и выдали что — то вроде: «Поттер вперде!».

Крауч же, словив, очевидно, синий экран, перезагрузился спустя полторы минуты и удивил окружающих неожиданным известием, что вот мол, никогда такого не было, а Поттер чемпион. Дед же сам несколько охреневший (внешне довольно лыбился, но его наука не прошла даром, так что офигевание на его физиономии я отметил) поднялся и поманил меня лапой, впрочем, как и другие директора своих чемпионствующих подопечных.

Втянувшись в комнату с одним коллегой по избранности и одной паразиткой я был брошен на растерзание. Преподаватели и граждане из министерства громко, со вкусом, правда бессмысленно ругались на тему системных глюков горелки. На хрена — не ясно, но вопли Крауча: «Клянусь, министерство магии магической Англии не воздействовало на кубок». Ну и прочих воплей о наглах, хватало, впрочем, голос Муди всех заткнул:

— Поттер чемпион, это раз. Препятствий этому нет, ни в регламенте турнира, ни в магическом договоре осуществляемым кубком. Кубок выдал что — то странное, видимо на него пытались воздействовать, но критических отклонений нет, а вмешиваться в его работу я бы не рекомендовал, это два.

— Это безобразие! — каркал Каркаров, — вы воздействовали на кубок, он теперь будет продвигать вашего чемпиона! Надо что — то делать, — веско, аргументированно и конструктивно завершил он.

— Стг`анная ситуация, — заставила вибрировать стены своим голосом мадама Максим, — пг`очем, не вижу повода возмущаться. Рьёгламент мы знаем, правила также известны. Спог`ить до очевидного подсуживания кубка чемпиону `Огваг`тса не вижу смысла, — подытожила мадама.

— А может быть это сам Поттер что — то сделал с кубком? — раздался мерзкий, гнусный и комментаторский голосёнка Бэгмена.

— Если и сделал, — ответил дед, — в чем лично я сильно сомневаюсь: мистер Поттер не выказывал сильного стремления к участию в турнире. То сделать с этим, мы ничего не можем. Ну, а знания в артефакторике мистера Поттера, в таком случае, находятся за пределами моих скромных знаний. Как воздействовать на кубок, без долгого подготовительного ритуала над ним, мне неизвестно, так что предлагаю присудить великому артефактору место победителя автоматически, — ехидствовал Дамби.

Народ от моей победы «автоматом» стал отбиваться руками и ногами, но накал претензий к наглам вообще, ну и к моей роже в частности, начал спадать. Беседа в соседней комнате перешла на нормальную громкость, я на долю секунды прислушался, но забил: организационная хрень, сколько кому мест, международные портключи и прочая организаторщина.

— Поттер, Гарри Поттер, — типично английски обозначил присутствие я, обращаясь к Краму, при всех прочих равных паразитка меня несколько раздражала.

— Крам, Виктор Крам, — типично болгарски повторил меня Маринович с ухмылкой, — мы теперь конкуренты, мистер Поттер.

— Конкуренты, но не враги, — пожелал я не переводить турнир в срач, на что Крам кивнул.

— Ун пейзон, — аристократично пробормотала под нос вейла, — а меня ви игнорьируете?

— Да, — ответил я, а Крам подтверждающе кивнул, — ты вейла, как по мне, твоё присутствие на турнире магов бред, — высказал свое мнение я.

— Я полувейла! — понесла какой — то неудобоваримый бред де ля.

— Полубеременная, — вполголоса хмыкнул Маринович, чему я одобрительно хмыкнул.

На что паразитка отошла в сторону, бормоча под нос всяких мужланов, хамов и дикарей. Судя по легкой испарине на лбу Мариновича, еще и шармом своим хреначила от души. Впрочем, на мой вопросительный взгляд тот кивнул и проартикулировал «тренировка». Ну, разумный подход, заслуживающий уважения.

Тем временем директора, Крауч с Бэгменом, да и как — то просочившаяся в Хог Скитер, со специально обученным колдографом, завалились в комнату ожидания.

Де ля паразитка подскочила к огромной, шепотом втирая какие мы гадкие, впрочем, судя по мимике, поддержки в огромном лице не обрела.

Дед уже вполне держал лицо, лыбясь всем, но особенно огромной. Муди, неясно за каким организационным хреном также присутствовал, поглядывая подозревающим взглядом на всех. Даже на Дамби(!) и даже на меня(!!!).

Каркаров, так же на меня пырился, краем глаза, но с явной неприязнью. Этот — то, интересно, с какого хрена? Хотя, возможно, ортодоксальный алтарщик. Ну, а моя персона для них как свинина под сигаретку, в субботу, или что — то вроде того.

Крауч, кстати, при ближайшем рассмотрении утратил былой педофильский лоск: усишки несколько неухоженные, рожей морщинист и нездоров цветом. Так — то мне на него похер, но уж слишком сильно его лощеная персона начала лета, да и чемпионата, отличалась от теперешней пожеванности жизнью. Хотя, глава ОММС, возможно просто затрахался по работе, два серьезных мероприятия в один год, с осложнениями.

Бэгмен, при том что был безусловной сволочью своими беспочвенными наездами в мой адрес, был в отличие от Крауча бодр, здоров, румян. Но как — то подозрительно суетлив, бегуч глазками, да и в целом производил впечатления напуганного, несмотря на показную бодрость и радушие.

Какая — то криповая компания, подумалось мне. Вот так посмотришь на них внимательно, по заветам деда: на микромимику, жесты и прочее. Ну и станешь параноиком, почище Муди. Тот хоть и издавал свою «постоянную бдительность!!!» время от времени, но до фикового параноика в обостренной фазе явно не дотягивал.

Ну и тут Бэгмен, с энтузиазмом больного четвертой стадией рака клоуна, потер ручки и выдал:

— Чемпионы, поздравляю вас! — аж подпрыгнул он, — а сейчас мы озвучим вам соответствующие инструкции. Барти, не возражаешь? — фиглярствовал он, обращаясь к Краучу.

— Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч, — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую — то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По — моему, это все, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.

— В общих чертах, Барти, — принял неформальный стиль общения дед, не отрывая алчного взгляда от огромной мадамы, — как насчет небольшого банкета? — продолжил он, играя бровками.

— У меня дела, — вполне обоснованно, учитывая его облик, выдал Крауч.

— Мы заняты, — каркнул Каркаров и срулил, прихватив Мариныча.

Ну а мадама задумалась и кивнула. И, сцуко, кокетливо похлопала ресницами. На глазах, сцуко, в два раза больших чем у человека. Нет, магия и все такое, но что — то дед как — то… Впрочем, его дело.

Скитер всепожирающей саранчой накинулась на де ля паразитку, кинув на меня вопросительный взгляд, на что я кивнул: мол, подожду и поговорим. В принципе, для меня турнир это чистый популизм, награда мне нахрен не сдалась, так что борзописцы нужны.