Дерзкая. Тайный поцелуй

Джей — мой сводный брат. И меня передергивает от мысли, что мама даже его рассматривала как претендента на мою постель и руку. Это уже бред какой-то просто! Тем более, с Джеем мы хоть и нашли общий язык, но по внешности он абсолютно не мой типаж.

— Хорошо. — решаю уступить. — Думаю, я поживу с вами, пока не определюсь чего точно хочу в плане жилья.

— Насчет мужчин не волнуйся. Запрета на то, чтобы приводить кавалера — нет и не будет. Мы все люди и у нас потребности.

У меня чай едва не идет носом. Рэй же продолжает, при этом вертит стакан с водой. Я вот никак не могу привыкнуть к тому, что канадцы всегда и везде пьют воду. Впрочем, зато я с удовольствием, как и они, стараюсь почаще пить кофе.

— Что? — не понимает моей реакции отчим. — Нет, ну будь тебе лет пятнадцать, я бы так не сказал!

— Ладно, давай оставим мою личную жизнь в покое. Учиться я буду, это без вариантов, но работа… что делать с ней. Я без проблем пойду куда угодно, чтобы на вашей шее…

— Заткнись. — рыкнул Рэй, но я лишь демонстрирую ему фигу и продолжаю:

— Да, чтобы не сидеть на вашей шее. В Тим Хортонс, в магазин, не знаю…убирать коттеджи, да что угодно. Но в идеале хочу устроиться куда-то в ветеринарную клинику. Хотя это и маловероятно, да?

— Танцуй.

— Чего?

— Ладно, потом будешь танцевать. — машет рукой отчим. — В общем, узнал я тут сегодня по своим каналам. Ветеринаром пока ты не имеешь право работать, как и называть себя им в принципе. Но! — вздернутый к потолку палец намекает, что сейчас скажут нечто важное. — Ты можешь работать ветеринарным техником, под надзором лицензированного ветеринара. Зарплата, конечно…

Я его не слушаю, я танцую. В прямом смысле, на стуле. Скидываю обувь и залезаю на квадратное сиденье, чтобы исполнить пару безумных па. Откуда-то раздаются аплодисменты, веселый смех. И в целом посетители воспринимают мою выходку крайне мило. Я же замираю в нелепой позе, так как именно в эту секунду за окном проходит тот самый брутальный Дейв. Окна в кафе большие, видно через них хорошо. Потому Дейв замирает, одна его бровь медленно, но верно поднимается все выше. Я продолжаю изображать истукана, пока мой новый знакомый переводит взгляд на Рэя и… широко ухмыляется. Точно дракон. нашедший сокровище. После чего отворачивается и идет дальше.

Нашу пантомиму, к счастью, никто не замечает. Рэй, правда, видит мое выражение лица и кидает взгляд в окно. Но там, к счастью, уже видна только спина Дэйва. Мне кажется, что даже под кожаной курткой я могу видеть как перекатываются его мышцы. И у меня что-то сводит внутри.

Надо же, оказывается человек может бесить, но при этом либидо на него реагирует крайне нервно.

— Адри, все нормально?

— Да. Там…морда страшная пробегала. Собака в смысле. — я понимаю, что говорю чушь, но не могу остановиться. Не хочу, чтобы Рэй догадался о моем интересе. Почему-то этот самый интерес мне не нравится, бесит. Еще и в горле становится сухо так, что кажется внутри меня пустыня. Я не выдерживаю и хватаю стакан с водой, к которому едва прикоснулась в обед. Выпиваю залпом и выдыхаю.

— Да, — кивает Рэй. — Хорошие новости часто вызывают неумолимую жажду. Может, вина?

— Давай лучше о работе.

— Женщина, — ворчит Рэй, — вина ей не надо, мужа не надо, работать хочет. Ты приехала по адресу, девочка. Так, значит по поводу работы я тут кое с кем переговорю, сама понимаешь, знакомства решают все. Твоя задача сейчас: получить карту постоянного резидента и разобраться с подтверждением диплома. Будут вопросы — обращайся, я все это с Мари уже проходил. А, и еще…

— Чего? — настораживаюсь, так как выражение лица у Рэя становится ну совсем невинным. Какое только может быть у здорового почти двухметрового мужчины.

— В субботу же вечеринка.

— Рэй, мне уже страшно, ты чего придумал?

— Я стейки сделаю, овощи там…

— Эй! Не тяни кота за яйца.

Рэй аж передергивается и просит больше таких сравнений не приводить.

— Адри, сделай, кажется, его называют птичником?

— Курник что ли? — фыркаю я.

— Точно! Сделаешь?

Перед моим внутренним взором всплывает картина огромного пирога. Сметанное тесто, а внутри послойно начинка: маленькие фрикадельки, курица, грибы, рис, яйца. И все это переложено блинами. Я его делала пару-тройку раз. И каждый раз на готовку уходил практически весь день.

Бросаю взгляд на Рэя и невольно разражаюсь хохотом.

— Не надо так смотреть!

— Как?

— Уми-и-и-ильно! — выдыхаю я. — Сделаю, без проблем. А мама не научилась?

— Увы…я его пробовал только когда мы с ней познакомились. Твоя бабушка делала.

— И меня научила. Договорились.

Рэй встает, а я следую его примеру. Внутри вдруг становится так легко и весело, точно я подышала веселящим газом или чем-то вроде него. А скорее всего просто вдохнула частичку весны.

— Тогда до вечера. — басит отчим. — Развлекайся, деточка, но если что…

— У меня хороший удар правой. — подхватываю я и мы опять смеемся.

Мне хочется быть счастливой и я ощущаю себя сейчас именно такой. Для счастья необязательно иметь насыщенную личную жизнь. Я здесь с людьми, которые меня любят, которые беспокоятся обо мне. Оказывается, такое внимание греет получше любого камина или батарей.

Я снова ловлю себя на том, что иду по солнечным весенним улицам и улыбаюсь. Ловлю ответные улыбки и чувствую себя легче пушинки. Несмотря на ноющие после тренажерного зала мышцы.

Глава пятая

Дэйв

— Мальчик мой за-а-а-аинька, дядя доктор не сделает тебе бо-бо, дядя доктор только посмотрит тебя.

У меня сейчас лицо треснет от того розового сиропа, что наполняет комнату с момента прихода этих пациентов. Нэнси появляется в госпитале стандартно раз в полгода, когда у бедного Бьюти обостряется хроника почек. Как можно при всей любви к своему коту забывать о его диете? При хронической почечной недостаточности правильная диета — одно из важнейших залогов комфортной жизни животного.

— Нэнси, — перебиваю ее сюсюкание. — Вы ему опять перестали давать специальный корм?

— Он так печально смотрит на нашу еду. А его корм невкусный. Правда, Дейв, я сама пробовала.

Я мысленно бью себя ладонью по лбу. У меня на языке вертится много фраз. И они не самые добрые. Да что там, мне сейчас хочется взять леди за плечи, как следует встряхнуть и проорать: "Это твой кот, идиотка! ты за него отвечаешь!".

Гребаная вежливость заставляет качать головой и говорить мягким, но строгим голосом:

— Нэнси, животные часто вьют из нас веревки. Но помните, что Бьюти нужна строгая диета. Он к ней привыкнет.

— Он обожает сырую форельку. Как можно ему отказать: И суши!

Рыбу коту у которого проблемы с почками. Бинго, мать вашу, трижды бинго! Я просто ощущаю как моя улыбка пытается смениться звериным оскалом.

— Хорошо, Нэнси, давайте я заберу нашего красавца и немного с ним поработаю.

По взгляду женщины вижу, что она рвется за мной, но туда вход только врачам. Так что я осторожно подхватываю Бьюти и выхожу из лобби.

— Бедолага. — говорю тихо, — Эх, чувак, где ж ты провинился, раз тебе такую хозяйку дали.

Рыжая шерсть под моей рукой сейчас тусклая, сам Бьюти тоже выглядит неважно. Но на мой голос реагирует слабым мяуканьем. Я чувствую сквозь шерсть как он похудел, подношу к лицу его мордочку. Из пасти пахнет резко, неприятно.

— Ладно, — говорю уже чуть громче. — Сейчас приятель я тебе отличный коктейль сооружу. Потусуешься у нас тут парочку дней? Ну давай, не ворчи, ты же меня знаешь.

Бьюти меня и впрямь знает. И явно не сильно любит, так как я прихожу, когда ему совсем хреново. Как сейчас, например. Он ненавидит госпиталь, в который попадает уже третий год подряд. Он ненавидит всех нас, кто спасает в очередной раз ему жизнь.

— Опять он!

Это ахает Амирана — одна из самых опытных медсестер нашей клиники. К ней в руки с охотой идут практически все животные. Я помню в красках как она легко управилась с небольшиим питоном. К которому остальные врачи подступать сначала опасались. Я тогда предложил ей подрабатывать заклинателем змей на досуге.

— Опять он. — киваю ей, а Бьюти у меня на руках тихо ворчит. Понимаю, чувак, чувствуешь ты себя сейчас так себе. С твоим возрастом да этой болячкой…

— Давай его по стандартной схеме. — говорю Амиране. — Бьют, держись, ты еще у меня за мышами побегаешь.

Судя по мрачному кошачьему взгляду, Бьюти сейчас хочет жрать и спать. Но ему больно, потому он не сопротивляется. Амирана же едва не шипит. Черноволосая, смуглая, она напоминает взъерошенную пантеру, которая защищает детенышей.

— Его забрать бы от дуры. — говорит она мне. — Свалить на жестокое обращение с животным. Посмотри на него, Дейв!

— Нельзя. — вздыхаю, хотя идея мне нравится. — Это мы видим, что происходит, а на деле выглядит все более чем заботливо. Кормят от пуза, сюсюкаются, скачут по клиникам, оплачивают километровые счета.

Бьюти уезжает на руках у Амираны, провожая меня многообещающим взглядом. А я отвлекаюсь на звонок мобильника.

— Да. — отвечаю коротко, пока иду в кабинет.

Вокруг привычный вечерний шум: звуки пациентов, голоса ветеринаров, писк аппаратуры.

— Держите кота! — слышу вдалеке вопль, а потом грохот.

— Как у тебя там жарко. — мурлыкает мне на ухо женский голос.

Я прислоняюсь к стене и на миг закрываю глаза.

— Тут всегда жарко, малышка. Но в тебе еще жарче. Ты где?

— Я еду домой.

— Надеюсь, ты едешь домой ко мне?

— И кто же меня пустит? Твой волосатый друг?

— Пуш не до такой степени умный. — вздыхаю я. — Но просто представил, я прихожу а там ты в чулках и… все.

Перед глазами вдруг возник образ, но не моей женщины, а другой. Ту, что видел сегодня в зале. Ту, которая удрала через туалет из кафе.

Чокнутая просто.

— Дейв!

— Извини. — понимаю, что на время выпал из мира. — Так что насчет чулок?

— У меня сегодня вечером три встречи.

Я вздыхаю: в этом вся Латиша. В работе и желании заработать. Не могу ее обвинять: первый брак Латиши распался после того, как ее муж стал заядлым игроком в казино и просадил все состояние, и без того небольшое. Когда мы с ней познакомились, то Латиша спала четыре часа в сутки, в остальное время искала клиентов и работала, работала. Она до сих пор может встать в шесть утра, а в семь уже встретиться с клиентом, чтобы осмотреть дом. Не знаю, в семь утра, если у меня не дежурство, я предпочту поспать.

— Ты можешь приехать после встреч.

— Хорошо. — соглашается она. — Приеду, в чулках. Не заснешь?

Я сглатываю, так как внутри меня уже начинает поднимать голову невидимый зверь. Картина: полночь, постель и крадущаяся к ней женщина разогревает кровь.

— Я проснусь, не волнуйся. Дверь будет открыта.

— Тогда жди. — слышу звук поцелуя и затем тишина. Отбой.

— Так, ночью будет праздник. — говорю сам себе.

А перед глазами опять эта девчонка: темные с красноватым отливом волосы, бледное лицо, огромные глаза, темно-зеленые и чуть настороженные. Губы такие, что в момент встречи в зале я понял, что у меня встал. Да и сейчас, вспомнив, я понимаю, что штаны слишком тесные.

Что-то такое в ней есть, отчего еще в кафе обратил внимание. То ли взгляд, то ли походка, когда она шла в сторону туалета.

— Фак. — бормочу себе под нос. Теперь перед глазами ее нижнее белье, которое успел разглядеть в тот вечер. Бежевые, с кружевными вставками. Представляю как сдергиваю их зубами и понимаю, что время до ночи покажется адом. Уже все болит от возбуждения.

На работе мне все это на хрен не сдается. Так что делаю несколько вдохов-выдохов и вперед, лечить волосатых и не очень пациентов. Отлично отвлекает от непристойностей в адрес той девчонки.

Тем более вечер сегодня жаркий. Беременная кошка, что не может разродиться и ее нервные хозяева. Приходится пригрозить полицией, если они не успокоятся. Семья со шпицем, у которого непрекращающаяся рвота и судороги. Опять кошка…хомяк…змея…два кролика. И огромная собака породы двортерьер, попавшая под машину. Вот над ней приходится серьезно поработать. Ей наркоз вводят, а она мне руку пытается лизнуть. И этот звук, который могут издавать только собаки, когда им невыносимо больно. И взгляд. Я гляжу на Амирану, киваю. Вытащим. Постараемся.

И мы вытаскиваем пса, буквально за шкирку. Собираем по кусочкам, сшиваем, скрепляем переломанные кости. Один глаз приходится удалить, но это малость. Главное, чтобы жил.

Отдаю пса медсестрам и едва не вываливаюсь из операционной. Две минуты, всего две минуты перевести дух и потом увидеться с его хозяевами. Ненавижу это дело. Сегодня мы не спасли шпица по имени Мась. Его хозяйке пришлось вызывать скорую прямо в госпиталь.

— Ты как?

Это Лорел, коллега и просто хорошая знакомая. Молча становится рядом со мной, хлопает по плечу.

— Хорошая прическа. — сообщаю вяло.

Лорел носит короткую стрижку, зато вечно меняет цвет. Сегодня она сиреневая, что странно смотрится с ее голубыми глазами и оливковой кожей. Но внимание привлекает, факт.

— Дейв, твоя смена заканчивается.

— Знаю. Мне еще пообщаться с хозяевами пациента и заполнить документы.