Помоги проекту - поделись книгой:
Но гордость заставляла его молчать.
– Если вы осмотритесь по сторонам, то увидите, что это помещение сильно отличается от остальных. Так оно и есть – это колхозная бойня. Это то, с чего начинался наш бизнес…
Человек шагнул ближе, спокойный, непредсказуемый и неуловимо опасный. Амир чувствовал, что он опаснее, чем озверевший от недосыпа и лжи капитан с фильтра. Потому что капитан – человек, со всем человеческим, присущим ему. А этот – нет… для него люди – не более чем фигурки на шахматной доске под названием жизнь, и он сейчас придумывает, как ему заканчивать партию. Он не видит в нем человека – только задачу, которую надо решить. Вот это – самое страшное…
– Я показал вам это для того, чтобы вы своими глазами увидели, как можно изменить мир. Если и не весь, то по крайней мере, маленький его кусочек. Его изменил не Аллах, нет, ему было плевать на то, что здесь происходит – его изменил я.
Когда мы пришли сюда в девяносто восьмом – здесь была бойня, которую нам отдали за долги и подыхающий колхоз, мужики в котором кто уехал на заработки, кто пил горькую. Все то, что вы сейчас видели – мы построили своими руками. Если раньше здесь просто били скот, продавая его на мясо на колхозном рынке, а лучшие куски умыкая себе – то теперь здесь есть и откормочный комплекс и цех глубокой переработки мяса, и колбасная линия. Мы производим более семидесяти основных наименований продукции и поставляем их в Москву. У нас работает около двухсот человек в смену и все равно нам постоянно не хватает рабочих. В прошедшем году мы добились того, что средняя зарплата на нашей фабрике составляет тридцать четыре тысячи рублей – и это далеко не предел, поверьте мне…
И я хочу спросить вас, чего вы добиваетесь своими действиями. За годы, прошедшие со времен девяностых – мы почти полностью отстроили то, что было разрушено и заложили фундамент для нового, для новой России. Пройдет еще двадцать лет – и Россия окончательно станет страной первого эшелона, одной из тех, кто будет определять судьбу всего мира. Против чего вы протестуете – против этого? Чего вы добиваетесь? Что вы хотите дать своим народам? Против чего вы восстаете? Вы хотите, чтобы ваша родная земля превратилась в некое подобие Афганистана? Африки? Вам не нужна хорошая зарплата, честная работа? Что вы хотите изменить своим кровавым и бессмысленным сопротивлением? Почему, вместо того, чтобы уповать на ум, на талант, на трудолюбие – вы уповаете на Аллаха?
Амир нехорошо усмехнулся.
– Думаешь, сделанное здесь тобой что-то изменит? Думаешь, твои деньги что-то изменят в этом мире? Ты воюешь с нами на Кавказе, в Азии – но враги уже у тебя за спиной, русист. Твои же дети – всадят тебе нож в спину…
Это были первые слова, которые он сказал. Он полагал, что и последние…
– Возможно, вы и правы, но дело не в этом. Произошедшее в Москве – то, что совершили вы – окончательно убедило мое руководство в том, что обычными, законными методами с этой заразой не справиться…
– Много вы придерживались закона, когда…
– Не перебивайте. В связи с этим – нами было принято решение о том, что понятие личной ответственности – не покрывает весь тот ущерб, который причиняете вы своими действиями. Только принцип коллективной ответственности – сможет покрыть весь нанесенный вами ущерб, а так же заставить тех, кто пойдет по вашему пути, задуматься о возможных последствиях своих деяний. Как показывает практика – только угроза гибели целых семей и родов может заставить террориста прекратить террористическую деятельность и отказаться от преступных намерений. Поэтому, в качестве решения было предложено уничтожить всех ваших родственников мужского пола, старше шестнадцати лет.
Амир скептически улыбнулся.
– Думаете, мы не сможем это сделать? Поверьте мне, смогли бы. Конечно, не сразу, не одномоментно – но мы это могли сделать. Но поскольку технически это затруднительно сделать, да и этически не совсем безупречно – нами принято альтернативное решение, что в будущем в ответ на каждый теракт будет уничтожаться столько же лиц, задержанных по подозрению в участии в террористических действиях либо причастности к подрывным и террористическим организациям. Либо тех, которые еще не задержаны – но в отношении которых есть неопровержимые материалы об участии их в деятельности бандподполья. Например, в ответ на совершенное вами – будет ликвидировано сто девяносто шесть человек. Таким образом, мы уравняем счет…
Теперь уже амир не улыбался, а по-волчьи щерился. Его глаза – звериной тоской напоминали глаза волка.
– Думаешь, мусульмане будут когда-то лизать твой кяффирский сапог? Ты ошибаешься, мусор поганый…
Человек в костюме покачал головой.
– Полагаю, что вы правы. Лизать не будут, и теракты продолжатся, возможно, даже более опасные, чем были до того. Но вы еще не поняли одного, Сейфуллаев.
Человек подошел ближе. Совсем близко.
– Испытывая нас на прочность, вы забыли выучить некоторые уроки истории. Когда Иосиф Виссарионович Сталин выслал все ваши народы из ваших проклятых гор в степи Казахстана – полагаю, он поступил неправильно, вместо этого следовало бы расстрелять каждого второго из вас. Но мы – не допустим больше этой ошибки. Благодаря тому, что вы совершили – общество уже на грани того, чтобы понять – никакое мирное существование наших народов невозможно. Не может быть доброты. Не может быть пощады. Никакие заборы, никакие границы – не остановят вас в своем стремлении уничтожить нас. Остановит только одно – если мы уничтожим весь ваш народ, до последнего человека. Так что давайте. Взрывайте. Стреляйте. Убивайте. Множьте счет, который будет предьявлен каждому из вас. Этим самым – вы только приближаете свой конец…
Амир – плюнул русисту в лицо.
Русский – достал из кармана накрахмаленный платок и вытер лицо. Потом – отошел в сторону и судя по звуку что-то включил. Какой-то аппарат – заработал со звуком, напоминающем лесопилку – и амир вспомнил, как они привязали к бревну обессилевшего русского пленного – и распилили его пополам на старой колхозной лесопилке.
Просто так. От скуки.
– Перевезите его.
Тачка, в которой его везли – передвинулась и снова приняла почти вертикальное положение.
– И последнее, что я хочу вам показать – сказал русист – это называется краш-машина. После разделки туши остается много отбросов, в основном свиных, которые некуда девать. К сожалению – некоторые недобросовестные мясники вывозят их на свалку и выбрасывают, плодя тем самым крыс и загрязняя окружающую природную среду. Я же – купил эту краш – машину. Она перемалывает все – рога, кости, кишки, копыта – в мелкую крупу. Мы добавляем туда немного низкосортного мяса из конфиската – и получается отличный, свежий корм для собак. Мясо попадается разное, недавно даже кенгурятина была. Но собакам нравится. Как думаете – а человечина им понравится?
Амир – с плохо скрываемым ужасом смотрел на широкий приемный бункер машины, куда можно было запихнуть целую тушу целиком.
– Ах, да… Меня попросили задать вам несколько вопросов, а я так увлекся, что забываю это сделать. Кто приказал вам совершить террористический акт в городе Москва?
– Да пошел ты!
– Кто содействовал вам в проведении террористического акта? Кого вы еще знаете как лиц, совершивших или готовящихся совершить террористический акт, где они находятся…
– Хасби Аллаху, ля иляха илля хува, алейхи таваккальту ва хува раббу-ль ‘арши-ль-‘азым! Хасби Аллаху ва ни’ма – ль – вакиль[53], – заорал амир.
– Все ясно. Вы не можете мне ничем помочь при жизни. Что ж, в таком случае вы поможете мне своей смертью. Полагаю, она устрашит многих из тех, кто задумал нечто подобное. Не скучайте, Сейфуллаев. Скоро – к вам в вашем раю присоединятся все ваши родственники, и еще много кто еще. С нами Бог. Приступайте.
Двое краповых беретов – забросив за спину автоматы – подошли и отстегнули наручники.
– А-а-а-а…
Амир рванулся вперед, но сильнейший удар кулаком – заставил его скорчиться на полу, выхаркивая омерзительную, соленную желчь. Считается, что кавказцы непобедимы на ринге – но один из краповых в свободное от работы время иногда выступал на полуподпольных боях, и в девяти боях одержал девять побед. Из них семь – нокаутом, а в двух остальных – его противники вышли из боя законченными инвалидами.
– Вставай, бородатый… – жарко дохнули в ухо – собаки проголодались…
Краповые – подхватили амира, подтащили к бункеру и перекинули его внутрь, держа за ноги…
– Хр… – захрипел Амир, видя в нескольких сантиметрах от лица бешеное вращение огромных ножей и чувствуя ветер от них – нэ нада… скажу… скажу…
Моча из опорожнившегося от страха мочевого пузыря – текла по животу, по шее, по лицу…
Через час с небольшим – подполковник вышел покурить. Запах в помещении был сильно затхлый, да и мерзко все это было. До блевоты…
Человек в костюме – стоял на втором этаже здания бойни. Тут, прямо на крыше – было сделано что-то вроде небольшого офиса из легковозводимых конструкций: все это было надстроено поверх бывшего совхозного механизаторского двора. Человек смотрел вдаль, на уже начавшую покрываться осенним золотом березовую рощу…
– Поет? – не оборачиваясь, спросил он.
– Как пташка…
– Это хорошо…
– Надо было его и в самом деле на фарш пустить… – проворчал подполковник.
Человек в костюме перевел взгляд вниз, на стоянку, где ждали своего часа несколько микроавтобусов и внедорожников. Несколько человек в камуфляже «Серый волк» коротали время рядом с машинами. О чем-то разговаривали. У некоторых из них – за погон тоже были заткнуты краповые береты.
– Нет, не нужно – сказал человек – самое первое желание самое искреннее и потому всегда ошибочное. Переведя его на фарш – мы ничего не добились бы, только родили очередного мученика и вызвали бы волну мести.
– И что теперь? Курортные условия ему создать?
– Ну, Черный дельфин[54] вряд ли может похвастаться легкими условиями, да и вряд ли он там проживет долго. Дело не в этом. Важно признание. Важно то, как оно сделано. В ответ на все эти флешки – мы зарядим в сеть свою флешку. О том, как их герой – сидит обоссанным на полу и стучит как последний дятел. Тем самым мы лишим их главного.
– Чего же? Героя?
– Нет, не героя. Уверенности в других. В том, что тот, кто сражается рядом с тобой – не предаст. Не расколется. Примет смерть героем, не расколется, не сдаст тебя, как пустую стеклотару. Героизм бывает только тогда, когда уверен в других. Смерть за свои убеждения – внушает уважение и потребность соответствовать этому. Предательство – внушает омерзение и неуверенность в себе. И страх.
Подполковник покачал головой.
– Слишком сложно.
– Но действенно. Есть другие предложения?
– Да хотя бы то, что вы сказали.
Человек в костюме саркастически усмехнулся.
– Не в наше время. Не с нашим государством. Хотя… не все что я сказал, было неправдой.
Подполковник промолчал. Человек повернулся к нему.
– Отомстить хотите? – спросил он.
– Не с нашим государством…
– Ну… этим уродам не нужно государство. Они просто идут и творят то, что взбредет им в голову. И то за что им заплатят. Безо всякого государства. Нужно просто быть неравнодушным гражданином. В свободное от присяги время.
– Я шестнадцать лет служил государству. Поздно новым фокусам учиться. Да и где – неравнодушные граждане. Только по площадям бузят. Всем все до дверцы…
– Как сказать – человек шагнул ближе – что касается неравнодушных граждан – то один из них сейчас перед вами. Еще один – заканчивает с допросом…
Подполковник понял, во что он вляпался. Его попросили помочь расколоть этого урода… и он согласился, хотя руки так и чесались. А теперь… похоже что перед ним стоял не представитель государства, а представитель того, что в народе называли «Белой стрелой». Никем другим он не мог быть – с такими подкатами.
Видимо, сомнения отразились на лице подполковника.
– Мы не заставляем вас нарушить свою присягу. И не предлагаем вам действовать вопреки интересам государства. Мы просто предлагаем вам быть неравнодушным гражданином. Таким как мы. И не делать глупостей.
Из внутреннего кармана пиджака – человек вынул то, что подполковник опознал как собственный рапорт, который он накатал после этих событий. Буднично порвал пополам и вручил обрывки ему.
– Вы написали рапорт с просьбой предоставить вам внеочередной отпуск…
– Я ничего не писал…
– Вы написали рапорт с просьбой предоставить вам внеочередной отпуск – с нажимом повторил человек – вам его подписали. Завтра – вам дадут путевку на четырнадцать дней в Сочи в ведомственный санаторий, с семьей. Не спешите отказываться, там и поговорим обстоятельно. Мы никого ничего не заставляем делать, у нас все строго добровольно. Не хотите – не надо, каждый решает для себя сам. Но мы никому не делаем предложений просто так, и если вы откажетесь – то возможно подставите менее готового товарища. Правильно ли это будет? И, кроме того – так вы навредите им намного больше, чем если уволитесь, вернетесь на Кавказ и наделаете глупостей. Намного больше.
Человек улыбнулся.
– Скоро поедем…
Люди рва. Москва. Несколько дней спустя
Да сгинут губители невинных возле рва – губители, которым был уготован огонь пылающий, в тот самый миг, когда они собрались возле этого, радуясь тому, что они творят с верующими. Они питали злобу против них только за то, что те верили в Аллаха, великого, хвалимого
К работе я приступил на следующий день.
В первый день – меня конечно не допустили. Погнали в ведомственный санаторий допуск обновлять. Там – какой-то плешивый козел измучил меня тестами Роршаха и всякой прочей дребеденью. Вопросник на восемьсот вопросов – каково, а? В общем – день прошел впустую.
На следующий день – пришлось переезжать. Вообще, движуха только такая пошла, были признаки того, что сеть скомпрометирована. Еще на два дня вырубились из сети.
Одновременно с этим – в Москву ввели войска. За один день сожгли три рынка, в Нахабино на стройке – кто-то запер контейнер с мигрантами, облил бензином и поджег. Еще было шествие – против политики на Кавказе. Народа много собралось, тысяч сто, с декабрьской Манежки такого не было. Про обычные драки – и говорить нечего, скорая не справлялась. Отчетливо было видно, что в некоторых частях города у кавказцев и примкнувших к ним среднеазиатов – силы равные или даже большие, чем у коренных жителей. Говорили про то, что в каких-то проулках – есть баррикады, но я не буду врать – не видел.
Мне было все равно до этого. Я человек аполитичный, не верю в политику. Разговорами – лучшей жизни не добьешься.
На третий день – ввели чрезвычайное положение. По Москве и нескольким другим регионам, в частности на Кавказе – в крупные города вошли части Внутренних войск, но все это напоминало латание тришкиного кафтана. Например – настоящее побоище произошло в Дмитровграде, где за несколько лет сложилась сильная кавказская община. Уездный город обошелся в семерых убитых и более чем сотню раненых только официально – ни для кого не было секретом, что полиции дали команду все что можно – списывать на бытовуху.
В этот день – я как и обычно проснулся на снятой квартире и несколько секунд старался понять, где я нахожусь и что, ко всем чертям происходит. Потом вспомнил… вспомнил все.
От этого стало дурно… но я справился с дурнотой, встав под холодный душ. Все это… Я уже принял решение. Для себя. Это не повод скорбеть, это повод мстить. Если вокруг происходит беспредел – самое время сняться с тормозов самому…
Достал сотовый, вставил новую СИМку, первый звонок сделал на службу, сказал, что болен. Думаю, к этому отнесутся с пониманием. Второй звонок – сделал на квартиру Михаилу…
Взяла жена.
– Оля, это я… Как вы?
– Сейчас дам – сухо сказала она.
Полагаю, она что-то знает. Нет, не все, ни один дурак не скажет всего… но от жены, от настоящей жены, которой не все равно, что происходит с ее мужем – мало что можно скрыть. Потому – ее отношение ко мне вежливо – холодное и отстраненное.
– Алло…
– Здорово. Ты в отпуске.
– Да, взял пару деньков за свой счет. Хреново…
– И мне хреново. Вещи поможешь перевезти?
Семейный универсал – в этом случае куда лучше двухместного спортивного хэтчбека.
– Давай, помогу. Далеко едем?
– За полдня управимся. Магарыч с меня…
– Через час буду, тут…
– Жду.
Я отключил телефон, но СИМку оставил – просто положил этот телефон в ящик стола. Сел за компьютер… надо было кое-что скачать…
Михаил приехал как и обещал, через час. Вещи уже все были готовы к транспортировке, только в машину загрузить. Ничего громоздкого у меня не было – я принципиально не обрастал вещами, вместо обычного компьютера пользовался ноутбуком, вещи занашивал и выбрасывал. Много пожитков – как якорь. Тянет на дно.
Поделиться книгой: