Босс и парадокс

Сколько же прошло времени? Если босс уже зовет меня в свой кабинет. Впрочем… отчет был почти готов. Так что ещё пара минут и…

И я все-таки дошла до кабинета босса. Пусть идти не очень-то и хотелось.

Постучав, дождалась, пока мне разрешат войти, открыла дверь и нерешительно просочилась в кабинет начальника. Лучше бы, в самом деле, оставили Изольду Васильевну. К ее крикам-визгам и пению быстро привыкаешь. А к колючему взгляду Сергея Андреевича я, кажется, никогда привыкнуть не смогу.

— Протокол, Василькова, — потребовал босс, недовольно посматривая на меня. — Долго еще ждать?

Не знаю, откуда нашла в себе силы подойти к столу босса, за которым он сейчас сидел, и передать ему тонкую папку. В ней как раз и находился отчет, который до этого я прижимала к себе, будто пыталась защититься. Бесполезное занятие, когда на тебя смотрят таким убийственным взглядом.

— Подождите здесь, — проговорил Городцов, когда я уже собиралась выйти из кабинета, оставив мужчину наедине с отчетом. В самом деле, высказать свое недовольство он мог мне и чуть позже. Я бы успела немного перевести дух.

Пришлось стоять и держать лицо. Почти в прямом смысле слова. Потому что спокойствие удерживаться ну никак не хотело. И руки начали немного дрожать. Определенно, пора пить успокоительные. С такой жизни я начинала становиться все более нервозной и дерганой.

Минут десять я стояла и гипнотизировала то стол, который стал более чистым и строгим, чем был, когда за ним сидела Изольда Васильевна. Или смотрела себе под ноги, думая над тем, насколько еще хватит моих ботинок. Возможно, стоило уже подклеивать подошву…

В общем, я старалась думать о чем угодно, лишь бы не о мужчине, который сейчас изучал протокол заседания, составленный мной. Знала, что для него все, к чему я прикасаюсь и что делаю, уже будет плохо само по себе.

— Не раскрыты основные вопросы, — резко захлопывая папку, сказал босс. Затем он бросил документ на стол. Так пренебрежительно, словно прихлопнул внутри таракана. Или и того хуже — клопа. И теперь он неприятно пахнет. — Придется перепечатать. Мой вам совет, сначала прописывайте подробный план, а уже потом составляйте документ, убирая ненужные детали и оставляя лишь важную информацию. Все ясно?

Кивнула, потому что говорить нормально я сейчас не могла. Обида жгла грудь. Не хватало еще расплакаться при боссе. Я на самом деле очень устала. И не понимала, почему он так ко мне относится. Из-за этого помимо обиды меня разъедала изнутри злость. Стукнуть бы его чем-нибудь. Чтобы не думал, что смеет так со мной разговаривать. Будто я и не человек вовсе, а… клоп, которого он только что прихлопнул. И теперь последний мозолит глаза в виде неприкаянного духа.

Прикрыла на пару мгновений глаза, прогоняя дурацкие образы, которые полезли в голову.

— В таком случае, вы можете идти, Василькова. Я вас пока не задерживаю.

И все бы хорошо, но это его «пока» мне не понравилось тут же, как только было произнесено. Получалось, что потом он вполне может меня… задержать. И как следует потрепать нервы. Например, если и второй вариант протокола планерки ему не понравится. А он, в этом я так же не сомневалась, ему точно не зайдет. От слова совсем. Потому что его составила я. А ведь я именно та, что не встретила его в аэропорту, окатила из лужи грязной водой и еще и по носу дверью дала. И что самое ужасное во всем этом — произошло сие в один день. Кто бы захотел держать подле себя сотрудника, от которого одни проблемы? Странно, что меня сразу же не уволили. Что-то подсказывало мне, что у босса была такая возможность. Но, по непонятным мне причинам, он пока не стал этого делать.

Маринке явно хотелось разузнать подробности. Потому что из кабинета Городцова я вышла в мягко сказать подавленном состоянии. Однако, мне ни с кем разговаривать не хотелось. Чем быстрее избавлюсь от надоевшего уже протокола, тем лучше. В первую очередь для моей нервной системы. Но… если босс будет устраивать планерки каждый день, моя нервная система даст сбой.

