Десерт для динозавра

— Ладно, вводим тяжелую артиллерию. — Где-то рядом зашуршал пакет, и безумно вкусно запахло шоколадом и выпечкой.

Глаза у меня так и не расклеились, зато рот открылся просто сам собой.

— Живая, — констатировал все тот же голос, и в меня впихнули что-то сладкое и невероятно вкусное. И знакомое-знакомое! Печенька… выпечка… магазин редких специй… шоколадные кругляшки на противне… Кекс!!!

Я подавилась вкусняшкой, но зато глаза растопырились сами собой, ноги сами подпрыгнули, руки обняли, и я повисла на своем динозавре, обхватив его всеми четырьмя конечностями за что попало и вцепившись так, что бульдозером не оторвать. И… заревела.

— Ну тише, тише. Всё позади. Хватит реветь, у тебя вон шоколад по лицу размазался. — Кекс гладил меня по голове, тяжело вздыхал, но не отстранялся.

— Плевать! — Я рыдала так самозабвенно, что по мне можно было размазать целую шоколадную фабрику, это бы ничему не помешало. — Ке-е-е-екс! Забери меня отсю-у-уда! Они... они меня чуть...

— Постойте! Будьте добры пояснить, молодой человек, что здесь вообще происходит! Вы ворвались в палату и сломали медицинское оборудование, прервав операцию моей дочери, а теперь и вовсе… я вызываю хранителей!

— Глаза раскройте, — практически угрожающе прошипел Кекс. И ка-а-ак… У меня по спине побежали мурашки от удовольствия. А, это он ауру выпустил и даванул! Я от такого кайфую, остальные, похоже, нет.

Угу, я глаза раскрыла, раз Кекс говорит, что надо, значит, надо. Огляделась… эм. Веретено пополам, еще какая-то труба скручена в железную дулю, Шприца-лекаря не видно, зато посреди этого разгрома стоят совершенно белые папа с мамой и смотрят на нас как на… как на…

— Юноша, вы хоть знаете, кому дерзить пытаетесь?! Отпустите Жанну!

— Нашли, ржа, юношу. Давно пора уже знать, что, если кто-то выглядит моложе тебя, это может быть не только признаком молодости. — Кажется, Кекс сильно зол на моих родителей. Никогда его таким не видела. Даже когда он пугал однокурсников, вокруг не клубилась такая устрашающая аура. Для других устрашающая, это я логическим путем вычислила. А для меня… мур-р-р. Или БОЛЬШОЙ МУР-Р-Р.

Вот только от этого мура ко мне окончательно вернулась память. Ох и ни ржи себе! Они же меня чуть не… и главное, ни слова объяснения, как дрессированного цвирка, ни о чем не спрашивая, просто сунули в медеску и… обманом почти! Голову про привязки морочили, про диагностику!

— Кекс, давай уйдем. — На родителей я больше старалась не смотреть. Потом, может быть, я смогу с ними поговорить, всё выяснить, поругаться… но сейчас не могу. И даже видеть их не хочу.

— Жанна! — Мама еще больше побледнела и даже пошатнулась, папе пришлось подхватить ее под руку. Но мне было всё равно.

— Потом, мама. Сейчас мы уходим. Я и мое Оружие. Система, прошу зафиксировать заявление: я, Мастер Жанна Штейн, с этого момента беру на себя полную ответственность за свою жизнь и жизнь своего Оружия.

Кекс в ответ на мою ритуальную фразу принятия взрослости и независимости нахмурился, внутри у него почему-то скользнула тоска, но она быстро сменилась облегчением и полным одобрением моих действий. 

Я потянулась к нему по нашей связи и прильнула всем существом, транслируя сразу букет своих ощущений и мыслей, среди которых была и та, что от мамы с папой я не отказываюсь. Какой бы сильной ни была обида — они мои родители. Просто больше не хочу, чтобы они имели возможность решать за меня и за него. Потом мы с ними поговорим. Но именно потом, когда все успокоятся и смогут мыслить трезво.

— Подтверждаю. — Кетцаль повернулся в сторону ретранслятора местного ИД и дал тому просканировать свой браслет коммуникатора. А потом сам взял мою руку и подставил под световой луч считывания, который прошелся по темной зеркальной панели, отражаясь затейливым рисунком перепрограммирования.

— Жанна! — Родители казались оглушенными происходящим не меньше, чем я сама. Но ведь это они всё затеяли. И нам еще предстоит разговор на эту тему. Легким он точно не будет.

— Не надо, мам. — Я устало откинула голову на плечо своего Оружия. — Я позвоню. Не волнуйтесь. Через пару дней. Или чуть позже. Когда приду в себя и немного разберусь, как… мы будем жить дальше. Пап, детский счет я заблокировала, ключи скину Касперу. Спасибо, дальше я справлюсь. «Няньку» снимете или мне это самой сделать через центральную систему совета? — последний вопрос я задала без малейшей претензии, просто именно спросила, кто этим займется — они? Или мне самой проще сделать запрос и поменять настройки семейного ИД через центральный правовой сервер?

— Но, милая, почему? — Мама выглядела плохо, настолько бледной и поникшей я ее никогда в жизни не видела. Мне было больно ее такой видеть, но… я отчетливо понимала, что поступаю правильно. Что давно, вообще-то, надо было перестать играть в маленькую девочку и дать понять родителям, что их ребенок вырос. Но мне проще было притворяться глупенькой малышкой и втихаря делать по-своему. Что же, вот и получили по заслугам. Я — за притворство и хитрожопость, родители — за невнимательность и самоуверенность. Никто не прав, и никто не виноват одновременно, просто так вышло.

— Все нормально, мам, пап. — Я слабо улыбнулась обоим. — Просто я выросла. Я вас люблю, хотя и очень обижена тем, как вы со мной... Мы обязательно об этом поговорим. Я позвоню, и мы приедем. А сейчас — до свидания.

Глава 43

Кетцалькоатль:

— Надеюсь, тот отсек, что я тебе оставил, ты не разнесла по кусочку? — прикинул я возможные тихие и безлюдные места для успокоения нервов.

— Нет, только немножко поломала. — Зефирка пожала плечами, уютнее примостив голову у меня на плече. «Я маленькая, я больная… меня все обидели, несите меня, жалейте и кормите вкусностями», — транслировал ее ментал на всю призму.

— Хм… ладно, давай в мою новую нору. Там хоть ингредиенты точно еще не пропали. Да и уборкой сейчас заниматься…

— Не хо-о-очется,  — закончила за меня Жанна, снова возвращаясь в ребяческое амплуа. И вот это мелкое затребовало независимости от родителей?

— Может, ту большую подушку все же забрать? — Я вспомнил серую хищную рыбу, что составила компанию Мастеру в нашу первую встречу.

— А кстати! — Зефирка оживилась и завошкалась у меня на руках. — Ща… Каспер. Телепортируй мне любимую акулу из моей комнаты, пожалуйста. Ты ж все равно следишь, зараза искусственная, а то я папу с мамой не знаю! Давай, приноси хоть пользу!

— Если бы меня не было, то только за последний год вы бы более сотни раз поранились или встряли в неприятную ситуацию! — обиженным голосом выдал ИД из браслета-коммуникатора. Через секунду над нами заискрился телепорт, и на голову мне свалилась знакомая игрушка.

— Ничего, как встряла бы, так и выстряла. Спасибо. Но скан настроек родительской опеки чтоб прислал не позднее чем через четыре часа, понял? А то использую свое право отрубить тебя через центральный сервер. Четырех часов как раз хватит маме, чтобы прийти в себя, всё обдумать, объяснить папе и выработать стратегию. И тебе настройки поправить. Я посмотрю, если все будет в рамках — сделаем все вид, что так и задумано.

Вот так вот. То девочка-девочка, маленькая «дай печеньку», то вполне взрослые рассуждения, не лишенные логики даже с точки зрения древнего. А еще мне приятно, что моя Мастер, несмотря на обоснованную обиду, помнит, что родители ее любят, и позволяет им делать ошибки. Умеет прощать и понимать. Это важно.

— Если вы так настаиваете на своей самостоятельности, то покупайте себе свою собственную искусственную душу, — окончательно обиделся клановый ИД.

— Каспер, не морочь мне голову, — Зефирка добавила в голос строгости. — Скан настроек. Без разговоров. Или я действительно куплю свой ИД, а ты папе с мамой сам будешь объяснять, почему я перекрыла тебе доступ.

— Как только внесут изменения, пришлю логи вашему Оружию, — упрямо пробубнил ИД. Угу, хоть немного, но все-таки не подчинился, вроде как по-своему сделал. Похоже, упрямство — это у них семейная черта, если даже искусственную душу заразили.

—  А у меня в доме ИД нет. — Я зажал акулу-подушку под локтем, на другую руку пересадил свою Зефирку и одним четким энергетическим посылом открыл телепорт прямо на порог нового дома. — Привык как-то по старинке, своими руками. Даже для сети только простая стационарная панель. Кстати, это голубая спираль. Прививки-то тебе делали?

— Кто б меня из дому без них выпустил, — хмыкнула малявка, с любопытством оглядываясь.

А смотреть действительно было на что. Перестав снимать квартиру в одном из миров, я, порядком уставший от шумных городов и большого количества разумных, переехал в один из домиков, который я покупал еще с Майей. Я тут не был… даже вспомнить страшно, сколько веков. С тех самых пор, как Мастер ушла на перерождение. Не хотелось. А теперь вдруг это место снова стало живым и теплым. Самое смешное, что я начал здесь жить еще до того, как принял решение не противиться привязке.

Голубая спираль обычно знаменита мирами-курортами, полными разнообразной флоры и фауны, залитыми океанами и благоухающими экзотическими садами. Этот мир тоже не был исключением, с одной лишь оговоркой — на нем не было суши. Вообще. На поверхности нескончаемую гладь воды освещали два голубых гиганта, чей свет в дневное время мог мгновенно прожарить до золотистой корочки. Потому местные обитатели — что разумные, что нет — никогда не выплывали на поверхность и даже в верхних, горячих, пластах воды не обитали.

Наверху от постоянного испарения и резкого перепада температур дня и ночи постоянно бушевали ливни, грозы, кружились ураганы. Но вот тут, глубоко, под огромными толщами воды, было приятно тихо. Как по мне — лучшее место для того, чтобы хорошенько всё обдумать и...

— Фига ты забурился на самое дно! — восхитилась Зефирка, оглядевшись и считав через связь интересные характеристики нашего общего… нашего общего дома.

— Это далеко не самое дно, тут даже вода еще теплая, от солнца нагревается, — улыбнулся я.

— Ха! Главное, ни одна зануда не найдет и не будет на мозги капать! — потерла лапки маленькая розовая пакость.

Кто бы говорил, а?..

— Дед! — вдруг, вопреки ее чаяниям, гаркнули у меня над самым ухом. — Ну оржаветь, блин, я думал, ты давно остепенился и тихо куришь бамбук в каком-нибудь доме престарелых, а ты?! Мало того что выглядишь моложе отца, так еще связался с малолеткой и вы на пару уже поставили на уши весь клан! Совесть у тебя есть, нет?

— Нет, — совершенно спокойно и без малейших колебаний ответил я, оглядев высокого светловолосого юношу-Оружиe, который, несмотря на то что так спокойно звал меня дедом, не был ни капли на меня похож. Зато был практически на одно лицо с Майей — такой же обманчиво хрупкий, острый и опасный. — Ты же прекрасно знаешь, что она просто не смогла дожить до моих почтенных годов. Это субстанция хрупкая, срок годности у нее маленький. Так что совесть моя умерла уже после первой тысячи.

— Это че, твой внук?! — неизвестно чему обрадовалась Зефирка. — Гы-ы-ы-ы… а если ты мое резонансное Оружие и практически муж, то я теперь его бабушка? А как его зовут?

— Понятия не имею. Внук, как тебя зовут? — Я демонстративно сделал вид, что напрягаю извилины. — Ты из семнадцатого или восемнадцатого поколения? А ветвь Китлали или… как вы там себя обозвали-то?

— Похоже, мне придется лечить еще и твой склероз. И да, молодой Мастер, вряд ли я смогу называть вас бабушкой, но вполне могу называть вас своей пациенткой.

— Да иди ты! — демонстративно испугалась Зефирка. — Еще один шприц на мою голову?! А нет, не шприц… Кекс, вот скажи мне, ты, простой метательный топор, как ты умудрился породить вот это странное… что это вообще?

— Ксандр — эмеичи. Да и тут ведь не только моя кровь — кто только не погулял. — Я пожал плечами.

— Эме… кто?!

— Сражаться вы все равно будете основателем, так что не напрягайтесь, как лекарь я вижу — вам вредно.

— Вот сразу видно, в кого такой нахал уродился, — с притворным негодованием покачала головой розовая коза. И показала внуку язык.

— Так, а ну разошлись по разным углам. — Я положил ладони на макушки двум детям, снова становясь взрослым, опытным и сильным. — Давайте начнем с начала, без взаимных оскорблений, пусть даже и шуточных.

— Договорились. Я, собственно, тут ради твоего Мастера, — совершенно серьезно выдал Эмеичи, меняя свой шуточный тон на деловой. Но подобострастия перед древним в его голосе все же не было, я от этого потомков быстро отучил. — После того как твои работодатели послали нам запрос о предоставлении информации по обратному вектору и потребовали специалиста, мы в авральном темпе начали поднимать все информационные каналы. Так до нас и дошла информация о том, что спустя столько веков ты нас осчастливил новой привязкой, а также что Мастеру Жанне насильственно пытались изменить направление вектора. Если бы один древний не пришел сам громить целительский отсек, то буквально секунд через сорок это делали бы мы. А так только и оставалось, что прочесть лекцию родителям мастера.

— У-у-у-у… — сказала Мастер, и даже я по связи не понял, кому она больше посочувствовала — своим родителям или лекторам.

— Короче, хорошо, что ты вовремя успел, но теперь надо убедиться, что девочке… то есть, извини, бабушке, — тут мелкая язва тонко усмехнулась одними глазами, — не успели серьезно навредить, и нивелировать последствия вмешательства в ауру. Потому меня и отправили к вам по маяку одним из аварийных телепортов.

Глава 44

Зефирка:

— Во, смотри, чем меня тут отвлекали, когда тащили в тот пыточный аппарат. — Пока новообразовавшийся «внук» считывал какие-то показатели моей ауры, я решила развлечь своего доисторического ящера анкетами претендентов. Ну еще и себя отвлечь от мысли, что когда-то мое Оружие… делало детей с другим Мастером. Теперь вот я его тоже поревновать заставлю! — Какие парни, прям на подбор.

— Да, я вижу, — невозмутимо кивнул Кекс, мельком скосив глаза на мелькающие по экрану досье. — Ксандр там тоже есть. Забавный вышел бы инцест. Бабушка-дедушка и правнук. М-да… и вот этот рыжий с дредами — перспективный малый, кстати, если приспособишься, конечно, к его необычной форме и повышенному либидо. И вон та гирька с цепью тоже очень многофункционален, почти как наш Веник. Кусаригама. Какое забавное название. Хм… своеобразный у твоих родителей вкус. Они тебе специально подбирали самое необычное оружие во всей призме?

— Да уж, нож с яйцами — это очень оригинально, — пробухтела я уязвленно. Не ревнует, гад! Так нечестно.

— Баад достаточно развитое оружие, — вдруг мельком заметил Ксандр. — Как и Филициус. Но они давно живут в статусе вольных наемников, хотя родители не оставляют надежды сосватать их какой-нибудь перспективной наследнице и подсовывают анкеты буквально всем кланам. Теперь вот до тебя добрались.

— А ты как в этот список попал? — Кекс заинтересованно шевельнул бровью в сторону внука, поудобнее устраивая меня у себя на коленях. Мы сидели на очень уютном зеленом диване с множеством подушек, а Эмеичи неторопливо кружил по периметру предмета мебели с каким-то датчиком, нацеленным на меня.

— За компанию, видимо. — Ксандр пожал плечами и снова сосредоточился на показаниях. — У нас принято уходить из клана после достижения совершеннолетия лет на пятьсот-шестьсот. Чтобы мир повидать и научиться самостоятельности. Так что я тоже наемник, и мои на обязательной привязке не настаивают. А вот матушка, точнее, обе матушки Фила почему-то решили, что безответственные родственники кинули друга их сына как цвирчонка на улицу, и решили меня немного усыновить. Теперь заботятся, как умеют. Я не всегда успеваю увернуться.

Я радостно захихикала, в красках представив, как Ксандр уворачивается от чужих матушек. Да, что такое заботливые леди клана, я знаю не понаслышке. Вон, аж прибором приходится чуть ли не в задницу тыкать, чтобы удостовериться: своей заботой они меня прибили не до конца.

— Все нормально, — еще через пять минут тщательного обследования заявил Эмеичи и убрал сканер. — Ты вовремя успел, дед, они даже энергетическую оболочку вскрыть не успели. Варвары.

— А у тебя тоже обратный вектор? — полюбопытствовала я.

— От рождения да, — кивнул Ксандр. — Но я умею пользоваться и стандартной скверной, благо для Оружия это возможно, в отличие от Мастера. Сейчас этому специально учат детей в клане. Чтобы никакие идиоты не начинали корежить ауру молодняка по незнанию. А Мастеров просто больше не отпускают в другие кланы. Были попытки объяснить совету всю пагубность этой практики, но нас просто послали. Еще, если не ошибаюсь, лет пятьсот назад.

Объявили обратный вектор генетической мутацией клана Козамалотл и на этом успокоились, а потом просто забыли.

— Дебилы, ржа! — проворчал Кекс.

— Ну… ты не вмешивался, изображал старого и равнодушного, Прародитель неизвестно где, мои старшие тоже сказали, что политика дело грязное и всех идиотов не переделаешь. — Ксандр пожал плечами. — Кот из дома, цвирки в пляс. Не удивлюсь, если эту информацию «забывали» специально, изымая из общедоступных архивов. Только вот зачем? Вариантов слишком много. Сейчас уже правды не отыскать.

— Ну, учитывая то, что созданный искусственно наркотик легко нейтрализуется именно обратным вектором скверны и одновременно с его появлением прямо-таки обострилась борьба с «неправильной генетикой», выводы напрашиваются сами, — задумчиво резюмировала я. — Что-то еще такое в голове вертится, вроде бы важное, но не могу вспомнить, что именно. Про госпиталь и того пацана, которого мы вытащили. Что-то я там то ли видела, то ли слышала… царапает мозг изнутри, а наружу никак не вытаскивается.

— Ментальный считыватель я с собой не взял, — задумался Ксан, — могу попозже принести. А сейчас, по-хорошему, как врач я вам рекомендую снять стресс. Тебя это тоже касается, основатель.

— Печеньки? — Кекс пересадил меня с колен на диванную подушку и встал.

— И тот десерт с мороженым! — закивала я радостно.

— Эм… чувствую себя педофилом, развращающим малолеток, — озадаченно сказал Эмеичи. —  Секс, дорогие предки! Я имел в виду секс!

— Да без тебя знаем! — отмахнулась я от умника, не сводя умильного взгляда со своего динозавра-кулинара. — Секс никуда не денется. А печеньки — это жизненная необходимость для правильного снятия стресса!

— Вот не зря я тебя тогда из лужи выловил. — Кекс деловито подвязал неизвестно откуда выуженный белый накрахмаленный фартучек и полез в кухонный шкаф. — Всё ты правильно понимаешь в смысле жизни. Подай мне керамический противень, он там… ну ты знаешь где.

А я действительно знаю. Слева за стеклянной дверцей, под ящиком с разными формочками для мармелада. Ровно там же, где в прошлой квартире лежал… а, да просто знаю, и всё. Даже про нож для разрезания тортов, хотя его в старой квартирке вообще не было. А в этой есть — на магнитной доске третий от правого края.

Резонанс? Он, родимый.

— Психи, — хмыкнул Ксандр, убирая свое медицинское оборудование в сумку. — Два сапога пара. Не буду мешать вашей органолептической премьере.

—  Я знаю, почему ты хмурый! В твоeм организме тоже не хватает печенек! — догадалась я.

— Действительно, не спеши, сейчас приготовлю пирожков, внучек. А то ты за последние пятьдесят лет схуднул. — Кекс изобразил старческие интонации и даже схватился за поясницу, слегка кряхтя.

— Не-не, спасибо, я не ем сладкого! — почему-то испугался Ксандр и торопливо попятился к выходу.

— Хм… тогда ты не мой внук, — вскользь заметил уже погрузившийся в сладостный выбор специй Кекс.

— Я не ем сладкого, — уязвленно огрызнулся Эмеичи, — именно потому, что твои дети меня в детстве им перекормили. И печь что-нибудь вкусное предпочитаю сам, ты слишком мало перца кладешь. Пока, предки, развлекайтесь. Увидимся.

— Точно, ты же у нас по мясу, — задумчиво констатировал старый «склеротик», который недавно еще «не мог вспомнить», как этого конкретного внучка зовут. — Ладно, потомок, свободен. Печенье с перцем я тебе потом испеку и пришлю. Чтобы не позорил семейную любовь к кулинарии.

— Премного благодарен за разрешение, основатель, — шутливо отсалютовал тот и исчез в телепорте.

Глава 45

Зефирка:

— Учитель! — Едва мы с Кексом шагнули из телепорта на приемную площадку академии, из ближайших кустов вылетел Веник и кинулся к нам как к родной маме и папе сразу после долгой разлуки. — Учитель! Скажите этой ду… Офелии, чтоб она от меня отстала. Не хочу я быть ее Оружием, пусть с кем другим вечность разделяет и вот это всё!

Я не выдержала и заржала. Кекс сохранил свою фирменную каменную физиономию. Веник выдохнул и перестал быть похожим на цвирка с горящим хвостом. Кусты в отдалении пошуршали и замерли; если там кто и прятался, то вылезать к нам не стал. Только край юбки остался торчать из-под веток.

— Я твой, а не ее учитель. Сказать я ей ничего не могу. — Кекс снова стал жутко строгим и монолитно-кирпичным.

— Тогда мне скажите! — упрямо набычился Веник. — Вот то, про никаких привязок в ближайшие сто, нет, двести лет! Чтобы все слышали, особенно одна ду… упрямая Мастер!