Дерзкая. Тайный поцелуй

— А я пойду, покурю. — Лорел хлопает ладонью по карману бледно-зеленой формы. — Мне сегодня змея досталась.

— Что с ней?

— Амебиаз. Метранидозол через клоаку, сейчас наблюдаем. Страховки на нее нет, там сумма…

— А хозяева?

— Сидят в лобби, ждут результатов. Ладно, пошла я. А то до сих пор потряхивает.

Я киваю. У Лорел легкая фобия на змей, но приходится перебарывать себя. В нашей профессии не до личных страхов.

Перед уходом, заглядываю к пациентам. Кошечка после кесарева лежит в прозрачном боксе, вместе со своими пятью малышами. Еще сонная, спокойная. Спрашиваю о ее состоянии у медсестер, смотрю на капельницы и провожу рукой по пушистой голове. Красивая "табби", ухоженная. Чувствую как язычок проходится по руке и говорю тихо:

— Ну давай, у тебя отличные дети. Поправляйся.

Сбитый пес пока спит. Дышит тяжело, но состояние стабильное. Утром будет ясно, переживет ли операцию. Я просматриваю его бумаги, прошу осматривать состояние каждые двадцать минут и выхожу из палаты.

За годы работы в госпитале нервы становятся тверже. Но все равно внутри переворачивается комок, когда видишь еще недавно сильное и здоровое животное лежащее сейчас под капельницами. Хреново то, что они не могут объяснить где болит. И ты превращаешься в волшебника и телепата, чтобы угадать. понять самому.

Я выезжаю из госпиталя только через полтора часа после конца смены. На душе тяжело после операции. Я не могу пока сказать ничего определенного, но заверяю хозяев пса, что мы сделали все возможное. Дальнейшее зависит от его организма. Молодая пара слушает, кивает, а у девушки я замечаю едва уловимый животик под платьем. Она беременна. И сидела все это время, ждала когда я выйду к ним.

— Гребанная реальность. — рычу уже в машине.

Мне надо виски. И душ. и женщину. Отличный набор для ветеринара-хирурга, мать его! Самое то, чтобы расслабиться и перестать прокручивать в голове варианты осложнений.

Глава шестая

— Что я сделал не так?

Самое паршивое — объяснять человеку, почему он тебе не нравится. И при этом заверять его, что на самом деле просто ты такая вот странная.

Роб позвонил уже совсем вечером, когда я уехала прогуляться по центру города. Стою вот, смотрю на океан, слушаю как над головой пролетают гидросамолеты, садятся на спокойную воду.

— Ты все сделал так. Извини. Просто я чокнутая.

Чайка орет прямо над ухом. Здесь они наглые, толстые. И любят переговариваться голосами, точно кто-то скребет друг о друга лезвиями. Аж внутри мороз продирает. Или это от свежего воздуха со стороны океана? Я посильнее кутаюсь в плащ и мечтаю, чтобы разговор закончился. Пожалуйста, можно Роб сочтет меня противной и первым бросит трубку?

— Я весь день думал, что сделал не так. — сообщает мне Роб мрачным голосом. — Как только приехал домой и поужинал, сразу позвонил тебе.

— Главное, что моя выходка не испортила тебе аппетит.

— Мама бы расстроилась от этого. Она всегда ждет меня с работы, чтобы поужинать вместе.

Я икаю.

— Мама?

— Да. Кстати, я ей не сказал про твою выходку, иначе она могла бы слечь с давлением. У нее итак в последнее время здоровье пошаливает. Помнишь у нас два раза свидание срывалось.

Я мычу что-то неопределенное. А совесть как-то разом уходит в подполье. Мама значит? Не-е-ет, с мамами соревноваться за внимание бессмысленно. Я даже больше скажу: чую ее плохое самочувствие напрямую связано с нашими свиданиями.

— Роб, думаю, нам видеться не стоит. Не хочу расстраивать твою маму. А выходки у меня бывают разными.

Надо же, никогда так цивилизованно не отшивала парня. А тут стою, разговариваю с видом на океан, голос ровный, милый.

— Думаешь, ты не понравишься моей маме?

Чувак, я в этом уверена.

— Спроси у нее сам. — советую мило. — Ты рассказывал про меня?

Роб мнется, и я понимаю: рассказывал и одобрения не получил. Но попытался бунтовать. А мама у него женщина определенного толка, решила шантажировать здоровьем.

— Пока, Роб. — говорю спокойно. — Я рада нашему знакомству, но думаю, тебе нужна девушка, более близкая тебе по духу.

Угу, и по любви к морковным кексам.

Так и расстаемся. Мирно и скучновато. А как еще можно расстаться с человеком, который слушается мать, ест только полезную еду и звонит девушке исключительно после работы?

Лучше я буду неправильной, так интереснее.

В итоге неправильная я забираюсь в глубину Стэнли парка. Он огромный, он такой огромный, что я не знаю когда изучу его полностью. А еще здесь водятся еноты. Я едва не визжала от восторга, когда увидела их в первый раз. Нахальные ребята, которые не стесняются подойти к тебе и заглянуть в сумочку. Вон уже один направился ко мне, развалочку выйдя из-за кустов. А за ним еще один, и еще. Я оглядываюсь, но вокруг как назло одни велосипедисты, проезжающие мимо. Да бегуны. Этих тоже хватает.

Енотов уже пять штук. И все смотрят на мою сумку. У меня ощущение, что я оказалась в районе, где обитают гопники. Эти полосатые засранцы примерно с таким же выражением лица подбираются ко мне. Так и вижу как один из них сейчас откроет пасть и басом произнесет: "мобильник есть? А если найду?"

Да ну нафиг!

И бравый дипломированный ветеринар отступает все дальше и дальше, а затем и вовсе сбегает из парка. Так, запомним, что вечером еноты особенно деловиты и настроены отжимать сумки у прохожих.

В итоге, домой я попадаю ближе к десяти вечера. Закат сегодня яркий, смесь алого и золотого. Мою комнату точно окунули в эту смесь. Я даже не выдерживаю и делаю селфи на фоне заката, стараясь получше показать свой профиль. После чего закидываю фото в Инстаграм и стараюсь расслабиться.

Жизнь определенно налаживается. Примерно такие мысли у меня после ужина. Единственное, скучаю по подругам. Да, мы переписываемся в вайбере и в Whatsapp но это не то. Мне необходимо живое общение, необходимо найти здесь подруг.

Под эти мысли я и засыпаю, ближе к полуночи. Уверенная, что опять будет сниться всякая ерунда.

Но мне снится прямо таки кошмар. Причем эротический. Кошмарный и эротический сон! А как иначе назвать то, что я вижу себя лежащей на огромной постели, совершенно обнаженной. Кожа горит, ноги раздвинуты, а между ними я вижу темную макушку. Какой-то мужчина устроился между моих бедер и языком касается места, которое сейчас безумно влажное. Я вздрагиваю, цепляюсь пальцами в его волосы и стараюсь разглядеть лицо. А когда он, наконец, вскидывает на меня взгляд, то вижу знакомое лицо того, кто представился как Дейв. Я вскрикиваю и… просыпаюсь.

— Вашу маму. — бормочу в ужасе.

Подушка каким-то образом оказывается зажата между коленками, соски напряжены и болят, царапают тонкую ткань футболки. Я вся горю, внутри потряхивает от желания оргазма. Так сильно трясет, что в какой-то момент не выдерживаю, переворачиваюсь на живот и утыкаюсь горячим лбом в простыню. Даже приятно становится от прикосновения к прохладной ткани.

Щеки полыхают, живот тянет от невыплеснутого желания. В голове все крутится картина: Дейв, устроившийся между моими ногами. Его прикосновения…там…где сейчас все горит.

И я не выдерживаю. Пальцами осторожно прикасаюсь к месту, где совсем влажно. И этого оказывается достаточно, чтобы меня тряхнуло от оргазма. А следом накатывает облегчение и сонливость. Такая, что глаза закрываются сами собой.

— Вот гад. — только и успеваю пробормотать перед тем, как провалиться в сон. К счастью, больше Дейв там не появляется. Зато бегают еноты в женских шляпах, пингвины и почему-то среди этого безумия стоит Роб и ест морковные кексы.

Но лучше так, чем то, что испытывала в эротическо-кошмарном сновидении.

* * *

Остаток недели пролетает так стремительно, что кажется, точно время решило ускорить бег. Я с утра до вечера ношусь с документами. Благо карта постоянного резидента пришла, так что хотя бы с этим проблем нет. Но надо отдать диплом, надо выбрать колледж, надо пройти тестирование английского… от этих "надо" у меня начинает кружиться голова. Хотя, возможно, она кружится еще от того, что я пью слишком много кофе и сплю не так много, как хотелось бы. Но организм не хочет пропускать рассветы. Здесь они изумительны, а дом Рэя и мамы стоит так, что я могу наблюдать как небо вспыхивает всеми оттенками розового, перламутрового и золотистого. Ну и птицы. Здесь они начинают петь в пять утра. Под моим окном. На цветущих кустах. Так что пять утра я встречаю уже с чашкой кофе, слушая птиц и любуясь восходом. Понимая, что через пару часов опять начнется беготня. Рэй уже не раз намекал на получение прав. Езда на общественном транспорте выгрызала здоровый кусок времени. В итоге, домой я буквально приползаю. Ноги гудят, голова гудит, есть хочется, а дел точно становится больше.

Но хотя бы Дейв не снится. В конце концов, мы вряд ли еще столкнемся. Ванкувер слишком большой город. Так я успокаиваю себя, заставляя забыть темноволосый образ. Не в моем вкусе, но из головы уходить отказывается.

Видимо, все дело в его энергетике. В харизме, которая у этого типа выплескивается через край.

А утром в субботу, в пять утра, меня перехватывает Рэй. Буквально в тот момент, когда я тянусь к кофемашине. Возникает как черт из табакерки и сурово басит:

— А кто тут кофе глотает с утра пораньше?

И перехватывает чашку, которую я от неожиданности роняю.

— Обалдел подкрадываться?

— Цыц! — отчим ставит чашку на поверхность, рядом с кофемашиной. — Пять утра, Адри. Ты влюбилась или спятила?

— А это не одно и то же? — ворчу тихонько. — Мне не спится.

— Я уже неделю это вижу. Адри, кофе — вещь хорошая, но не когда ты стремишься им заменить себе кровь. Так что давай, завязывай.

— И что предлагаешь пить, чтобы проснуться?

— Зеленый чай. — пожимает плечами Рэй. — Отличная штука, я в одной китайской лавке покупаю.

Я кривлюсь: вот что-что, а зеленый чай не терплю. Для меня он воняет, вкус странный и вообще не мое. Но спорить с Рэем лень. Я расслаблена, сегодня выходной, а значит можно не бежать с очередными бумажками. Так что просто усаживаюсь за стол и наблюдаю за тем как отчим двигается по кухне. Здесь так много шкафчиков, но он четко помнит что и где лежит.

— С Днем Рождения! — я вдруг подскакиваю. — Ф-ф-фак, Рэй, у тебя же день рождения! С юбилеем!

Рэй с довольным видом подставляет щеку для поцелуя. Затем ворчит:

— Пятьдесят! Пора бриться налысо, а то скоро седина полезет.

— Будешь похож на Брюса Уиллиса. — делаю ему комплимент. — Мой подарок!

— Эй! — орет он мне вслед. — А до вечера ни…

— Ни за что!

Я влетаю к спальню, залитую утренним солнцем, едва не поскальзываюсь на паркете. Во многих домах здесь популярные ковровые покрытия, но Рэй и мама предпочитают настоящий паркет.

Подарок отчиму я купила еще в России. И вот он — заветный миг. Я спускаюсь обратно на кухню, где Рэй уже разливает чай по крохотным стаканчикам. На удивление, пахнет приятно: терпко и чуть сладковато. Я не знала, что у зеленого чая может быть такой запах.

— С Днем Рождения! — говорю Рэю. — Ты — классный, оставайся таким же еще лет сто!

Протягиваю ему сверток. Бумагу выбирала уже здесь, золотисто-коричневую, украшенную гантелями и маленькими мускулистыми человечками. Рэй сначала разглядывает ее, потом тыкает в человечка пальцем и спрашивает:

— Похож?

— Как вылитый.

Рэй хмыкает, а затем удивительно бережно разворачивает упаковку. Под хруст бумаги достает коробку, открывает, и…

Дальше идет непереводимая игра слов. Я заливаюсь хохотом и хлопаю в ладоши, пока Рэй стягивает с себя футболку и надевает мой подарок: настоящую тельняшку.

И в таком виде идет наверх, будить маму. Я же остаюсь на кухне, потирать ноющие от объятий ребра и пробовать чай.

Кстати, в этот раз я его оценила. И в тот момент, когда допиваю содержимое чашки, понимаю, что проснулась и взбодрилась.

А раз так, то пора приступать к подготовке праздника. Точнее, праздник готовят специально нанятые ребята, но я без дела тоже сидеть не собираюсь. Курник обещала? Значит, надо начинать. Как раз к приходу гостей он приготовится.

Начало праздника планировали на семь вечера. Но уже в полдень подъехали ребята, что подготавливали все для дня рождения.

Быстрый взгляд в окно — я ношусь по кухне — ага, устанавливают тент. В следующий раз вижу, что тент уже стоит, теперь ставят длинный стол, на котором будут закуски. Для меня несколько странно, что в день рождения здесь нет огромного застолья с кучей еды. Кроме моего курника ожидаются легкие закуски типа тарталеток, канапе, пицца, ну и Рэй обещает пожарить сосиски. Алкоголь будет и от нас, и гости тоже принесут то, что хотят.

Интере-е-есно!

А сама вечеринка в морском стиле. Так что тельняшка приходится как раз "ко двору". Когда Рэй, нацепив темно-синие штаны и мой подарок, спускается к гостям, то раздается дружное "о-о-о-о-о". А мама просто не может отвести взгляд от моего отчима. Сама она одета в расклешенное светлое платье до колен, с отложным морским воротником. А я решаю ограничиться белой блузкой, ярко-синей расклешенной юбкой и синей лентой в волосах. Все гости в основном в белых и синих нарядах, так же украшен и двор. Даже крем в тарталетках таких же оттенков.

Спустя час у меня уже кружится голова от множества знакомств. Держу в руках бокал с вином, изредка подношу его к губам и понимаю, что улыбка прилипла к лицу.

— Приятно познакомиться. — очередное рукопожатие с очередными друзьями Рэя. — Спасибо, да, уже месяц в Ванкувере. У вас красивая прическа.

Глоток вина и тоскливый взгляд на тарталетку. А затем опять улыбка до ушей и протянутая рука для рукопожатия.

— Привет, Джесс, приятно познакомиться. Меня зовут Адриана. Да, я в восторге от Ванкувера.

Спустя пять минут.

— Привет, Рэйчел, привет Рой, вы так здорово смотритесь. Приятно познакомиться.

Я не выдерживаю и оттаскиваю Рэя в сторону.

— Я пойду, — шиплю ему тихо, — и забьюсь в уголок, чтобы поесть. Потому что дочь-людоедка тебе вряд ли нужна.

— Поешь. — кивает отчим. — А потом я познакомлю тебя с тем, кто может дать работу. Я с ним уже предварительно пообщался, он хочет на тебя взглянуть.

— Так, еда подождет. — я прогоняю мысли о пицце с кусочками итальянских сосисок. Они такие жгучие, что после них хочется открыть рот и дыхнуть огнем. Но вместе с моцареллой и помидорами необычайно вкусные.

— Уверена?

— Веди меня к благодетелю. Погоди, улыбку приделаю.

Рэй хмыкает и хлопает меня по плечу, отчего я едва не приседаю.

— Не приделывай, Адри. Улыбаться надо, когда к этому есть тяга. У нас нет искусственных улыбок, это фантастика.

За разговорами мы подходим к небольшой группе мужчин.