Я снова погрузилась в работу. Несколько раз проверяла протокол, вносила правки, пыталась вычленить из тонны информации то важное, что должно быть в протоколе и то, чего там быть не должно. Никогда бы не подумала, что это так сложно.

— Эй, Василькова, — позвала меня Маринка, уже привычно переваливаясь через перегородку. Как она еще выдерживает вес ее груди, непонятно. — Ты обедать-то идешь?

Покачала головой. Пусть есть я и хотела, но денег у меня было до смешного мало. А ведь еще нужно было отложить на проезд до зарплаты и хоть что-нибудь купить, чтобы положить в холодильник. Не факт, конечно, что я успею хоть что-нибудь из этого съесть, потому как…

И снова в моей голове кружили, словно рой пчел, мрачные мысли. Другие посещали меня крайне редко. Потому как я в последнее время постоянно находилась в напряжении. И неизвестности, потому как понятия не имела, что принесет мне новый день.

— Как знаешь, — пожала плечами девушка, снова садясь на свое рабочее место. — Но учти, так можно и до голодного обморока доработаться. Будь осторожнее.

Кивнула, но ничего говорить не стала. Сначала доделаю уже этот чертов протокол, а потом буду об обмороках думать.

Зевнула, с трудом открывая глаза. И выругалась про себя. Потому как, за короткие пару секунд дремы успела испортить протокол тремя ровными рядами, состоящими всего из одной буквы «р». Так босс мог подумать, что на моменте, где он рассказывал о перспективах развития нашего журнала, я начала на него рычать.

Посмотрела по сторонам, пока разминала затекшую шею и никого в отделе не увидела. Кажется, все дружно пошли обедать, оставив меня одну. Что ж, минут десять затишья были для меня не лишними…

Очнулась от того, что кто-то с силой стукнул дверью. Вздрогнула, резко выпрямляясь и заозиралась по сторонам, не понимая сначала, какая конкретно дверь пострадала от столь сильного удара. Но почти сразу до меня дошло и… Я удивилась. Потому как это была дверь, за которой находился кабинет нового начальника. Странно только, что сейчас я не видела мужчины. Это в свою очередь означало, что он не выходил, а входил в кабинет.

И как я, дуреха, не услышала этого? Очнулась лишь когда он с силой ударил дверью о косяк. Только непонятно, почему. Неужели его что-то разозлило? Может, причиной снова стала я? Заснула на рабочем месте… С другой стороны, сейчас был обед. Что хочу, то и делаю. Ничем неприличным на рабочем месте я не занималась. Хотя…

Опустила взгляд и чертыхнулась. Тихо, чтобы не дай бог никто не услышал. Надо же было заснуть прямо на папке с отчетом. Возможно, он вышел, чтобы его забрать, но по понятным причинам у него не получилось этого сделать. Вот и разозлился. С другой стороны, он вполне мог меня разбудить и…

— Ах, как я устал… — услышала голос со стороны входа в наш отдел. — Убейте меня. А лучше — пожалейте.

— Привет еще раз, Саш, — оборачиваясь к молодому человеку, проговорила. — Разве ты можешь устать? Ты ведь двигатель нашего журнала. Это невозможно.

— Вот, видишь, — на меня указали пальцем, — даже ты это понимаешь. А генеральный — нет.

Парень поморщился, словно в нашем отделе запахло чем-то неприятным. Ну или он съел дольку лимона.

— В чем дело? — спросила, чтобы заполнить неловкую паузу.

— Да так, — Морозов передернул плечами. — Думаю, что я забыл у себя. Пора переезжать к вам. Повеселее будет.

— Что, своих ты уже до печенок достал? — легко догадалась.

— Ага, — не стали спорить со мной.

Сашка подошел к рабочему столу Кирилла, упал на его стул и вытянул ноги, тем самым почти касаясь уже моего стула.

— Осторожнее, — недовольно косясь на его ноги, предупредила. — Я сегодня не в том настроении, чтобы поддерживать твои шуточки.

— Жаль, — печально вздохнул Морозов. Его печали я, между прочим, вот ни капельки не поверила. — Я, знаешь ли, люблю, когда меня жалеют.

Он подался вперед, крепко хватаясь руками за подлокотники стула. Ноги же поджал, иначе бы ему было жутко неудобно. Потом парень стал пододвигаться ко мне. Выглядело это все настолько смешно, что я не сдержала смеха.

И в этом была моя ошибка. Потому как почти сразу же, из кабинета босса вышел, собственно, босс.

— Что вы здесь забыли? — спросил Городцов у Морозова.

Вопрос был произнесен с таким раздражением, что мне снова стало не по себе. Как я вообще смогу работать с этим человеком дальше, если, видя его, меня бросает то в жар, то в холод. И вызван такой перепад температуры далеко не томлением или симпатией. Он на самом деле меня пугал.

— Так обед, — заметил Морозов и не думая подниматься с места. — Вот зашел, чтобы забрать Лилию с собой. Иначе она скоро в обморок начнет от голода падать.

— Вот как. — Городцов изогнул одну бровь, будто в самом деле удивился сказанному. — Неужели ей нужен конвой в вашем лице?

— Разумеется, — заулыбался Морозов. И, встав-таки на ноги, протянул мне руку, предлагая принять его помощь. А то и правда, вдруг я тут падать в обмороки начну. — Пойдем, Василькова. Я, так уж и быть, тебя угощаю.

И мне бы отказаться. Но Городцов смотрел так пристально, что просто хотелось сбежать. Хоть куда-нибудь. Пусть даже это и будет местная столовая или кафе, расположенное на противоположной стороне улицы. Хотелось сбежать. Что я, собственно, и сделала, вцепившись в руку Саши.

— Да, пожалуй, стоит сходить, — тихо проговорила, вставая со своего места.

— Еще бы, — легко поддержал меня Морозов, продолжая улыбаться. — Тем более, в такой приятной компании, как моя.

Сказав это, он чуть наклонился вперед и захлопал глазами. Смех снова сдержать не удалось. Только на этот раз я постаралась смеяться не громко. Чтобы не раздражать некоторых хмурых и недовольных.

Мы, все так же под ручку, вышли из отдела и пошли по пустому коридору в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Признаться, мне почти сразу стало легче. Потому как я до последнего чувствовала на себе пристальный и колючий взгляд Городцова. Все казалось, что он готов был испепелить меня на месте. Но что-то не давало ему этого сделать.

***

Сергей

Почему-то я начал злиться. Медленно закипать изнутри, когда увидел рядом с этой ходячей катастрофой парня из соседнего отдела. И чего, спрашивается, ему не сиделось на своем рабочем месте? Какого черта он заявился сюда?

Когда я в первый раз вышел из кабинета, то никого в отделе не увидел. Уже было направился по своим делам, но тут заметил Василькову, которая самым бессовестным образом спала на папке, в которой приносила мне протокол заседания. И, признаться, я не смог пройти дальше. Выйти из чертового отдела, в котором тратил время по просьбе отца. Просто стоял и смотрел на девчонку, как идиот, боящийся подойти ближе и рассказать понравившейся девушке о своей симпатии. Только вот… симпатии не было. Я сам не понимал, с чего вдруг задержал на ней свой взгляд. Почему не могу пройти дальше. Просто проигнорировать тот факт, что Василькова очень устала. Настолько, что заснула прямо на рабочем месте.

Хотелось ли мне по-прежнему ее уволить? Да. Но для этого должны были быть серьезные причины. И странное времяпрепровождение по вечерам к ним не относились. Как и сон на рабочем месте. Учитывая, что случилось это во время обеда.

Так думал я до тех пор, пока не услышал мужской голос, а затем и громкий женский смех. Вышел проверить, в чем, черт побери, дело, и когда увидел, кто пришел и кто смеется, почему-то разозлился. Настолько, что захотелось запустить в парня чем-нибудь тяжелым. Или как следует пройтись кулаком по лицу. Мне не нравилось, что он крутится вокруг Васильковой. Хотя, по сути, мне не должно было быть до этого никакого дела. Однако, меня это волновало. Настолько, что я…

Не позволил себе окончательно сформировать эту мысль. Смог взять себя в руки и отреагировать вполне спокойно. Насколько это было вообще возможно. Почему со мной стало происходить что-то непонятное, подумаю потом. Когда голова не будет забита работой. Впрочем, лучше пусть она будет забита ей всегда.

***

Лилия

Морозов был веселым парнем. С ним было легко общаться. И я чувствовала себя в его компании расковано и спокойно. Была уверена, что он не будет смеяться надо мной. Пусть и любил пошутить над другими. Меня трогал редко, так что…

— Эй, ты чего не ешь? — спросил Сашка, пихая в рот большой кусок мяса. — Ешь, давай. А то… — он запнулся, потому что говорить с набитым ртом было неудобно. — А то я тебя сам сейчас покормлю. Хочешь?

Мотнула головой, выражая тем самым свое несогласие с тем, чтобы меня кто-то кормил. Я вроде как вполне себе самостоятельная. А со стороны в таком случае может показаться, что мы парочка. И что он за мной ухаживает. Хотя это вот вообще не правда. Мы хорошие приятели и не больше.

— Я сама, — на всякий случай решила уточнить. — Достаточно того, что ты угощаешь.

К слову сказать, меня все-таки повели в кафе. И сейчас, через высокое окно, я смотрела на здание, где я и Морозов работали. Еще я могла наблюдать за проходящими мимо людьми. Они все куда-то торопились. Кутались в широкие шарфы, прятались от ветра за капюшонами. Правда, кажется, помогало мало. Погода нынче не располагала к прогулкам. Было холодно, сыро и ветрено.

— Да я хоть каждый день бы угощал, — хмыкнул Морозов. — Но тогда на вас, красавицы, будет уходить почти вся моя зарплата. А я, признаюсь, меркантилен и жаден.

На него невозможно было злиться. Как и воспринимать каждое его слово всерьез. Потому что большую часть времени он либо шутил, либо делал вид, что шутит. И понять, когда и что делает, было сложно.

— Слушай, — Саша внезапно посерьезнел. Даже тарелку от себя отодвинул. Почти не притронулся к жареному мясу и тушеным овощам, так как я, наоборот, уплетала за обе щеки. Готовили тут вкусно, ничего не скажешь. — А что вас с новым начальником связывает?

— В смысле? — Аппетит как-то разом пропал. А кусочек мяса встал поперек горла.

— Ну, не похоже, что вы относитесь друг к другу просто как начальник и подчиненная, — огорошили меня пояснением. Вот честно, лучше бы он молчал. Еще лучше — если бы я вообще с ним никуда не пошла. — Слишком ревностно он к тебе относится, — продолжил добивать Морозов. — Я уже и сам начинаю ревновать. Вдруг часть твоего внимания перекинется на него? Что я тогда буду делать?

— Радоваться беззаботной жизнью холостяка и бабника.

Морозов рассмеялся. Громко, заразительно, привлекая внимание, наверное, всех, кто сейчас находился в этом кафе. Чудо, я не заметила никого из наших отделов. Иначе бы сплетни уже начали распространяться со скоростью света. А на рабочее место я бы вернулась предательницей, укравшей сердце одного из самых завидных женихов нашего журнала, либо уже почти замужней женщиной.

— Ну… — сделал вид, что задумался, Морозов. Поднял взгляд к потолку, всячески показывая, что сейчас в его голове активно крутятся мысли. Уцепить только правильную он никак не может. — Все хорошо в меру. Может быть, мне надоело слоняться холостяком. Никто каждый день не готовит, квартиру не убирает, детей из сада не забирает…

— У тебя же нет детей, — иронично заметила, снова приступая к еде. Снова бы не подавиться.

— Не моя в том вина, — покачал головой Сашка, переводя взгляд с потолка на меня. — Мое дело маленькое. Я-то хоть сейчас. Да с кем?

Он уперся локтями о столешницу и подался вперед. Под его взглядом мне резко стало неуютно.

— Ты доел? — смотря в свою тарелку, которая была уже почти пустой, спросила.

— Типа того, — ответили мне.

— Тогда, пойдем? — это я должна была произнести уверенным голосом. Что, к сожалению, сделать не получилось. Мой голос дрогнул. У кого бы на моем месте не дрогнул, другой вопрос.

— Пойдем, а что делать, — пожал плечами Морозов и посмотрел на свои наручные часы. — До конца обеда осталось две минуты и…

— Что?! — воскликнула, чуть ли не подскакивая на стуле. — Две минуты?!

— А что такого? — Он что, в самом деле не понимает, что меня так взволновало? — Идти-то всего ничего. Успеем.

Посмотрела на парня убийственным взглядом. Ему бы все шутить. А я не могла допустить, чтобы меня уволили. А ведь босс мог придраться и к такой мелочи, как опоздание всего на минуту. Или на пару секунд…

Шутника-Морозова хотелось прибить. Ну или хотя бы стукнуть чем-нибудь тяжелым по голове. Ему-то за опоздание ничего не будет. Ценный сотрудник. Я же проработала всего ничего. И держать меня за красивые глазки навряд ли будут.

Вскочив с места, схватила со спинки стула куртку и заторопилась на выход. Сашка лишь рассмеялся еще громче. Точно находил в этом всем что-то смешное. Но, почти сразу спохватился и догнал меня. Ухватил за руку чуть выше локтя и притормозил, когда я уже подходила к светофору. Машины стояли, и у меня еще было время перебежать дорогу. Было… пока Морозов не схватил меня за руку.

— Ну, хватит, — чуть ли не взмолилась, пытаясь высвободить свою конечность. — Вообще не смешно!

— Кто смеется? — Морозов заозирался по сторонам, будто и в самом деле не понимал, о ком идет речь. — Не вижу здесь таких.

— Зато я вижу, — процедила.

— Галлюцинации, — кивнув, заметил Сашка. — Слушай, отдыхала бы ты побольше. Иначе к ним еще чего прибавится. — Я только открыла рот, чтобы сказать еще что-то, но меня самым наглым образом перебили: — А теперь ноги в руки и побежали.

После этого меня потащили к переходу. Ладно, потащили — это мягко сказано. Морозов и в самом деле побежал, увлекая меня за собой. Притормозить возможности уже не было. Если только посередине проезжей части.

И вот мы, слегка запыхавшиеся, добегаем до работы, ловя на себе заинтересованные взгляды прохожих, открываем тяжелую стеклянную дверь и…

— Твою ж… — выдохнули до боли знакомым голосом.

Мы уже влетели в здание. Дверь за нами закрылась. А рядом стоял злющий Городцов, прижимающий ладонь правой руки к своему лицу. Глазами его будто метали молнии. Все они, ожидаемо, были направлены на меня.

— Оу… — присвистнул Морозов, смотря удивленно на мужчину. — Как неловко получилось.

— Да, — процедил Сергей Андреевич, отнимая руку от лица. — Неловко. За мной, живо!

И вот непонятно, он сказал это мне или Морозову. Хотя, судя по тому, что он так и продолжал смотреть на меня, приказ был адресован мне.

— Я это… — шепнул Морозов, отцепляясь от моей руки и отступая, — пиликну тебе в чатик. Расскажешь, как прошло…

— С вами переговорит ваш начальник, — заметил Городцов. — Не думайте, что все ваши шуточки сойдут вам с рук. Василькова, мне повторить?

Вздрогнула, от его холодного обращения и заторопилась к лестнице. Поскорее бы скрыться от колкого взгляда босса.

— Раньше сходили… — услышала отдаленно голос Морозова.

Что сказал в ответ на это Городцов, не знаю. Но, чувствую, Морозову в ближайшее время будет не до шуток. До этого он вел себя так, потому что знал — ему ничего не будет. А свою работу он считал скучной. А все потому, что являлся сыном начальника соседнего отдела. Думаю, и так понятно, что именно там Сашка и работал. Вообще, мне казалось, что он ведет себя подобным образом специально. Чтобы его поскорее отсюда выгнали. Но нет. Продолжали удерживать. Да и… чего уж там, работал он и в самом деле хорошо. Когда не дурил и не строил из себя клоуна.

Как только переступила порог отдела, попала под прицелы любопытных взглядов. Понятное дело. Ведь все думали, что я останусь на рабочем месте и буду мучиться с протоколом заседания. А вместо этого пошла с местным юмористом обедать. Не сомневаюсь, что все уже были в курсе, с кем и куда я ходила. Маринка вон, так смотрела, будто убить была готова. Она ведь давно положила взгляд на Морозова. Даже временами примеряла его фамилию на себя. Бывало, замечтается и начнет размышлять вслух. Я всегда делала вид, что у меня проблемы со слухом и я ничего не слышу.