Помоги проекту - поделись книгой:
– Куда уж серьезнее!
– Допустим, все так и обстоит. О чем это говорит?
– О том, что теперь нас таких четверо. Поэтому мы и допытывались, откуда ты родом. У нас троих девять поколений назад была точка пересечения. Система звезды Лионель, планета Тартар. Какие-то переселенцы, но неизвестно откуда. Тартар уже лет девяносто, как покинут. Система эта никому не нужна, нет там ни базы, ни поселения. Нет архивов. Там ниточка обрывается. Но наши предки перебрались оттуда на Датун, вошедший около ста лет назад в состав Сибири. А твой Эвр находится буквально на другом конце галактики…
«Сказать или нет? – задумался Эрик. – Но, с другой стороны, никакого секрета в этом нет. Я за аристократа себя не выдаю».
– Алена, а как звучит твое уменьшительное имя? – спросил он вслух.
– Аля.
– Так вот, Аля, проблема в том, что я не только сирота, но еще и беспризорник. Даже имя, которое я ношу, не мое. Мне его в приюте дали. Так что, не Эрик, не Минц, не аристократ. Даже этнически непонятно кто.
– А язык? – нахмурилась, озадаченная его заявлением Алена.
– Там, где я вырос, говорили на дойче, рузе и низком ланге.
– То есть, тупик?
– Похоже на то, – согласился Эрик. – Как насчет еще одного захода?
Возражений не последовало.
Это начинало входить в привычку, как что-то само собой разумеющееся. Стоило Эрику расслабиться, как тут же судьба напоминала ему, что ее выбор не удача, а удел. В старину, на Старой Земле про такое говорили,
На этот раз сигнал тревоги, – а на сибирском крейсере это были настоящие колокола громкого боя, – застал Эрика в постели Алены. Они начали еще до прыжка, продолжили во время перехода, и не собирались останавливаться даже после входа в систему Тристана. Однако вмешались обстоятельства, и Эрику волей-неволей пришлось выпустить Алену из своих объятий. А в следующее мгновение разом сработали оба их коммуникатора, его и ее. И им обоим стало «
– Похоже, мы влипли! – Эрик бросил взгляд на сообщение и едва ли не кубарем скатился с кровати. – Давай, Аля, поторопись! Нас ждут в рубке!
– Не спеши! – Алена активировала коммуникатор и спросила, не здороваясь:
– Что происходит?
– В системе идет бой, – так же естественно ответил Павел.
– Кто с кем?
– Пока неизвестно, но, похоже, это не аквитанцы.
– Что с остальными кораблями?
– Все здесь, но мы не успеем уйти, если одна из сторон обратит на нас
– Каким временем мы располагаем? – Собственно, это и был вопрос, ответ на который она хотела получить «
– Успеешь принять душ, если ты об этом, – хмыкнул Павел. – Но не более того. И советую надеть комбинезоны и броню, береженого бог бережет!
После таких слов, медлить было бы более чем странно, поэтому Эрик быстренько натянул штаны, набросил китель, не заморачиваясь поисками рубашки, и, даже не обувшись, бросился в свою каюту. Бежать, к счастью было недалеко, – а встречные его не волновали, все и так знали, что он ночует у Алены, – и вскоре Эрик уже стоял под душем в своих апартаментах.
«Как это происходит? – думал он, смывая с себя следы неуемной страсти. – И почему это происходит именно со мной? Проклятье это или благословение?»
Вопрос имел не столько философский, сколько практический смысл, поскольку ответ на него должна была дать сама жизнь. Если случится бой, и Эрик этот бой переживет, то, скорее всего, это благословение. Впрочем, если не переживет, то так и не узнает, что это было проклятие.
