Душа грозы.

— Это сайдо — тренировочный костюм жреца-подмастерья. В нем молодые жрецы постигают тайны боевых искусств. Смой с себя грязь и переоденься. С этого дня будешь одеваться в сайдо перед каждым уроком. Следи за его чистотой и вовремя стирай. Можешь выбрать себе любой шкаф для хранения. Теперь помойся и хоть немного постирай свои вещи, от них идет запах. К концу занятий они как раз успеют высохнуть. И сделай все быстро. Мы и так задержались. Завтра придешь не за два часа до открытия, а за три.

Дарий бегло осмотрел удобные, не стесняющие движений просторные штаны, забранные у пояса на шнуровку, несколько длинноватую рубаху, больше напоминавшую восточный халат и бархатное просторное полотенце. Все это было сделано из восточного тайка — крайне дорогого и надежного материала. Жрецы Дилая не бедствовали, но это и понятно. В случае войны они вставали в ряды имперской армии и практически обеспечивали победу почти в любом сражении. Так что корона на них не экономила.

Дарий быстро ополоснулся в бассейне, наспех обтерся полотенцем и нырнул в штаны. С ними проблем не возникло. Завязав шнуровку, парень натянул похожую на халат рубаху. Жрец с минуту полюбовался мучительными попытками юноши завязать эту странную одежку так, чтобы она не мешала движениям и не развязывалась, распахивая грудь в самый неудобный момент. Потом подошел к Дарию, показал, как правильно завязываются пояса и куда убираются концы. После чего сделал знак следовать за ним и вновь вернулся на лестницу. Спуск продолжался еще несколько минут. Дарий даже не подозревал, что под храмом были оборудованы такие внушительные подземелья. Но окончательно его поразил вид тренировочных залов, в которые они пришли. Исполинских размеров залы, вырубленные прямо в скальной породе выбивали из колеи. Сложно представить, зачем в маленькой деревушке понадобился храм с подобными сооружениями. Жрец немного похмыкал, но все же пояснил:

— Здесь рядом каменоломня. Шахты проходят под всей деревней, а крестьяне даже и не догадываются, что рабочие роют землю прямо под ними. Когда я обнаружил эти пустоты, то просто не смог не воспользоваться. Все надеялся, что из-за близости работников деревенька в город перерастет, а там и жрецов бы больше стало, и подмастерья бы поселились. Было бы кому учиться в этих залах. Да вот, Дилай распорядился иначе.

Гаш провел Дария через два зала, уставленных разнообразными орудиями непонятного назначения и остановился в самом последнем. Здесь различных механизмов было значительно меньше, зато имелась круговая беговая дорожка, усеянная различными препятствиями, несколько лестниц с невообразимыми наклонами, привязанных к потолку канатов и вовсе уж странных приспособлений, значения которых Дарий так и не понял.

Жрец подошел к дорожке и проговорил:

— Ну, посмотрим, на что ты способен. Беги.

— И сколько мне бегать? — удивился Дарий, разглядывая дорожку.

— Пока не решу, что достаточно. Вперед, не отнимай время!

Дарий побежал. Препятствия его сильно замедляли, ноги соскальзывали с узких бревен, по которым кое где нужно было пробегать, а несколько раз упал, когда, перепрыгнув очередную жердь перед ним неожиданно оказались расставленные в совершенно не удобном порядке чурбаки. Шаг сбился и он едва не сломал себе ногу. Поднявшись, он стиснул зубы и побежал дальше. Так он и двигался, все время падая, ударяясь о качающиеся мешки с песком и неожиданно узкие проемы, сквозь которые вела очерченная красной краской дорожка. Рядом все время находился жрец. Он бежал легко и спокойно, словно не замечая никаких препятствий. У Дария даже возникла мысль, что старик просто летит над тропой, настолько легкими и скользящими были его шаги. И при этом он умудрялся все время больно огревать парня по спине гибким прутом, от которого спину буквально обжигало резкой болью.

Дарий не знал, сколько кругов он уже пробежал. Казалось, он бежит целую вечность. Пот заливал глаза, легкие горели огнем. Ему казалось, что следующий шаг он просто сделать не сможет, следующий прыжок он просто не одолеет. Но рядом каждый раз появлялся вездесущий старик, огревал своим прутом по плечам, спине, ягодицам — и юноша бежал дальше. Больше всего его злило, что старый жрец даже не сбивался с дыхания. Его бег был так безмятежен, так ровен и спокоен, что юному оборотню было невыносимо стыдно оказаться слабее дряхлого старика. Наконец, ноги его окончательно заплелись и парень уже просто не смог подняться, как бы его не лупили этим тонким и гибким прутом. Все тело горело от множества синяков, оставленных орудием мастера, легкие отказывались вдыхать новую порцию воздуха, а правый бок невыносимо болел, словно ему туда кто-то воткнул нож.

Жрец внимательно осмотрел задыхающегося парня.

— Честно признаться, я ожидал от оборотня большей выносливости, — произнес он с нескрываемым разочарованием. — Всего двадцать семь кругов. Завтра тебе нужно будет пробежать тридцать. И ты это сделаешь, даже если по пути умрешь. Сейчас вставай и следуй за мной.

Дарий попытался подняться, но ноги и руки так дрожали, что у него просто ничего не получилось. Сделав несколько попыток, он безвольно распластался на жестком каменном полу.

Гулкий свист прута — и тело само вскочило на ноги. Дарий потер очередное место, на котором уже наливался багрянцем будущий синяк. Тяжко переставляя ноги, он проковылял за жрецом к центру зала, выложенному мягкими широкими матрасами.

— Повторяй за мной, — приказал жрец, поднимая руки к небу.

Фигуры, которые показывал жрец, Дарию практически не давались. Он старался повторить их максимально точно, но осознавал, насколько ущербно смотрятся его потуги рядом с плавными, перетекающими движениями гаша. Фигуры стали усложняться, Парень заметил, что его мышцы растягиваются до болезненного предела, но все равно не могут осилить замысловатые повороты и движения жреца. Потом он отжимался, качал пресс, приседал. Его заставляли разводить ноги и двигать коленями, двигать локтями и плечами в разные стороны.

Завершив упражнения, жрец вновь разочарованно покачал головой.

— С гибкостью просто беда, — констатировал он, распутывая ворох ремней, напоминающий сбрую.

Жрец привязал ремнями руки и ноги Дария к себе, и стал тянуть их в неестественные позиции, принимая их и сам. В старике было столько силы, что парень, даже прилагая все усилия, не мог противиться его движениям. Вот тогда оборотень понял, что такое настоящая боль. Медленно, но неуклонно старик все дальше раздвигал ноги, все сильнее выкручивал руки себе, а вместе с собой и парню. Дарий не выдержал и заорал, что есть мочи, но гаш даже на миг не приостановил эту пытку.

Когда ноги оказались растянуты так, что ягодицы коснулись пола, а плечи и локти, казалось, вот-вот выскочат из суставов, Дарий решил, что сейчас умрет. Но старик отстегнулся, связав ремни сзади так, что руки оказались запрокинуты за голову. Аккуратно поправив ноги ученика, вынуждая его практически лечь на живот, жрец потянул за ремни, и невероятная боль в руках вынудила Дария выгибаться все больше назад. Через время он находил новую форму, которую хотел придать юнцу — и все повторялось сначала.

Когда завершилась эта пытка, оказалось, что прошло два часа. Жрец помог подняться стонущему от боли ученику и, аккуратно поддерживая, довел его до бассейна. Дарий рухнул в воду как мешок с песком.

Гаш посмотрел на него с нескрываемым ехидством.

— Ну что, живой?

— Не уверен, — прохрипел парень, лениво распластавшись на воде. — Мне кажется, что все-таки умер.

— Ну-ну, — хмыкнул жрец. — Думаешь, я не проходил через это? И, как видишь, жив по сей день, хвала Дилаю.

— Я думал, вы будете учить меня фехтованию, а это… Это что-то невообразимое.

— Махать мечом тебя может научить любой стражник за пару серебряных в месяц. Искусству боя же требуется достойное тело. Прежде, чем брать в руки оружие, ты должен стать достойным его телом и духом. Этим мы и будем заниматься до тех пор, пока ты не будешь готов идти дальше.

— Это ужасно, — буркнул Дарий, с удовольствием ощущая, как под действием воды расслабляются измученные мышцы.

— Когда будешь готов, поднимайся и ступай домой. Мне пора открывать двери храма. Завтра жду тебя за три часа до открытия.

С этими словами жрец вышел из купальни. Дарий тяжко вздохнул, погрузился с головой в воду и вынырнул, шумно отфыркиваясь. Еще немного поплавав, он вылез из воды и стал снимать с себя мокрое сайдо. Вредный старик сбросил его в бассейн прямо в одежде. Хорошенько отжав униформу, он аккуратно повесил ее на дверце понравившегося шкафчика. После чего оделся в действительно успевшую высохнуть одежду и, постанывая на каждом шагу, поплелся по ступеням наверх.

Покидая храм, Дарий увидел уже поставленный яркий шатер циркачей. На миг ему захотелось пойти и поговорить с ними нормально, а не как получилось утром. Но оценив свое состояние, парень решил, что это подождет. Сил у него не было никаких, так что он лишь печально вздохнул и поковылял к дому кузнеца. Вид у него был такой, словно он ехал верхом, позабыв в стойле лошадь. Ноги так болели при каждом шаге, что переставлять их было настоящей мукой. Тем не менее, до места назначения он все же добрался.

Во дворе сидел только Ольд, вырезающий из дерева какую-то фигурку. Из кузни доносился мерный стук молота по наковальне. Значит, дядя Камиль уже работает.

Увидев медленно ковыляющего Дария, Ольд спрыгнул с крыльца и подскочил к товарищу.

— Ну, ты где был? Мы же беспокоились! Тятя велел ждать тебя здесь до полудня, а когда вернешься — срочно идти помогать ему в кузне.

С этими словами сын кузнеца от души хлопнул ладонью по плечу оборотня. Будучи значительно крупнее и сильнее Дария, хлопок он отвесил очень сильный. Дарий не выдержал и зашипел. У него на плечах живого места не осталось после тренировки.

— Ты чего? — округлил глаза Ольд. Он панибратски схватил Дария за шиворот и заглянул под рубаху. Глаза парня расширились от шока. — Тебя что, избили?

— Нет, — поморщился Дарий, освобождаясь из рук товарища.

— Снимай рубаху! — приказал Ольд.

— Вот еще! Обойдешься!

Но Ольд не стал слушать возражений. Схватив друга в медвежий захват, он буквально стащил с него рубаху. Дарий был в таком состоянии, что сопротивляться толком даже не мог.

— Ну, ничего себе! — воскликнул он, обозрев исполосованную продолговатыми синяками спину Дария. — Матушка!

На крик сына из дома выглянула Мира. Сразу же увидев состояние оборотня, она округлила глаза, прикрыв рукой рот.

— Славься Единый, кто же это тебя? Что ж это такое? Да как можно-то так?

На причитания жены выглянул и кузнец с внушительным молотом в правой руке.

— Ну, чего кричите так, что даже молот вас не заглушает?

— Ты только посмотри на это! — Мира быстро подошла к Дарию и с силой развернула его спиной к кузнецу. Парень издал страдальческий стон. Не столько от боли, сколько от всего этого переполоха, который был ему совсем не нужен.

Кузнец посмотрел на следы, оставленные прутом гаша, и многозначительно хмыкнул.

— Как погляжу, на тренировку ты все-таки успел. Я уже сомневался, сможешь ли ты вернуться в человеческий вид утром. Как волком умчался — так больше и не вернулся. Вижу, жрец тебя не жалел. Хотя, для первого раза несколько жестковато, но не мне это решать.

— Все нормально! — проговорил Дарий, поднимая с земли выброшенную Ольдом рубаху и с болезненным шипением натягивая ее через голову.

— Это что — от тренировки? — не поверила Мира. — Да больше на пытку похоже, чем на учебу.

Камиль положил молот на траву и сам присел рядом.

— Когда я был еще совсем зеленым юнцом, захотелось мне податься в наемники. Кузнечное дело отца — это, конечно, здорово. Но мне хотелось романтики, боев, приключений. Поступил я тогда в ученики к одному ветерану, раньше бывшему наемником. Вот, я от него точно таким же приходил. Ничего, притерпится.

— Ты был наемником? — округлил глаза Ольд. Видимо для него эта история из отцовского прошлого оказалась новой.

— Было дело, нечисть гонял, и в войне поучаствовал. Да только не оказалось в этом никакой романтики. Одна кровь и боль от потери товарищей. Так что даже не вздумай! — Пригрозил кузнец сыну внушительным кулаком.

Ольд покорно поник, но Дарий почувствовал, что парень не сдался и еще достанет отца своими расспросами.

— Но надо же что-то делать! — не унималась Мира, глядя, как болезненно морщится оборотень при каждом движении.

— Сын, — отвлекся от воспоминаний кузнец, — сбегай к лекарю, купи, чего нужно. Расскажешь все — лекарь сам решит, что необходимо. Деньги знаешь где.

— Нет! — Резко остановил Дарий уже сорвавшегося в бег Ольда. — Не нужно мне ничего. Так пройдет. Мне уже сейчас лучше, чем было, когда из храма выходил. Чувствую, что заживает. Я же не совсем человек… — грустно добавил парень, поворачиваясь к кузне. — Дядя Камиль, Ольд сказал, нужна помощь в кузне? Я готов.

— Вначале завтрак! — Тут же воспротивилась Мира. — Мало того, что один встал до рассвета — и сразу молотом пошел стучать, так еще и ты неизвестно когда ел последний раз с этими своими превращениями!

— Я ел, — проговорил он в ответ, продолжая рассматривать дверь в кузницу.

— И что же ты ел, позволь тебя спросить? — Поинтересовался Камиль.

— Кажется, эти животные называются сернами. Я точно не уверен.

— И что, ты теперь собрался всю жизнь питаться сырым мясом? — Возмутилась Мира. — Хочешь забыть, что вообще был человеком? Иди мыть руки! Я приготовила рыбную похлебку, лепешек напекла! — Она подошла к юноше и нежно взяла его лицо в ладони. — Отдохни от мяса, сынок. Тем более, сырого.

Дарий смутился. Он почувствовал, что не сможет отказать этой женщине, не сможет нанести ей такую обиду. Коротко кивнув, оборотень направился в дом. За ним поспешил и Ольд, громко обсуждая перспективу завтрака и выспрашивая подробности тренировки, которые Дарий все равно не мог рассказать. Когда он покидал храм, жрец остановил его и взял клятву перед Дилаем о том, что все происходящее на тренировках должно оставаться тайной.

Кузнец взглядом проводил ребят и горько вздохнул.

— Бедный мальчик, — проговорила Мира, как всегда сразу поняв причину печали мужа. — Он старается не показывать, но в душе ему так тяжело… Даже не знаю, как бы я жила, узнав о себе нечто подобное.

— Он справится, — задумчиво проговорил Камиль. — Дилай его не оставит. Все будет хорошо.

Весь этот день Дарий проработал в кузнице. Это была тяжелая работа, требовавшая невероятной силы и выносливости. Камиль не стал нагружать юношу сразу, постепенно чередуя различные работы и проверяя предел его возможностей. Для первого дня оборотень очень хорошо справлялся. Это удивляло Камиля. Хоть он и помнил, что мальчик не такой, как остальные люди, но все же… Несмотря на множества побоев, парень стойко переносил все трудности и старался не отставать от Ольда, который помогал отцу уже два года. К обедней трапезе кузнец заметил, что многочисленные ушибы и ссадины на спине и плечах Дария практически зажили. От продолговатых лиловых синяков остались только бледные желтоватые следы. Да и юноша сам не заметил, как стал двигаться значительно легче и свободнее. Видимо, боль в перетружденных на тренировке мышцах тоже его покинула. Он неутомимо сновал по кузнице, то раздувая меха, то поддерживая заготовки, то вторым, меньшим, молотом подравнивая изделия в том порядке, которого и требовал кузнец. Не удержавшись, Камиль стал рассказывать о кузнечном деле. О металлах, температурах, ковке. Парень слушал очень внимательно, умудряясь при этом не отвлекаться от основной работы. Это было не по правилам, но Камилю очень захотелось научить этого мальца всему тому, что он знал сам. Вряд ли это парню понадобится в будущем, не нужно быть жрецом, чтобы понять — для оборотня приготовлена совсем иная судьба. Но почему бы и нет? Вдруг пригодится и это знание? Можно попытаться угодить Дилаю этим поступком? Хмыкнув, кузнец решил попробовать, а там — будь, что будет.

Когда солнце приблизилось к закату, кузнец неожиданно отложил молот в сторону и объявил об окончании работы.

— Сегодня в деревню цирк приехал. — Хмыкнул он, выливая на громко воскликнувшего Ольда ведро ледяной воды. — Пойдем, посмотрим на их забавы. Не так часто выпадает такая возможность.

Дарий обрадовался такой возможности. Ему очень хотелось еще раз увидеться с циркачами. По внешнему виду тот пожилой мужчина с сединой в волосах был похож на северянина. Это значит, что он мог бы рассказать о тех местах, куда собирался отправиться однажды Дарий. Что ни говори, а к этим циркачам его тянуло, словно магнитом, с самого первого момента, как он их увидел.

Оборотень переоделся в свою одежду, уже отстиранную и приведенную в порядок Мирой, и вышел во двор. Небо медленно темнело. Он вдохнул пряный запах летнего вечера, отдававший дымом из ближних печей, ночными цветами и свежескошенной травой. Впервые за последний месяц, с момента первого обращения, Дарию показалось, что быть оборотнем не так уж плохо. По крайней мере, раньше он никогда бы не смог ощутить и запомнить все эти запахи, из которых состоял этот момент. Сзади бесшумно, как ему казалось, подкрадывался Ольд. Дарий слышал, как подкрадывается к нему сзади сын кузнеца, пыхтя от усердия. Кажется, слух его тоже начал меняться? Он повернулся к парнишке и весело заметил:

— Ты топаешь как зур!

— Ну вот, — расстроился Ольд. — И вовсе не топаю.

— Я тебя слышу очень хорошо, — Дарий сверкнул белоснежными зубами.

— Слушай, — оторопел Ольд. — У тебя клыки выросли, а превращаться ты, вроде, не собираешься.

Парень быстро ощупал зубы языком. Действительно, у него сверху и снизу увеличились клыки, стали длиннее и острее, притом нижние были несколько меньше верхних, а рядом находящиеся зубы, наоборот, уменьшились и сместились, чтобы он мог закрывать рот без лишнего дискомфорта. Очередные изменения выбили его из колеи. Как далеко заведут его эти превращения от привычного человеческого облика? И что в нем в итоге останется?

— Ну, готовы? — весело проревел Камиль, спускаясь по ступеням крыльца. Позади него шла Мира, поддерживая спрятавшегося за ее юбки Фаню. Мальчик откровенно боялся Дария, и это его огорчало, но парень понимал, что здесь ничего не может поделать. У него просто не было времени, чтобы наладить контакт с младшим сыном кузнеца.

Дарий тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, и кивнул Камилю.

— Тогда вперед! — Скомандовал кузнец, широким шагом направившись к мосту через реку.

— Дядя Камиль, ты сегодня не заставлял меня превращаться в волка.

— Хватит с тебя пока, — отмахнулся он. — Отдохни и побудь человеком сегодня. Завтра превратишься. А сегодня у нас ожидается отдых и много веселья. Перестань беспокоиться и просто повеселись, как нормальный подросток. Стыдно сказать, даже мне, человеку не молодому, греют душу предстоящие забавы.

Оборотень промолчал. После того, как он обнаружил очередную перемену в себе, чувствовать себя человеком было не просто. Мысли все время возвращались к тому, куда это его приведет. Он старался держать себя в руках, но на самом деле Дарий очень боялся. Он бы отдал все на свете, чтобы однажды проснуться у себя в комнате в своем замке, и обнаружить, что все это ему просто приснилось. Как бы он хотел, чтобы этот кошмар прекратился. Но он не прекращался, и ему не оставалось выбора, как приспосабливаться к новым условиям. Учиться жить, будучи нечеловеком. Кажется, он даже не осознал до сих пор, как круто повернулась его судьба. Жил, словно во сне, плыл по течению, не веря в реальность происходящего. Пора было принять себя, пора готовиться к будущим испытаниям не только физически, но и морально. Ему нужно на север. Он не знал почему, но чувствовал, что нужно. Там найдутся ответы на многие вопросы, там никто на него не будет охотиться, подобно этим магам. Там он сможет спокойно жить, в какой бы облик не перековал его Дилай. Нет, он не забыл слов жреца, не забыл о том, что ему предсказали путь воина и славу. Но Единый дал право выбирать даже нечисти. Почему он не может сам себе выбрать судьбу? Не важно, что общее направление известно. Путь он выберет сам. Ведь даже он, оборотень, имеет шанс найти свое собственное место, свой собственный дом и жить с семьей, подобно кузнецу. И такое место может быть только там, на севере, где не бывает грозы, где людей уважают за то, какие они в душе, а не внешне. Нужно поговорить с циркачом.

Само представление Дарию запомнилось очень смутно. Глубокие поклоны местных, мимо которых он проходил, довольная улыбка жреца, чинно восседавшего в первом ряду, какие-то животные прыгали по тумбам, танцевала уже знакомая ему девушка в паре с румяной блондинкой, молодой парень метал ножи, а потом жонглировал ими. Все это проходило мимо внимания оборотня. Весь вечер он высматривал того северянина с сединой в висках, но он так и не появился. Собравшиеся посмотреть представление крестьяне шумно кричали и улюлюкали в ответ на различные трюки акробатов и шутки клоуна. У Дария уже начинала болеть голова от слишком громких звуков, и он с нетерпением дожидался окончания представления. Прийти сюда было ошибкой. Стоило подойти к артистам днем. Возможно, он сделает это завтра.

Наконец артисты раскланялись, и симпатичная девушка с глубоким декольте объявила об окончании представления. Дарий с облегчением вывалился из душного шатра, жадно глотая ночной воздух. Следом за ним вышли Мира с сыновьями. Они, шумно обсуждая увиденное, направились в сторону дома. Дарий уже собрался последовать за ними, когда ему на плечо легла тяжелая рука кузнеца.

— Пойдем в трактир, пропустим по кружке пива. Ольд еще мал, а ты из знатных, вам в таком возрасте уже можно.

Юноша уже собирался вежливо отказаться, но кузнец не дал ему этого сделать.

— Перестань сторониться людей. Если будешь так делать, то и люди начнут сторониться тебя. Пойдем в трактир. Поговорим, послушаем сплетни. Не отказывайся.

Ненадолго задумавшись, Дарий признал его правоту. Согласно кивнув, он поплелся в сторону трактира.

В трактире было шумно и накурено, народ продолжал делиться впечатлениями от прошедшего представления, подчас срываясь на крик. Как только оборотень переступил порог, все собравшиеся резко утихли. Люди стали подниматься из-за столов и кланяться Дарию с таким почтением, словно он был, по меньшей мере, самим императором. Парень знал этих людей, в его владениях жили такие же. И они редко кланялись даже своим сюзеренам. Не принято здесь было поклоны перед знатью бить. Восточнее, ближе к столице — там да. Но не здесь, не в этих местах. Он растерянно улыбнулся, осматривая притихших крестьян и ремесленников. Они ведь и раньше ему кланялись, но он не обращал внимания.

— Прошу вас, — заговорил он несколько смущенно, — не нужно мне оказывать почестей. Я их не достоин. Я простой человек… был человеком. Но я все равно думаю как человек и душа у меня человеческая. Я еще недолго здесь живу, но заметил, что многие из вас иногда хотят подойти ко мне и не решаются. Разве я давал повод относиться ко мне так? Разве я говорю на непонятном вам языке? Или ставлю себя так, будто от меня до Единого одна ступень? Даже то, что я родился в знатной семье — ничего не меняет. Сейчас я не больше, чем вы. Даже меньше, ведь у меня даже дома своего нет, и никто не знает, куда меня направит Дилай в будущем. Со мной можно говорить, можно шутить и даже обидеть. Это вовсе не превратит меня в монстра, желающего отомстить обидчику. Поэтому, прошу вас, общайтесь со мной так, как вам удобно и ничего не опасайтесь — я не кусаюсь. — Тут он весело улыбнулся, демонстрируя острые клыки. — Ну, почти не кусаюсь!

После такого неожиданного окончания речи в дальнем конце кто-то сдавленно и не решительно хрюкнул, пытаясь подавить смех. Хрюк оказался заразительный, потому что следом за ним хрюкнуло еще несколько человек. И тогда зал не выдержал. С явным облегчением люди залились веселым смехом, переходящим в здоровый мужицкий ржач. Сзади подошел Камиль и шепнул парню на ухо:

— Молодец.

А Дарий стоял и улыбался. То, что сейчас произошло, оказалось для него очень важным событием. Он сам не понимал, как гнетет его это почтительно-отстраненное отношение окружающих. С облегчением вздохнув, он прошел в зал, выискивая свободный столик. К сожалению, все было занято гуляющим народом.

— Ты энто… — Подал голос от одного из столов уже знакомый Дарию мельник по имени Ефиня. — Давай к нам садись, коли не побрезговаишь.

Камиль толкнул Дария в спину и стал моститься на лавку, где мужики торопливо потеснились, чтобы их не придавило внушительным телом кузнеца. Кое-как удалось сесть за стол и парню. Люди сидели так плотно, что Дария буквально зажало между кузнецом и каким-то крестьянином, все время косящимся на юного оборотня. Повисла неловкая тишина.

— Энто… — Замялся один из мужиков. — Гыспадин волк…

— Просто Дарий, — поправил его парень.

— Дарий… Ты уж не забижайся. Но вот хотелось поспрошать тебя. Как энто — волком буть громовым?