Помоги проекту - поделись книгой:
– Понял! Две минуты!
Офицеры – пристегивали магазины, проверяли свое оружие, включали прицелы.
– По правому борту! – сказал снайпер, вскидывая свое оружие.
Командир пригляделся. Молл, стоянка… дымок… подрыв?!
– Свои слева!
Так и есть.
– Сажай нас!
– Места мало! Я зависну!
– Добро! Приготовиться к штурмовому десантированию! Одна минута!
Вертолет клюнул носом, земля приближалась…
– Тридцать секунд!
Вертолетчик – виртуозно завис над какой-то Газелью и спецназовцы – спрыгнули сначала на ее крышу, потом на землю. Один из снайперов остался в вертолете – сам вертолет тоже останется и будет их прикрывать, пока не кончится горючее….
Двухтонным пушечным ядром, приводимым в действие четырехсотсильным, с паровозной тягой двигателем – Порше, в водопаде стеклянных осколков влетел в торговый центр, сшибая оказавшихся на его пути людей как кегли. Инерция его движения была так велика – что он снес справочную стойку, потом стойку с аппаратурой – и только тогда остановился.
Люди, многие из которых подошли посмотреть, что делается – с визгом разбегались. На улице – уже грохотал вертолет.
Спецназовцы – без команды разбежались, занимая круговую оборону. Рыло пулемета – уставилось на торговый центр.
К спецназовцам бежал, придерживая форменное кепи, полноватый мужик в полицейской форме. Командир отряда сделал жест, чтобы пропустили.
– Здравия желаю, я…
– Сколько их?!
– Один, б…
– Один?!
– Один! Троих завалили, они, б… людей на дороге в мясо…
– Ясно. В адрес ни шагу! Помогите пострадавшим! Сюда никого не пускать.
– Пошел один!
– Не понял?!
– Человек наш, Борисов! Он туда пошел! Раненый! Автомат взял!
– Твою же мать! Перекройте выезд на трассу!
– Есть…
Командир подал сигнал – и к нему подбежали еще трое.
– Террорист в здании, один. Вооружен! Стрелять на поражение! Еще один из ментов, смотреть по форме…
Они услышали, как грохнул выстрел в здании, обернулись все четверо. Времени не было, совсем.
– Бек, страхуй с тыла, в адрес ни шагу. Остальные – за мной.
Левая рука еще действовала. Правая болела так, как будто в нее вгрызался сам дьявол – но левая была при нем. Голова была странно пуста – но в то же время он был холоден и сосредоточен. Боль – воспринималась как нечто отвлеченное. Как то, что мешает выполнить боевую задачу. Но он знал, что выполнит ее. Во что бы то ни стало.
Перед входом – лежала сбитая женщина. Рядом с перевернутой коляской – надрывался, кричал грудной ребенок. Дальше – тоже были видны сбитые, отброшенные машиной, перееханные люди. Корма Порше тоже была видна, массивная, черно-лакированная, светящаяся стопами. Было такое ощущение, как будто сам дьявол – развлекался здесь доступными его пониманию способами.
Он шагнул вперед – не останавливаясь, потому что времени у него – он это чувствовал – было мало. Но он решил, что не уйдет, пока не убьет этого поддонка или хотя бы не взглянет ему в глаза перед смертью.
Грохот ружейного выстрела – подсказал ему, куда надо идти…
Громадный плоский телевизор – взорвался огненными брызгами и умер. Люди, которых он гнал перед собой – закричали.
– Аллах Акбар!!! – закричал он, утверждая свою власть над ними. Ведь они были неверными…
Командир группы – имел за плечами девять лет службы в отряде, четыре спецкомандировки на Кавказ, три в Сирию – но от того, что он увидел – его едва не вывернуло наизнанку. Раздавленная колесами и бампером женщина – а рядом грудной ребенок плачет. Они переглянулись с Тихоном, который со своей группой занимал позиции по другую сторону двери – и без слов решили, что террориста брать живым не будут.
Еще один ружейный выстрел. Командир показал – я первый, ты уходишь вправо. Тихон согласно кивнул.
Спецназовцы двинулись вперед, красиво и слитно, как один организм. Один из них не удержался – поднял ребенка, чтобы… а что тут сделаешь. И не осудишь… нет сил на такое смотреть. За каждым из этих мужиков – было, как минимум пять лет жесточайших ежедневных тренировок и настоящей войны, их часть подчинялась напрямую министру обороны, их бросали по всем горячим точкам… но такое – не могли выдержать и они.
