Душа грозы.

Торговец деловито подошел к вороному, внимательно осмотрел копыта, зубы и круп. Потом ахнул и всплеснул руками.

— Да быть того не может! Не бывает такого, чтоб конь за пол месяца с умирающего опять могучим стал! Как же это. Да еще и в седло пустил!

— Не простой конь это, уважаемый. Он как человек — все понимает. И отнестись следовало к нему по-человечески. А вес набрал — так воля богов была такая.

— Правду говорят, господин. — Покачал головой торговец. — Близок ты к богам так, как даже первожрец не приблизился. Слышал, даже Риала соизволила тебе лично предсказание свое сказать.

— Было дело, — хмыкнул Дарий в ответ. — Да вот только не завидуй мне. За милости свои боги спрашивают втрое больше.

После этих слов Дарий направил коня в сторону храма. Нужно было переговорить с мастером. Гаш обнаружился на ступенях храма, словно специально ждал его появления. Мастер осмотрел коня, на котором удобно устроился Дарий.

— Действительно, сам Дилай вас свел. — Проговорил жрец через время. — Так похожи судьбами, что, кроме промысла богов, и объяснить больше нечем.

— Гаш, мне нужно будет завтра уехать. — Проговорил оборотень подходящему к нему жрецу.

— Пойдешь по следу того охотника? — понятливо кивнул мастер.

— Пойду. Я дал слово, и нарушать его не собираюсь.

— Пусть милость Дилая сопровождает тебя в пути. Одного попрошу у тебя.

— Чего именно, мастер?

— Найдешь убивца — не пришиби его сразу. Доставь сюда, к храму. Пусть боги его осудят. Не стоит тебе убивать его — люди не поймут.

— Хорошо, гаш. Я постараюсь, а там — как получится. Все же мне еще не приходилось ни с кем целенаправленно драться.

— Я верю в тебя, сын мой. Ступай. Готовься. Если нужно оружие какое — приходи ко мне после заката. Снаряжу всем, чем пожелаешь.

Но оружия Дарий брать не стал. Пообещав жрецу взять охотника живым, он боялся случайно прибить его. Все-таки год обучения даром для него не прошел, а все приемы были направлены именно на быстрое и эффективное уничтожение противника с наименьшей затратой сил. Так что он решил сражаться в виде громового волка. Каким бы охотником тот не был, с подобными существами ему вряд ли приходилось сталкиваться.

Еще до заката, оседлав вороного, он направился в сторону той деревни, в которой последний раз ощущал присутствие наемника. Это была та самая деревня, недавно основанная выходцами из Теснина, и жили в ней в основном хорошие друзья Дария.

Новенький деревянный забор вокруг деревни радовал глаз. Свежие срубы весело смотрели на подъезжающего оборотня чисто вымытыми окнами и свежеокрашенными ставнями. Первый же, кто ему встретился, был старый знакомый фанат помидоров Самоха. И, конечно же, он подвязывал помидоры у себя в огороде. Услышав дробный цокот копыт, Самоха повернулся к деревенским воротам и расплылся в радостной улыбке.

— Благослови боги твой день, Дарий! Сегодня к нам верхами приехать изволил?

— Здравствуй Самоха, — проговорил парень, спешиваясь и подходя к крестьянину. — Как у вас здесь?

— Хвала богам — не оставляют. Ты энто… По делу, али как? А то проходи у хату, пивка холодного выпьем, с погребу, погуторим о том да энтом. Байки какие поведаешь, чегойть ныне у Теснине деетсо?

— Прости, Самоха, но в этот раз я по делу. Ты мне вот что скажи. Недели две назад к вам охотник на нечисть заезжал?

— Бувал, как не буть. Торков поганых с погребов гонял. Совсем житья не давали. Так что, божеское дело содеял. Токмо, ободрал каждого на две серебрушки. Но то дело житейское. Торки — они, значится, куда как больше вреда бы учинили.

— Что ж вы мне не сказали, когда был здесь? Я бы вам бесплатно помог.

— Дык энто… Не хотели беспокойств учинять. Ты ж, сам сказывал, вконец измаялсо, пива выпить, как доброму человеку — и то времени не имеешь.

— Но это не повод! — Возмутился Дарий. — Разве мы чужие люди, чтобы мимо бед друг друга проходить, не оглядываясь?

— Ну… дык, энто… В другой раз, значитсо, о тебе попервой вспомним. Не серчай, не подумавши сделали.

— Ладно уж, — отмахнулся оборотень. — Скажи лучше, давно ли этот охотник уехал и куда?

— О три дня тому враз. Как последний погреб от нечисти избавил — так и ускакал, значитсо. У сторону барона Самирского, но там, через лес, пути расходятся. Гиде завернул — то мне не ведомо.

— И на том спасибо. Дальше уж и сам его найду, — проговорил Дарий, вскакивая на коня.

— А почто он тебе надобен-то?

— Товарища своего боевого убил. А Дилай такого не прощает, сам знаешь! — уже на ходу выкрикнул парень.

Вороной перешел в галоп, а чуткий слух оборотня уловил за спиной сдавленное восклицание испуганного крестьянина. Простые люди тяжело переживают известия о том, что больше недели кормили и поили убийцу, вызвавшего гнев богов.

До указанного Самохой леса они добрались уже в темноте. Вороной сильно выдохся, хоть и продолжал рваться вперед, превозмогая усталость. Но Дарий ментально его осадил. Жеребец и так весь день шел галопом, удивительно, что вообще столько сумел продержаться. Не хватало только, чтобы он сам себя загнал. Спешившись у первых деревьев, парень аккуратно обтер взмыленного коня водой из небольшого ручейка, нашедшегося рядом, и накрыл попоной.

— Остынь немного. Никуда он от нас не денется. Через этот лес идти нужно дней десять. Догоним.

Обернувшись волком, Дарий какое-то время приходил в сознание. Обращение вновь стало, как и прежде, превращать его в зверя. Как он не старался, но постоянного контроля сознания у него опять не получалось. Хорошо хоть, что зверь теперь не воспринимал коня как добычу.

Прояснив разум, оборотень повел носом. Приближалась гроза. Она была еще очень далеко, но если случится дождь — то смоет все следы. Дарий специально последние дни провел в изучении запаха сапог охотника. Аристократическое воспитание каждый раз буквально вставало в нем на дыбы, когда он втягивал в себя резкий дух чужой обуви. Но это было необходимо, так что пришлось бороться с собой, но продолжать. И позволить какому-то дождю обесценить все его мучения волк сейчас не мог. Потянувшись к далеким тучам, он отдал приказ рассеяться. Это нарушало естественный ход событий в природе, угрожая неприятностями крестьянам, так что парень дал себе обещание собрать грозу на обратном пути. После этого он привычно влил силы в вороного, возвращая того к жизни, вернулся в человеческий облик и задал ему корм, наказав дополнительно пощипать местную травку. Потом такой возможности может и не появиться. Коротко перекусив прихваченными лепешками, Дарий подложил седло под голову и прикрыл глаза.

Проснулся он по привычке за три часа до открытия храма. Небо на горизонте только-только начинало играть румяным багрянцем. Вороной уже успел хорошо отдохнуть и рыл копытом землю в нетерпении. Оседлав коня, Дарий снова пустился в погоню. Второй день бешеной скачки сильно повлиял на самочувствие вороного. Когда они достигли той самой развилки, парень спешился, превратился в волка и щедро поделился энергией с конем. Пребывая в звериной шкуре, он ощутил четкий запах охотника. Цель была совсем близко. Прислушавшись к лесу, оборотень определил, что до цели буквально несколько сотен шагов. Пахло дымом и жареным мясом. Охотник остановился на ночь и готовил еду. Передав ментально коню, чтобы он отдышался и пришел в себя, Дарий принял человеческий облик.

— Он близко. Я обмотаю тебе копыта, чтобы не было шума. Постарайся идти за мной как можно тише. И не показывайся, пока не подам знак.

Конь остался в некотором отдалении. Дарий подошел к небольшому костру, на котором охотник жарил на тонких прутиках ломтики мяса.

— Не помешаю? — Улыбнулся парень убийце.

— Присаживайся, коли не шутишь, — буркнул охотник, медленно потянувшись к лежащим рядом ножнам, не отрывая взгляда от готовящегося мяса.

Дарий подошел к костру, присел на корточки и протянул руки к огню.

— Надо же! — рука охотника замерла на рукояти меча. — И круг прошел, и огня не боишься. Что же ты за нечисть такая?

— С чего ты взял, что я нечисть? — хмыкнул оборотень.

— Ну да, ночью из леса выходит человек и просит погреться у костра. — Оскалился воин. — Да и клыки с когтями трудно не увидеть. Но ты явно не человек. Вампир? Странно только, что кобыла моя совсем не обеспокоилась.

Дарий рефлекторно оглянулся на флегматично жующую жвачку пегую кобылку. Тут же послышался шелестящий звук выхода клинка из ножен. Охотник ловко замахнулся, но оборотень среагировать успел. Мгновенно отпрыгнув в сторону, он развернулся и быстрым движением руки выбил меч из руки противника. Он и сам не ожидал, что этот прием у него получится.

— Зачем же ты схватился за меч? — спокойно спросил Дарий, приставив когти к горлу охотника. — Я ведь на тебя пока не нападал.

С необъяснимой для человека ловкостью охотник извернулся, перекатился через спину и подхватил свой клинок.

— Слово «пока» особенно греет мое сердце, — хмыкнул тот в ответ. — Но вообще-то ты странная нечисть. Только что мог меня убить, но остановил свою руку. Почему? Знаешь, кто я?

— Знаю, — кивнул оборотень. — Ты прав, я не человек. Но и нечистью я тоже не являюсь. Мне пришлось искать тебя, когда по воле Дилая узнал, что ты убил своего боевого товарища. И заговорил я с тобой потому, что хотел понять, какой ты человек. Что тобой двигало. Я видел твой защитный круг, охотник. Быть может, если бы он действовал, мне и не удалось к тебе подойти — сам не знаю, как бы на меня это подействовало. Вот только не было в нем силы. Боги оставили тебя, охотник. Оставили за то, что ты сделал.

— Ерунда какая-то, — пробормотал удивленный воин.

Четыре карша с тихим гулом устремились в сторону оборотня. Он хотел уклониться, но вспомнил, что позади него стоит лошадь. Из-за невероятно глупого порыва не дать умереть этому животному, Дарий уклонился только от двух каршей. Оставшиеся два он поймал раскрытыми ладонями. Боль обожгла руки. Пора было превращаться…

Но охотник не дал ему необходимого мгновения для концентрации. Если он превратится без подготовки — то просто растерзает этого человека. Посеребренный клинок пронесся в каком-то волоске от лица Дария. Охотник запустил такой узор из сверкающей стали, что парню казалось чудом то, что он еще успевает уклоняться. Ему не давали ни мгновения на концентрацию, на разработку плана действий, на хоть какой-то ответ. Сейчас он чувствовал себя редкостным дураком. Все его действия были с самого начала неправильными. С чего он вообще решил, что оружие ему не понадобится? Как мог он быть настолько беспечен, чтобы заговорить с противником? С чего он верил, что успеет превратиться в волка в любой момент? Охотники на нечисть были несравнимо сильнее любого среднестатистического солдата. Чтобы одолеть слуг тьмы и выжить в схватке, нужны потрясающе умения. А опыт и мастерство воина сводили все природные способности оборотня к нолю. Дарий еще не успевал совершить движения — а охотнику уже было, что ему противопоставить.

Пятый карш вылетел из левой руки убийцы. Дарий отшатнулся и попал под секущий удар посеребренного клинка. От плеча до середины груди прошел скользящий, но крайне болезненный разрез. Вязкая темная кровь хлынула из раны, голова закружилась от боли и шока. Рефлекторно Дарий выпустил короткий разряд молнии. Удар попал в меч охотника, заставив последнего дернуться и выронить оружие. Но его замешательство продлилось лишь мгновение. Всего удар сердца понадобился воину, чтобы подцепить ногой крестовину меча и поймать его в воздухе за рукоять. В Левой руке появился длинный узкий кинжал. Оборотень тяжело дышал, стараясь не обращать внимания на онемевшую руку и слабость от потери крови. Охотник, оценив его состояние, гнусно ухмыльнулся и ринулся в очередную атаку. Дарию уже не хватало подвижности, чтобы уклониться сразу от обоих клинков. Спина уперлась в древесный ствол. Взмах меча Дарий успел блокировать приемом рукопашного боя, но левая рука, не встретив никакого препятствия, уже устремилась к его сердцу…

Удар задним копытом снес охотника, как игрушку. Вороной со злостью ринулся на убийцу своего хозяина. Дарий тяжело отдышался. Конь очень вовремя пришел на помощь. Еще мгновение — и кинжал бы вонзился в сердце.

Вороной вставал на дыбы, пытаясь опуститься обоими подкованными копытами на охотника. Но последний ловко изворачивался, откатываясь от опасно близких конских копыт. Много времени на то, чтобы приспособиться к новому противнику у охотника уйти не могло. Дарий старательно сконцентрировался на превращении. Когда передние лапы мягко коснулись земли, воин уже успел подняться, взмахивая мечом. Вороной, не обращая внимания на оружие, вновь ринулся на своего обидчика. В нем кипела ненависть и злоба. Настала очередь волку выручать своего четвероногого друга. Резко вклинившись между охотником и жеребцом, он принял удар меча на себя, инстинктивно создав из электрических разрядов своеобразный щит. Клинок увяз в этой странной броне, глаза воина удивленно расширились.

Ментально осадив разгоряченного коня, оборотень медленно направился к своему противнику. Над головой раздался громовой раскат, демонстрирующий степень гнева громового волка. Охотник снова попытался отмахнуться, но мощные челюсти перехватили меч, перекусив его пополам. От Дария волнами расходились электрические протуберанцы. Он светился так ярко, что охотник не мог смотреть на него. Когда глаза воина заполнили невольные слезы от раздражения излишне ярким светом, волчья лапа сбила его с ног. Оборотень встал на него всем своим внушительным весом и глухо зарычал прямо в лицо. Оскаленная пасть в каком-то сантиметре от глаз охотника заставила его испуганно взвыть. Очередной удар лапы лишил его сознания.

Дарий вернулся в человеческий облик. Места ранений безумно чесались. Когда он обратился — вся боль и слабость исчезла, раны мгновенно затянулись, оставив лишь бледные полосы на месте длинного пореза и пробитых насквозь каршами ладонях. Остервенело расчесывая шрамы, оборотень полностью раздел охотника, привесив доспех и оружие к седлу вороного. Нести на себе убийцу жеребец отказался категорически, всем своим видом демонстрируя, что этого подонка необходимо убить немедленно. Так что, связав найденной в вещах веревкой ему руки и ноги, оборотень примотал охотника к флегматичной кобылке. Лошадь не проявила никакого участия к судьбе хозяина, продолжая тянуться губами к веткам дикой яблони. Неожиданно Дарий понял, что ужасно голоден. И лепешки ему сейчас совершенно не помогут. Ему требовалась охота, сырое мясо. Он вздрогнул. В человеческом облике такие ощущения его посетили впервые. Представив себе кусок свежей, истекающей кровью, оленины, парень не выдержал. Превратившись обратно в волка, он двумя скачками скрылся в лесу, ментально попросив вороного присмотреть за бессознательным охотником. Забавно, но пегая лошадка охотника никак не реагировала на присутствие громового волка. Хотя, она же была лошадью охотника за нечистью. Ей и положено никак не реагировать.

