Душа грозы.

Молодой человек про себя улыбнулся. Незатейливые вопросы простых людей. Но это хороший признак. Он немного подумал, как лучше вести беседу, и ответил:

— Это сложно объяснить. Честно признаться, я еще сам себе на этот вопрос не ответил. Ведь еще месяц назад я даже не подозревал, что могу превратиться… превратиться в нечто подобное. Даже представить себе не мог. А когда это произошло, все так быстро стало меняться, что мне до сих пор это кажется чем-то не настоящим.

— А энта больна, когда превращаешься? У оборотнев, слыхивал, боли страшныя случаютсо. — Подал голос еще один мужик, сидевший около кузнеца.

— Нет, — улыбнулся Дарий. — Когда я превращаюсь, мне не больно.

— Так то и понятно! — Воскликнул Ефиня. — Простые оборотни — они ж, знамо дело, нечисть дурная. Темному богу кланяются и зло сотворяют. От за грехи их боги и наказуют болями нестерпимыми. А чудам добрым, богами одобряемым, виниться пред людом не в чем. От того и превращаются, когда хотят без болей всяких. Про темных всяк знает — токмо ночью и могут творить злобу свою. А Дарий-то наш и ясным днем волком гулял без всякого неудобства.

Разговор завязался вокруг оборотней и нечисти, периодически Дария осыпали самыми разнообразными вопросами. От простых и незамысловатых до откровенно неудобных, ставивших молодого человека в тупик. Например, один из ремесленников спросил, кто больше ему нравится — девицы или волчицы. Дарий старался отвечать понятно, кое-где отшучивался или уводил разговор в сторону от неприятных тем. Атмосфера стала дружелюбной и парень заметно расслабился. А выпитая кружка пива только добавила удовольствия беседе. В какой-то миг оборотень заметил, что все стянули столы поближе к нему, чтобы слышать и участвовать в разговоре. Трактир заполнился веселым гомоном и скабрезными шутками. И сейчас, в этот момент, все проблемы показались разрешимыми, а жизнь не такой уж и жестокой.

Где-то часа через два в таверну вошли усталые артисты. Публика к этому времени уже успела наобщаться с волком и выяснить, что он не такой уж недосягаемый. Так что сразу переключилась на артистов, стоило им появиться. Это было понятно. Волк ведь никуда не денется, с ними рядом живет, успеют еще спросить, что не спросили. А вот артисты скоро уедут, так что они были сейчас интереснее. Дарий с облегчением вздохнул и откинулся на спинку лавки, на которой стало значительно свободнее. Он стал искать глазами северянина, стараясь, чтобы его внимание не было слишком навязчивым. Северянин обнаружился в некоторой отдаленности от основной труппы. Странное дело, но если с остальными циркачами люди общались с большой охотой, то от этого человека отшатывались, как от чумного, стоило ему с кем-нибудь заговорить. Оборотень постарался прислушаться своим обостренным слухом к разговорам, но фоновый гул и крики все перекрывали. Камиль, заметив его интерес к циркачу, махнул тому рукой, приглашая за их столик.

Северянин увидел приглашение, подошел к столу и, пребывая в расстроенных чувствах, плюхнулся на лавку рядом с Камилем.

— В чем дело, уважаемый? Неужели тебя кто-то обидел? Меня зовут Камиль, а этого молодого человека — Дарий. Расскажи, что случилось?

— Меня зовут Гай, хозяин бродячего цирка. А почему расстроен? Да потому, что не понимаю вас, люди! Стоит мне кого-то спросить про того волка, который утром помогал нам с шатром, как все сразу умолкают и смотрят, как на прокаженного!

Дарий уже открыл рот, чтобы обсудить утренний случай, когда кузнец с силой наступил ему на ногу и больно сжал руку под столом. Парню ничего не оставалось, как незаметно кивнуть и притихнуть. Камиль с интересом покосился на него и вернулся к разговору с циркачом.

— И зачем тебе понадобился наш волк?

— Извиниться хотел. Мы утром не сообразили, что он разумный. А когда жрец Дилая с ним заговорил, а он ему кивал и вообще вел себя разумно — поняли. Некрасиво получилось. Он же слышал, как мы его сетями ловить собирались.

— Что вы собирались делать?! — побагровел кузнец.

— Ну, мы же не знали! Думали зверь простой, дрессированный. Вот и хотели… А-ай, — махнул северянин рукой, — чего уж тут. Плохо вышло, сам понимаю.

— Что же, я передам ему твои извинения. Думаю, он тебя простит.

— Но почему мне нельзя самому извиниться? Куда он пропал? Я его с тех пор ни разу не видел.

— Это тебе знать не нужно. И не лезь, куда не просят. Народ у нас не злой, но за этого волка может чего и сделать сгоряча. Забудь о нем, вот тебе мой совет.

Уже подходя к дому кузнеца, Дарий не выдержал.

— Почему ты не дал мне с ним поговорить? Зачем скрываться?

— Ох, Дарий. Пойми, люди они пришлые, стремлений их мы не знаем. Мало ли, что у них на уме? Нельзя быть таким доверчивым. И еще. Пока они не уедут — тренироваться с превращением не станем. Будешь ходить к жрецу по утрам, а потом мне в кузнице помогать. Они еще день тут будут, а на третий с утра уезжают. Эти два дня постарайся сдерживаться. Не нужно им знать, что ты оборотень. Циркачи — они первые сплетники. Везде бывают, все видят, обо всем рассказывают. Будь осторожен.

Дарий уже и сам устыдился своей наивности. Его так тянуло к этому северянину, что он совсем перестал думать о последствиях. В его ситуации это было недопустимо. Дядя Камиль прав, нужно быть осторожнее.

Глава 5

Следующий день Дарий провел, как и обещал, в человеческом облике. Тренировка у жреца оказалась еще жестче, чем первая, но он выдержал. И даже заметил, что суставы стали более гибкими и разминочные движения не приносят уже такой невыносимой боли. Сама разминка у него получилась более уверенной, он почувствовал ритм фигур, которые исполнял, повторяя за мастером. Жрец сильно удивлялся такому неожиданному успеху. По его словам, подобное должно было у него произойти месяце на пятом обучения. Недолго подумав об этом, гаш приписал это чудо к особенностям организма оборотня, обладающего особой приспосабливаемостью. Но чудовищное орудие пыток, похожее на сбрую это не отменило. В этот раз парню казалось, что жрец наметил себе цель завязать его тройным узлом. В общем, тренировку он покинул с такой же болью во всем теле и кучей новых синяков от жезла учителя.

Проходя через площадь, он старался обходить шатры циркачей по как можно большей дуге, не желая встречаться с артистами. Как бы его к ним не тянуло, слова Камиля он запомнил крепко. Потом была тяжелая работа в кузнице, которая неожиданно стала приносить ему радость и умиротворение. А вечером он уговорил Камиля снова сходить в трактир, чтобы закрепить те хрупкие отношения, которые стали возникать между ним и местными жителями. Кузнец для вида недолго сопротивлялся, указывая на то, что циркачи сняли комнаты как раз в этом трактире, но потом сдался и охотно направился в нужную сторону. Перспектива выпить кружечку пива явно грела ему душу.

На этот раз людей было значительно меньше. Второе представление ничуть не отличалось от первого и пыл местных к зрелищам несколько поугас. За одним из столов отдыхала вся труппа, наслаждаясь наступившим затишьем. Не было среди них только той самой танцовщицы, что встретилась волку утром прошлого дня. Компания шумно переговаривалась, пребывая в хорошем настроении. Заметив кузнеца, северянин махнул рукой, приглашая его за их столик. Свободных мест было достаточно, но кузнец, устало вздохнув, все-таки присел за столик циркачей. Рядом с ним примостился и Дарий.

— И с чего это вы приглашаете к себе в компанию нас, хотя других любопытных сегодня явно отвадили? — Поинтересовался Камиль.

— Ну, ты вчера единственный, кто хоть что-то мне согласился объяснить, когда я заговорил про волка. Это достойно уважения. — Пояснил хозяин труппы.

— Допустим, что я поверил, — хмыкнул кузнец, заказывая себе и Дарию по кружке пива.

— Слушай, а твой сынишка совсем не говорит? — Поинтересовался северянин. — За все время вчера и сегодня он не проронил ни слова.

— Он просто старается не разговаривать с чужими. Такой уж характер, — пояснил кузнец, отпивая из своей кружки.

Камиль еще вчера заметил, что у мальца теперь очень необычный прикус, так что велел оборотню не открывать рот, чтобы никто чужой не заметил клыков.

— Очень странно, — прогудел силач. — В его возрасте молодежи только дай повод поболтать.

— Люди разные, — философски заметил Камиль в ответ.

Завязалась тихая спокойная беседа на нейтральные темы. Артисты с удовольствием рассказывали о своих странствиях и о том, что в них увидели и узнали. Внезапно Дарий забеспокоился. Он стал поворачивать голову то в одну сторону, то в другую и жадно принюхиваться.

— Ты чего? — округлил глаза бородатый карлик, деловито намазывая на хлеб рыбную пасту.

— Дымом пахнет… и гарью, — прошептал Дарий, все сильнее беспокоясь.

— Ничего не чувствую, — попробовал принюхаться дрессировщик.

— Может, на кухне что-то сгорело? — предположил кузнец.

— Нет. Запах другой, не объяснить…

— Мне вот сейчас показалось, или у мальца, и правда, клыки во рту? — без обиняков спросил силач.

Ответить ему никто не успел. С улицы послышался шум и громкие панические крики.

— Что там случилось? — Заволновался кузнец. — Чего они кричат?

— Они кричат… «Пожар!», — воскликнул Дарий, срываясь к входной двери. Все, кто был за столом побежали следом.

На северной стороне деревни виднелось алое зарево. Дарий бежал туда со всей скоростью, которой обладал. Остальные, включая кузнеца, безнадежно от него отстали. Он только успел услышать выкрик северянина, что они помогут тушить.

Оборотень сам не заметил, как пробежал через всю деревню. Дом полыхал вовсю. Соломенная крыша готова была вспыхнуть, как сухая щепа. Рядом стояла обескураженная семья возле мешков с тем добром, которое они успели вынести. Ветер дул в сторону деревни. Стоящий ближе всего к горящему дому сарай уже начинал заниматься огнем. То тут, то там вспыхивали огненные языки, тут же заливаемые ведрами воды, которые передавали вставшие цепочкой жители. Пожар в деревне в такую жару был бы самым страшным, что можно себе представить. Почти все дома были срублены из цельных стволов дерева по старинному обычаю. И крыты были соломой. Жар и треск горящих бревен обескуражил парня. Некоторое время он не знал, что предпринять и просто наблюдал за действиями людей. Камиль с циркачами уже успели добраться до места и включились в общую цепочку. Ведра лились на пылающий дом и окружающие строения одно за другим. Перепуганная живность, спешно изгнанная из сараев погорельцев и их соседей, перемешалась между собой, и создавала дополнительную сумятицу. Тем временем из ближайших домов спешно выносили вещи и сгружали на телеги. Заняты были все. Вода лилась на строения бесконечным потоком. Но Дарий с ужасом видел, что это не помогает. Вот уже загорелась крыша сарая. Сильный порыв ветра сдул клок пылающей соломы на соседний дом. Теперь горели два дома. И если срочно их не потушить — сгорит вся деревня!

Жар нарастал, вынуждая людей все дальше отходить от огня. Все меньше воды попадало на дома, все больше ее выливали впустую. Не выдержав, Дарий плюнул на свое обещание и обратился. Краем уха он услышал громкое восклицание северянина и стук деревянного ведра, покатившегося по земле. Но волку было не до этого. Сейчас он буквально сиял от сконцентрированной в нем мощи. Искры, обычно такие маленькие и веселые, вытянулись в длинные электрические протуберанцы. Оборотень стал похож на солнце, освещая все вокруг своим сиянием. Волк сел на задние лапы, задрал морду к небу и завыл. И был этот вой таким жутким, таким требовательным и могучим, что люди, не выдержав, попадали на колени. В доли секунды ветер сменил свое направление. Он стал кружить над горящими домами, собирая пламя в подобие гигантской огненной воронки. Над жерлом этого явления собралась темная массивная туча. Раскат грома грянул с такой силой, что окружающие с криками похватались за уши. Удар сердца — и с небес хлынул невероятно мощный поток воды. Это даже на ливень не было похоже. Словно кто-то могущественный поднял в небо реку и наклонил ее так, что вся вода изливалась из нее на пожарище. Всего за минуту с пожаром было покончено. Мощный водный поток резко иссяк и ветер утих. Сияние оборотня тут же погасло, и он стал выглядеть как обычно. Веселые искры снова завели свой гипнотический хоровод в густой шерсти громового волка.

Дарий осмотрел дело своих рук (или лап?) и остался доволен. Он даже не обратил внимания на то, что ни минуты не терял контроля над собой. Кто-то осмелел настолько, что подошел к нему и одобрительно похлопал по шее. Это был Камиль.

— Я горжусь тобой, сынок.

Люди разразились радостными криками. Они его благодарили, что-то обещали, что-то спрашивали… Дарий не двигался. Было еще что-то. Странно. Жрец ведь мог остановить пожар? Он силен, ему не составило бы труда укротить огонь. Тогда где же он? И где жрецы остальных двух храмов? Беспокойство вновь начало нарастать в душе. Что-то не так. Что-то они упустили.

Вдалеке послышался протяжный гул. Земля мелко задрожала под ногами. Дарий повернул голову в ту сторону. Горы. Каменоломня! Несколькими молниеносными скачками он добрался до входа в шахты. Все три жреца были уже там. Они стояли, явно очень расстроенные и обозленные. Громко споря между собой.

Он опоздал. Они все опоздали. Из шахты шел тонкий запах крови. Ее было очень много. Там была смерть, не миновавшая никого. Останься там кто-то живой — он бы почувствовал. Но таких не было. Только внушительные отвалы чернели на фоне звездного неба, доказывая, что кто-то тут все-таки был. Отвалы… отвалы… Да. Как же он был наивен! Как можно было поверить во всю эту сказку? С него словно пелена спала. Пазл щелкнул и встал на место. За ним — еще один. И еще.

Злобно сверкнув глазами на жреца Дилая, оборотень развернулся и двумя прыжками достиг деревни. Деревня. Еще один пазл щелкнул. Картинка выходила не самой радостной. Волк зашел в храм и лег перед дланью Дилая. Он приготовился ждать. Ждать охотника, который так ловко поймал его в свой капкан.

Деревня продолжала шуметь. Ночь еще только начиналась, но было ясно, что лечь спать сегодня никому не суждено. Волк лежал у подножия статуи и ждал. Но жрец не возвращался. Так прошло около часа, когда в деревне послышался дробный цокот множества копыт. Дарий принюхался. Люди, воины. Звуки доспехов были такими отчетливыми, что оборотень даже удивился. Он мог пересчитать всех всадников. Сорок. Внушительная дружина, почти армия. И еще было три запаха, отдававшие магией. Раньше он не чувствовал, чтобы магия пахла. Выходит, в деревню явилась баронская дружина, подкрепленная стандартной троицей чародеев. Мощно. По запаху и звуку Дарий мог прочитать каждое движение этих людей. Вот уверенный мощный голос приказал рассредоточиться и оцепить деревню. Вот всадники рассыпались по сторонам, исполняя приказ. Скрипнули деревенские ворота, закрывая все выходы и входы. Испуганно шептались жители. Только маги молчали, общаясь, видимо, мысленно. Издалека доносился синхронный топот ног. Приближались пешие войска.

— Где он? — все тот же мощный командный голос.

— Сейчас, — проговорил мягкий женский голосок. Минута тишины. — Там, в храме.

Волк заерзал. Кажется, они пришли за ним. Лучше бы им не нападать на него. Сейчас он был зол. Очень зол. И сейчас маги его не остановят.

Шаги простучали по каменной храмовой лестнице. Двое. Оборотень расслабился. Таким количеством на подобных ему созданий не нападают.

В освещенный свечами молитвенный зал вошли два человека. Это был крепкий мужчина в дорогих доспехах и худенькая женщина лет сорока в зеленой мантии мага. Не магистр. Это очень обрадовало волка. Магистров, носивших алые мантии, он побаивался. А простые чародеи были ему не опасны.

Мужчина сразу увидел внушительную волчью фигуру, и направился к ней уверенным шагом. Магиня засеменила следом. Воин приблизился и, резко остановившись, отдал честь, прижав кулак к сердцу.

— Господин Дарий, я командир баронской дружины капитан Савий Дорийский. Безземельный лорд, к твоим услугам. Со мной магесса Дафна, среднее звено штатной троицы на службе барона Реннского. Не мог бы ты уделить нам немного своего времени?

Дарий лениво оторвал голову от каменного пола и задумчиво посмотрел на командира. Воин терпеливо ожидал, стоя прямо и уверенно. Тяжело вздохнув, оборотень сосредоточился на превращении. Завершив трансформацию, он подтянул под себя ноги и прислонился спиной к каменной ступне Дилая.

— Чем могу быть полезен, капитан?

Воин никак не показал, что зрелище проведенного Дарием превращения как-то его тронуло. Коротко поклонившись, он сразу перешел к делу.

— Сегодня на местной каменоломне произошла диверсия. Нам сказали, что ты там был. У тебя крайне необычные способности и мы надеялись, что ты заметил нечто, чего не заметили другие. Нам необходима любая помощь, так как преступник совершенно не оставил следов.

— Почему же не оставил? — усмехнулся Дарий. — Оставил. Правда, не у шахты, а на месте пожара.

— Причем здесь пожар? — изумилась магесса. — Пожар, хвала богам и твоим умениям, был успешно потушен. А вот на каменоломне погибли люди.

— Я знаю. Я был там. Но магесса, неужели ни ты, ни капитан не сложили эти три случая в одно?

— Три? — переспросил Савий.

Дарий тяжко вздохнул. Ему совсем не хотелось объяснять вещи, до которых они и сами могли догадаться.

— Три события, капитан. Приезд цирка, пожар в деревне и взрыв на шахте. Пожар был направлен на отвлечение внимания. Поджег совершили с умом, рассчитав направление ветра и скорость загорания. Во время тушения я почуял запах магической нити. Мне уже приходилось видеть такие узоры во время строительства дороги через Виланское баронство. Чтобы правильно взорвать скалу рабочие устанавливали зачарованные взрыватели, должные сработать в определенное время. Очень простая конструкция, ты должен о ней знать. У горящего дома был такой же взрыватель, только в магическую бомбу вместо взрывающего артефакта установили жидкий огонь.

— Почему именно жидкий огонь? — деловито поинтересовалась Дафна с видом ученого, совершающего очередное открытие.

— У жидкого огня… — Оборотень задумался, как лучше объяснить. — У него особенный запах. Он мне еще тогда показался смутно знакомым, но лишь вернувшись в храм, я понял что это. При изготовлении храмовых свечей всегда добавляется капля жидкого огня, чтобы они дольше горели. Здесь он ощущается значительно слабее, потому что концентрированность разная, но он есть.

— И ты сказал, что заметил следы? — несколько нетерпеливо прервал философские рассуждения воин. — Как я понимаю, это сделали циркачи. Немедленно распоряжусь об их аресте.

— Не стоит, — хмыкнул Дарий. — Думаю, диверсанта среди них больше нет. Остальные ничего не знали и находились на пожаре, помогая тушить.

— И кто же диверсант? Где он может быть?

— Пока я здесь лежал, мне стало скучно, и я стал думать об этом. Полагаю, мне удалось понять, кто это был, и каким образом исчез. Вы нашли среди циркачей танцовщицу с темными волосами?

Магесса прикрыла глаза и застыла. Некоторое время все молча ждали.

— Темноволосая циркачка по имени Мия исчезла. Ее уже ищут.

— Сомневаюсь, что найдут. — Клыкасто улыбнулся оборотень. — Скорее всего, она уже на другом конце континента.

— С чего ты взял? — несколько раздраженно отозвался капитан.

— А с того, что девушки не было уже тогда, когда мы пришли в трактир. А на пожаре я ощутил запах ее духов, но самой танцовщицы не было. Она устроила поджег, способный уничтожить деревню, рассчитывая, что жрецы задержатся, справляясь с огнем, и у нее будет возможность бежать. Про меня она почти ничего не знала и не ожидала, что пожар возьму на себя я. А жрецы на это и понадеялись, сразу отправившись к шахте, как только оттуда поступил тревожный сигнал. Это значит, что обойти жрецов она не могла, но они ее не встретили. Ее след вел в шахту. Она так пропиталась запахом жидкого огня, устанавливая бомбу, что мне не составило труда проследить ее путь. Но не было более свежих следов, говорящих о том, что она выходила из шахты. Значит одно из двух. Или она погибла вместе с работниками, или в шахте была арка переноса и диверсантка, поняв, что от жрецов ей отделаться не удалось, воспользовалась заранее подготовленными координатами, чтобы перенестись к заказчику диверсии.

По тому, как дернулась щека капитана, Дарий понял, что попал в точку.

— Если она ушла через арку, то взять ее уже точно не получится. Время, необходимое для того, чтобы разобрать завалы и добраться до точки отправки, сотрет все следы. Даже с магической помощью вы не успеете. Но если вы дадите мне ее вещи, возможно, я смогу определить какая страна ее послала. Люди, покинувшие родину, всегда имеют при себе что-то, привезенное с нее. Духи, косметика, безделица. Это шанс, хоть и маленький.

— А ты довольно умен и рассудителен, — заметила Дафна, поправляя рукав мантии.

— Я много читал, — усмехнулся парень.

— Ты сможешь сейчас обследовать вещи циркачей? — задал резонный вопрос капитан.

— Нет. Я не сдвинусь с места, пока не переговорю со жрецом этого храма. Если встретите его — так и передайте. Я жду его здесь.

Воин уже готов был разразиться гневной тирадой на спесивых юнцов, не понимающих, что в данный момент важнее, но магесса довольно грубо дернула его за руку и коротко поклонилась Дарию.

— Мы все передадим в кратчайшие сроки. Прости нас за беспокойство. Мы будем ждать на площади, когда ты освободишься.

После того как эти двое ушли, Дарий прикрыл глаза и снова приготовился ждать. Жрец появился минут через двадцать уставший, осунувшийся и очень расстроенный.

— Ты хотел поговорить со мной, сын мой? Признаться честно, не лучшее время ты выбрал.

— Скажи мне, гаш, что добывают на шахте? — оборотень отлепился от каменной ступни бога и приблизился к жрецу так, что их глаза оказались на одном уровне.

— Это же каменоломня, — поднял удивленно брови старый служитель. — На ней добывают камень.

— Ты лжешь, — бросил Дарий фразу, до хруста сжимая кулаки.

— Ты говоришь такое жрецу своего бога…

— Ты лжешь, жрец. — Оборотень отвернулся от собеседника. — С каждым превращением во мне что-то меняется. После прошлого раза у меня появились клыки. Теперь я стал чуять ложь. Я слышу стук твоего сердца, разницу в запахах, которые исходят от тебя, чувствую периодичность, с которой ты потеешь. Не знаю, как это складывается у меня в разуме, но я чувствую — ты лжешь, жрец. И даже если бы я не имел этой особенности — все равно бы уличил тебя во лжи. Я видел отвалы. В каменоломнях не может быть столько отвальной породы. Вы добываете что-то в этой шахте, прикрываясь совершенно другой выработкой. Конечно, камень там тоже добывают, но и что-то еще. Скажи мне, жрец, что там добывают?

— Ты ошибаешься…

Жрец не договорил. Внезапно оборотень не выдержал и совершенно потерял контроль над собой. Он глухо зарычал, сцепив кулаки и от него стали волнами расходиться ледяные дорожки. Изморозь быстро распространялась по каменному полу, остужая храм, обращая воздух в нечто колючее и непригодное для дыхания. Свечи громко затрещали, начиная гаснуть одна за другой.

— Стой! — В отчаянии закричал жрец. — Ради себя и всех нас, остановись Дарий! Если ты сейчас не возьмешь себя в руки, то никогда больше не станешь собой!