Враг за моей спиной

Относительно оружия. Автору известны страны и с более диким оружейным законодательством, чем наше. Например – в Мексике легально гражданин может купить оружие в одном магазине на всю страну (!!!), при том нелегально его можно купить на любом базаре, наркомафиозная группировка Лоз Зетас насчитывает несколько десятков тысяч вооруженных боевиков, в уличных боях в прошлом году погибло пятнадцать тысяч человек, а из схронов на севере Мексики изымают сотни стволов и сотни тысяч патронов. Но автору не известна ни одна страна в мире, в которой оружия лишали бы военных и полицейских. Это безумие – но у нас это так. Полицейский получает оружие на постоянное ношение только по рапорту – по факту оказывается, что такое право получают только любимчики начальника РОВД (и чаще всего это не самые лучшие и не самые честные, а наоборот). Это при том, что в США полицейский носит чаще всего два пистолета, электрошокер, а в багажнике – ружье 12 калибра и сейчас всё чаще и чаще – полуавтоматическая винтовка. Ни в одной стране мира кроме нашей – полицейский не будет работать без оружия, это орудие его труда, как отбойный молоток дорожного рабочего – но у нас работают. Не дают оружие и военным – призывникам офицеры боятся дать оружие, сами офицеры тоже почти всегда не носят оружие на постоянной основе. Возникает только один вопрос – а кого и как способна защитить такая полиция и такая армия?

Причина этого проста. С оружием может что-то случиться, сотрудник может его потерять, может спьяну пальбу устроить – и его начальника накажут. А если даже применит его по делу – это рапорт, это расследование прокуратуры, одна головная боль – лучше все у всех отнять от греха. Но еще никто и никого не наказал за то, что не смогли предотвратить преступление. Вот и получается – полицейские на твои деньги покупают мощную травматику, чтобы хоть как-то делать свою работу. Кстати еще один идиотизм – применение травматики применением оружия не считается, поэтому рапорт не пишется, расследование не проводится, и полицейский может палить из травматики как угодно и в кого угодно.

* * *

Крючок выскочил из вагона. Моментально огляделся… снова выстрелы. Не здесь, слева. Людей на перроне закрывают поезда, но слышит это не только он – люди приостанавливают движение, оборачиваются на шум.

Взрыв!

Он узнал бы этот звук из тысячи – взорвалась осколочная граната…

Террористы…

Все вставало на свои места…

Он побежал по перрону, быстро и легко, перепрыгивая через вещи, лавируя между людьми. Пока поезд защитит их… если террористы прорвались на вокзальную площадь, то пусть у него нет огнестрельного оружия, но зато есть нож. В крайнем случае – он спрыгнет на один из путей и скроется – это как окоп, даже лучше. Поезд его прикроет…

Но пока – он должен сделать то, что должен.

Рядом – тяжело дышал тепловоз. Он проскочил мимо, прикрылся облицованным мрамором оковалком, на котором табло. Его не взять даже КПВТ[40]… наверное.

Мимо – в панике бежали люди. Навстречу им – пробежал наряд полиции – но судя по виду, они вряд ли что-то сделают. Привыкли гастарбайтеров безответных гонять…

Он перебежал к следующим путям. Достал телефон, набрал короткий, забитый в памяти номер…

– Штаб погранвойск, дежурный, полковник Деревянко.

Все правильно. Дежурный есть на месте всегда, двадцать четыре часа в сутки, и он имеет право принимать любые решения. По сути – дежурный мало отличается от директора службы, особенно когда директора нет на месте.

– Капитан Латыпов… – он проговорил пятизначный номер части, которая по документам числилась хозяйственной частью – нахожусь на Казанском, здесь перестрелка и взрыв гранаты. Возможен террористический акт…

– Вас понял…

В этот момент, дробь просвистела совсем рядом, осыпалось стекло киоска – и Крючок выругавшись, сунул телефон в карман…

Выглянув – он заметил ползущего человека, раненого.

С..а.

Он спрятал нож – а то так и его могут пристрелить под горячую руку. У въезда на платформы – лежал полицейский. Убит или тяжело ранен, ранение из ружья, автомат таких ранений не дает…

На пандусе – тоже лежали люди, гражданские и еще один полицейский…

Крючок подхватил автомат. Один магазин – этого мало, но для него достаточно. Крайний случай – добудет еще…

Пробежал вперед, выглянул из-за угла. Берлин сорок пятого – горящая полицейская машина, рядом еще одна, расстрелянная, и видно, что рядом лежат полицейские… несколько, не один. Лежат на тротуаре и люди… расстрелянные люди. Много.

Сильно дымило – но он увидел полицейских и кажется, увидел одного из террористов. Кто-то в темном – на стоянке, перемещался между машинами…

Один? Или несколько? Есть ли снайперы, есть ли план отхода? Или это не террористы – а просто какой-то спятивший ублюдок типа офисного стрелка, которому баба не дала, и который в ознаменование этого решил убить столько, сколько сможет…

Нет. Что-то серьезное…

Он заметил, что полицейские, которые вступили в перестрелку – к ним не подходит подкрепление. И второй что он понял – стреляют где-то неподалеку, наверное, еще и на площади…

Один из полицейских, пытавшихся сменить позицию… идиот, кто ж в полный рост под пулями то встает… рухнул на асфальт, и Крючок понял, что полицейские не сдержат их. Надо действовать самому. Прижав к себе автомат – размахивая им, можно было получить пулю от снайпера, а то чего доброго и от полицейских – он перебежал и укрылся за горящей полицейской машиной… горящие покрышки дают отличный, густой дым, он это усвоил еще по Ираку. У одного из убитых полицейских – позаимствовал Ярыгина[41], от валявшегося магазина отстегнул автомат и сунул за пояс. Высунулся, оценил обстановку. Перебежал, потом еще раз. Обычный человек не может бегать, согнувшись в три погибели – но он не был обычным человеком, и повидал многое…

Растянувшись – чугунная тумба хоть какое-то укрытие – он оперся на локти, выставив перед собой готовый к бою автомат. Он решил не разыгрывать из себя Рэмбо – а просто положить ублюдков на отходе, не допустив, чтобы они захватили машину на дороге и прорвались в город…

* * *

Со стороны железнодорожного моста, с включенными люстрами, но без мигалок – шли два полицейских Форда. Малик и Абдуррахман открыли по ним огонь. Лобовое стекло головного Форда лопнуло от попадания заряда картечи, водитель остался в машине, мертвый или тяжело раненый. Остальные полицейские – рассредоточившись, открыли огонь – но попасть было сложно, террористов на три четверти прикрывали припаркованные машины. Чтобы попасть по такой цели – нужно было иметь практику, а ее то как раз и не было. Движение уже стояло…

Тем не менее – и Малик с Абдуррахманом уже расстреляли больше половины боезапаса, и оставаться здесь не было никакого смысла. Надо было уходить…

В этот момент – одна из пуль попала в Абдуррахмана. Он пошатнулся, но устоял…

– Надо валить, брат…

Малик торкнулся в одну из машин. Мерседес, водила свалил – как вскрыть и завести машину, он не знал. Краем глаза он заметил движение, которое совсем не понравилось… быстрое, текучее… подсознание, озабоченное борьбой за выживание подсказало то, что не увидели глаза – это кто-то очень опасный. Кто-то, кого не расстреляешь, кто не раз был под огнем и сам умеет и любит убивать…

И в этот момент, он увидел скутер. Лучшее средство для передвижения по мегаполису – в последнее время все больше и больше москвичей, озверевших от пробок, переходили на скутера и даже мощные, переделанные из кроссовых городские мотоциклы – для управления ими требовался навык, но на таком мотоцикле можно было проходить через забитые транспортом улицы как раскаленный нож сквозь масло…

Наверное, сам Аллах послал этот скутер – мелькнуло в голове.

Малик, отстреляв целый магазин непонятно куда, подбежал к скутеру. К счастью, он не был прикован – видимо, хозяин испугался, бросил и убежал. Разумный поступок.

Стартер схватился мгновенно. Это был какой-то дорогой скутер…

– Брат!

Абдуррахман обернулся, увидел, как Малик уже сидит на скутере. Он был достаточно большим, мощным и с сидением для двоих…

Уходя – он выскочил на тротуар – и тут же рухнул как подкошенный. Малик понял – стреляет снайпер. Он видел, как кровь плеснула из головы брата…

Абдуррахман шахид Инша Аллах. Но это не про него, он еще поборется.

Пригнувшись к рулю, он газанул и тут же вывернул руль, выходя на тротуар. В следующую секунду – в спину как кувалдой ударили – раз, другой, третий. Рюкзак за спиной остановил пули. Пригнувшись к рулю – он давил на газ, и скутер уносил его от смерти…

* * *

В отличие от сотрудников полиции – ФПС серьезно подходит к вопросам подготовки, ибо первый удар по России – должны принять на себя пограничники. А спецназ ФПС – расходует на тренировки из расчета до пятисот единиц боеприпасов на бойца за одно учебное занятие. Да и практики, сколько хочешь… наркоторговцы, исламские экстремисты, советнические функции, вон на Олимпиаду дернули. Это не могло не дать результат. Крючок терпеливо ждал – и дождался…

Почти неслышимо, на фоне перестрелки – зажужжал мотороллер, и он приготовился стрелять по машине. Но вместо этого на тротуар выскочил террорист, видимо, чтобы быстрее бежать. Он сначала выскочил, и только потом посмотрел в его сторону… это и было его последней ошибкой. Автомат дважды бабахнул, и террорист повалился как подкошенный. Сомнений в том, что он мертв почти не было – он видел кровавое облачко у головы…

Туда и дорога…

В следующее мгновение – на тротуар выскочил мотороллер, и он не успел быстро сфокусировать зрение – допустило, чтобы террорист повернул скутер и выровнялся. Выстрелил раз, другой, третий – и злобно выругался. Короткая полицейская «ксюха» – совсем не то, что его «вылизанный» АК-103 с бронебойными пулями…

Ушел, п…р.

Он поднялся, держа автомат на вытянутых руках. К нему уже бежали менты…

– Ложись, с. а! – сорванным голосом крикнул один.

Идиоты… – устало подумал он – кто же так подходит. Пояс шахида – и всех в бешбармак. Совсем мышей не ловите, козлы…

– Свои! Свои!

– Ложись, гад, завалю!

Судя по слэнгу – полицейский был из хулиганов. Бывших… наверное. Это еще не самое страшное. В Азербайджане – чтобы стать полицейским, надо дать взятку, такую что машину купить можно – а в Москве это бесплатно, даже степуху платить будут, и место в общаге дадут. Ошалевшие от таких возможностей азербайджанцы массово кинулись туда, благо русские как то в полицию… не особо. Вопрос только в чем: когда начнется… а чё – когда начнется … вот это – не началось что ли… в полный рост началось уже – так вот, когда начнется, в кого эти… полицейские, с позволения сказать – будут стрелять.

– Свои! Служил кто и где?! – заорал Крючок, подумал, что вот тут то он переоценил… со страху ведь и пальнут… и хоть ты потом что с ними сделай…

– А ты откуда? – спросил другой полицейский.

– Девяносто восьмая гвардейская[42]…

– Одноразник кто такой? – спросил третий полицейский.

– Явно не я… – усмехнулся Крючок, и поспешно добавил: – это тот, кто прыгает за один раз два прыжка. Первый – и он же последний. Всосал, салабон?

– Нашел салабона… – обиделся полицейский, – автомат бросил!

– А тебе еще ничо не бросить? Слышишь, шмаляют в полный рост…

Полицейские молчали.

– Ладно, идем… – решил бывший десантник…

Еще двое боевиков – в ожидании своего часа спустились в подземный переход. Тут торговали… наверное, это был самый загруженный подземный переход в России, на одной стороне Ярославский вокзал, на другой – Ленинградский и Казанский. Торгуют тут всяким… есть жратва, есть еда, есть одежда, есть даже ножи и пневматика, есть парафеналия для дембелей. Народу около ларьков, пристроенных к стенам всегда хватает. А еще – подошли сразу две перегруженные сверх предела электрички…

В ожидании Часа один из стрелков, Тахир – со спокойной ненавистью разглядывал киоск, где продавали всякие нашивки и все что нужно для дембелей. Он был одним из немногих опытных боевиков, к тому же чеченцем, а не новообращенным русским – оружие у него было соответствующее, нелегальная Сайга, переделанная под автоматные магазины. Он стоял около киоска и разглядывал – нашивки, медальоны, готовые дембельские альбомы для дедов, шикарные эполеты из отбеленных, витых шнуров. Он представил себе, сколько русистов, которые попирали ногами честь своего народа – покупали здесь все это, чтобы гордиться тем, что они сделали. Сколько пацанов – покупали на свои копейки медальончики с эмблемами спецназа и мечтали о том, чтобы служить. Ненависть от этого – поднималась мутным варевом…

Нет и не может быть никакого мира. Нет и не может быть никакого совместного существования. Те, кто приходит на его землю, чтобы топтать его народ – плоть и кровь своего народа, их здесь не стыдятся – ими гордятся. Значит, виновны все и каждый – достоин того, чтобы быть принесенным Аллаху и ответить за содеянное.

Время ответа пришло…

– Аллах Акбар! – крикнул второй стрелок, Абдулфаттах, настоящее имя Федор.

Тахир вытащил из сумки винтовку, привычным движением примкнул магазин – патрон был заранее дослан в патронник – и дважды выстрелил в витрину, чувствуя глубокое удовлетворение от того, как пули бьют по витрине, и осыпается стекло. Потом развернулся и открыл огонь по людям…

* * *

В подземном переходе – где прятаться можно только за колоннами, да и то – надо обладать редкостным хладнокровием, и спрятаться получится очень ненадолго – террористы сняли богатый урожай крови и человеческих душ. Озверевшие от крови и анаши террористы стреляли, перезаряжали и снова стреляли. Пока весь грязный пол – не был усыпан человеческими телами и залит кровью. Некоторые люди успели таки выскочить, но некоторые, даже слыша грохот – умудрялись спускаться в переход, где их ждали пули…

Рядом с Ярославским есть здание… это УВД на транспорте, целое полицейское подразделение. Но как на грех – в порядке реорганизации его сильно сократили, да и совсем не те там сидели люди, чтобы схватываться с вооруженными до зубов террористами.

Террористы – вынырнули у Ленинградского… тут же – один из входов на станцию метро Комсомольская, одну из самых загруженных во всем московском метро. Тут они открыли огонь – и попали под разрозненный ответный огонь сотрудников полиции. Здесь – скрыться было особо то и негде, голый тротуар – а полицейские были с Казанского и с Комсомольской. Стрелять они умели так себе – но их выстрелы заставили отморозков отступить обратно в бетонное жерло залитого кровью подземного перехода…

– Шайтан!

Тахир отшатнулся – пули попали в плечо и в грудь. Если пуля в грудь – отозвалась только резким ударом и покалечила один из металлических, снаряженных магазинов – то вторая вырвала клок мяса из руки. Если бы Тахир перед тем, как сесть в фургон – не вмазал героина, а потом поверх еще и анаши – наверное, он бы уже валялся от болевого шока.

Он обернулся. Абдулфаттах – уже бежал, намереваясь выбраться в на дорогу, на трамвайную остановку через другой выход из перехода.

– Стой!

Тахир выстрелил. Пули откололи куски мрамора от столба подземного перехода – но не попали в предателя.

Абдулфаттах скрылся…

Налитыми кровью глазами – Тахир заметил шевеление и хотел выстрелить, но тут его ушибленный наркотиками мозг подсказал выход.

Заложник!

На залитом кровью полу перехода – был ребенок. Девочка лет четырех…

Пальнув непонятно куда – чтобы выиграть несколько секунд – Тахир подскочил к девочке и схватил ее. Она была легкой как пушинка – его пропуск на свободу…

* * *

Они побежали вокруг вокзала. Трупы… расстрелянные машины… снова трупы… мороз по коже. Крючок на ходу сменил магазин в автомате, наполовину пустой сунул за пояс – мало ли….

Откуда стреляли – черт их разберет. За колоннами – прятались полицейские из охраны вокзала, целились куда-то вперед…

– Где?!

Один из полицейских – показал вперед.

– В переходе, кажись.

Снова раздались выстрелы. Свистнули пули…

Крючок показал на машины.

– Давай там…

Они перебежали узкий тротуар… тут полно было машин, микроавтобусов… неплохо и чтобы укрыться, и подобраться поближе к стрелку. Полицейский, который сказал, что он служил в ВДВ – последовал за ним, Крючок остановил его.

– Заляг и не давай высунуться. Я попробую подобраться….

– Давай…

Он перебежал за одну машину. За другую. Плохо то, что у этого подземного перехода есть выход и посреди дороги – к трамваю. Если боевики прорвутся там – его точно положат.

Стреляли еще где-то впереди – у Ярославского…