Десерт для динозавра

— Смотрю я на вас, ребята, и думаю… на фиг мне такое счастье. Я себе лучше ИД на мобильной платформе сделаю в человеческом виде, — нервно хохотнул Витерис.

— Повезет наткнуться на Оружие, с которым у тебя от восьмидесяти выпадет, тогда и поговорим, — обнадежила я друга. — Ну что, растаскиваем, пока не подрались? А то уж совсем как-то дико будет. Пойдемте лучше наркоторговцев ловить.

— Этот не пойдет, — задумчиво констатировал Вит, глядя, как пышущий возмущением Веник оборвал скандал на полуслове, проломился сквозь кусты и ускакал вдаль с шипением про «расскажу учителю, пусть он вам мозги вправит наконец».

— Ну и ладно, значит, сами справимся. Фель, да плюнь ты на упрямого мальчишку, иди сюда, — во мне вдруг взыграла женская солидарность. — Куда он от тебя денется, от такой красивой. Отвлекись и послушай, что я придумала. Тут мне ваша помощь точно пригодится!

Глава 48

Кетцалькоатль:

«Розовая пакость! А ну не смей блокировать канал связи!» — Следуя показателям коммуникатора, я бежал по территории академии в сторону Зефирки. Ржа, понастроили тут корпусов, нормальному Оружию прямо не пробежать. Пока все обогнешь, пока до Мастера доорешься, всю академию два раза можно похитить и взорвать.

Кхм, похоже, она не столько блокирует, сколько чем-то увлеклась, поганка, и просто меня не слышит… Прародитель и его чугунная задница! Только бы не влипла куда!

«Зефирка! Где вы сейчас находитесь! Я могу и сам выяснить, но, боюсь, насильственное проникновение в мозг тебе вряд ли понравится! Отвечай!»

«Кекс?! — Удивление по связи, довольство и азарт. — Ты че орешь?»

«Нет, ржа, прародитель! Ты что творишь?! Где тебя бешеные цвирки носят?!»

«А ты сам где носишься? — Снова удивление с оттенком неудовольствия. — Мы с таким трудом задворками этого к тебе в зал притащили, чтобы нас по дороге никто не заметил, а ты где-то бегаешь, да еще и ругаешься».

«Р-р-р-р. Тогда почему твой коммуникатор валяется в другом конце академии?!» — Я нагнулся и поднял из травы браслет. Только потом огляделся — кусты помяты, и вообще, заброшенный уголок позади корпуса пространственников выглядит так, словно тут стая цвирков куб делила.

«Что?! Ах ты гад! То есть не ты, конечно. Короче, ты не пугайся, подбери коммуникатор и айда к нам, мы врага поймали. Просто он дерется немножко, вот и уронила браслет, сама не заметила как».

«Либо ты рассказываешь всё сейчас, либо я прихожу и первым делом начинаю с показательной порки маленьких паршивок, а уж потом гипотетических врагов».

«Чего тебе рассказывать? — не на шутку озадачилось розовое недоразумение. — Мы поймали пушера, того, который в академию пыль таскал и в стаканы вам насыпал. Принесли тебе. А ты бегаешь где-то и орешь!»

«Потому что с какой ржи его ловите ВЫ?! Самостоятельно! Я теперь отлично понимаю твоих родителей…»

«Потому что в твою сумку он за душой не лазил, — терпеливо, как маленькому, стала объяснять мне Мастер. — И мы его не ловили без тебя, мы его тебе принесли! Лови, тьфу, то есть допрашивай. Или чего вы с Наталией там делать с ним собирались?»

«Ар-р-р-р!» — по округе ударило моей раскрывшейся от злости и беспокойства аурой. Окружающие меня дети и роботы-помощники брызнули в разные стороны, как цвирки от кота. А на коммуникаторе запищали одновременно предупреждение от ИД академии и сообщение от Наталии.

«Ух ты! Сделай так еще раз, у меня аж мурашки по спине побежали, почти как от печенек… ну и от кое-чего еще».

«Маленькая извращенка… сидите в зале и никуда носа не высовывайте! Сейчас приду».

«Так мы и сидим. С самого начала. Ходит тут, рычит. Харизму непонятно на кого тратит! Твоя харизма вся принадлежит мне. Вообще-то».

«Вот я до тебя доберусь и такую харизму тебе покажу… поганка розовая».

«О-о-о, это обещание? Тогда, может, мне посторонних всяких пока выставить? А то извращения на зрителя я еще не пробовала, не уверена в себе».

«Тьфу на тебя. — Вот не хотел, а улыбнулся. И от облегчения, что с мелкой заразой всё в порядке, в том числе. Но для острастки добавил с обещанием в голосе: — Дома поговорим».

«Ты уж определись, где будешь извращения показывать, прямо тут или дома, — хмыкнула Зефирка. — Впрочем, я не против двойной порции».

«Ну значит… никаких извращений и сладкого. Ты наказана, — строго сказал я. — Только лекции о плохом поведении в течение недели».

«За то, что поймала гада, когда он в моей сумке шарился, пытаясь туда пакет пыли подложить?! — поразилась Зефирка. — Эм… ты, короче, приходи давай, я проверю, где у тебя на голове шишка, и починю. Ты явно сильно ударился».

«Да, видимо, еще в тот момент, когда решил выловить тебя из лужи!»

«А, ну это не чинится, — почему-то сразу успокоилась вредная девчонка. — Тогда ладно, тиран и деспот, немножко побуянь. Я ж понимаю, со мной кто угодно с ума сойдет. Только беги уже быстрее, этот хмырь орет, брыкается и всё пытается кого-то вызвать. А бить его по голове тяжелым я боюсь, вдруг важную информацию вышибу, зачем мы тогда его ловили, спрашивается?»

«Вот так сделай. — Я послал ей картинку, как можно пережать сонную артерию. — Сейчас приду… с Наталией». — Я заметил, как ко мне направляется взволнованная напарница.

«Щаз-з-з! — оживилась Зефирка. — Попробую… а ну не дергайся, вредитель! Ах, ты еще и кусаться?! Кекс, а ремнем его придушить нельзя? Для верности… о! Сомлел, надо же. Я молодец!»

— Кетцаль! Какой ржи ты не отвечаешь на запросы! Я успела похоронить тебя и твоего Мастера раз двадцать, пока нашла тебя в этом лабиринте зданий! — Наталия раздраженно схватила меня за рукав.

 — Эм-м-м, — не сразу сообразил я, внутренне поражаясь сходству интонаций. Точно так же я сейчас орал на свою Зефирку. — А что у тебя случилось?

— Ты случился! Твоей аурой пол-академии к земле придавило! Что-то с тобой произошло, кто-то напал? — Я, если честно, даже немного смутился, только сейчас дошло, что напарница нехило так за меня всё это время беспокоилась. А я списывал это всё на желание получить древнее Оружие. Может, ей кого из правнуков подогнать?

— А… извини. Пойдем, там моя Мастер задержала пушера. С поличным, если я правильно понял, — сразу перевел я тему.

— Чего?! — Наталия чуть не села на дорожку, Бонд свалился с ее плеч и, обернувшись человеком, ловко поддержал своего Мастера под локоток. Но на меня уставился такими же большими неверящими глазами, как и Наталия.

— Ну вот так вот вышло, — я развел руками. — Сама говорила, что она способная девочка.

— Кетц! — взвыла Наталия. — Ты совсем оржавел?! Где они?! Бегом!

— Да я-то тут при чем?! Сам потому и злился, что был в ужасе от самоуправства мелкой! — не понял я наезда.

— Это твоя Мастер, ржу тебе в зад, — то ли сердито, то ли сочувственно пробормотала Наталия уже на бегу. — Так что ты теперь всегда при чем. Говорила тебе, сделай ей удостоверение? Говорила?!

— Р-р-р-р! — Я с этими Мастерами с их альтернативной логикой скоро все нервы растеряю.

— М-да.

«Хи… Давай еще!» — раздалось радостное в голове.

«Молчи, зараза такая! Лучше молчи сейчас».

В тренировочный зал я ворвался злющий, как шершень, у которого жало из задницы без наркоза выдирают. И сразу оценил общую картину.

Так, помимо моей заразы тут еще одна дурында и парень из выпускников. Стоят рядом с кушеткой, на которой кто-то лежит.

Наталия обогнула меня, стремительным броском приблизившись к скульптурной композиции, и замерла, словно увидела что-то невероятное.

— Ни ржи себе…

Глава 49

Зефирка:

Дохлый труп мертвого тела, в смысле слишком живой гад, смирно лежал на диванчике и больше не орал. И не брыкался. Какой хороший прием мне Кекс подогнал, надо будет потренироваться на ком-нибудь, чтобы в будущем безопасно упока… то есть успокаивать подозреваемых.

Мои мысли перебила делегация взъерепененных древних, вломившаяся в тренировочный зал как орда каких-нибудь кочевников с дикой планеты в захваченный город. Кекс просверлил меня взглядом, но, убедившись, что все запчасти на месте и вообще на первый взгляд я цела, выдохнул.

А Наталия рванула к дивану, то есть к нашей добыче. И застыла над ним окаменевшим коршуном над скалой. Только и выдохнула:

— Ни ржи себе...

— Всё настолько плохо? — спросил у нее Кекс.

— Доказательства нужны железные, просто так взять пацана — и  скандал обеспечен.

— Пакет с пылью, который этот ржавеныш притащил в мою сумку прятать, пойдет? — деловито переспросила я. — Брали с поличным, при свидетелях. Под мнемозапись.

— А вдруг его ему подложили? Это ж сыночек члена совета, причем потомственного. Так просто на считывание его не отправить — папаша хай поднимет при первой царапинке.

— И чего ж он его не понес хранителям сдавать, а прокрался к моей торбе и втихаря пытался подкинуть? — переспросила я. — Мы ж не лохи… или лоси? Как там правильно говорят? Короче, мы в засаду независимого свидетеля позвали. Двух. И съемку вели с трех ИД — одного от Вита, два других от свидетелей. Ни мой, ни Офелии не задействовали, чтобы никто не придрался, что мы лица заинтересованные.

— Грамотная девочка, — то ли похвалила, то ли обругала Наталия. Непонятная у нее была интонация. — И всё равно. Там такой скандальный папаша... Кетц, твой, кстати, профессиональный недруг. Громче всех орал про спятившего древнего и вредную мутацию. Короче, сыночка допросить надо сейчас, пока не опомнился.

— А еще мы вот это изъяли, — выступил мрачный, как грозовая туча, Витерис. — Тоже под запись. Я сам изымал, чтобы эти две инициативные барышни не светились. — И он протянул Наталии тот самый шарик-брелок на раскрытой ладони. Такой похожий на игрушку, которую сам Вит мне сделал, и такой… другой. Я его даже пальцем не тронула, меня сразу аж затрясло. А Витерис держался, хотя было заметно, как ему не по себе.

Потому что в этом шарике была не картинка. Там была настоящая душа. Душа Оружия, с которым сделали что-то очень нехорошее, насильно вырвав энерго-информационную матрицу из физического носителя.

Офелия и Веник вообще от этой штуки шарахнулись сразу, причем в одну сторону, и, сами того не замечая, схватились за руки. Так и стояли, пока не опомнились и не отскочили друг от друга, как два цвирка от лужи мазута.

— Все записи кидайте мне, хранить их на ваших коммуникаторах опасно — любой ИД помощнее сотрет, и никаких улик не останется. — Бонд слегка разрядил атмосферу, а затем и вовсе протянул руку и сжал в ладони ужасающую вещь. Спрятал.

Мы все дружно передернулись. Уф-ф-ф-ф… век бы такую пакость не видеть и не ощущать. Хорошо, Кекс подошел и обнял меня за плечи, прижав к себе на минутку. Сразу стало легче, даже несмотря на то, что он почти сразу меня отпустил.

— Так, приводите это… в себя, и быстро, но аккуратно допрашиваем, пока хранители не прибыли. Я уже вызвала, с этим тянуть нельзя — время отслеживает как директорский ИД, так и просто ваши коммуникаторы. У нас пять минут, пока хранители ищут нас в этих лабиринтах — иначе могут обвинить в насильственных действиях по отношению к ребенку.

— Этого ребеночка бы придушить по-тихому, — неожиданно даже для себя зло сказала я. — Жаль, нельзя. Эй!

От несильной, но резкой пощечины рыжеволосый смазливый ржавеныш, Оружие с предпоследнего курса, завсегдатай вечеринок элиты Карис Виртов открыл глаза и захлопал на меня ресницами сначала испуганно, потом недоуменно, а потом весь подобрался и злобно зашипел:

— С ума сошли, ненормальные? Я требую вызвать хранителей и донести ваши претензии до главы моего клана! Без выполнения этих вполне законных и справедливых условий говорить отказываюсь, господа древние.

— Хм… Кетцаль, глянь-ка на ауру, — проигнорировав выступление парня, окликнул мое Оружие Бонд.

— Спокойная. Даже слишком, — кивнул Кекс и, переглянувшись с Наталией, продолжил сверлить взглядом вражину.

— Скрываешь ауру? — хищно улыбнулась древняя Мастер, нависая над всё еще прижатым к дивану рыжим поганцем.

— Я представитель древнего клана! У любого клана есть свои секреты, и не каждому понравится, что кто-то читает его эмоции! Стандартные защитные блокираторы, которые вы не имеете права заставить меня снять! Это вторжение в личную жи...

— А твой клан в курсе, что ты уже привязан? — перебив пацана, вдруг спросил Кекс, который всё это время не сводил с мальчишки непроницаемо-темных глаз. — Я думаю, нет. Привязка специально утоплена и еще сверху замаскирована, помимо уже упомянутого блокиратора. Кто твой Мастер, Оружие?

Рыжий посмотрел на моего Топора расширившимися глазами, и вдруг его выгнуло на кушетке как от судороги. От «спокойствия» и следа не осталось. Он не вырывался, не пытался достать кого-то из нас. Такое впечатление… что вопрос спровоцировал… что-то я такое читала…

— Твою ржу-у-у-у! — заорала Наталия, всем телом наваливаясь на пацана и что-то быстро делая с его аурой, и одновременно ее Доспех оказался с другой стороны дивана, прижимая к шее бьющегося мальчишки инъектор с опалово-голубой ампулой, пустеющей на глазах. И над всем этим гимнастическим безобразием нависал мой Томагавк, что-то непонятное проделывая сразу со множеством энергетических потоков.

— Программа на самоликвидацию, — тихо и потрясенно сказал у меня над ухом Вит, глядя, как Наталия, Бонд и Кекс споро усыпили, во что-то такое странное замотали и запечатали тело рыжего. — Ни ржи себе. Куда мы вляпались?

— А ты откуда знаешь про самоликвидацию? — удивилась Офелия.

— Хотел что-то подобное на биоидов поставить, прошерстил всю сеть в поисках аналогов… ужаснулся, передумал. Не захотел уподобляться некоторым тиранам древности, которые Оружие считали лишь вещью, способной принадлежать кому-то одному.

— Да, это что-то дико древнее, я тоже читала, — машинально кивнула я. — Когда-то в отдельных кланах практиковалось, типа преданность Оружия Мастеру, доведенная до абсолюта.  Потом эту практику запретили решением совета. А теперь у сынка одного из ретроградов стоит такая программа, и это значит…

— Это значит, что его папа теперь сам должен за нами бегать и умолять о расследовании, — мрачно сказала Наталия у меня над головой. — Но он не станет. И всё равно будет совать палки в колеса, потому что закостенелый ретроград и самомнения там до звезды. Мне не слишком жалко пацана, вполне сознательно подсаживающего на пыль своих однокурсников, но теперь я поневоле задумываюсь…

— А по своей ли воле, — кивнул Бонд. — Если имела место быть насильственная привязка с жестким программированием и контролем…

— Которую применили к клановому ребенку… — продолжила его мысль Наталия, — то это означает...

— Что пришла большая ржопа. Как я и говорил с самого начала, — спокойно резюмировал вечно невозмутимый Кекс.

Глава 50

Кетцалькоатль:

— Жаль. Но сейчас мы не сможем вытянуть из него и слова. Он точно не очнется до прихода хранителей.

— Привязка куда ведет, сможешь посмотреть? Хотя бы цвет, силу и направление? — спросил Бонд и покачал головой на мой мрачный вид. — Я не вижу сквозь маскировку, в отличие от древнего тебя.

— Связь достаточно крепкая, но какая-то… похожая на старый корабельный канат. Такая же жесткая, пропитанная солью и подгнивающая в некоторых местах. Замаскирована сильно, нарочно размытая, — нахмурился я. — Дотрагиваться до нее даже энергетически неприятно.

Бонд тоже нахмурился и на секунду вложил мне в руку тот самый шарик, от которого шарахалась наша молодежь. Ах ты, ржа, мерзость экая!

— Похоже, — кивнул я, справившись с отвращением. — Даже… кажется, будто внутри Оружия есть маленькая частичка вот этой самой насильно исторгнутой души, настолько похоже.

— То есть, погодите, — подал вдруг голос Веник, глядя на нас расширившимися глазами. — Этого… этому скормили душу какого-то Оружия?!

Я заметил, как побелели у него губы и сжатые кулаки, и вспомнил, что, по рассказам отца, что-то там такое было в увечье его матери, странное и страшное. Ржа, только этого не хватало. Ученик смотрит на изолирующий кокон с такой ненавистью, что есть опасность — не выдержит. Или справится с собой?