«Таков ход вещей…»
Эрик обсох под струями сухого горячего воздуха, – словно, постоял минуту под порывами жаркого пустынного суховея, – натянул комбинезон и уже на него надел защитный костюм, который в просторечии называют «броней». А еще через десять минут он вошел в рубку и, поприветствовав Ирину и остальных присутствующих, уставился на тактический экран. Что ж, однажды он уже был в этом «кино». На этот раз, правда, они не попали сходу «под раздачу», но ситуация выглядела знакомо и прочитывалась достаточно легко. В системе Тристана развернулось сражение «средней интенсивности»: не резня, но и не «проверка на вшивость». Кто и с кем здесь сцепился, было все еще непонятно. Во всяком случае, это явно были не аквитанцы. Космические силы королевства можно было опознать по их местоположению: они создали оборонительный рубеж малого эшелонирования на подходах к обеим внутренним планетам – хорошо освоенным Каталонии и Гаскони, – и, судя по всему, в бою пока не участвовали.
– Аквитания – нейтральная страна, разве нет? – Ирина сидела в адмиральском кресле и тоже изучала обстановку, отражавшуюся на тактическом экране.
– Нейтралитет сохраняется только до тех пор, пока его согласны признавать остальные игроки, – Эрик высказался спонтанно, не подумав о последствиях. Возможно, и скорее всего, дело было в том, что он не воспринимал сибиряков, как «свой ареал». Соответственно, не в полной мере ощущал иерархию, да и за репутацию не опасался. Оттого и мог позволить себе некую ранее неведомую ему свободу самовыражения.
– Согласна, – одобрительно кивнула Ирина и посмотрела на Эрика с уважением, которого он явно не заслуживал. Мысль-то, если разобраться, вполне тривиальная. Чем тут гордиться?
– Нас вызывает одна из сторон, – вклинился в разговор офицер-связист. – Говорят на ланге.
– Они представились? – Павел не сидел, а стоял у главного пульта, готовый к немедленным действиям, хотя, на взгляд Эрика, место в капитанском ложементе подошло бы для этого куда лучше.
– Нет, но требуют назваться.
– Их право, – после секундного раздумья, решила Ирина. – Они ведут бой. Переведите канал связи на меня.
– Есть, мэм! Связь ваша!
– Говорит наместница Ирина Ма, – голос Ирины звучал холодно, в нем не слышалось ровно никаких эмоций, спокойная, размеренная речь. – Я возглавляю посольство республики Сибирь на Фронтир. С кем имею честь говорить?
– Очень приятно, товарищ наместница! – ответил приятный женский голос. – Я комбриг Авиэ?тта Че Гевара командир крейсера «Парижская Коммуна», действую в системе Тристана в составе 4-го объединенного экспедиционного корпуса Трилистник-4. Все корабли ваши?
– Нет, – уточнила Ирина. – Я нахожусь на крейсере «Чалдон». Основная группа – это посольства империи Торбенов и Великого княжества Гориц.
– С империей у нас, вроде бы мир… – «задумалась» комбриг Че Гевара.
– Мы вас пропустим, – наконец, решила она. – Можем даже прикрыть разгонное плечо в секторе 87–93. Но у вас, товарищ Ма, могут возникнуть проблемы при переходе к основной группе.
– С кем вы ведете бой? – нахмурилась Ирина, она видела на тактическом экране ту же расстановку сил, что и Эрик.
Основная группа кораблей объединенного посольства находилась в относительно безопасном секторе, и, если трилистники прикроют их разгон, то, они, и вовсе, проскочат, «не запылившись». Другое дело «Чалдон». Он оказался отрезан от основной группы и не имел достаточного пространства для маневра. Проще говоря, сибирякам некуда было разгоняться. Им мешал тяжелый крейсер противника, шедший пересекающимся курсом в сопровождении трех небольших фрегатов.
– Отражаем попытку захвата системы эскадрой королевского флота Великобритании.
– КФВ? – удивилась Ирина. – Вы хотите сказать, что вторая сила – это великобританцы?
– Так точно, товарищ наместница. Мы полагаем, что они либо действуют, как союзники Фатимидского халифата, либо решили воспользоваться войной и улучшить свои позиции в этом секторе галактики. Попробуйте с ними поговорить, может быть, они учтут ваш дипломатический статус и дадут спокойно уйти.
– Спасибо, товарищ Че Гевара, – поблагодарила Ирина. – Удачи!
Итак, Великобритания. В принципе, хотя географически они не являются прямыми соседями Аквитании, все-таки великобританцы имеют в этой части космоса пару-другую опорных баз. Рассуждая чисто теоретически, захват таких густонаселенных планет, как Каталония и Гасконь, мог бы стать довольно выгодным предприятием, не говоря уже об упрочении своего положения в опасной близости к Фронтиру. Другое дело, что империя Торбенов не тот игрок, с которым не принято считаться, да и Сибирь, пожалуй, тоже.
– Что ж, – высказала общую мысль Алена Бороздина, вошедшая в рубку как раз в начале разговора с представителем объединенного флота Трилистника, – возможно, сейчас мы узнаем, что уже участвуем в войне.
– Почему она называла вас «товарищ»? – спросил Эрик.
– Не знаю, – пожала плечами наместница, – но, похоже, это какие-то коммунисты.
– Коммунисты?
– Не забивайте себе голову, Эрик, – усмехнулась в ответ Ирина. – Будем живы, Алена вам все объяснит…
Глава 6. Знак
– Наши шансы сорок на шестьдесят, – Командир тактической группы только что закончил свои расчеты и теперь стоял перед Ириной и Павлом. Алена и Эрик находились тут же, но главными в рубке были не они. – Точнее, тридцать девять на шестьдесят один, при условии, что артиллеристы отстреляются на «ять» и устоит наш защитный периметр. Следует также иметь в виду, что при расчетах я исходил из предположения, что мы сможем поддерживать высокий темп стрельбы в течении всех восемнадцати минут огневого контакта. Двигателисты утверждают, что все это время мы будем идти на форсаже, но они гарантируют, что двигатели выдержат…
Итак, все и сразу пошло кувырком. «Чалдон» оказался отрезан от основных сил объединенного посольства. Трилистники на помощь не успевали, даже если бы могли выйти из боя, а великобританцы делали вид, что ничего не слышат. Они все время передавали один и тот же приказ – «
Однако шансы на успешный прорыв были невелики. Восемнадцать минут огневого контакта с более крупным по тоннажу крейсером и тремя фрегатами – это слишком много даже для такого отличного корабля, каким являлся «Чалдон». То есть, будь это война, расклад сразу становился иным. В этом случае, Павел, скорее всего, сам пошел бы на сближение с противником, и это, как минимум, уровняло бы шансы, но вот вывести из-под огня посольство было гораздо сложнее. Учитывая, кто находится на борту, «Чалдон» должен был не только обеспечить выживаемость госпожи наместницы и сопровождающих ее лиц, но оставаться на ходу до тех пор, пока посольские не перейдут на борт одного из имперских ударных крейсеров, шедших сейчас «на всех парах» к точке рандеву. «Ятаган» и «Дага» действительно спешили изо всех сил, но физические константы силой воли не отменить.
– … если же на борту британца базируются ракетоносцы…
Что ж, если на завершающем этапе противник введет в бой еще пару атакующих фрегатов, «Чалдону» не отбиться.
«А ведь это знак, – сообразил вдруг Эрик. – То, что тактик вспомнил про фрегаты, не случайность…»
– Прошу прощения, – позволил он себе вмешаться в разговор, – а что с вашими корветами, капитан?
– Корветы есть, – поморщился Скрынников, – а толку что? У нас нет подготовленных пилотов. Для парада сойдут, а для боя вряд ли. Выпустим, конечно, но даже не знаю, зачем…
– Я мог бы, наверное…
Принципы пилотирования одни и те же, а Эрик, даже со своей хворью, высококвалифицированный и, что самое главное, опытный пилот. Конечно, есть риск, что он этой попытки не переживет, но на борту «Чалдона» шансов выжить тоже немного…
– Не дури! – резко повернулась к нему Алена. – Ты еще после своего отравления не оправился!
– Про отравление я тебе ничего не рассказывал, – встревожился Эрик.
