Помоги проекту - поделись книгой:
Что будет с его республикой, что будет с его народом? Он уже слышал, как говорили, что не надо учить аварский, это все ч’анда. Надо учить арабский, потому что это язык братьев и потому что на нем говорил сам Пророк Мухаммед, Салаху алейхи уассалям. А как же их родной аварский? Ведь не будет языка – не будет и народа…
Он слышал, как говорили, что старики делают бида’а, когда выполняют обычаи и традиции своего народа, что все, чего нет в шариате, является харам (запретным), а следование каким-то национальным традициям делает человека язычником и выводит его из ислама. Он понимающе кивал, а потом подумал – а что если они вырежут и их стариков тоже?
Он слышал, что женщины его народа, которые смеют ходить без паранджи – проститутки и их надо пороть. А у него были две сестры. А что если они убьют и их тоже?
Что тогда останется от его народа?
Об этом – он думал всю ночь. И не спал.
А потом они ехали по Москве. И мешок, в котором было его ружье – был тяжелым, как гора камней…
Рядом с ним, сидел брат, который тоже был русским, но взял мусульманское имя. И он шепотом спросил его – брат, а что если там будут мусульмане? Как же мы оправдаемся перед Аллахом, убив мусульман?
А брат засмеялся и сказал – мы всех принесем Аллаху, а том решит, кто мусульманин – тому рай как шахиду, а кто неверный – тому адское пламя…
Потом – кто-то из братьев достал мешочек и бумагу – а в мешочке была анаша. Он свернул косяк, затянулся сам, потом пустил по рукам братьев. А амир, который правил машиной – не обернулся и не сказал, что это харам, как он говорил до этого, что они оскверняют свои тела запретным. Может быть, забыл…
Братья – смеялись и курили анашу, а потом один из них толкнул его в бок и сказал – давай. А он покачал головой, сказал «харам» и анашу передали дальше. Потом – одного косяка оказалось мало, и они выкурили и второй косяк анаши. Пряный дым веселья и предстоящей крови, большой крови – витал по грузовому отсеку машины …
– Подъезжаем… – сказал кто-то.
Тихие улочки старой Москвы, узкие, извилистые, загадочные. Заставленные машинами…
Он учился для того, чтобы лечить людей. Но теперь – он должен убивать людей.
Правильно ли это?
Амир говорил о джихаде, о том, как они устрашат неверных своим мужеством и своим отречением от мира живых, а Абделсалам слушал и не слышал его…
Его тело отягощал разгрузочный жилет, набитый ружейными магазинами, он же мог служить и бронежилетом – если не против автоматных пуль, то против пистолетных – точно. У него был шлем, который он должен бы одеть на голову, когда все начнется, и у него была большая сумка. В сумке – Вепрь -12 и патроны к нему. Мощное, тяжелое ружье, для шквального огня с близкого расстояния. Настоящее оружие боевика.
Не врача. Не того, кто давал клятву Гиппократа, клялся помогать людям…
– Пошли.
Повинуясь команде – он вышел из фургона вслед за остальными. Город – был перед ним: тротуар с обертками, билетами, которые не успели убрать, тумбы с рекламой шоколада и какого-то нового американского блокбастера, нескончаемый поток машин, сигналящих, ищущих место для парковки. Какой-то экскурсовод – собирал людей в автобус на экскурсию по Москве, говорил что-то в мегафон…
И люди. Спешащие, озабоченные, веселые, целующиеся, торгующие, смотрящие на часы, тащащие сумки…
Никто из них не знал, что они в чем-то виноваты. Никто из них не знал, что они кому-то причинили зло и сейчас должны за это ответить. Никто не знал о том, что где-то на юге – идет война, в которой умирают люди. Никто из них вообще не задумывался, что в мире идет война…
Он вспомнил, что говорил дед – большая часть греха в этом мире – от незнания.
Поможет ли им прозреть то, что они устроят бойню и убьют их? Или это наоборот – озлобит их и заставит убивать в ответ?
Почему не так? Почему они должны выслушать нас, когда мы говорим с ними языком пуль?
– Шайтан вах калле…
Толчок – заставил Абделсалама остановиться.
– Что там?
– Менты!
Один из русских, который с ними был, низенький, с бородой похожий на гнома, но бороду он сейчас сбрил – выругался.
Абделсалам выглянул из-за угла здания Казанского вокзала. Две машины, патрульные, около них – работники полиции. Стоят спиной к ним, о чем-то разговаривают…
– Смотри, автобус!
Люди выходили из вокзала и садились на автобусы и в машины. Людей здесь – было очень много…
– Я и Малик – положим ментов. Ты – бей по русистам у автобусов, ясно?!
Никто из тех, кто шел мимо – не обращал внимания на одного кавказца и двоих явно русских, толстых, в плащах и каких-то шапках. Москву сложно удивить, Москва привыкла ко всему. Здесь расхаживают какие-то животные, мобильные телефоны, бутерброды, экологические активистки бегают голыми, буддисты или там кришнаиты – долдонят свое «харе кришна»… здесь каждую минуту что-то происходит… когда-то журналист в качестве эксперимента прошел через полмосквы с макетом АК-74 за спиной и его никто не остановил, ни граждане, ни полиция… никто и не подумал, что сейчас – все по-настоящему, без дураков. Что смерть – подкралась к ним и готова ударить…
В кармане одного из братьев – зазвонил телефон, специально приберегаемый для такой цели. Аллаху Акбар…
Они сбросили шапки, плащи, превратившись из смешных, толстых нелегалов или там отъезжающих – в готовых убивать боевиков. Достали из сумок оружие – у них был нарезной Вепрь, Сайга-12 и Вепрь-12. Абделсалам делал все, как они – даже не понимая все, что он делает…
– Аллаху Акбар! – истерически выкрикнул Малик, бросаясь вперед…
Абделсалам вскинул ружье и направил его на людей у автобуса….
Малик и Абдуррахман – из двух стволов поливали огнем ментов. Летели стекла, спускали шины, дробь и пули с грохотом били по кузовам, прошибали человеческие тела…
А он не мог стрелять в людей. Потому что эти люди – были ни в чем не виноваты. Абдуррахман допустил большую ошибку – если бы он приказал Абделсаламу стрелять ментов – тот, наверное, начал бы стрелять. А потом не остановился бы – если начинаешь стрелять, уже не остановишься…
Ничего не понимающий полиционер, видимо, оказавшийся в тот момент на перроне, привыкший к суетной, но безопасной и сытной службе на вокзале – выбежал из-за угла, неуклюже держа автомат – и растянулся, рухнул на бетон. Брызнула во все стороны кровь. Его напарник – укрывшись за углом, сделал несколько выстрелов в сторону террористов и, конечно же, не попал, зато попал в таксиста – сданный за две бутылки водки зачет по обращению с личным оружием дал о себе знать. Малик выхватил гранату.
– Аллах Акбар!
Взорвалась граната – и одновременно с этим загорелась расстрелянная полицейская машина. Это было совсем не как в кино – небольшой хлопок и пробивающееся из-под капота пламя…
Абдуррахман обернулся – и увидел, что Абделсалам так и стоит с ружьем и не стреляет. Они посмотрели друг другу в глаза – и все стало понятно без слов. Абдуррахман выстрелил в Абделсалама – и тот упал на асфальт, выронив ружье…
Его звали Крючок. Кличка как кличка, ничем особым не запоминающаяся, главное, что запомнить легко и в бою выкрикнуть можно быстро. Его назвали так после того, как он на спор провисел на турнике одну минуту, зацепившись за турник согнутым в крючок указательным пальцем. Он был сильным, потому что в Казани нельзя было быть слабым. Там не уважали таких.
Крючок родился в Ижевске на Татар-базаре, но потом родители переехали в Казань – ему тогда двенадцать лет. Жилье они купили – по глупости, польстились на низкую цену не наведя справки – в районе, пользовавшемся очень зловещей славой. Хади-Такташ, улица, названная в честь татарского поэта с таким именем, застроенная безликими хрущевками – пятиэтажками. В девяностые годы – бандиты с Хади-Такташ были очень близки к тому, чтобы подмять под себя весь преступный мир Казани, тогда говорили: Хади Такташ – весь город наш. Когда они переехали – основной вал бандитизма уже пошел на спад, но мотаться еще мотались. Просто потому, что заняться было нечем, и денег всегда не хватало…
От суда и срока, который был бы первым – но явно не последним – его спас отец. После первого же привода в полицию – ни слова не говоря, сдал сына в Казанский кадетский корпус – одно из старейших и достойнейших заведений России такого рода, начисто перечеркнув собственные же планы насчет будущего сына, университета и всего такого.
В ККК он обнаружил жесточайшую дедовщину – особо зверскую из-за того, что в корпусе были подростки, в основном из не совсем благополучных семей – но отчаянному казанскому хулигану было к ней не привыкать. Он начал налегать на физвоспитание – в корпусе, если не избивал ты, избивали тебя – и в довольно короткий срок получил два КМС – по САМБО и боксу. Ударный и бросковый виды – вместе смертоносное сочетание, а практики в ночных коридорах учебки – было более чем достаточно.
Срочную – Крючок отслужил в ВДВ. Продлевать контракт не захотел, но, полгода помыкавшись по гражданке – решил, что это все же не его. Подписал новый контракт – на сей раз с ФСБ. Довольно быстро попал в одно из самых засекреченных подразделений пограничников – отряд Омега. Разведка погранвойск, единственное из подразделений ФПС, которое имеет право действовать за пределами границы Российской Федерации, в оперативном тылу противника. А это – и Азербайджан, и Турция и Афганистан. Отряд Омега – был создан в промежутке между первой и второй чеченскими, и к его созданию – привлекли ветеранов Афганистана, так что отряд по уровню был ого-го. А поскольку у СВР – была нехватка грубой, ударной силы – отлично подготовленные специалисты Омеги привлекались и для помощи СВР – службе внешней разведки России. Так Крючок, темноволосый мусульманин – побывал и в Афганистане, и в Пакистане и в Сирии и в Ираке с операциями, даже сам факт проведения которых являлся государственной тайной.
С Зульфией – он познакомился во время проведения универсиады в Казани. Тогда был полный шухер, всех, кто знал город – дернули туда, потому что террористы из Волжско-Булгарского джамаата пообещали взорвать универсиаду и это были не пустые слова. Взрывы – удалось предотвратить в последний момент, хотя и заплаченная цена была высока – несколько сотрудников погибли.
Зульфия была выше его больше, чем на голову, потому что играла в волейбол – отчего он комплексовал и придумал целую операцию прикрытия, включавшую в себя целую историю с русской девицей из Питера, знакомство через «Вконтакте» и бурный роман. Ему почему то показалось, что если коллеги увидят его вместе с Зульфией – то будут смеяться и потом все время подкалывать его. Ему казалось, что мужчина не может быть с женщиной, которая выше его, да еще настолько.
Встречаться получалось нечасто, к тому же родители Зульфии были категорически против их отношений, подыскивая дочери не подозрительного военного с хулиганскими замашками, а достойную пару, юриста там или бизнесмена. К тому же правоверного – учитывая последние движения в республике было довольно опасно выдавать дочь за военного, пусть и татарина. Но им все же удавалось встречаться, когда позволяли обстоятельства. Зульфия была единственной, кому он в общих чертах рассказал про отряд Омега.
Между Москвой и Казанью – ходил поезд Татарстан, считавшийся элитным. Он как раз отправлялся, он посадил Зульфию в купе, и как раз хотел попрощаться – когда услышал что-то, что его насторожило…
Зульфия – была современной девушкой, любящей «позависать» в клубах, «потусить» с подругами, посидеть в Интернете, к жизни она относилась как и большая часть молодежи – легко. Сначала – Зульфию в ее новом бойфренде привлекло сочетание какой-то тайны и веселого, юморного характера. К тому же – он мог постоять за себя… один раз в кафе он остался на ногах, а трое остались лежать, в том числе двое вышибал с дубинками и шокерами. Но потом она поняла, что в жизни ее ухажер совсем не такой, он основательный и неторопливый, маска хулигана и весельчака – это не более чем привычная маска, привычный способ существования в обществе. Это ей понравилось…
Но сейчас – она увидела его – совсем с другой стороны. Только что он прощался с ней, брал обещание с попутчиков – целой семьи – присмотреть за его невестой, и вдруг. Словно что-то переключилось… он весь подобрался. У Зульфии был кот… вот он точно так же подбирался, когда видел зазевавшуюся птицу на газоне.
Послышались еще какие-то звуки. У вагона была отличная шумоизоляция, к тому же что-то бубнило радио, поэтому слышно не было – но он все равно услышал. И принял решение…
– Ложись на пол.
– Что?!
– Лежать!
Он толкнул ее на пол, она возмутилась и попыталась подняться.
– Лежать, сказал! Стреляют…
Сшибая кого-то с ног, он побежал по коридору вагона. Вломился в купе проводников…
– Закрывайте все двери.
– Вы чего, мужчина…
Проводница осеклась, увидев в руке парня нож.
– Закрывай все двери, стреляют на перроне, твою мать!
– Ага, ага…
Проводница… господи, столько психов развелось, телевизор включить страшно – думала, что он сейчас что-то сделает ей. Но подозрительный парень – метнулся на выход…
– Господи, Боже… – проводница тоже заторопилась к выходу…
Все получилось плохо… очень плохо… не так как они рассчитывали.
По плану – они должны были пройти на перрон и там расстрелять людей, которые ждали поездов. Или ворваться в зал ожидания. На перроне Казанского постоянно находится от тысячи до двух тысяч человек, а сами перроны – представляют собой ловушки, из которых не так просто выбраться. Верней, уйти то просто, но для этого надо принять героическое решение – бросить вещи. А на такое способен не каждый…
Но вместо этого – Малик увидел скопление ментов и понял, что как только на перроне начнется стрельба – их просто заблокируют и уничтожат там, на перроне. Можно было побежать по путям… но они не знали, как уходить этим путем, просто все готовилось в недопустимой спешке.
Тогда он принял решение расстрелять ментов, потом людей у автобусов, просто прохожих и проезжих на машинах, а потом попытаться уйти. Несмотря на то, что он принял ислам и как и все решил стать шахидом… это все было неглубоко, он был не более чем невоспитанным пацаном, превратившимся в отморозка и нашедшего в исламе оправдание своей отмороженности… но все равно, он хотел уцелеть. И поставил себе цель уцелеть…
Только все пошло наперекосяк…
Сканил этот… салам… Все на понтах… мы кавказцы, мы мусульмане… а на самом деле – как только пришла пора амала – так и сканил. Правильно он его кончил… так и надо. Пусть потом кто что скажет – он вышел так из ислама…
А вот он сам – не сканил.
Прицелился по ментам – и нажал на спуск. Ружье начало бахать… как в карьере, только еще круче. Сразу вспомнилось. Как они первый раз приехали в Москву… ему тогда тринадцать лет было, сто восемьдесят километров от Москвы, нищета галимая, развалившийся колхоз и кирпичные дворцы на бывшем картофельном поле… приехали на электричке, несколько колхозных парней, на людей посмотреть, себя показать да и подхарчиться… колхоз то развалился давно, всем все пох… Как им вломили в отделении, когда забрали и не обнаружили прописки. Никому он был не нужен, пока не принял ислам – вот в джамаате он нужен, всем нужен и ему все нужны. Так и надо – всем принять ислам, тогда пить перестанут и все хорошо будет…
Ружье перестало бахать, и он увидел лежащих полицейских, изрешеченную машину. И тогда то его в первый раз посетил страх… когда он понял, что убил людей, по-настоящему убил, не понтуясь перед собратьями по разуму или в сети на джихадистском форуме – а по-настоящему убил. С кровью, с пороховым дымом – по настоящему! И за это придется отвечать.
Но это не остановило его. Наоборот… он вдруг почувствовал себя свободным… по-настоящему, не как батя, который так и сбухался, и не так как мамка, которая так и ходила в бухгалтерию, платили ей по двенадцать в месяц, а председатель – давно землю дербанил и продавал по несколько штук баксов сотка… но он не такой. Он вышел из общества, отринул его законы – по-настоящему, до конца. В том числе и самый важный, который придумали еще в первобытном племени – не убий собрата своего! И теперь ему никто не указ, и каждый, кто встанет у него на пути – умрет. Так и будет.
Он перезарядил… получилось немного неловко, но получилось. Теперь у него было снова заряженное ружье. И он снова мог убивать…
Абдуррахман бахнул назад. Он повернулся – и увидел, как Абделсалам лежит.
– Ты чего?
– Он сканил! Не стрелял!
Это понятно. В пацанской кампании слово «сканил» – одно из самых тяжких обвинений. Не будь трусом! Если ты трус, если ты не способен постоять за свои и за общие интересы – значит, тебя изгоняют. В сущности – они и были пацанской компанией, «болеющих» за ислам точно так же, как другие болеют за Спартак – пока другие, беспредельно жестокие и злые люди не объяснили им что такое «настоящий» ислам, не вручили им оружие и не послали убивать собратьев своих…
Раз сканил – значит, виновен!
Он обернулся – как раз в тот момент, когда из-за угла выбежал полицейский с автоматом. Он вскинул ружье, выстрелил… и попал. Полицейский упал. Это было круто… в каждом сидит охотник, и сейчас – его голос заглушал все другие, голос разума и страха перед наказанием…
Пистолетные пули – просвистели рядом, сердце приятно зашлось. Он вспомнил, что говорил амир про гранаты, вытащил гранату, выдернул кольцо и бросил. Граната взорвалась и больше не стреляли…
Круто!
Они с Абдуррахманом – подбежали к входу, точнее – к въезду, ведущему на вокзал – и вот тут столкнулись с первой серьезной проблемой. Полицейские – как минимум двое – не сунулись под пули. Они заняли оборону на углах и встретили их огнем…
Они открыли ответный и, кажется, в кого-то попали. Но было понятно, что к перронам уже не прорваться и надо уходить…
Внезапно – Абдуррахман обернулся и выстрелил. Малик тоже повернулся – и увидел лежащего полицейского. И ему опять – стало страшно…
– Валим!
Они побежали к стоянке – там есть такая стоянка, на ней будка и шлагбаум – плату собирают. Перепрыгнули через невысокое ограждение… ни один из них не знал, как правильно отходить, прикрывая друг друга. Но ни один не был до сих пор даже ранен. В Израиле – скорее всего они были бы уже расстреляны гражданами или солдатами. В Соединенных штатах Америки – просто невозможно было бы себе представить, что такое количество полицейских – было просто убито, не сумев предпринять никаких ответных действий. Но увы. Гражданам в России короткоствол не положен, перестреляют друг друга, а полицейским… тоже не положен! Сейчас все это – давало свои страшные плоды.
Поделиться книгой: