Алмаз «Шах». Повести и рассказы

Див зарычал и обернулся.

- Человек?!

- Да, человек! - Сайф ал-Мулюк медленно надвигался. - Встань и держи ответ перед человеком!

Див оскалил клыки и поднял когтистую лапу. Царевич отступил на шаг, нажимая на кнопку паллера. Дымная полоса перечеркнула косматую грудь. Див захохотал и дохнул огнем.

За секунду до этого Изабелла вырвал Сайф ал-Мулюка из пещеры.

Устад-Галим одобрительно хмыкнул.

12

«И эта убогая обезьяна, - подумал Сайф ал-Мулюк, - у которой едва хватило ума на придумывание глупых задач, наводит ужас на людей. Сжигает селения, топит корабли. Поистине зло тупо и беспощадно. Животворна только мудрая доброта».

Алена рассмеялась и сказала:

- Ты посрамлен, див. Но сегодня я хочу танцевать.

Девушка подняла руки над головой и звонко ударила в ладони. Пещера наполнилась чудесной музыкой, напоминающей пение птиц, журчание ручья, шелест трав. Царевич смотрел во все глаза, забыв об усталости, голоде и ранах. Это был не танец. Это упруго колыхались гибкие лилии, это волновалось пшеничное поле. Золотое пламя локонов обжигало глаза, узорные шальвары струились и трепетали. Див ревел от восторга, колотя по брюху.

Внезапно музыка оборвалась.

- Все, - сказала пери. - Теперь спи. Спи!

- Вилка! - удивился Изабелла. - На втором пси-экране пери не танцует.

- Вижу, - ответил Камалов. - В матрице не было танца. Это самодеятельность Стаса.

- Ошибка? - ужаснулся Изабелла.

- Посмотрим, что будет дальше.

Див упал на спину, запрокинул рогатую голову. Храп его напоминал раскаты грома. Не взглянув на чудовище, пери вышла на середину пещеры и позвала:

- Выходи, о обладатель перстня Искандара! Я так долго ждала!

Не колеблясь ни мгновения, Сайф ал-Мулюк устремился к девушке. И замер.

- Да, это ты, - шептала Алена. - Это ты…

Она подошла к юноше, коснулась обнаженной груди легкими пальцами. Раны царевича затянулись розовой кожей, необыкновенная сила наполнила мышцы. Не помня себя, он привлек любимую:

- Бежим!

- Безрассудный, - задыхалась девушка. - А див?

- Я убью его!

Сверкнул клинок. На ковер посыпались осколки дамасской стали. Сайф ал-Мулюк с изумлением рассматривал эфес, зажатый в кулаке.

- Не так просто убить дива, - вздохнула пери.

- Что же делать?

- Сначала подкрепись.

Она поджарила мясо быка и налила из бочки терпкое вино. Наконец-то юноша утолил голод и жажду.

- Душа дива, - сказала пери, - заключена в сундуке, который спрятан на дне моря. Мы бросим в волны перстень Искандара, и сундук всплывет…

Они смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Говорили слова, которые переполняют влюбленных, придумывали новые, не замечая бега времени. Но вот див заворочался. Сайф ал-Мулюк укрылся за сундуками, а пери сердито закричала:

- Вставай, о нерадивый! Я хочу яблок из моего сада!

Див вложил под изголовье пластинку и с ревом улетел. Едва умолк грохот, царевич и девушка устремились к выходу. Быстро миновали тоннель, остановились у братской могилы. «Мир вам и вечный покой, храбрецы, - подумал Сайф ал-Мулюк. - Я отомщу!»

Алена подняла голову. Высоко-высоко, словно путеводная звезда, сияло небо. Пери сжала руку возлюбленного, и они взвились вверх.

Дух захватило у Сайф ал-Мулюка. Плотный воздух бил в лицо, грудь сжимали то ледяные, то раскаленные обручи. Устье колодца приближалось, клочок неба рос и наливался синевой. Они вылетели из колодца, как брызги воды из фонтана.

Мир был безграничен. Желтые барханы убегали за горизонт. В небе, словно медное блюдо, звенело солнце. Царевич и пери жадно дышали свежим воздухом, пили его, как хмельное вино.

- Небо! - кричала пери. - Солнце!

- Ветер! - вторил ей царевич.

Они прыгали, точно дети, гонялись друг за дружкой, горстями бросали горячий песок.

- А див? - опомнилась Алена.

И они пошли к морю. Когда пери уставала, царевич нес ее на руках. Палило солнце, ветер иссушал тело, но юноша шел и шел, прижимая к груди драгоценную ношу. Алена жива! Солнечный протуберанец, который сжег ее корабль, приснился. Дурной сон… Сайф ал-Мулюк ощущал в себе такие силы, что готов был сразиться со всем злом в мире.

Наконец они достигли цели. Спустились с обрывистого берега и встали на плоский валун, охлестнутый белой пеной. Царевич снял с пальца перстень, коснулся им лба, губ, груди и метнул в море. Волнение утихло…

В это время со стороны пустыни донесся низкий гул. Пери оглянулась. Из-за горизонта надвигалась черная туча.

- Див приближается! - тревожно крикнула она.

Царевич молча ждал. Из темно-зеленой глубины медленно выплыл и заколыхался массивный сундук, опутанный водорослями. Сайф ал-Мулюк выволок его на камень, сорвал замки, распахнул. В темном углу сидел белоснежный голубь. Юноша накрыл птицу ладонью, ухватил пальцами трепещущие крылышки. Голубь потерся головкой о руки, нежно воркуя…

Черная туча закрыла уже три четверти неба. Огненные молнии били в землю.

- Скорей! - молила Алена. - Скорей!

- Но это голубь…

- Это душа дива!

- Зло многолико, - прошептал Сайф ал-Мулюк.

Страшный удар грома потряс небо и землю. Пыльная мгла заволокла пустыню. Порыв ветра едва не сбросил влюбленных с камня. Тугой ливень обрушился на них. «Кровь дива пролилась дождем, - подумал царевич. - Я сдержал клятву».

Буря длилась недолго. Туча растаяла, в бездонном небе засияло солнце. А в руках царевича оказался черный нетопырь, мертво скалящий зубы. Сайф ал-Мулюк отбросил падаль.

Алена улыбалась. По ее щекам текли слезы…

13

На Боба нельзя было смотреть без жалости. Само воплощение разочарования - он просительно смотрел на Камалова.

- Устад, можно я пойду еще раз? Ошибок не будет!

- Ты уверен?

- Конечно! - загорелся надеждой Боб.

- Укажи свои промахи.

- Да паллер же! Дернуло меня схватиться за него!

- И все?

- Ну… - Боб замялся. - Не проявил выдержки, что ли… Не подумал.

- Изабелла, твое мнение?

- Во-первых, див не может быть уничтожен ни одним из видов оружия, - начал четко излагать Изабелла. - Во-вторых, соискатель нарушил правила игры, применив паллер в сказке. В-третьих, он рискованно проходил полигон. Это свидетельствует не об отсутствии выдержки, а об излишней самонадеянности. По натуре Боб сильная личность. Любая преграда кажется ему незначительной. Он может подавить чужую волю. Ему нельзя быть устадом.

- Но, но, полегче, - заворчал Боб.

Камалов похлопал его по необъятной спине.

- Изабелла прав. Я сказал бы больше: у тебя диктаторские наклонности, сынок. Ты слишком непримирим. Подумай о других профессиях, об освоении планет, например. Но и там не советую размахивать паллером.

Боб окончательно сник.

- Но я так люблю детей… Я не могу без них!

- Удивил! Детей любят все, даже Ли. Как это можно - не любить детей? - Камалов закрыл глаза, словно собирался представить себе такое противоестественное состояние. Возмущенно замотал головой. - Нет, это невозможно! Каждый ребенок - уникальная вселенная, созданная нами же. Задача устада - найти и разжечь в этой вселенной разноцветные звезды таланта. Обнаружить «черные дыры» дурных инстинктов и преодолеть их тяготение. Понимаешь? Не задавить, а преодолеть! Вспомни Бенджамина Спока и Макаренко! Вспомни Януша Корчака, который за детьми пошел в Печь крематория…

- Я бы тоже смог!

- Конечно, смог бы. Как и любой из нас, ты способен на жертвы. Но этого мало. В тебе нет сострадания, тебя не мучат сомнения. Став воспитателем, ты не выращивал бы детей, а вытягивал бы их за волосы.

- Нет! Я буду хорошим устадом!

- Самоуверенности в тебе… - Камалов поцокал языком. - Ну-ка перечисли основные качества воспитателя.

- Устаду надлежит быть смелым, сильным, ловким, остроумным, - угрожающим голосом начал Боб.

- Этого мало.

- Он должен быть энциклопедистом, сказочником, изобретателем. Должен мгновенно откликаться на любые изменения в настроении ребенка.

- И этого мало!

- По-вашему получается, что устад должен походить на Абэ и Стаса, - сердито сказал Боб.

- Правильно! И знаешь почему? Многие качества, которые ты перечислил и которых все-таки недостаточно для профессии воспитателя, заложены в них от природы. Понимаешь? Есть прирожденные певцы, десантники, государственные деятели. Абэ и Стас - прирожденные воспитатели. Понимаешь?

- Нет! - крикнул Боб. - Я не хуже их!

- Ну хорошо. Ты смог бы написать портрет Моны Лизы?

- При чем здесь она?

- Ответь: да или нет?

- Нет.

- Почему? Тебя же учили живописи!

- Таланта не хватит, - пожал плечами Боб.

- Значит, ты хочешь стать бездарным устадом?

Боб долго молчал. Вздохнул.

- Ладно, Устад-Галим. Я понял.

- Ой ли?

- Не понял, так постараюсь понять.. Расскажите, пожалуйста, чем кончилась история царевича и пери. Мои наследники любят слушать сказки.

- У тебя их двое?

- У нас с Исоё сын и дочь! Они воспитываются в интернате «Баргузин».

- Ребятишкам отказать не могу, - заулыбался Устад-Галим.

14

После долгих странствий царевич и пери благополучно достигли владений Рабиг ал-Мулюка. Счастью старого царя не было предела. Ослепший от слез, пролитых в разлуке, он прижал к груди сына и невестку. Весь народ ликовал.

В ночь перед свадьбой Биби-Нур улетела в небесные чертоги.