Добыв себе, как и намеревался, упитанного оленя, Дарий с удовольствием устроил себе перекус. Сожрав половину туши, он зачем-то прихватил с собой мясистый олений окорок и направился к стоянке. К этому времени охотник уже успел прийти в себя и старательно пытался развязать затянутые на руках узлы. Увидев возле себя окровавленную морду оборотня, он вздрогнул.

— Знал, что не человек. Но чтоб такое… — пробормотал он.

Зверь опустил окорок на землю и превратился в человека. Теперь, обозрев кусок окровавленного мяса, Дария замутило. Все же, не смотря на то, что сознание при обращении сохраняется, инстинкты и отношение ко многому сильно отличаются. Он достал из своей сумки носовой платок и с омерзением вытер губы. Даже теперь вкус крови не казался ему противным. И это вызывало в его душе острое неприятие.

— Эй, оборотень! — позвал его охотник. — Почему ты не стал меня убивать?

— Потому, что я не убийца, — взглянул на него Дарий холодными, как лед, глазами.

— Да уж вижу, — наморщил нос воин, многозначительно посмотрев на лежащий рядом с его конем окорок.

— Ты меня сильно порезал, — пожал Дарий плечами. — Мне нужно было восстановить силы.

— Молодой ты еще, не матерый. Если б не этот чертов конь, я бы тебя упокоил. Случалось мне иметь дело и с существами поопаснее.

Дарий ничего не ответил. Он аккуратно собрал весь мусор, разбросанный по поляне в пылу схватки, закопал под ближайшим деревом и вскочил на вороного.

— И как же долго ты сможешь держаться на лесной дичи? Через сколько времени перейдешь на людей? Ведь в человеческом мясе столько силы, оно так заманчиво. Рано или поздно ты сорвешься. Кто тогда сможет тебя остановить? — Продолжал философствовать охотник. Его лошадь, привязанная к седлу вороного, тронулась в путь.

— Люди меня не прельщают в качестве пищи. Более того, в моих инстинктах заложено их защищать.

Охотник расхохотался в гриву своей кобылки.

— Нечисть защищает людей! Да, коне-е-ечно!

— Я уже много раз говорил тебе, что я не нечисть. Моя жизнь посвящена Дилаю.

— Рано или поздно ты все равно сорвешься! — не унимался пленник. — Громовые волки стоят в перечне нечисти как особо опасные магические твари. А знаешь, почему? Лет двадцать назад такой вот «служитель Дилая» вырезал под корень семь имперских деревень. Всех магов по приказу Императора подняли. Тварь загоняли до самой границы, пока она не сбежала в сторону северных княжеств. А эти дураки отказались выдавать нечисть. Уж не знаю, что с этим волком случилось потом. Может, сами северяне его и упокоили.

Парень, глубоко вздохнув, достал из сумок рубашку охотника, отодрал от нее рукав и заткнул кляпом не в меру болтливого пленника. Нужно будет спросить жреца об этом случае. Тем более, по словам охотника, волк скрылся на севере. Там же, куда собирался отправиться и сам Дарий. Хотелось бы верить, что охотник ему солгал. Но оборотень знал, что не лгал. Однако представить себя нападающим на людей парень не мог, как ни старался. Против этого восставали все его инстинкты. Был ли тот волк таким, как он? И что заставило его обезуметь?

В Теснин они въехали на рассвете третьего дня после битвы в лесу. С такой поклажей торопиться было сложно, да и не было в этом больше необходимости. Старый мастер уже стоял на ступенях, наблюдая, как Дарий срезает путы с охотника. Убийца не смог удержаться верхом, затекшие руки и ноги не хотели его слушаться. Так что он просто свалился кулем на каменную мостовую.

— Бей в набат, гаш, — устало проговорил Дарий.

После того пожара, по приказу жреца Дилая на крыше храма был установлен колокол для оповещения жителей о тревоге. Жрец скрылся в храме, а через несколько минут раздался первый протяжный звон. Охотник спешно попытался уползти, но оборотень приставил к его горлу собственный меч. Народ спешно стекался на площадь перед храмом, с непониманием переводя взгляд с Дария на полуголого мужчину лет сорока, валяющегося в пыли. Послышался монотонный гул толпы, делящейся вопросами и впечатлениями.

— Дарий, что это значит? — выкрикнул из толпы человек, в котором парень опознал Дорка, хозяина гостиницы.

— Принародный суд богов. Этот человек обвиняется в убийстве.

— Убийц велено отдавать на решение градоправителя, — прокричал худой старичок с аккуратной бородкой.

— Этот человек обвиняется в убийстве боевого товарища, — отрезал Дарий. — По закону, его участь будет решена Дилаем.

Больше возражений не поступало. Люди продолжали собираться. Когда, по мнению оборотня, собрался весь город, на него неожиданно нахлынула странная волна. Словно кто-то могущественный встал позади него, подсказывая следующие действия.

— Слушай меня, народ! — голос парня громыхнул над толпой с такой силой, что он сам вздрогнул от неожиданности. — Этот человек обвиняется в убийстве своего боевого товарища. Человека, который в тяжелых схватках прикрывал его спину и доверял ему прикрывать свою. Подлым ударом он вонзил нож в своего товарища. Есть ли тебе, обвиненный, что сказать перед людьми?

Взгляды сотен людей скрестились на поднявшемся охотнике.

— Кому вы верите, люди? — вскричал охотник. — Нелюди, незаконно схватившей невинного человека? Пятнадцать лет я сражаюсь с нечистью, чтоб защитить покой мирных людей! Мой напарник недавно погиб в бою с вурдалаком! В моей душе навеки поселилась незаживающая рана от невосполнимой утраты! И тут появляется этот оборотень, нападает на меня ночью и тащит сюда! Связанного, раздетого до бесстыдства! Люди добрые, да как же вы допустили такое? Как позволили слуге тьмы ходить среди вас открыто, ничего не опасаясь?

Народ загудел. В воздухе повисли сомнения. Неожиданно раздался спокойный, но невероятно мощный голос жреца Риалы.

— Ты на Дария напраслины не возводи! Каждый знает, что прошлым днем урожая он пришел в храм, как полагается всякому богобоязненному прихожанину, и госпожа наша, Риала, соизволила лично явиться и говорить с ним. Суд идет не над этим чудом, богами одобренным, а над тобой. Говори как есть, виновен ли ты в смертоубийстве товарища своего боевого?

— Нет! — выкрикнул со злостью охотник. — Вы тут все с ума по сходили!

— Ты ответил перед людьми, — спокойно продолжил Дарий все тем же громоподобным голосом. — Теперь же ответь перед богами! И именем Дилая, я запрещаю тебе лгать! Ты ли убил своего боевого товарища?!

Солнце померкло, спрятавшись за тяжелой грозовой тучей. С небес раздался оглушительный громовой раскат, сверкнула молния, но дождь не пошел. И к этому явлению оборотень не имел ровно никакого отношения. Охотник округлил глаза от удивления и напряжения, но помимо его воли, стал говорить:

— Я убил…

Послышался дружный вздох. Над площадью повисло напряженное молчание.

— Как ты убил его? — Продолжил спрашивать Дарий.

— Я подошел сзади и пронзил его своим кинжалом в печень.

Оборотень потянулся к сумкам и извлек клинок, который едва не оборвал его собственную жизнь.

— Этим кинжалом ты убил своего боевого товарища?

— Да, — охотник даже за горло схватился, чтобы не дать себе говорить, но слова продолжали вырываться из него. Он совершенно не мог заставить себя умолкнуть.

— Зачем ты убил его?

— Когда-то он оказал большую услугу ташийскому торговцу элитных лошадей, изгнав из его дочери демона. В благодарность тот позволил ему выбрать любого жеребенка из своих конюшен. Конь вырос достойным королей. Я позавидовал ему и убил, чтобы забрать себе коня. Но жеребец оказался единоседельным и не подпустил меня к себе. Мне пришлось избавиться от коня, продав его в этом городе.