Пройдя опасное, узкое место – спецназовцы моментально разделились на пары – один работает, второй прикрывает. Убитые и искалеченные люди были и здесь. Впереди – уже пахло дымом…
– Чисто!
Они прошли линию касс. Еще один выстрел.
– Справа!
– … Вы твари, скоты помойные! – Нурулла шпарил на русском, родном – что вы мне сделаете! Что вы мне сделаете, ну?
Загнав несколько человек, в основном женщин в угол, он наслаждался властью над ними. Голова – уже ничего не соображала от озверения и героина.
Они кричали недостаточно громко – и он шарахнул из ружья по стойке с телефонами. Осколки полетели в разные стороны.
– Вас всех резать надо, свиньи, гады, твари! Вы нас убиваете, мы вас убивать будем, всех вырежем, детей ваших вырежем! Молите Аллаха, ну!
Но они брезговали Аллахом – только что-то причитали.
– Молите Аллаха, твари!
Он еще раз выстрелил.
– Молитесь скоты! Всех кончу!
– Эй, ты, мразь!
Нурулла, который сам выбрал и это имя, и эту судьбу – обернулся и увидел русского мужика, в полицейской форме, с перемазанным кровью и искаженным от злобы лицом. В руке у него был пистолет и прежде чем Нурулла успел выстрелить из ружья или добраться до гранаты – пистолет плюнул в него холодным пламенем и пламя это – заполнило весь его мир.
Хромая, хрустя какими-то осколками – капитан Борисов подошел к террористу, которого он застрелил. Тот лежал лицом вверх – и вокруг его головы – медленно расплывалась лужа багровой, почти черной крови.
Притихшие заложники смотрели на него – только тихонько хныкал ребенок.
– Мразь – повторил, как плюнул Борисов.
– Не стрелять! – кто-то подал команду.
– Брось оружие! На колени! Бросай оружие!
Спецназовцы ВДВ уже окружили это место кольцом, автоматные стволы нацелились в одну цель.
Борисов стал поворачиваться, чтобы сказать, что он свой и стрелять не надо – но почему то так получилось, что весь мир закружился вокруг в какой-то адской карусели и он упал рядом с террористом, которого он застрелил.
Группа три. Москва. 25 августа 20… года
Оперативное время 13 часов 59 минут.
В отличие от второй группы – третьей, которая была больше других, потому что в ней была объединена и третья и остатки той группы, которая должна была быть четвертой – так же удалось прорваться к своей цели. Сыграло свою роль то, что они выдвинулись заранее. К тому же – их цель находилась внутри Москвы и на перекрестке путей – так что проблем с этим не возникло…
Комсомольская площадь…
Теперь это место называлось «Площадь трех вокзалов», но особого значения это не имело. Главным было то, что здесь в любое время дня и ночи – очень много народа. Три вокзала, плюс рядом ЦУМ, крупные магазины. Трамвай, троллейбус, подземные перехода, высотка… полно всего. Шансов на промах нет…
Они сидели в машине, принадлежащей Мосводоканалу, большом фургоне Форд – ее угнали несколько часов назад, информация безнадежно опаздывала, в розыске она не была. Они знали это точно, потому что один из братьев, тихий и неприметный аварец, учащийся в МГУ – давно хакнул все ментовские базы данных, и должен был отзвонить и предупредить, как только машина попадет в базу денных. Нет, московская полиция работала достаточно хорошо, а современные системы контроля транспортного потока – позволяли засекать угнанные машины в режиме реального времени. Просто – об угоне никто не заявил. А не заявили об угоне потому, что они убили дежурную бригаду, и заявлять было некому. Еще как минимум три часа у них было – пока не хватятся пропавших.
На каждом из них – был жилет со светоотражающими полосами, яркий и который легко было скинуть. У каждого – была большая сумка, рюкзак на спине и разгрузочный жилет. И каждый из них – пришел сюда, чтобы убивать…
Амир – а он был как раз здесь, с третьей группой, наиболее важной из всех – обернулся с водительского места. Он должен был дать последний приказ своим нукерам.
– Каждый из вас – сказал он – лучший из тех, кого я видел за свою жизнь. Каждый из вас – в полной мере познал Ислам и встал на путь войны, против куфра и несправедливости. Помните, что обязанность воевать против несправедливости – есть обязанность каждого мусульманина. И пусть многие из вас не рождены мусульманами – но каждый из вас лучше тех, кто говорит, что он мусульманин, но сам сидит с сидящими, терпя угнетения и издевательства неверных над собой и над своими братьями. Каждый из вас имеет шанс спастись, и если кто-то из вас сделает все что должен, но Аллах не дать ему совершение амала – значит, так пожелал Аллах, я приказываю ему бросить оружие и спастись, чтобы вести джихад и дальше. Тот же, кто станет шахидом сегодня – значит, так пожелал Аллах, и Аллах примет истишхадию[39] и введет вас в высшее общество, где вы встретитесь с братьями, ставшими шахидами до вас и в полной мере получите все то, что уготовано ставшим шахидами на пути Аллаха. Я верю в то, что Аллах – вашими руками сегодня унизит и потрясет неверных, этот день они будут вспоминать в холодном поту! Аллаху Акбар!
– Аллаху Акбар!
И они по одному, по двое, начали выходить из фургона, чтобы рассредоточиться и ударить одновременно…
Москва. 25 августа 20… года
Оперативное время 14 часов 11 минут.
…И взвод отлично выполнил приказ.
Но был один, который не стрелял…
Но был один, который не стрелял. Один – из восемнадцати…
Так получилось…
Так получилось, что это был кавказец. Русские – те, кто отказался от своей веры и своего народа и ставшее извергами, извергнутыми из своего народа убийцами, предавшими дело отцов – все как один пошли убивать бывших братьев своих. Потому что нет никого, страшнее неофита, он всегда будет стараться быть святее, чем Папа Римский.
Но один – все же был.
Этого парня звали Абделсалам. Он был аварцем, родился в пригороде Махачкалы. Родители – собрали последнее, чтобы отправить его в Москву. Учиться на врача. А здесь было трудно. Либо ты с общиной – это защита. Либо один – тогда ты цель для любого скинхеда, для любого бритого.
А в общине – есть те, кто всегда объяснят про ислам. Про настоящий ислам. Даже если ты придешь в обычную мечеть – вполне возможно, это будет не обычная мечеть. Потому что ДУМ – Духовному управления мусульман – трудно сравниться по богатству с Русской православной церковью – и вот находятся спонсоры. Только эти спонсоры – они не просто дают деньги, отчетливо пахнущие героином и кровью, они еще рассказывают, какой ислам правильный…
Абделсалам тоже верил. И верил истово. Он верил в то, что если придет ислам – то люди просто будут честнее и богобоязненнее и отцу не придется – отдавать деньги местному участковому, который у них был царь и Бог и по одному его рапорту – человека могли закатать в кутузку, сказав, что он ваххабит, избить, убить – и никто не стал бы проверять это.
Так нельзя было жить.
Но вера его – за последний день пошатнулась. И сильно.
В джамаате сложно что-либо скрыть, всё и всегда на виду. И все в принципе знали о том, что сначала – Шамиль привел амира и еще одного брата туда, где его ждал отец – и они убили его. А потом – когда Шамиль попал в руки русистов – убили и самого Шамиля. Это тоже сделали амир и Нурулла – хотя во втором то случае, они могли освободить его, а не убивать.
И вот тут то у него возникли сомнения.
Честь? А какая это честь – убивать своих? Он бывал в Чечне – там жили его родственники, он по деду был чеченцем – и знал, что в Чечне каждая десятая женщина – вдова и много инвалидов. И что чеченцев – до сих пор меньше, чем было до войны.
А что если и с аварцами – будет так же?
Он слышал, как Нурулла рассказывает о том, как он зарезал предателя. Нурулла был русский – а зарезал он чеченца и мусульманина с рождения. Относительно которого не было никакого суда, ни шариатского, никакого иного, никто не доказал то, что он предатель, никто не осудил его по законам шариата к смерти – но они его убили. И сына его убили – хотя он точно не был ни в чем виноват, он был виноват лишь в том, что попал в руки русистов.
Но они его убили. И это что – правильно?
Чему они радуются? Тому, что они убили мусульманина, а потом и брата, который делил с ними хлеб и который встал на джихад?
Если им так просто убить…
Поделиться книгой: