Душа грозы.

— Пойдем с нами сейчас. — Предложил Гай. — Мой цирк зайдет еще в несколько крупных городов и селений, а в последний месяц лета мы повернем домой. Раз в пять лет я возвращаюсь в свой город поклониться могилам своих родителей. Этот год — пятый. Артисты мои — народ добрый и веселый. Дорога с нами будет легкой и интересной.

— Нет, — с легкой печалью покачал головой Дарий. — Еще не время. Я должен остаться здесь и продолжить обучение. Быть может, в следующий раз.

— Но следующий раз будет через пять лет! Это долгий срок, даже я не уверен, что мы по окончании его сможем снова увидеться!

Парень прислушался к себе. Что-то в душе серебристой струной настойчиво пело — они встретятся. И вместе пойдут на зов северных ветров. Через пять лет он будет готов.

— Гай, я не знаю, как такое может быть, но я совершенно уверен, что ровно через пять лет мы с тобой увидимся снова. И тогда ты отведешь меня к своей снежной стране.

Циркач внимательно посмотрел на оборотня, потом уважительно склонил голову.

— Если ты так говоришь, значит, случится именно это и ни что другое. Я верю тебе, Радуш. Через пять лет я вернусь сюда, и мы вместе отправимся ко мне на родину.

Глава 6

На следующий день цирк ушел. Дарий не смог проводить северянина, потому что оказался занят на тренировке. В этот раз жрец не отпустил его после трех часов занятий, а усадил на краю бассейна в купальне и показал особые дыхательные практики. Он не забыл случай в храме и сказал, что парню необходимо научиться медитативным техникам, позволяющим очистить сознание и контролировать мысли и эмоции. Показав упражнения и объяснив, на чем Дарию нужно сосредоточиться, старик поднялся в главный храмовый зал. Юноша остался один, и ему ничего не оставалось, как постараться выполнить указания. С этим неожиданно у него возникли проблемы. Если то, что касалось физических упражнений, поддавалось ему с каждым днем лучше, то медитации и очищение разума стали камнем преткновения. Когда по внутренним ощущениям парня было уже далеко за полдень, старик вернулся в купальню и проверил результаты. Результатов, по сути, и не было. Жрец только покачал головой, сказав, что это не так просто, но со временем все получится. Потом была работа в кузнице, вечерние превращения, где он старался научиться контролировать свое сознание. Дни побежали один за другим с невероятной скоростью. Незаметно для оборотня пришла осень, а вместе с ней и денежная посылка от Ларта. Воспитатель прислал довольно крупную сумму и письмо, что собирается его навестить на зимние празднества.

Деньги Дарий взял, но задумался. Он все еще был бароном Виланским, а это налагает некоторые обязательства. Весной он станет совершеннолетним, а это значит, что на его плечи переляжет забота о собственных землях. Даже не говоря о том, что он совершенно не готов к этому, отвыкнув от всех аристократических замашек, парень совершенно не хотел принимать на себя такую ответственность. Да и чувствовал, что люди не смогут привыкнуть к тому, что их владетель ночами воет в ближнем лесу.

К празднику сбора урожая стали съезжаться на местную ярмарку люди с окрестных деревень. Императорской волей селение все же было переведено в статус города с незатейливым названием Теснин, в честь реки Теснянки, протекающей рядом. Шахта возобновила свою работу, но уже под внушительной охраной. Если раньше все знали о наличии в Империи кирита и о том, что его где-то добывают, но понятия не имели где именно, то теперь местоположение одной из важнейших выработок страны стало известно как минимум в Империи Таш. Справедливо рассудив, что тайна переросла сама себя, Император отрядил элитное подразделение на тяжелых бронированных, но молниеносно быстрых заврах защищать стратегический объект. Новую арку переноса построили в Теснине и оставили под охраной прибывших порталом жрецов Дилая. Учитель Дария теперь именовался главным жрецом западной префектории. Теперь парень называл его мастером, чтобы не создавать путаницу. Жрецы высшего посвящения отрекались от собственных имен, полностью посвящая себя служению Дилая. У остальных служителей имена были, но они тоже были жрецами и часто не понимали, кого из них ищет молодой человек.

Наконец-то сбылась мечта старого мастера. Подземные залы храма пополнились десятком прибывших со жрецами учеников. К разочарованию юноши, его не допустили к общим тренировкам. Оборотень считался личным учеником главного жреца и тренировался в отдельном зале, в который никого не пропускали. Сами подмастерья смотрели на него с некоторым опасением и совершенно не стремились к общению. Дарию было неуютно от такого отношения, новоприбывшие жрецы же его только укрепляли, общаясь с юношей подчеркнуто уважительно, и соблюдая незримую моральную дистанцию.

Сам город тоже стал меняться. Строились новые дома, прибывали новые мастеровые. Он заполнялся ремесленниками и торговцами, новыми мастерскими и лавками. Обычные крестьяне, не сумевшие влиться в общий поток, получили от государства подъемные и стали строить новую деревню в дне пути от города. Дарий, скучая по старым знакомым, к которым за это время успел привыкнуть, часто навещал деревушку в виде волка, периодически вызывая по просьбе местных небольшие дождики.

Взбудораженная переменами, жизнь влилась в новую колею. А к празднику сбора урожая приехал новый главный жрец. Оказалось, что старый мастер написал письмо в столицу с просьбой его заменить, чтобы он мог полностью посвятить себя тренировкам громового волка. Теперь время изматывающих упражнений увеличилось еще больше. Мастер встречал его у храма Дилая за три часа до рассвета, а отпускал только, когда солнце начинало клониться к горизонту. Кузнец печально вздыхал, так как юноша все меньше времени проводил у наковальни.

В деле ковки металлов у него стали появляться значительные успехи. Более того, когда он помогал ковать меч по заказу заезжего охотника на нечисть, то неумышленно пропустил часть своей силы через заготовку. Охотник оружие забрал, и, хоть вид и качество его полностью устроили, заплатил немного, отговариваясь тем, что деревенская работа мастеров, всю жизнь подковывавших лошадей, вряд ли поможет ему сражаться с нечистью. Но так как свой старый посеребренный меч он недавно утопил в болотах при стычке с криксами, то на время сгодится и такой. Спустя неделю охотник вернулся, вытрясая из кошеля все заработанное серебро и упрашивая выковать для него набор метательных ножей и еще несколько видов необходимого в его работе оружия. Как выяснилось, он на обратном пути завернул на место стычки с летучей нечистью в надежде отыскать свой старый меч. Оружие он не нашел, зато в процессе поисков подвергся нападению водяниц. Эти твари не поддавались никакому оружию, даже посеребренному, и справлялись с ними только маги. Охотник магом не был, но, даже понимая тщетность своих действий, стал отмахиваться мечом. Каково же было его удивление, когда выкованный Дарием меч легко уничтожил двух водяниц, а третью обратил в бегство. Дарий и сам не ожидал такого эффекта. Просто когда он работал над заготовкой, то задумался о своих способностях. Превращения внешне его больше не меняли. Небольшие острые когти были последней внешней переменой. Но некоторые магические свойства волка стали ему доступны и в обычном облике. Именно об этом он и задумался, машинально пропустив через металл электрический разряд забавного голубоватого цвета.

Камиль, выслушав сперва объяснения охотника, а потом и Дария, взял треть от суммы и велел парню приступать к изготовлению нового заказа. Получив заказ, охотник уехал своей дорогой, увозя с собой весть о новом оружии, способном уничтожать даже магическую нечисть. Кузнецу это не нравилось, а оборотню оставалось только виновато вздыхать при каждой отповеди, неожиданно устраиваемой ему во время работы.

Регулярно под отцовский гнев попадался и Ольд. Парнишка, узнав, что отец был наемником, стал доставать его просьбами научить владению мечом. Кузнец сильно злился, и парню регулярно перепадало розгами по филейным частям. Но Ольд не сдавался. Пытался он упросить и Дария показать что-то из того, чему обучал его жрец. Но Дарий давал клятву перед Дилаем и не смел ее нарушить. Да и не было в его тренировках пока и намека на оружие. Жрец сказал, всему свое время.

А потом был праздник. Женщины наряжались в соломенные юбки и плетеные из трав платки, а мужчины надевали пояса с висящими на них сухофруктами, снопами пшеницы и прочими плодами, полученными с земли в этом году. В этот день все рядились, как умели. А вечером в храме Риалы жрецы давали предсказания мальчикам, достигшим пятнадцати лет, об их будущей судьбе. Накануне Ольду как раз исполнилось пятнадцать, и он нетерпеливо сновал вокруг, ожидая предсказания. Мира, узнав, что Дарий тоже не прошел этого обряда, предложила пойти вместе. Дарию не хотелось получать никаких предсказаний, ему и без того уже немало напророчили, но супруга кузнеца была непреклонна и парень сдался. И именно этот вечер стал поворотным моментом в жизни не только оборотня, но и Ольда.

Стоило солнцу полностью скрыться за горизонтом, как двери храма Риалы торжественно распахнулись и седобородый жрец в простой серой мантии призвал родителей ввести в храм своих детей, чтобы получить предсказания. Дарий раньше ни разу не заходил в храм Риалы, и ему было очень любопытно. В отличие от сурового и аскетичного храма Дилая, в молитвенном зале Риалы все буквально утопало в роскоши. Изящные, словно состоящие из воздуха, лавки для прихожан, стены, покрытые светло-золотыми гобеленами, на которых были вышиты разнообразные пасторальные картины. Полы устилали восточные ковры, скрадывая звуки шагов, а льющийся с потолков нежно-зеленый свет придавал залу особой таинственности. У подножия статуи богини были сложены разнообразные дары. Люди благодарили ее за урожаи пшеницы, за тучный скот, за богатый улов рыбы и многое другое.

Оборотень взглянул на статую Риалы. Богиня плодородия считается супругой Дилая. Тонкая, хрупкая, изящная — она смягчает суровый нрав своего мужа, оберегая не сильно согрешивших людей от его гнева. К ней приходили, прося защиты от ложных обвинений, от равнодушия чиновников, от несправедливости. Она по праву считалась богиней-заступницей, поскольку ценила даже самую черную, самую оскверненную душу, и продолжала верить в то хорошее, что еще можно найти в человеке.

Всего в храм зашло трое. Он, Ольд и худенькая девочка с пшеничными локонами, выбивающимися из под платка. Остальные, видимо, решили ради такого события податься в более крупный храм. Дарий осмотрел ладную фигурку девушки. Она была из другого селения, так что парень ее не знал. После этого обряда она официально будет считаться невестой. К ее родителям завтра приедут сваты договариваться о будущей свадьбе. Второй день после дня сбора урожая так и назывался — сватки. А через неделю начнут играться свадьбы сосватанных в прошлом году пар. Юноша грустно вздохнул. Это все не о нем.

Первым попытался ринуться к жрецу Ольд, но Дарий наступил ему на ногу. Девушка благодарно улыбнулась, и пошла к жертвенному алтарю. Жрец сказал ей стандартную сентиментальную чепуху о хорошем муже, многих детках и долгой жизни. Послушав это, Дарий облегченно вздохнул. Похоже, все не так уж и плохо, как ему казалось. Видимо, у жреца есть стандартный набор заранее приготовленных «предсказаний», которые он и выдавал прихожанам с загадочным видом.

В другом конце зала, у самой двери толпились взволнованные родители. В их с Ольдом случае это были Камиль с Мирой и, как не удивительно, старый мастер-жрец.

Получив пророчество, девушка радостно подбежала к своим родителям и вместе с ними отправилась продолжать праздновать. Наконец настала очередь Ольда. Дарий особо не рвался к алтарю, так что с удовольствием пропустил товарища вперед, но внезапно жрец выставил перед собой руку. Ольд непонимающе остановился, а жрец с благоговением взирал на статую богини. Она начинала сиять нежным зеленым светом. Все, кроме Дария и мастера, упали на колени. У оборотня был только один бог, и только перед ним он готов был преклониться. Про жреца Дилая можно и не упоминать — он даже перед Единым бы не преклонился.

Свет становился ярче, уже вся статуя пылала зеленым огнем. Неожиданно облако света отделилось от статуи и приобрело вид самой прекрасной женщины, которую только мог вообразить себе Дарий. Нет, даже воображение отказывалось представлять себе нечто подобное. Стройная, изящная, с мраморно-белой кожей, идеальными формами тела и правильным овалом лица, богиня ступила на укрытый коврами пол. И там, где босая нога ее касалась земли, начинала расти яркая сочная трава. Вот в ней появились отдельные ростки, сформировали бутоны… И расцвели неземными красками. Риала качнула головой, и ярко-рыжие, словно сделанные из тончайшего тайка, локоны заструились по спине, плечам.

— Моя госпожа! — прохрипел жрец, не поднимая глаз. — Чем заслужили мы, недостойные, такую честь?

Риала повела плечиком и посмотрела на жреца.

— Мой верный слуга. Я слышу твои молитвы. И буду слышать впредь.

Это все, что она сказала своему жрецу мягким журчащим голосом. После этого богиня от него отвернулась и пошла прямо к Дарию. Парень напрягся. Вся эта ситуация ему сильно не нравилась. Похоже, он так привык к чудесам, будучи и сам в какой-то мере чудом, что явление богини не казалось ему чем-то необычным. Но ничего хорошего он от этого всего не ждал. Сейчас она снова выдаст ему очередное предсказание о том, каким он станет великим и славным воином, сколько зла победит. Дарий вздрогнул от этой мысли.

Риала приблизилась, юноша уже мог чувствовать ее дыхание на своих волосах. Она сделала еще маленький шаг — и он, не выдержав напряжения, попытался отшатнуться. Мягкая и теплая, но невероятно сильная рука схватила его за запястье. По телу пробежала горячая волна. Касание богов невозможно описать. Это словно нырять со скалы в прохладное озеро летним жарким днем. Безумно страшно, опасно, но так приятно. Богиня взяла его лицо в свои ладони и посмотрела на него. Дарию показалось, что эти бесконечно глубокие зеленые глаза за миг прочитали его душу, в нем не осталось никакой тайны, ведь теперь Риала все о нем знала. И все понимала. Всему сопереживала.

— Бедный мальчик, — сочувственно проговорила она в полнейшей тишине. — Твоя жизнь так резко изменилась. Еще недавно ты был обычным мальчишкой, а теперь стал чем-то, чего сам не понимаешь. Тебя толкнули на путь воина, готовят к жестоким схваткам, не спросив, чего ты желаешь на самом деле. Мой муж, как всегда, совершенно не думает о том, что кому-то не хочется сражений. Что кто-то мечтает о совсем другой жизни. Участь полубогов не бывает простой.

— Я не полубог, — хрипло проговорил Дарий.

— Ошибаешься, — улыбнулась Риала. — Ты чистокровный сын грозы. Наш с Дилаем сын.

— Это не правда! Я знал своего отца! Он тоже был волком!

— Твой отец был обращенным. Но твоя мать… — Богиня качнула головой. — Кровь богов всегда побеждает кровь простых людей. Ты — прямой потомок богов, мальчик мой. Наши глаза и руки среди смертных. Такова твоя судьба. Ты не хочешь от меня предсказаний, хоть сегодня и именно такой день. Но я скажу тебе то, что не говорил никто прежде. Все, что тебе предрекают — все будет. И это будет нелегко. Даже я не знаю — сможешь ли ты выжить. Но если сможешь, даю тебе свое слово, что то, к чему стремишься ты сам — исполнится.

Она отстранилась, осмотрела Дария и взяла в руки его медальон. Выгравированная молния полыхнула багровым светом. Богиня провела пальчикам по оборотной стороне, и светло-зеленый лучик впитался в металл. На поверхности появилось изображение трилистника.

— Вот теперь он завершенный, — довольно кивнула на свою работу Риала, отпуская цепочку. — Волку нужна стая, не так ли?

Риала мягко улыбнулась ничего не понимающему оборотню, после чего посмотрела на Ольда. Он все еще стоял на коленях, опасаясь поднять глаза и вызвать гнев богини прямым взглядом.

— Раз уж я здесь… — задумчиво произнесла она, рассматривая пепельные кудри сына кузнеца. — Ты так хотел предсказание, так ждал этого дня, что я просто не могу тебя оставить без него. Я скажу, какую судьбу вижу для тебя. Ты тоже будешь воином, многие будут произносить твое имя с завистью. Ты станешь защитником и другом. Другом будешь верным, воином — бесстрашным. Но отцом тебе никогда не быть. Твой род прервется на тебе.

— Госпожа, — пролепетал Ольд. — Как может на мне прерваться род, если у меня есть брат.

— Сегодня время для твоей судьбы, а не его.

После этих слов Риала растаяла в мягком зеленом свете. Никто не решался пошевелиться. Хлопнувшая дверь храма заставила всех вздрогнуть, выводя из гипнотической неподвижности. Это Камиль выскочил на улицу. Старый мастер с сочувствием смотрел ему вслед. Мира в ужасе прикрыла рот рукой. В глазах ее стояли слезы. Богиня сказала не только о судьбе Ольда, но и младшего Фани. И слова, произнесенные вскользь, были ужасны.

Дарий подошел к стоящему на коленях Ольду, взял его за плечи и с силой поднял на ноги.

— Пойдем. Нам здесь больше нечего делать. Наши судьбы в наших руках. И не всегда боги дают точные предсказания, ведь в наших силах изменять свою судьбу. Не думай об этом. Думай о способе этого избежать.

Жрец Дилая кивнул каким-то своим мыслям и тихо выскользнул за дверь. Дарий, поддерживая Ольда и Миру, повел их домой. После произошедшего, ни о каком праздничном веселье речи уже быть не могло.

Камиля дома не оказалось. Дарий не стал его искать, понимая, что кузнецу необходимо побыть одному. Каждый переживает дурные вести по-своему. На следующее утро тренировка завершилась еще до открытия храма. Мастер был чем-то сильно занят, поэтому велел перед сном два часа медитировать и отпустил. Парень пришел в кузницу и стал ждать. Камиля еще не было. Оборотень снял со стены висевший там отцовский меч. Получив некоторое представление об оружейном деле, оборотень взглянул на клинок по-новому. У него была необычная, слегка изогнутая форма. И он был несколько коротковат по сравнению с остальными мечами, виденными ранее. Дверь тихо скрипнула. Камиль стоял на пороге и смотрел на Дария.

— Ты знаешь, что этот меч должен быть в паре? — заговорил он задумчивым голосом.

— Как в паре? У отца он один был. — Изумился юноша.

— Это унал — клинок для левой руки. Ташийцы называют их кинсо, парой. Такое оружие носит личная гвардия Императора Кван Тао. Элита Императорской армии, не уступающая нашим жрецам Дилая. — Камиль стал привычными движениями разжигать горн. — Я не знаю, где твой отец взял такой клинок и почему он только один. Вещь очень качественная и крайне дорогая. Быть может, трофей. Но если ты хочешь им сражаться, тебе понадобится пара — дайши.

— У отца был еще один меч, — посмотрел оборотень на свое оружие. — Но мы не поняли, что он парный. Его похоронили вместе с телом.

— Тогда тебе нужно старательнее учиться, чтобы однажды выковать для себя дайши. Если, конечно, захочешь сражаться именно кинсо. Я бы советовал пользоваться нашими клинками, они гораздо проще в бою.

— Я бы не хотел менять свой меч. Это клинок отца, и оставить его просто выше моих сил.

— Тогда скажи об этом своему учителю. И попроси его найти другой дайши, чтобы у тебя был образец. Думаю, гашу не составит труда выполнить твою просьбу.

— Можно было бы взять тот дайши, который достанет мне жрец, — предложил Дарий.

— Сразу видно, что не воин ты еще. И станешь им не скоро. Кинсо — это пара. Они как муж и жена. Дайши разит — унал отвлекает. Унал разит — дайши защищает. Я не очень много знаю об этом стиле боя. Говорю — как сам понял когда-то увиденное. Но каждая пара уникальна. Ты не умеешь чувствовать свой меч, иначе сразу понял бы — он не примет чужую пару. Ему нужна своя. Потому и браться за создание дайши пока не стоит. Не поймешь, что нужно для твоего унала, не время еще. Учись.

Оборотень послушно кивнул, нехотя возвращая свой меч обратно на стену. Раз Камиль полностью уверен в своих словах, то не ему спорить. Кузнец поручил юноше раздувать меха, а сам встал к наковальне. Первая заготовка опустилась в жаркую печь. Дождавшись, когда металл приобретет нужный цвет, Камиль достал заготовку из печи и положил на наковальню. Звонкие удары молота огласили сумрачную кузницу.

Дверь приоткрылась, впуская внутрь солнечный свет. Ольд посмотрел на отца и неуверенно вошел.

— Тятя, я пришел поговорить.

Кузнец не услышал. Он продолжал мерно выстукивать молотом, полностью погрузившись в работу. Ольд послушно ждал. Наконец, длинная узкая заготовка с громким шипением опустилась в воду.

— Тятя, — повторил сын кузнеца. — Я пришел поговорить.

— Говори, сын, — отозвался Камиль.

— Научи меня сражаться на мечах. — Взгляд юноши был тверд. Он принял решение, и отступать на этот раз не собирался, чем бы это ему не грозило.

— Мы уже говорили об этом. Ты не будешь воевать!

— Но богиня сказала…

— Мне плевать, что сказала богиня! — сорвался на громоподобный рев кузнец. — ТЫ НЕ БУДЕШЬ ВОИНОМ!

— Буду! Я этого хочу! Я хочу защитить свою семью, я хочу не допустить предсказанного! — Теперь Ольд тоже кричал.

— Ты исполнишь предсказанное, если встанешь на этот путь!

— Боги дают предсказание на лучшую судьбу из возможных! Если я не пойду этим путем — будет еще хуже!

— Я СКАЗАЛ НЕТ! ПОШЕЛ ВОН! — Камиль с силой опустил молот на наковальню. Раздался жуткий звук, от которого вздрогнул даже оборотень.

Ольд, ничего больше не говоря, выскочил за дверь. Отец в гневе был страшен.

— Он ведь прав, — печально произнес Дарий. — Будь все иначе, я бы тоже не стал обучаться. Боги предсказывают лучшую судьбу, в надежде, что люди, избрав ее, будут меньше страдать.

— Я не хочу такой судьбы для него, — печально проговорил кузнец, ссутулившись от навалившихся на него печалей.

— Разве будет лучше, если в его дом придет враг и зарежет как овцу, не способную оказать сопротивления? В такой ситуации я бы предпочел погибнуть с оружием в руках. А учитывая последние действия Империи Таш… Вскоре нас может ожидать война. Ты это и сам понимаешь.

— Все равно не хочу. Давай займемся делом.

На следующий день жрец, отпустив Дария с тренировки, неожиданно пошел вместе с ним. Камиль, как обычно, работал в кузнице. Мира виднелась у реки с ворохом стирки, а рядом с ней крутился Фаня. Ольда видно не было. Он резко перестал помогать отцу и всячески его избегал с момента произошедшего разговора. Гаш прошел в кузницу, и заинтригованный Дарий проследовал за ним. Увидев жреца, Камиль отложил в сторону небольшой молот, которым правил крестьянский плуг.

— Сегодня днем в храм приходил твой старший сын, — начал жрец. — Он спрашивал, возьмут ли его в подмастерья.

— Кто ему позволит? — рыкнул кузнец.

— Через год мальчик получит право решать. И ты ничего с этим не сможешь сделать. Он принял судьбу, предсказанную Риалой. Ты должен понимать, что он добьется своего любыми способами.

— И чего ты от меня ждешь? — рассердился Камиль.

— Обучай его. Не стоит мальчику идти в жрецы. Не его это путь, и Дилаю он в качестве служителя не нужен. Храм, конечно же, примет его в свое время, но ты должен понимать, что пришедший не по вере будет страдать.

С глухим стуком молот выпал из ослабевших рук кузнеца.

— Да что же это такое?! — взвыл он, подняв голову к потолку. — За что мне это?! Ответьте, боги?! Почему он должен пойти по моим стопам? Почему? Зачем ему так же страдать?

Жрец сжал плечо Дария, указывая на выход. Они покинули кузницу, оставляя Камиля в одиночестве.

— Пойдем, — проговорил он. — Займемся медитациями.

На следующий день Дарий проснулся волком у порога дома кузнеца. Вскоре ему нужно было отправляться на тренировку. Последнее время оборотень предпочитал так, волком, и приходить, обращаясь уже внутри храма. Это экономило время, а на косые взгляды юноша уже давно научился не обращать внимания. Он уже поднялся на лапы, когда в доме послышались подозрительные звуки. Через минуту в дверь вылетел всклокоченный и не успевший проснуться Ольд. Жесткой рукой кузнец выдернул его из постели и вышвырнул во двор. Парень сонно хлопал глазами, не понимая, что происходит.

— Что? — взревел Камиль. — Не по нраву? Хотел учиться воевать? Привыкай, мальчишка! Сам напросился!

Показавшийся из дома вслед за голосом кузнец был необычайно жизнерадостным. Его лицо буквально светилось от удовольствия. Оборотень даже поморгал, чтобы убедиться в том, что не спит. Такая разительная перемена! Заметив волка, Камиль приветливо махнул рукой.

— Благослови боги твой день, Дарий. Ты сейчас в храм? Как смотришь на небольшую пробежку вместе с моим калекой безногим до главной площади?

Волк задумчиво кивнул, ехидно посматривая на товарища. Глаза Ольда округлились. Расстояние через реку, потом небольшое поле и всю деревню показалось ему внушительным.

— Тятя, ты будешь меня учить? — дошло с опозданием до парня.

— Буду! А теперь заткнулся и бегом к колодцу! Три ведра воды на себя! Чтобы к тому моменту, как Дарий превратится, был тут! БЕГ-О-О-М! — Взревел бешеным зуром Камиль.

Ольд мгновенно подхватился и ринулся к колодцу. Дарий медленно перетек в человеческий облик и посмотрел на кузнеца.

— Добежит?

— А куда он денется? — хмыкнул тот. — Ща дрын подберу на подобии того, которым тебя гаш охаживает, и побежит как миленький!

Парень хмыкнул, сочувственно наблюдая, как Ольд обливается ледяной водой. Похоже, сыну кузнеца будет теперь попадать ничуть не меньше, чем ему самому.

Вернувшийся Ольд буквально пылал энтузиазмом. В его глазах горел такой азарт, такое счастье, что Дарий невольно рассмеялся.

— Погоди, — хлопнул он по спине друга. — Еще тысячу раз пожалеешь!

— Ну что? — хмыкнул кузнец. — Побежали?

Ольд рванул в сторону деревни со скоростью ветра, только белела впереди его пижама, которую он так и не успел переодеть.

— Зря это он, — хихикнул оборотень, пускаясь в мягкий спокойный бег. Старый жрец давно научил его, как нужно дышать и бежать.