– Сразу после покушения, вас осматривал мой личный врач, – повернулась к нему госпожа наместница. – Он полагает, что вы оправляетесь после передозировки нейростимуляторов 7-го уровня. Только, ради бога, не спрашивайте меня, что это такое. Я все равно не знаю. Но врач говорит, что это стимуляторы, позволяющие эффективно пилотировать ударные ракетоносцы…
Дискуссия продолжалась десять минут и закончилась полной победой Эрика. Его аргументы оказались сильнее, и вскоре штаб перешел к обсуждению технических деталей, а еще через двадцать минут Эрик уже занимал место пилота в штурмовом корвете. «Сапсан» оказался действительно меньше имперских фрегатов, но устроен был рационально, и управление у него было достаточно простым. По случаю военной необходимости сибиряки раскрыли перед Эриком несколько своих военных тайн, которые, впрочем, ничего нового из себя не представляли. У них тоже имелись шлемы с адаптивным интерфейсом, и кое-какая нейрохимия, совместимая – если исходить из принципа, что «
– Ну, что, господа, – сказал он, включив внутреннюю связь, – никто не передумал?
– Никак нет, сэр! – ответил за всех инженер. – Мы все добровольцы.
– Я знаю… Спасибо, Цзюань.
Экипаж корвета был маленький, всего пять человек, но зато все эти парни и девушки отличались физической выносливостью и умели работать при высоких перегрузках.
– Готовность номер один! – передала рубка. – До сброса девять минут.
Для сброса ракетоносцев Сибиряки использовали гравитационный толкач, что в обычной ситуации не давало им никаких преимуществ по сравнению с механизмом запуска, используемым на имперских кораблях. Однако в тех редких случаях, когда экипажи «Сапсанов» комплектовались из людей, способных переносить высокие значения перегрузок, сибирское устройство могло сыграть решающую роль. Сегодняшний сброс был произведен по сложной схеме. Сначала артиллеристы «Чалдона» выпустили в сторону быстро приближающегося британского крейсера порядка двухсот снарядов, представлявших собой имитаторы противокорабельных ракет. На большой дистанции, а дистанция все еще была неподходящей для сколько-нибудь уверенного поражения, эти снаряды действительно воспринимались приборами защитного контура, как настоящие ракеты. На борту британца наверняка смеялись от души, наблюдая за тем, как выпущенные сибиряками «ракеты» потихоньку набирают скорость, ложась на боевой курс. Лететь им предстояло минут десять, а значит у британцев было достаточно времени, чтобы распределить цели, прицелиться и расстрелять медленно приближающиеся «ракеты», как мишени в тире. Но Эрику нужны были только первые пять минут, потому что после этого противник обнаружит обман и поймет, что тут даже сбивать нечего, потому что имитаторы физически неспособны причинить броне крейсера какой-либо вред. Они просто не долетают до цели, «прогорая» насквозь. Однако сибиряки создали глубокоэшелонированную атакующую волну. После первых залпов, выбросивших навстречу противнику сотни снарядов-имитаторов, они начали запускать настоящие противокорабельные ракеты вперемешку все с теми же снарядами-обманками. Собственные ускорители этих ракет включились как раз на «границе опознания», когда оставалось чуть больше пяти минут полета с заданной скоростью. Скорость ракет возросла скачком, и через тридцать секунд, преодолев почти половину пути, они оказались гораздо ближе к крейсеру, чем предполагали британцы. После этого в дело вступили ускорители второй ступени, резко выбросив ракеты еще дальше вперед, и следящие контуры британца пришли «в недоумение», пытаясь определить, где настоящие цели, а где имитаторы. Впрочем, сбой в работе оборонительного контура длился недолго, – если бы дело касалось одних только этих ракет, – но достаточно, чтобы дать фору Эрику и его экипажу. Сброс «Сапсана» был произведен в обход всех нормативов, и в течении доли секунды люди испытали перегрузки в 30 «же». Ракетоносец вылетел, сразу набрав скорость, которая позволила ему в течении следующих шестидесяти секунд догнать вторую волну противокорабельных ракет и включить свои двигатели одновременно с их ускорителями. В этот же момент «Чалдон» открыл плотный артиллерийский огонь по британцу, а Эрик, борясь с восьмикратными перегрузками, вел свой «Сапсан» навстречу ответному огню. Единственным преимуществом ракетоносца являлось то, что, скорее всего, его еще не вычислили, и вражеские противокорабельные ракеты летели не к нему, а к сибирскому крейсеру. Плюс у него было два силовых щита и этого должно было хватить для всякой мелочи.
Итак, время уверенного огневого контакта приближалось, и Эрик должен был проделать свой головоломный – в прямом и переносном смысле, – трюк раньше, чем появится реальная опасность поражения для «Чалдона» и его экипажа. И в этот момент он понял, что тревожило его на протяжении первых минут полета. Он не попрощался с Анной и не оставил прощального письма Вере. Об Алене он в этот момент не думал и совершенно не удивился этому факту, когда обнаружил его перед самым началом «главного маневра». Алена была красивой женщиной, и ему с ней было хорошо, но эти отношения не могли продолжаться долго. Они оба знали об этом, но ни одному из них это не мешало. А вот Веру Эрик по-прежнему любил. Скучал по ней, и горевал сейчас о том, что умрет, не оставив ей никакого даже самого короткого послания. В этом смысле, сложнее всего было разобраться с его чувствами к Анне, впрочем, он успел только подумать об этом, но на анализ мыслей, чувств, переживаний уже не было времени. Начинался последний акт драмы, которая легко могла превратиться в трагедию.
– Экипаж, – сказал он в переговорное устройство, – время! Катя, включайте автомат. Джинг, ракеты на боевой взвод. Дзюань, мне понадобится вся мощность двигателей, и активируй, пожалуйста, привод. Удачной охоты, господа!
Эрик еще произносил последнюю фразу, а система жизнеобеспечения уже вводила ему в кровь ту дрянь, которую на Сибири называют «Чжун Куй». Сначала он почувствовал укол в районе сонной артерии, затем кровь понесла по телу волну смертельного холода, и на этом все кончилось. Ни мыслей, ни чувств. Ничего. Тишина, покой, смерть. Возможно, в тот момент Эрик действительно умер. Его организм просто не справился с сибирской нейрохимией, и яд убил его раньше, чем он успел что-нибудь предпринять. Он даже не успел понять, что умирает. Однако, как тут же выяснилось, его время еще не пришло.
Эрик пришел в себя рывком, словно вынырнул на поверхность, к свету и воздуху, из темной глубины бездонного омута. Вынырнул мокрый от пота, с заполошным дыханием, с цветными пятнами перед глазами. Впрочем, дыхание вскоре выровнялось, а мельтешение цветного конфетти перед глазами преобразовалось в развертку виртуального экрана, который сгенерировал для Эрика включившийся – пока он был без сознания – адаптивный интерфейс.
Таймер утверждал, что «маленькая смерть» продолжалась всего пятьдесят девять секунд, но зато, по данным биоконтроля, была самой настоящей: с остановкой сердца, прекращением дыхания и целой кучей каких-то других страшно важных показателей жизнедеятельности, разбираться в которых у Эрика не было сейчас ни сил, ни времени. С точки зрения состояния здоровья его тревожила только ноющая боль в позвоночнике, стремительно превращающаяся в острую и даже нестерпимую. И снова система жизнеобеспечения, вырвавшая его из лап смерти, вмешалась раньше, чем стало слишком поздно. Приступ боли прошел так же быстро, как возник несколькими секундами раньше.
Ему потребовалось еще порядка десяти секунд, чтобы окончательно прийти в себя, сориентироваться в оперативной обстановке, сложившейся на данный момент, и «
Итак, корвет шел в направлении британского крейсера, развив практически максимальную скорость и начиная все быстрее раскручиваться вдоль оси форштевень-корма. Когда Эрик успел «сыграть чертову фугу» на маневровых двигателях, в памяти не отложилось, но факт на лицо: «веретено» атакующего «Сапсана» вращалось все быстрее, а нагрузки на организм приближались к пределу выносливости.
«Сейчас!» – Эрик поймал тот эфемерный момент, когда ракетоносец вышел на пик возможного, и включил подпространственный привод, практически одновременно заблокировав переход в гиперпространство.
«Сапсан» оказался в состоянии «подпрыжка» и резко увеличил скорость, но никаких ожидаемых «эффектов» не возникло. Если бы у него было на это время, Эрик, наверняка, сильно удивился бы этому факту, но счет теперь шел на десятые доли секунды, и он не стал отвлекаться. Отметил лишь мысленно, что нет ни «белого шума», ни «часотки», и даже перегрузки, которые должны были к этому моменту стать попросту невыносимыми, вроде бы, начали спадать. А потом Эрик увидел «
Ракетоносец вздрогнул, освобождаясь от противокорабельных ракет, и они перестали интересовать Эрика, который был твердо уверен – и откуда, прости господи, взялась эта уверенность! – что ни одна из них не пролетит мимо цели. Не выходя из «подпрыжка», он стремительно скорректировал траекторию движения, и отключил подпространственный привод, лишь выйдя на новый курс. Поэтому попадания ракет в корпус британца он увидел, как бы сверху, – под кормой – уходя от обреченного гиганта «свечой вверх».
«Чалдон» подобрал сбросивший скорость и легший в инерционный дрейф «Сапсан» через сорок семь минут. Эрику удалось выйти, как раз туда, куда выводил крейсер новый курс. Гибель британского крейсера деморализовала экипажи фрегатов, и они даже не попробовали атаковать сибиряка. Так что бой закончился для «Чалдона» чистой победой, без повреждений и потерь. «Сапсан», вроде бы, тоже не пострадал, и до подхода крейсера, его экипаж успел даже немного прийти в себя. Во всяком случае, Эрик сделал это не без облегчения и с известной мерой удовольствия. Он отключил адаптивный интерфейс, снял шлем, отстегнулся от ложемента и, протерев лицо влажной салфеткой, отправился в крошечную кают-компанию корвета. Уже оттуда, активировав автомат камбуза, он провел перекличку. Все были живы и даже почти здоровы, но уходить со своих постов не захотели. Ни у кого не было сил.
«Ну, я предложил», – Эрик пожал мысленно плечами и, устроившись на откидной скамейке, отстегнул клапан кармана на левой икре. Там он хранил НЗ «номер раз» – крошечную, всего на сто грамм, фляжку с коньяком. Точно в таком же кармане на правой ноге находился НЗ «номер два» – портсигар на несколько сигарет и зажигалка.
Теоретически курить на борту не рекомендовалось, но практически Эрику было на эти правила «наплевать». После того, что он только что проделал, Эрик мог разрешить себе все, что угодно. Он перевел вентиляцию и климатизатор на максимальный режим, закурил и сделал один маленький глоток коньяка.
«Замечательно!»
Между тем, комбайн завершил запрограммированный цикл операций и «
На выходе из кессона стояли Ирина Ма со своим маленьким сухоньким доктором, Алена и два врачебных помощника из крейсерского госпиталя. Лица их выражали нешуточную тревогу и готовность броситься спасать Эрика Минца от чего бы то ни было.
– Что-то случилось? – спросил Эрик, подойдя почти вплотную к «комитету по встрече».
– А разве нет? – подалась к нему Алена, отчего-то заглядывая ему в глаза, словно надеялась найти в них ответ на свой вопрос.
– Не знаю, право, о чем мы говорим, – пожал плечами Эрик. – Но у меня складывается впечатление, что не о бое…
– Как вы себя чувствуете? – настороженно, если не сказать большего, поинтересовалась госпожа наместница.
– Как ни странно, хорошо! – улыбнулся Эрик, которого вдруг охватило чувство сродни эйфории.
Поделиться книгой: