Душа грозы.

— Ничего! Скоро и сам поймет, — улыбнулся кузнец, таким же мягким бегом догоняя сына.

Выдохся Ольд еще перед мостом. Дарий с кузнецом без проблем его нагнали, после чего будущий вояка получил обещанным дрыном по спине. Скорость возросла, но ближе к деревне снова стала спадать. Оборотню пришлось обогнать его и кузнеца, иначе он бы просто опоздал к жрецу, а наказания жреца были куда более впечатляющими. Например, час простоять на одной ноге на верху узкого деревянного столба, возвышавшегося метра на два над землей. Были и другие варианты. Вообще, гаш проявлял невероятную изощренность во всем, что касалось наказаний.

Так прошла осень. Утром Дарий вместе с Ольдом и Камилем совершал небольшую пробежку до храма, где их пути расходились. За Дария принимался жрец, а Ольду доставалось от отца своих собственных тумаков и покрикиваний. Благодаря медитациям и ментальным практикам, которые показывал мастер, у оборотня появились значительные успехи в деле самоконтроля. Теперь между превращением и самосознанием без сторонней помощи проходило не более десяти-пятнадцати минут. Но парню все время заявляли, что этого не достаточно и требовали сократить этот промежуток. В идеале он не должен был терять себя ни на минуту, но до этого было еще так далеко.

Наступила зима. Здесь, на западе Империи, она была очень мягкой. Небо затянулось серыми облаками, из которых периодически срывался ледяной дождь. Листва на деревьях пожелтела и стала опадать, но снега не было. Приближались зимние празднества, на которые должен был приехать Ларт. Дарий ожидал его приезда со страхом и нетерпением. Больше полугода они не виделись, обходясь скупой перепиской через жреца. Парень чувствовал, что за это время сильно изменился, и перемены продолжались. Не только внешние. Да, теперь он стал шире в плечах, подрос на пол головы. Ежедневные тяжелые упражнения сделали его фигуру рельефной, словно выточенной из камня. Старая одежда, в которой он когда-то пришел в деревню, теперь трещала по швам, оказавшись слишком тесной для бугрящихся под тканью мускулов. Даже лицо приобрело жесткие черты, более подходящие молодому мужчине, чем подростку, взгляд стал уверенным и острым. Это не говоря о холодном голубоватом цвете глаз, клыках и когтях. Но помимо всего этого, он чувствовал, что тот изнеженный мальчишка, который убегал от себя самого, безвозвратно остался в прошлом. Теперь Дарию казалась прошлая жизнь каким-то сном, словно и не с ним это все происходило. Как отнесется к нему воспитатель теперь?

Оказалось, Ларт был очень рад произошедшим переменам в своем воспитаннике. Они с Камилем быстро поладили, и семья кузнеца предложила Ларту остаться у них. В городе опекун провел всего три дня. Вместе с Дарием они ходили в храм Единого, которому был посвящен зимний праздник, гуляли у помутневшей зимней Теснянки, разговаривали. Говорил преимущественно Ларт. Этот уже не молодой человек с удовольствием рассказывал о владениях Виланских, об урожае, о различных суетливых новостях. Особой новостью оказалась весть о скорой свадьбе опекуна с молодой вдовой из купцов. Поскольку будущей весной юноша будет официально считаться совершеннолетним, то на следующий праздник урожая Дарий был приглашен для проведения церемонии бракосочетания, в которой участие сюзерена считалось для знати обязательным. Оборотень задумчиво сказал, что дадут боги — приедет. И еще предупредил, что не сможет принять на себя ответственность за владения, так как обучение его только началось. Ларт покивал головой и заявил, что, будучи управляющим их семьи, привык заботиться обо всем в отсутствие хозяев.

Эта весть несказанно обрадовала парня. У него появилась отсрочка до окончания обучения у жреца. Тем более, что сейчас занятия стали действительно интересными. Гаш учил его рукопашному бою, сражению посохом, алебардой, копьем, метанию ножей, ташийских каршей, одноручному и двуручному фехтованию и владению многими другими приспособлениями. Дарий с ужасом осознавал, что превращается в машину для убийства. Любой предмет, на который падал его взгляд, немедленно оценивался как оружие. И жрец не останавливался на достигнутом. Цепи, удавки, иглы и многое другое. На тренировках он чередовал оружие, оттачивая владение каждым из них, но его было так много, что успехи пока еще были не велики.

Ларт вернулся в баронство, а Дарий вернулся в привычный темп жизни. Ольд видел, чего успел добиться оборотень за столь короткий срок и старался всеми силами хоть немного его догнать. Само собой, что школа кузнеца была узконаправленной в сравнении тренировками мастера, но в то же время Камиль на голову превосходил в искусстве боя любого обычного жреца. В храмовой страже служили люди, подготовка которых должна была быть именно такой. Так что бывший стражник, а ныне простой кузнец давал своему сыну даже больше, чем тот надеялся. Поначалу все ожидали, что Ольд быстро сдуется, энтузиазма в нем действительно поубавилось. Но взамен проявилась неожиданная черта характера — железная воля. Парень не желал отступаться и, стиснув зубы, выполнял все требования отца без всяких сомнений. Дарий ему завидовал. Сам он совершенно не был в восторге от того, что его превращают в убийцу. Просто не было выбора.

Весной, когда теплые солнечные лучи стали наконец-то прогревать замерзшую землю, а Дарию исполнялось шестнадцать лет, в город прибыл аркой переноса имперский гонец. Он привез с собой документы о снятии короной с себя опеки за баронство Виланское и гербовую печать, как подтверждение права владения землями. Кроме этого он привез и волнующие вести. По какой-то причине ташийцы казнили четверых купцов Империи, что вызвало сильный гнев Императора. Он отозвал всех послов из восточного государства и отдал приказ об увеличении армейских подразделений. Всеобщий призыв пока не объявлялся, армия вербовала мужчин, суля им не малые зарплаты, но в воздухе начал витать дух войны. Вскоре приехало звено магистров, попытавшихся забрать громового волка, отговариваясь полной мобилизацией среди аристократии, но жрец Дилая сунул им под нос императорский приказ: Дария не беспокоить до тех пор, пока он не окончит свое обучение ввиду опасности для окружающих бесконтрольных проявлений силы подобного существа. Маги уехали ни с чем, а оборотень продолжил изучение воинского мастерства. Только однажды он посетил нового главного жреца Дилая, и они долго обсуждали решение, с которым он и явился.

Благодаря разрастанию городка в Теснине появилось много новых лавок одежды и обуви. Купцы привозили свои товары, среди которых случались вполне приличные ткани. Дарий заказал себе у нового портного несколько комплектов одежды на все случаи жизни. В том числе и для предстоящего праздника урожая, после которого должна была состояться свадьба его воспитателя. Примеряя изящный камзол, узкие штаны, заправляющиеся в высокие сапоги и бархатный шарф, который положено подвязывать под одежду, оборотень ощутил себя не в своей тарелке. Слишком сильно он отвык от подобной одежды, а ведь когда то она казалась ему самой естественной на свете. Но делать было нечего, не будет же он давать благословение паре в простой деревенской рубахе и мешковатых штанах?

Старый мастер без лишних вопросов отпустил Дария на свадьбу. Только взял обещание не обращаться при людях и быть очень осторожным. Больше всего парень беспокоился о лошади, на которой ему предстояло явиться в свое баронство. Прибыть на торжественное событие в облике волка ему не позволяли остатки манер. Люди и так его будут побаиваться. Зачем еще больше ухудшать ситуацию и портить праздник молодоженам? В конные ряды местного рынка Дарий заходил с большим страхом. Вдруг лошади его испугаются? Но ничего подобного не происходило. Изящные животные с удовольствием тянули к нему свои бархатные губы, и парень ощутимо расслабился. Осталось выбрать себе лошадку поспокойнее.

В деньгах оборотень недостатка не испытывал. Ежемесячно ему приходили посылки от Ларта, к тому же у него стали часто появляться заказы от охотников на нечисть. В свободное время парень ковал мечи, кинжалы и копья, способные наносить вред магическим тварям. Тратить деньги ему особо было не на что, да и времени не было, поэтому в итоге у него накопилась внушительная сумма. Теперь монеты были как нельзя кстати. Пошив одежды и обуви, приобретение коня и сбруи — дело крайне затратное.

Задумавшись, он прошел ряды с верховыми животными и попал в ту часть, где выставлялись животные на убой. Среди печально мычавших коров стоял небольшой загон со старыми и больными конями. Дарий остановился, с жалостью рассматривая этих несчастных существ. В человеческом облике ему всегда было жаль подобных животных. Он и сам подшучивал над странными изворотами собственного сознания. В теле волка больное травоядное вызывало естественный инстинкт немедленно съесть его, а в человеческом виде — жалко.

Он остановился перед загоном. Две старые гнедые кобылки, приземистый пегий работяга с толстыми ногами, несколько хромых и слабых лошадей и… ташийский жеребец. Высокий статный конь вороной масти с пепельной гривой и хвостом. Животное было сильно истощено, под кожей виднелись ребра. Даже не смотря на то, что с ним явно плохо обращались, и он длительное время недоедал, вид жеребец имел гордый и несломленный.

— Господин заинтересовался этим конем? — заискивающе проговорил смуглый торговец родом явно с юга. — На мясо он не годится, но если ваша кобылка придется ему по нраву — то жеребята выйдут на славу.

— Ты еще рот не успел открыть — а уже успел наврать, — клыкасто улыбнулся Дарий торгашу. — Ведь жеребец не подпускает к себе кобыл, именно поэтому он тут? Слишком уж порода у него чистая для убойного загона.

Увидев зубы оборотня, торгаш стал очень быстро раскланиваться, извиняясь за то, что не узнал благородного громового волка, о котором столько слухов ходит по городу.

— Забудем об этом, — отмахнулся Дарий. — Только впредь со мной не старайся юлить. Почувствую.

— Конечно, господин! Как прикажешь, господин! Но что же тебя заинтересовало в этом коне? Ташиец хоть и благородных кровей, но мяса в нем, как видишь, совсем не много. Для волка — только аппетит дразнить.

— Я не есть его собираюсь, — хмыкнул парень. — Скажи мне лучше, почему он в таком виде? Ему явно не больше трех-четырех лет.

— Ох, господин! — Печально вздохнул торгаш, заламывая руки. — Сам жалею, что взял. Две недели тому привел этого айшака один охотник на нечисть. Напарник его погиб в бою с поганым вурдалаком, а лошадь осталась. Я-то, сперва, сильно обрадовался, думал перепродать раз в восемь дороже, чем выкупил. А он оказался из единоседельных, только к одному хозяину привязанным. По справедливости, должно было жеребца вместе с хозяином и схоронить. Не по-людски поступил охотник, а я не сразу и понять сумел. Не подпускает к себе никого. Ни человека, ни кобылу загульную. Не ест ничего, отощал так — что и на мясо уже брать не хотят. В такие убытки ввел меня охотник, чтоб ему капша на след нагадила!

Дарий внимательно следил за жеребцом. Потухший взгляд, опущенная к земле узкая морда. Еще пара дней в этом загоне — и он упадет от голода.

— Сколько ты отдал за коня? — спросил парень.

— Два золотых, господин.

Оборотень задумался. Сумма была не малая. Простого коня можно было купить за золотой вместе со сбруей. Но купец не врал. И что-то подсказывало парню, что в его силах поладить с этим гордым и преданным существом. С тяжким вздохом он развязал кошель и, достав три золотых монеты, протянул их торговцу.

— Вот. Чтобы окупились твои затраты. Но в эту сумму должна войти экипировка. Охотник ведь под седлом тебе привел его? Все сохранилось?

— Продать не успел! — обрадовался южанин. — Сейчас все будет, господин! Обожди немного.

Торговец скрылся в своей повозке. Дарий терпеливо дождался его возвращения. Полненький южанин с поразительным для его комплекции проворством выволок роскошное, удобное для длительных поездок седло, посеребренную на металлических деталях сбрую и замечательную попону коричневого цвета.

— Вот господин! Только позволь спросить. — Торговец замялся.

— Что спросить?

— Зачем тебе он? Единоседельник. Он все равно ни одного человека к себе больше не подпустит.

— Я же не человек, — взглянул на него Дарий холодными голубыми глазами. — Чувствую, что справлюсь. Взнуздай коня.

Вспомнив, с кем имеет дело, южанин часто закивал и вкатился в загон. Уздечку на себя конь одеть позволил, но как только южанин попытался его оседлать — резко сделал свечу, с неожиданной силой оттолкнув от себя торговца передними копытами.

Тяжело вздохнув, Дарий зашел в загон, взял у южанина седло с попоной и закинул на плечо. Торговец с облегчением отдал поводья в крепкую руку оборотня.

Камиль сильно изумился приобретению юноши, но тот так на него посмотрел, что кузнец прикусил язык и скрылся в доме. Ну его, оборотня этого. Когда он в таком задумчивом состоянии — лучше вообще не подходить. Дарий сгрузил седло и попону у порога, потом снова взял флегматичного жеребца за поводья и повел к реке. Конь шел, понурив голову, без всякого интереса ступая по мягкой траве.

Выбрав небольшую лужайку между рекой и вплотную подступившим в этом месте лесом, парень остановился. Посмотрев на все так же безучастного коня, он задумчиво потер переносицу. Ну и чего теперь? Звериная интуиция — это, конечно, очень важная часть его сущности. Но с чего он взял, что ему удастся вернуть к жизни этого коня?

Парень сел в траву рядом со склоненной к земле конской мордой. Он заглянул в большой синий лошадиный глаз. Конь тоже посмотрел на него безразличным взглядом. И? Что теперь? Оборотень вконец растерялся и стал уже жалеть о потраченной сумме. Жеребец словно услышав его мысли, презрительно фыркнул и отвернул голову.

Дарий вздрогнул. Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, он инстинктивно задействовал ментально-медитативные практики, благодаря стараниям мастера, ставшие для него привычной частью размышлений. А что, если…?

Он сконцентрировался, собирая свое внимание в тугой комок, и легким ментальным жгутом потянулся к коню. Следом парня накрыла невероятная волна отчаяния, тоски, безысходности, боли от пережитой утраты. Ташиец очень любил своего хозяина, и мысль жить дальше без него была невыносима. На глазах оборотня выступили слезы. Он прижался щекой к голове коня, транслируя ему свои чувства сожаления и сопереживания.

Животное удивленно посмотрело на Дарий. В его глазах, впервые за все это время, появился намек на заинтересованность, а может — удивление.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Могу понять. Потому, что я не человек. Ты умный конь, должен чувствовать.

Жеребец согласно махнул головой. Теперь он с новым интересом рассматривал Дария, пытаясь выяснить, что же он такое. От него по ментальному жгуту оборотня донеслось нечто, что можно было понять, как вопрос «а кто же ты?»

— Хочешь, я расскажу тебе свою историю? А потом, если захочешь, ты расскажешь мне свою. Я услышу, я пойму. Потому, что перестал быть человеком.

Никакого возражения от вороного не поступило, так что Дарий начал свой рассказ, транслируя умному животному картины из воспоминаний, свои чувства, переживания. Он ничего не скрывал. И было в этом рассказе нечто магическое. Впервые он полностью перед кем-то раскрылся и чувствовал в ответ такое же сопереживание, такую же боль. И разделив ее между собой, обоим постепенно становилось легче. Конь тоже раскрылся перед оборотнем. Вот он маленький жеребенок, которого передали странному мужчине. Вот этот мужчина заботится о нем, выкармливает, нежно рассказывает что-то по своему, по-человечески, ему на ухо. И, хоть вороной ничего не понимал, его сердце млело от ласки хозяина, от одобрительного голоса. Вот приезжает еще один человек, он с завистью рассматривает жеребца, причмокивая языком. А через день они вместе уезжают в поисках приключений. Хозяин на его спине, ветер, свистящий в ушах, радостный смех. Битва с первым монстром. Он укушен за заднюю лодыжку, хозяин выхаживает его, о чем-то громко споря со своим напарником. Потом снова дорога, сражения. И драка между хозяином и его напарником. Острый нож, впившийся в тело хозяина, запах его крови, предсмертный крик. Удар кулаком по морде жеребца, не пустившего в седло убийцу. Удары палкой по всему телу. Боль. Безразличие.

Оборотень отшатнулся от вороного.

— Так его убили? И этот подлец представил все так, словно твой хозяин погиб в схватке с нечистью!

Конь отвернулся, нюхая землю. Есть ему не хотелось, но привычка… Дарий потянул за поводья, вынуждая вороного вновь на себя посмотреть.

— Хочешь, я накажу его? Мы вместе накажем. Такое нельзя прощать! Я найду его! — Из горла Дария вырвался утробный гневный рык. Услышав его, притихли птицы на деревьях. Наступила невероятная для окружающей природы тишина. Только тихое журчание реки, да шелест листвы на деревьях не давал окончательно поверить в полное вымирание округи. Дарий взялся медитативно приводить свои эмоции в порядок. Конь с интересом наблюдал.

— Ты не можешь вот так просто сдаться. Как и я не могу. У нас обоих есть незаконченное дело. Я помогу тебе в твоем, клянусь тебе. А потом, если захочешь, можешь помочь мне в моем.

Конь застыл в нерешительности. Трудно сказать, что он о чем-то думал, но его эмоции говорили — вороной ощущает правоту оборотня. Жеребец был согласен. Тряхнув гривой, он подошел к реке и сделал несколько нерешительных глотков. После чего с некоторым сомнением, словно пересиливая себя, отщипнул несколько пучков сочной летней травы.

— Вот и молодец, — нежно ободряюще прошептал Дарий, обняв жеребца за шею. — Это верное решение.

Вернулись к дому кузнеца они вдвоем. Оборотень снял с коня узду и тот послушно брел следом. В глазах его больше не было покорности судьбе. Они сияли упрямством и злостью на собственную слабость, до которой он себя довел. Дарий ободряюще похлопывал его по шее, успокаивая тем, что наесть мяса он еще успеет. А то, что не отомстил за своего хозяина сразу — так он бы и не смог ничего сделать против человека, рубящегося с нечистью. Но вместе они с него еще спросят. Парень старательно запомнил четкую картинку лица охотника. Жаль, не сохранилось запаха. Но он его найдет.

Оставив своего нового коня, оборотень отправился в ту самую таверну, где когда-то знакомился с деревенскими. Хотя теперь это уже была не таверна. Ушлый полноватый хозяин быстро влился в новую городскую струю, сразу же затеяв перестройку своего заведения. Теперь оно гордо именовалось гостиницей, отличалось чистотой столов, постели и вкусной едой.

Дорк, владелец гостиницы, протирал и без того чистую барную стойку. Посетителей было еще не много, но все время подходили новые. Три пышногрудые официанточки задорно сновали между столов с широкими круглыми подносами в руках.

— А, Дарий! — обрадовался Дорк, завидев оборотня. — Как же я рад! Заходи скорее! Давно тебя не было. Будешь кушать? Жена моя такие ростбифы сделала — пальцы откусишь!

— Спасибо, но я не голоден, — приветливо улыбнулся парень. — Я к тебе вот по какому вопросу. С две недели назад у тебя должен был останавливаться один охотник за нечистью. Не высокий, крепкий мужчина лет тридцати в чешуйчатой броне и узким ларанским мечом у пояса? Не припомнишь?

Дорк ненадолго задумался.

— А-а! Так ты, наверное, господина Савала имеешь ввиду. Был, как не быть. Приехал, снял комнату. Дней восемь пил страшно, потом убрался, хвала Единому. Шумный больно был постоялец, всех девчонок перепугал мне. А зачем он тебе?

— Ты уж прости, но пока не скажу. Не время еще. Не осталось ли у тебя чего из его вещей? Чтобы запах хранило. Вдруг забыл что?

— Так сапоги забыл! Купил у нашего сапожника, дня четыре носил, а потом, видите ли, они ему тесными стали. Сапожник с ним ругался страшно, денег вернуть отказался. Так он эти сапоги в него и пошвырял. Я, конечно, обувь подобрал и в комнате ему оставил. Да только брать их с собой он все равно не стал. Так и лежат у меня в кладовых.

— Можешь отдать их мне? — приободрился Дарий. — Я заплачу если нужно!

— Да что ты! — замахал руками Дорк. — По лицу же вижу, что для дела нужно. Неужели натворил чего?

— Натворил, — обронил парень, разглядывая зал.

— Сейчас принесу! Подожди немного.

Хозяин гостиницы скрылся за неприметной дверью. Послышался грохот и отборная ругань, снова грохот, и наконец, Дорк вернулся с парой по виду не плохих сапог. Дарий взял обувь, потянул носом и удовлетворенно кивнул.

— Это больше, чем я надеялся. Спасибо тебе.

— Да не за что! Ты приходи хоть, совсем забывать стал.

— Времени не было, — приветливо улыбнулся оборотень. — Сам знаешь, жить некогда. Вот сегодня с трудом отпросился коня купить. Через пару месяцев свадьба у Ларта, а нам, знатным, без коня приезжать не положено! — Тут он лихо подмигнул Дорку и пошел в сторону выхода. Позади послышалось сдавленное хмыканье.

— Да уж, совсем загонял жрец нашего паренька.

Удовлетворенный появившейся зацепкой в этом деле, Дарий вернулся в дом кузнеца. Конь стоял во дворе, вопросительно смотря, как парень приближается. Оборотень ментально пересказал все, что сумел выяснить. Обнюхав добытые сапоги, жеребец с какой-то остервенелой злостью бросился к стоящему рядом корыту с овсом и принялся есть. Парень положил руку ему на шею.

— Остановись. Ты слишком долго голодал и теперь можешь погибнуть от такой неумеренности.

Конь оторвал губы от корма и вопросительно посмотрел на Дария.

— Мы достанем его. Не сомневайся. Больше — не значит лучше. Не важно, сколько пройдет времени. Я могу найти его по запаху даже на другом конце света, а он значительно ближе, я его чувствую. Но без тебя не пойду.

— Он отказался заходить в сарай для скотины. — Послышался голос кузнеца, вышедшего из дома. — Мне тут стало интересно, и я поузнавал, где ты взял своего доходягу. Ты в курсе, что он единоседельный?

— В курсе, — отозвался оборотень, поглаживая шелковистую морду своего нового товарища.

— И что ты намерен с ним делать? Он же тебя не подпустит.

— Подпустит, — усмехнулся Дарий. — У нас договор.

— У вас чего? — поползли вверх брови Камиля.

— Я обнаружил у себя еще одну способность. Не знаю, как с остальными животными, а с этим конем я могу говорить ментально. Он невероятно умен.

— Дела… — задумчиво проговорил кузнец. — Ну, если ты уверен…

— Он ничего не ел. Ждал смерти.

— Угу. То, что ел он — это я видел. Только шарахается от всех. Хотя вижу, с тобой вроде ладит. И Ольда не подпускал. Сын его почистить хотел, но не вышло.

— Я сам почищу. Все будет хорошо. Главное, чтобы он поскорее сил набрался. А потом нас обоих ждет одно очень важное дело.

Конь согласно всхрапнул. Дарий подумал, что его надо бы приучить к виду громового волка. Все же жеребец может сильно перепугаться при виде огромного хищника.

— Как зовут то его? — снова подал голос кузнец.

— Пока никак, — отозвался парень. — Старое имя причиняет ему слишком много боли, а получить новое он еще не готов. Настанет время — и мы вместе выберем ему новое имя, подходящее для новой жизни.

Камиль только рукой махнул, скрываясь в доме. Дарий посмотрел на коня и предупредил, что сейчас обратится. Он постарался его морально подготовить, но все равно, когда перед жеребцом вырос светящийся от пробегающих по шерсти искр громовой волк — инстинкты взяли свое. Конь принялся панически метаться по огороженному внутреннему двору. Чтобы не ввергать его в еще больший стресс, Дарий лег на землю. Сейчас ему так сильно нужно было сохранить разум, что он действительно не потерял контроля ни на секунду. Аккуратно протянув ментальный щуп к вороному, он стал посылать волны любви и доброжелательности, уговаривая ташийца успокоиться. Конь еще немного побегал вдоль высокого забора и, наконец, остановился, не сводя напряженного взгляда с хищника и нервно прядая ушами.

— Я же предупреждал, — ментально обиделся волк. Вороной виновато опустил голову. — Попробуй подойти. Это все тот же я. Только вид имею другой. Тебе ничего не угрожает. Как мы будем вместе сражаться, если ты убежишь сразу, как только мне потребуется превратиться?

Старательно перебарывая инстинкты, вороной нерешительно побрел в его сторону. Волк его всячески подбадривал, буквально заливая волнами дружелюбия. Оказавшись совсем близко от оборотня, конь застыл, вытянув к нему шею. Ноздри раздувались от напряжения. Волк поднял голову и коснулся носом шелковистого храпа вороного. Жеребец вздрогнул, но отбегать не стал. Искры с волка перебрались на него, весело устремившись по всему конскому телу. Дарий ощутил волну удивления — слабость вороного проходила, боль отступала, в него вливались силы. Почувствовав себя переполненным энергией, конь отошел к корыту и стал есть. Сейчас оборотень был уверен — переедание ему не навредит. А потом волк открыл ворота, и они побежали в поля. Вначале медленно, Дарий боялся перенапрягать ташийца. Но тот не проявлял никаких признаков усталости и быстро вырвался вперед. Они бегали наперегонки по зеленеющим полям, катались в густой и пышной пшенице, от чего на посевах загорались веселые огоньки, ничуть не вредящие растениям. Когда они поднялись — все молодые колосья сразу же выпрямились. Риала говорила, что в венах громового волка течет кровь богов. Он не знал свою мать, бросившую его сразу после рождения, но доказательства теперь были видны невооруженным взглядом. Потомок богини плодородия никак не мог навредить посевам. Радостно взвизгнув такому открытию, он снова упал на спину. Его примеру последовал и жеребец. Со дня смерти старого хозяина это был его первый по-настоящему счастливый день.

В итоге чистил коня Дарий уже перед рассветом, безумно торопясь в страхе не успеть на тренировку к жрецу.

Общие пробежки стали традицией этой парочки. Выходя из кузницы, Дарий традиционно обливался ледяной водой из колодца, превращался в волка — и они убегали в поля, носились, радуясь ветру в лесу, гомону всполошенных фазанов и яркому звездному небу. Изо дня в день вороной становился все крепче, все более могучие черты приобретала его фигура, наращивая тугие крепкие мускулы под лоснящейся шкурой. Теперь Камиль только восхищенно вздыхал при виде этого статного могучего красавца. Гордый, независимый конь никого к себе не подпускал, кроме оборотня. Незаметно для него самого этот молодой человек занял то место, от пустоты в котором раньше до боли сжималось сердце коня.

Дарий же такое быстрое улучшение состояния жеребца списывал на ежедневные вливания своей энергии, которой щедро делился перед каждой прогулкой. Не прошло и двух недель, как вороной уже ничем не отличался от своих холеных собратьев. Оборотень гадал, как жеребенок этой редкой и безумно дорогой породы попал в руки простого охотника на нечисть. Они хоть и зарабатывали не мало, но позволить себе такого коня могли очень редко. Хотя… Всякое бывает.

Этим утром Дарий отпросился с тренировки пораньше. Старый гаш, от которого у молодого человека не было секретов, отпустил его без лишних проблем, прошептав свое благословение вслед вылетающему в двери оборотню. Скорость, с которой парень достиг дома кузнеца, была просто невероятной. Тяжело отдышавшись, он подошел к крытой коновязи, которую соорудил Ольд по просьбе Дария. Жеребец встретил друга радостным ржанием. Оборотень внимательно посмотрел ему в глаза.

— Ты готов?

От коня пришла ободряющая волна уверенности.

— Я постараюсь быть как можно мягче.

Дарий сноровисто оседлал вороного и вскочил в седло. Конь поначалу вздрогнул, но никакого неприятия не ощутил. Это его приободрило. Без всякого приказа конь гордо прошелся по внутреннему двору, потом вопросительно скосил глаз на седока. Парень правильно понял его замешательство и послал легкий ментальный сигнал. Идея вороному очень понравилась. Резко сорвавшись в галоп, они быстро достигли города. Покрасовавшись на площади и поймав несколько десятков завистливо-восхищенных взглядов, Дарий направил жеребца к рынку. Доехав до того самого загона с лошадьми на убой, парень радостно махнул знакомому торговцу. Толстячок выкатился на встречу, горящим взглядом рассматривая вороного и причмокивая языком.

— Благослови боги твой день, господин! Никак другого прикупили. Оно и правильно. Что с того взять было — шкура да кости. А этот хорош!

— Ошибаешься, уважаемый! — рассмеялся парень. — Это тот же конь.

— Эх, господин, меня за неправду отругали, а сам-то.

— Подойди и посмотри. Помнишь ведь, какие особенности у проданного тобой жеребца были.