Помоги проекту - поделись книгой:
Царевич мельком глянул на перстень с голубым камнем.
- Раз в десять лет, - продолжала птица рухх, -я высиживаю птенца, но не могу уберечь. Ты уничтожил аждаху! Скажи любое желание - все получишь в избытке.
- Я не ищу богатства, - покачал головой царевич.
- Чего же ты хочешь?
Сайф ал-Мулюк, загораясь надеждой, развернул вытканный портрет. Рухх посмотрела и сокрушенно вздохнула.
- Знай, о обладатель перстня Искандера, что на шелке выткано изображение царевны-пери.
- Отнеси меня к ней! - воскликнул юноша. Тут он вспомнил о клятве уничтожить дива. - Но прежде…
- Много лет девушка томится в колодце злобного дива. Даже отец бессилен освободить ее.
- Тогда отнеси меня к колодцу!
- Знаешь ли ты, что див обитает посреди пустыни? Знаешь ли ты, что дна колодца можно достичь только мертвым?
- Все равно! Жизнью птенца заклинаю: укажи вход в колодец.
- Хорошо, я выполню твое желание.
Сайф ал-Мулюк погладил на прощание птенца, подобрал бочонок с водой и по вытянутому крылу птицы взобрался на высокую спину.
- Держись крепче! - крикнула рухх.
Развернув крылья, она бросилась с обрыва. Ударил встречный ветер. Зеленый остров покосился, отпрянул и, быстро уменьшившись, пропал. Под ними голубело море.
В безоблачном небе сияло солнце, тугой ветер высушил халат и плащ. Каждый взмах могучих крыльев приближал царевича к желанной цели. Вот в дымке обозначился неведомый берег. Вот он приблизился и расширился, опоясанный белой полосой прибоя… Теперь они летели над желто-серыми песками. Воздух стал сухим и знойным. Он, словно наждак, обдирал гортань.
Сайф ал-Мулюк все чаще прикладывался к бочонку, смачивал конец чалмы и обтирался. Но это не помогало. Губы потрескались и запеклись. Перед глазами прыгали огненные кольца. Юноша глубже зарылся в перья птицы и услышал гулкие удары сердца. Стал считать их, чтобы сократить время полета.
Когда счет перевалил третью тысячу, чья-то незримая рука сжала внутренности Сайф ал-Мулюка. Сдерживая тошноту, он выбрался из перьев. Круглый обруч горизонта, до сей поры лежавший ровно, круто наклонился. Сердце юноши ухнуло вниз. Он изо всех сил вцепился в штурвал и потянул на себя. Птерокар, воя и содрогаясь, вышел из пике. Царевич перевел дыхание: еще немного, и он врезался бы в барханы. Его продолжало мутить. В ушах кололо, будто туда вбивали клинья. Сайф ал-Мулюк судорожно сглотнул, и боль прошла. Он снова услышал ровный шелест мотора…
9
- Все, - вздохнул Устад-Галим, увидев четыре желтых огня над крайним монитором. - Пора возвращать Кумара.
- Почему? - возразил Изабелла. - По-моему, он идет сносно. Мелкие ошибки…
- Несколько мелких ошибок составляют грубую.
- Я отметил только слабость вестибулярного аппарата. Ну и подмену птицы рухх птерокаром.
- Да, гибкости ему недостает. Он не вписался в игру, нарушил правила. Но не это главное.
- А что?
- Кумар излишне предусмотрителен. Он пытается учесть все факторы, рассчитывает действия на много ходов вперед. В результате возникают мелкие напряжения, которые разрывают ткань пси-поля. Расчет противопоказан нашей профессии. Мы работаем в условиях, которые непредсказуемо изменяются. Проблемы возникают внезапно и требуют немедленного решения…
Мы должны быть гибкими. Должны мгновенно приспосабливаться к обстоятельствам!
- Полигон слишком сложный, - хмуро обронил Ральф.
- Цветы учения горьки…
- И где вы разыскали сказку для программы?
- О, это длинная история, - смягчился Камалов. Он посматривал ка пси-экраны, где продолжали маршрут Стас, Боб и Абэ. - Сказка не опубликована. Мне рассказал ее дед, который запомнил историю царевича со слов своей бабушки. - Камалов неожиданно рассмеялся. - Получилось как у Ибн-Хазма: «Эти изречения передал нам Абу Омар ибн Такой-то со слов Мухаммада ибн Сякого-то, ссылавшегося на Али ибн Разэтакого…» Правда, похоже?
Улыбнулся только Изабелла.
- В сказке много невероятных приключений, непредсказуемых событий и неожиданных поворотов. Она является идеальной матрицей, внедряемой полем пси-генераторов в сновидения. Она позволяет в полной мере проявить потенциальные способности. Очень гибкая матрица!
- Простите, - смущенно перебил Изабелла. - Сказка о Сайф ал-Мулюке опубликована.
- Как это? - не понял Устад-Галим. - Где?
- В «Тысяче и одной ночи» я нашел почти такую же. К сожалению, мне это не помогло.
- Жалко! - Камалов снял тюбетейку и почесал лысину. - Я думал, что прапрабабушка сама сочинила…
- Так оно и есть, - закивал Изабелла. - Сходство сюжетов отдаленное, детали не совпадают.
- Кстати, о прапрабабушке, - сказал Камалов. - Она родила шестнадцать детей, но зрелого возраста достигли только двое… Двое! Ее дочь из пятерых похоронила одного. Дед вырастил двух сыновей, каждый из которых родил по одному ребенку. Замечаете, что рождаемость снижалась почти по квадратичной зависимости? 16, 5, 2 и 1… Так было почти повсеместно. А вот у меня три Дочери и десять внуков! А? - Устад-Галим весело оглядел соискателей.-Это не предел, я думаю. Население земного шара увеличивается. Надо разместить, дать работу и накормить десятки миллиардов людей. Позарез нужны освоители новых планет, десантники, устады. Вот почему наша профессия стала такой престижной! Но именно поэтому мы проводим строжайший отбор. Ты понял, Ральф?
- Понял. - Соискатель шумно вздохнул. - Уже не спорю. Возвращаюсь на подводную ферму…
- Вот и славно. - Камалов придвинулся к пси-экранам, бросил через плечо Изабелле: - Сейчас появится Кумар. Растолкуй ему, что и как.
- Слушаю и повинуюсь, устад.
10
Рухх легла на левое крыло, сделала круг и коснулась ногами поверхности песков. Пробежала, взметая клубы пыли, остановилась. Юноша подхватил полегчавший бочонок и спустился на землю. Его немного качало.
- Вон там, - рухх указала горбатым клювом, - колодец, в котором обитает див. Прости, больше ничего сделать не могу.
Сайф ал-Мулюк прижал руки к груди:
- Благодарю, дивная помощница!
- Желаю обрести возлюбленную, - ответила птица. - Прощай!
Долго царевич смотрел ей вслед, хотя рухх сразу исчезла в слепящих лучах солнца…
Ширина колодца составляла двадцать локтей, стены казались оплавленными. Они уходили в сгущающуюся темноту и упирались в кольцевую площадку. Дальше, за изломанными выступами скал, зияла чернота. Вокруг колодца громоздились глыбы, тоже оплавленные.
Сайф ал-Мулюк бросил в темноту камешек. Прислушался, наклонив голову, но удара о дно не различил. Колодец казался бездонным. Сбросив халат, юноша остался в шальварах. Размотал чалму, разрезал на полосы и связал. Так же поступил с халатом и плащом. Получилась прочная веревка, которая одним концом коснулась кольцевой площадки. На другом конце царевич сделал узел, надежно защемил его между глыбами. Вытканным портретом возлюбленной повязал левое предплечье. Глянул в последний раз на солнце и полез вниз, упираясь босыми ногами в гладкие стены.
На кольцевой площадке юноша облегченно вздохнул: начало прошло удачно. Пополз вдоль стенки колодца, пока не увидел в скальной поверхности косую трещину, винтообразно уходящую в глубину. Цепляясь за край площадки, царевич опустил ноги в бездну, повис на руках. Закрепился, перевел руку к началу расщелины.
Первые несколько локтей спуска забрали много сил. Мышцы дрожали от напряжения, скальные ребра резали пальцы, на теле выступила испарина. Потом щель расширилась, и ему удалось перевести дыхание. А когда расщелина стала настолько широкой, что в нее можно было втиснуться, царевич совсем повеселел.
Сгущалась темнота. Все зацепки юноша находил на ощупь. Тут он испытал небольшое потрясение. Камень в перстне Искандера, о котором он совсем забыл, начал светиться голубоватым огоньком. И чем теснее становился мрак, тем ярче сиял камень. «Благодарю, о непобедимый воитель!» - подумал царевич. Ладони его повлажнели от крови. Ныли от холода кости. Он так устал, что каждую минуту мог сорваться. Тогда царевич нашел сравнительно надежный уступ и лёг на спину, в изнеможении вытянув ноги. При свете драгоценного камня долго смотрел на вытканный портрет Исоё, опять повязал им руку. Вздохнул и закрыл глаза.
Ему снялись какие-то стальные конструкции, переплетения металлических лент, бесконечные галереи, которые он должен пересечь, чтобы найти Исоё. Сайф ал-Мулюк вздрогнул и проснулся. Неба над ним не было. «Ночь, - подумал он. - Сколько еще ночей впереди?»
Еще два раза светлел клочок неба над головой. Юноше казалось, что он всю жизнь спускается в колодец. Приступы голода прошли, оставив в желудке сосущую пустоту. Остро хотелось пить. Царевич утолил жажду, нарубив саблей ледяную крошку из вышедшей в расщелину ледовой жилы. Еще ниже скала оказалась раскаленной. Она обжигала кожу. В волосах проскакивали искры, язык пересох и царапал нёбо.
Юноша засыпал в движении и просыпался, застревая в трещине. Он забыл конечную цель, не помнил о диве и прекрасной пери. Идти, идти - вот его предназначение, смысл его бытия. Он спускался, хрипло дыша, изнемогая от холода и жары, обламывая ногти и раня ладони. И когда ноги не нашли нижележащей опоры, он долго топтался на месте, не осознавая, что достиг дна колодца. Медленно сполз по стенке и упал на бок…
Сайф ал-Мулюк очнулся от острого ощущения опасности. Вскочил, высоко поднял руку. Голубой огонь высветил скальные стены и обширное дно, заваленное черепами и костями. В страшной груде различались тюрбаны, украшенные кровавыми рубинами; парчовые халаты, расшитые золотом и жемчугом; изорванные кольчуги; кривые сабли и прямые мечи. Видно, многие воины стремились к колодцу дива и достигли его наконец.
Царевич обошел братскую могилу и увидел темный ход. Он ступил под низкие своды, освещая путь перстнем. Через несколько шагов уперся в громадную глыбу. Подавляя отчаяние, осмотрел ее. Этот камень он не отвалил бы и в лучшие времена, а теперь, изможденный и слабый, что он мог? Царевич бессильно лег грудью на глыбу, обхватил ее, уперся ногами в пол…
- Ну вот, - прошептал Ральф. - Опять тупик.
- Посмотрим… - Устад яростно щипал бородку. Было видно, что он очень болеет за оставшихся соискателей.
- Помочь бы, - сказал Изабелла.
Помощи не потребовалось. На двух мониторах царевич решил проблему после недолгого раздумья. На третьем он хрипло закричал, сжал кулаки и обрушил их на косную глыбу. И когда перстень Искандара коснулся камня, тот со скрежетом ушел вверх. Царевич едва не упал от неожиданности. Постоял, шатаясь, подобрал саблю и бросился вперед. Глыба с грохотом обвалилась за его спиной.
- Решение найдено случайно, - пробормотал Устад-Галим. - Первое предупреждение.
11
Царевич оказался в большой пещере, очертания которой терялись в полумраке. Пол был выстлан толстым ковром, у стен громоздились массивные сундуки. Прямо перед ним свисал белый полог, охватывая овальное возвышение. Держа перед собой светлый клинок, Сайф ал-Мулюк двинулся вперед.
Пещеру освещали невидимые светильники. Царила мертвая тишина.
Царевич отвел саблей полог и замер. Перед ним на белоснежной постели лежала Исоё. Ее лик, обрамленный черными локонами, напоминал полную луну в тучах. Тень от ресниц легла на половину щеки, губы полуоткрыты, как бутон розы. Одна рука, словно выточенная из розового мрамора, лежала поверх покрывала…
У Сайф ал-Мулюка закружилась голова. Он вложил саблю в ножны, осторожно коснулся руки Исоё. Позвал ее шепотом, а потом полным голосом. Зачарованная пери не просыпалась. Унести спящей? Но как он выберется из колодца, как пересечет пустыню? «Надо выждать, - подумал царевич. - Надо уничтожить дива, и чары развеются».
Словно в ответ на его мысли донесся приглушенный рев. Див! Царевич выскользнул из-под полога и спрятался за сундуками.
В пещере стало светло, как под палящими лучами солнца. Царевич осторожно выглянул. Да, рассказы не преувеличивали. Див был огромен, кривоног, порос черной шерстью. Из пяток, коленей и локтей торчали изогнутые когти. Мордой див напоминал гориллу, толстая губа свисала, как у верблюда. В треугольных глазницах пылали уголья, над косматой головой высились рога.
Див сбросил с плеча тушу быка, бочку и туго набитый мешок. Волосатой лапой обо]рвал полог над ложем пери.
Во всем блеске красоты, еще более нестерпимом при ярком освещении, лежала Исоё.
Царевич стиснул эфес сабли, но не шелохнулся. Див смотрел в лицо пери, двигая верблюжьими губами. Уголья глаз подернулись дымом, когтистые пальцы сжимались и разжимались, Горестно вздохнув, он приподнял изголовье постели и вытащил пластинку с черными письменами. В тот же миг Исоё открыла глаза. Царевичу показалось, что воздух, потревоженный ресницами, коснулся его губ.
- Мир тебе, о Биби-Нур, повелительница! - заревел див.
«Почему Биби-Нур?» - удивился царевич.
- Гибель тебе, о обезьяна! - звонко ответила пери. - Кого ты привел с собой?.. - Она метнула взгляд в сторону Сайф ал-Мулюка и закусила губу.
- Я принес гранаты и персики, инжир и айву, розовый…
- А яблоки из моего сада?
- Прости, несравненная, - покаянно ревел див, - я не смог проникнуть в сад. Зато я придумал задачи, которые ты, о мудрая, не сможешь решить! Ибо они не имеют решения! Наконец-то я снова увижу танец…
- Ты глуп, - пожала плечиком пери. - Но я проголодалась.
Див поставил перед ней золотое блюдо и высыпал плоды из мешка. Исоё взяла персик, надкусила. Съела несколько ягод винограда.
- Опять все помято, - недовольно молвила она.
- Не терпится посмотреть танец! - загрохотал див.
- Хорошо, говори свои задачи.
- Сможешь ли ты моргнуть полтора раза? - В восторге от вопроса див хлопнул по волосатому боку и захохотал.
- Нет ничего проще.
Пери сначала прикрыла оба глаза, а затем один. И опять ветер от ее ресниц достиг сердца юноши. Пораженный див скреб когтями затылок.
- Верно, клянусь жизнью… Вторая задача трудней. Вот она: поймай мое дыханье!
- Погоди немного. - В золотой полоскательнице девушка развела мыльный раствор. Окунула в него гребень и поднесла к пасти недоумевающего чудовища. - Теперь дохни.
Див дунул. С зубьев гребня слетели мыльные пузыри и закружились по пещере.
- Ну и что? - не понял див.
- Вот оно, твое смрадное дыхание, уловленное и заключенное в прозрачную пленку.
Див застыл, вложив кривой палец в пасть.
«И эта тупая горилла, - яростно подумал Сайф ал-Мулюк, - у которой едва хватило мозгов на сочинение идиотских задач, наводит ужас на людей?! Сжигает города и переворачивает корабли? Да ее надо загнать в клетку и показывать ребятишкам. Смотрите - вот воплощение абсолютного зла!»
- Не надо! - отчаянно закричала Исоё.
Но царевич уже вышел из-за сундука, держа саблю как хлыст укротителя.
- Встань, чудовище! - крикнул он.
Поделиться книгой: