Помоги проекту - поделись книгой:
Мой лучший выстрел. Красиво, с перекатом, спиной по залитому кровью мрамору я прошел поворот и с пола – трижды выстрелил в одного из подонков, которые были уже у самого эскалатора, поднимавшего людей на второй этаж торговой галереи. Террорист, в которого я выстрелил – рухнул на пол, как подкошенный, второй – только что поменявший магазин обернулся и открыл по мне огонь – я вынужден был перекатиться, чтобы поставить между собой и террористом стену из небольших торговых прилавков и двух машин, стоящих в центре, в проходе. Омерзительно завизжала картечь на рикошетах от пола. Не поднимаясь, я перекатился еще раз, вскинул автомат, пытаясь выстрелить в третьего террориста – но он уже бегом, по эскалатору поднимался наверх, мелькали только ноги. Ноги – тоже дело, я открыл огонь по ногам, полетели искры, лопнуло ограждение из стеклопластика, и я видел, как одна из пуль попала в цель – из перебитой ноги хлынула кровь, и террорист стал падать. Но эскалатор – унес его вверх, он оказался вне линии огня – а вот я оказался в смертельной опасности. Если он придет в себя – или если он ширнулся перед тем, как идти на дело – то он сможет почти безнаказанно, как в тире расстрелять меня сверху, с галереи, продвинувшись вперед. Или – залечь на одном из поперечных переходов и стрелять каждый раз, когда я или кто-то другой попытается продвинуться вперед, поднимаясь на второй этаж. Снять его – сможет только удачливый снайпер, или стрелок, который взберется наверх и будет стрелять через стеклянную крышу.
Я покатился обратно, намереваясь опередить последнего из стрелков, который похоже что не ранен. Но успел увидеть только ноги… кто-то затаскивал тяжело раненого или убитого в безопасное место, за укрытие. Самого стрелка я уже не видел.
И снова – то же самое. Они все таки были не профессионалами, не военными – а просто пацанами совершенно без тормозов, отмороженными, плохо воспитанными, которым в детстве никто не рассказал про ценность человеческой жизни, зато которых научили делить людей на своих и врагов умные, хитрые и жестокие люди. Они просто шли и стреляли, шли и стреляли, никто из них не бывал ни в городских боях, ни просто в настоящей перестрелке – и они не знали, что надо прикрывать тыл. Прикрывать постоянно, кто-то должен смотреть туда постоянно и при необходимости открывать огонь и подавать сигнал опасности. Все то же самое – серия быстрых, хлестких щелчков винтовки – и осел Саламбек, а Алишер обернулся и начал поливать со свежего магазина угол галереи. Но увидел только мелькнувшую на полу тень… кто-то решительный и беспредельно жестокий, как и они сами шел за ними по пятам, ища момента, чтобы убить – и убивал одного за другим. Алишер не попал в него, но винтовка – загрохотала с другой стороны, и он увидел, как пули ударили по эскалатору и как поскользнулся и упал Мага с перебитой ногой, и эскалатор унес его вверх, не дав неизвестному добить его. И Мага вдруг понял – все. Не будет ни второй, ни третьей цели. Они все примут шахаду здесь и вопрос лишь в том, как.
Он схватил Саламбека за плечи, затащил в проход, из зоны огня. Саламбек был еще жив, он мелко дышал и вздрагивал.
– Брат…
– Я здесь…
– Брат… я так хочу к Аллаху…
Саламбек вздрогнул – и умер.
Алишер, когда то бывший Александром – остался один. И времени у него не было совсем.
Он перезарядил ружье. На углу, на выходе – был ювелирный салон, он шагнул туда, окровавленный, страшный, пахнущий порохом, схватил первую попавшуюся, лежащую на полу девчонку в белой форменной блузке и черной юбке – и рывком поднял ее на ноги.
Все. Осталось лишь умереть.
– Пошла, тварь!
Схватив проститутку за горло – он вытащил ее в проход у касс – и, заметив, как на самом углу что-то мелькнуло – вскинул ружье и выстрелил.
Торговый центр был спроектирован так, что вбок, вправо – если смотреть по направлению к эскалаторам – были два входа в огромное помещение, которое занимал якорный арендатор – торговая сеть электроники Медиа Маркт. Было два входа – один, в который закатился я, другой – у самых эскалаторов. Теперь вопрос – что предпримет террорист. Между нами – непробиваемая преграда в виде нескольких торговых точек со всеми их перегородками и стенами. Он может выйти как влево, к эскалаторам – так и вправо, в торговый зал Медиа Маркта. Мы можем либо увидеть друг друга, либо нет. Оружие лучше у меня – сто метров, на таком расстоянии автоматическая винтовка лучше дробовика, даже снаряженного картечью. Но там, на выходе – скорее всего люди, и он уже наверняка захватил заложников.
В сущности, терять ему нечего. Его даже до тюрьмы не довезут – здесь же и исполнят как бешеную собаку. Это не человек и остальные – тоже не люди. Это – похожее на людей СУЩЕСТВО, питающееся людскими жизнями.
Люди были и здесь – я увидел двоих, девчонку в форме и какого-то мужика, которые прятались за массивной торговой стойкой одного из провайдеров Интернета. Я сделал страшное лицо, показал – уходите. Они поняли – метнулись в торговую улицу.
Выстрелов не последовало. Значит, справа…
Выкатился – и тут меня окатило волной стекла с лопнувшей под ударом картечи витрины. Едва успел убраться, успел заметить, что у стрелка – заложник, которого он держит перед собой.
– Аллах Акбар!!!
– Я твоего Аллаха… – дальше я понес совершенную нецензурщину, и был вознагражден новыми выстрелами, три снопа картечи один за другим покалечили стену, разлетелись осколками. Четыре. В магазине восемь. Рано или поздно – придется перезаряжать?
Прорваться вперед по левому флангу и попытаться выйти ему в спину? Тогда меня могут расстрелять с галереи, плюс он может понять, что я намереваюсь сделать. И самое худшее – он может прорваться в зал – а я уверен там есть еще люди. Тогда у него будет еще больше заложников.
– Эй, правоверный! – попробовал еще раз спровоцировать я – я твою маму…
Еще один выстрел… и все.
Рискнул – перекатился – и едва сдержал палец на спуске. Заложница – валялась на полу, а с террористом – кто-то схватился, я это видел. Какой-то мужик, держался за ружье, не давая выстрелить. Ружье вдруг выстрелило снова – но сноп картечи улетел далеко от меня, врезавшись в витрину какого-то… туристического агентства, что ли? Листы глянцевых проспектов – взметнулись подобно стае встревоженных котом голубей, а я, оперев оба локтя на окровавленный мрамор – дважды выстрелил террористу в голову. И с удовольствием увидел, как красно-розовым облачком брызнула кровь.
Мужик перехватил ружье.
– Замри! – изо всех сил заорал я.
– Свои! – крикнул он и положил ружье на пол.
Я поднялся. Уже потряхивало… но расслабляться было нельзя. Не все сделано.
– Ты кто? – спросил я, держа его на прицеле.
Явно русский – по виду. Лет под пятьдесят уже.
– А ты кто? – спросил он.
Вероятно, свой.
– Еврей, что ли? Где служил?
– Сам ты еврей… – обиделся мужик – псковская дивизия ВДВ.
Я перевел взгляд с террориста на него.
– Чо, псих – на ружье бросаться?
– А чо – так подыхать?
Верно.
– Помочь хочешь? Бери ствол, пару магазинов и за мной. Службу еще не забыл?
Мужик перехватил ружье.
– Тебя поучу, салага…
Вышли. У эскалатора, на самом эскалаторе, за эскалатором, в проходе на стоянку – настоящая бойня. Везде кровь, буквально места живого нет. Люди бросились бежать сверху вниз, тут то их и встретил сосредоточенный огонь трех стволов. Моментально возникла давка, сзади напирали… господи, тут человек двадцать перебили, не меньше. Я взял на прицел галерею… сверху не стреляли, но слышно было…
– Пошел!
Мужик заскочил на эскалатор и он понес его вверх. Удивительно – до сих пор не отключили свет, работали эскалаторы. Полиция на стоянке была, но ничего не предпринимала. Ублюдки… трусы… ждете пока всех тут перебьют к чертям…
– Чисто, пошел! – заорал сверху мужик.
Я прыгнул на эскалатор. Наверху – в галереях ни одного убитого, хотя террорист здесь точно прошел. У самого эскалатора – двое пострадавших, одна, женщина – еще жива…
– Я первый. Ты секёшь справа. Хоп?
– Хоп…
Не может быть, чтобы и он, этот мужик, который с голыми руками бросился на ружье – не может быть, чтобы и он был террористом, ряженым, переодетым. Если так – лучше пусть меня в спину пристрелят – не за что тогда больше воевать. Сгнили…
Продвигаемся вперед. Мужик кое-чего забыл – шаркает ногами, но идет вполне уверенно. Остается надеяться, что когда придет пора стрелять, то и тут рука не дрогнет.
Какая-то девчонка – менеджер, прячется в зале, где обувь продают. Глаза круглые от страха… она просто не побежала, не испугалась и потому не попала в число заложников. Я мотнул головой, мол – что? Она дрожащей рукой показала вперед. Я кивнул, и показал рукой – пригнись, ложись.
Так и есть. Фуд-корт…
Остался только один. Никаких сомнений нет. Ни у него, ни, наверное, у меня. Кто-то из нас – жить не должен…
И в этот момент – впереди грохнул одиночный выстрел, прежде чем я успел опомниться – взрыв – и я увидел, как в замедленной съемке – как ударная волна и осколки выбивают стекла зоны фудкорта…
Каждый из них – готов был убивать, но не готов был умирать…
В их группе – сразу произошло что-то вроде двоевластия. Невысокий, коренастый Алишер – единственный русист в группе, он же самый старший из них, принявший ислам от проповедника Хизб ут-Тахрир – и Мага. Чистокровный аварец, более того – он знал, что не просто аварец, а аварец из дворянского рода, выжившего при советской власти. Один из его дедушек – был первым секретарем райкома партии, потом работал в правительстве Дагестана, отец – начинал на торговой базе, потом стал бизнесменом. И потому – ему дали самое лучшее образование, он был неплохим боксером, даже махался на город[36], потом уехал в Москву, где довольно просто стал актером, поступил в театральный. Вопреки тому званию, которым русские окрестили всех выходцев с Кавказа – «черно…ые» – на самом деле кавказцы – это чистокровные белые, у них более чистая кровь, чем у самих русских, недаром американцы называют любого белого в полицейских сводках «кавказский тип[37]». Приличные деньги, театральный институт, съемки в сериале – девчонки ему не давали прохода, но он был согласен только на пользование. И зацепился за свою партнершу в сериале только по одной простой причине – он должен был поиметь ее, чтобы и дальше чувствовать себя настоящим мужчиной, а она отказала…
Не в последнюю очередь – он согласился участвовать в резонансном террористическом акте потому, что за один день – дважды получил от одного и того же русского. Сначала по голове и по руке, а потом русский наставил на него пистолет с глушителем, и вежливо спросил – хочет ли он жить. Это выбило его из колеи и выбесило. Так с русскими могли поступать они – но не русские с ними.
И все же – почему он согласился участвовать в террористическом акте?
Частично конечно сыграла свою роль безнаказанность. Он довольно много творил всякого – кого-то избил, одного человека избил сильно, до переломов. Часто нарушал правила дорожного движения, ухарски ездил по Москве. И ни разу, ни за что не был наказан – вытаскивал либо отец, либо община. Уверенность в собственной безнаказанности – сыграла свою роль и здесь, он был уверен, что ему ничего не будет и в этот раз, даже если он и перебьет людей. Еще он рассчитывал скрыться, оторваться от остальных и скрыться. Не пойман – не вор.
Частично – его, конечно, взяли на «слабо». Кавказца – вообще очень легко на что-то развести, это русские тяжелы на подъем. В отличие от русских – кавказцы сохранили очень тесную связь между собой, с семьей, с родом, им не наплевать, как они будут выглядеть в глазах других людей. Так получилось – что на одном из форумов, где говорили про ислам и про джихад – сложилась группа, где друг друга подначивали и разводили на «слабо». А тебе слабо перестать говорить в Интернете про джихад и что-то сделать? Потом перешли на аську и более тесное общение… так и сложился костяк той террористической группы, которой предстояло действовать в Русне, в Москве.
Ну и, конечно, наркотик. Так он под настроение кайфовал анашой – но тут занюхал героина. Вроде как – все перед боем кайфуют, чтобы сохранить боеспособность в случае ранения. Но и тут – он поступил не так как все, из своей дозы незаметно отсыпал больше половины…
Первый раз – они переругались еще в машине. Аварец – никогда не подчинится русисту, это просто невозможно – а тут амиром назначили этого проклятого русиста. Мага это, естественно, вытерпеть не смог.
Потом – он толкнул Алишера у двери, чтобы пройти первым – но Алишер толкнул его в ответ, и сохранил свою позицию в группе первой, а его – второй. Но из-за этого – они немного замялись в дверях, и возможно это – позволило неизвестному снайперу на стоянке воспользоваться их заминкой, убить наповал одного и легко ранить второго террориста…
Как их учил амир – первый смотрит всегда вперед, а второй – в стороны и назад, чтобы контролировать, как идет остальной джамаат. Второй прикрывает первого, но Мага опять-таки был аварцем и слишком много чести – прикрывать русского. Все-таки Мага был сыном своего народа, и в глубине души у него сидело понимание, что русист, даже ради ислама отказавшийся от имени, данного ему отцом, от своего народа, от своей веры – не заслуживает ничего, кроме презрения и ненависти. Это невозможно было изменить никаким исламом, предатель – он и есть предатель, ради чего бы он не предавал…
Торговая улица была широкой, и так получилось, что Алишер шел по правой стороне, а он по левой и они стреляли в людей. Мага при этом ничего особо не испытывал… ценность человеческой жизни… о чем вы? У него друг сбил бабу с ребенком насмерть, и ему ничего не сделали, русисты взяли миллион от общины и написали, что баба сама виновата, переходила улицу в неположенном месте – ну а то, что Руслан был сильно под кайфом, так какая разница. С детства – он впитал, что прав – сильный, а сильные так себя не ведут. Если ты мужчина – ты должен броситься на убийцу, даже если ты без оружия, а не бежать к выходу, отталкивая и сшибая женщин и детей. А раз ты не мужчина – значит, ты овца. И тебя можно и нужно резать.
Так, они прошли через всю улицу, стреляя по людям, по витринам – и наблюдая, как водопадом падает стекло и как картечь – сшибает с ног людей. Было весело…
А потом – подбежал Саламбек. Один. И крикнул, что Ислам стал шахидом на пути Аллаха. Потом – загремела винтовка, он увидел, как пуля – вышибла кровавое облако из головы Саламбека, и он стал падать – а Алишер открыл огонь по проходу. У него тоже было что-то в магазине – но он вместо азарта, с которым он расстреливал безоружных людей – почувствовал страх. Он понял, что вот-вот – снайпер его убьет, точно так же, как убил и Саламбека и Ислама, и от этого, от его пули – не спасет ни отец, ни община, ни кто – либо другой. Можно было либо бежать на стоянку, пытаться спастись – но тогда ему придется пробежать через проход – либо к эскалатору, чтобы найти какое-то спасение на втором этаже и может быть, попытаться скрыться. Инстинкт – а в таких ситуациях он думал не головой, а простейшими инстинктами, подсказывающими ему «ударь», «убей», «беги» – подсказал ему скрываться, и он бросился к эскалатору, который еще работал – чтобы тот унес его наверх. Но когда он подумал, что все, он в безопасности – загремели выстрелы, было такое ощущение, что пол взрывается под ногами. Одна из пуль угодила точно в ногу, от боли потемнело в глазах – и он упал на ступеньки эскалатора и тот унес его наверх. Прочь с линии огня…
Так получилось, что торговый центр был спроектирован плохо. Буква «Г», при этом – только один вход, в торце короткой палочки этой буквы, и он же выход. В торце длинной палочки находились эскалаторы и лестницы – но больше их не было нигде. Покупательский поток, поднявшись на второй этаж, шел в противоположную сторону движению на втором этаже и на короткой палке буквы «Г» на втором этаже был фудкорт – то есть место, для того, чтобы перекусить, оно было сделано специально как обеденный зал, но обед можно было взять самый разный – места на фудкорте арендовали сразу несколько сетей быстрого питания. Мысль была такая, что чтобы выйти из торгового центра, точнее с его второго этажа, не идя против движения основной массы покупателей – надо было пройти полностью, весь этаж и обязательно мимо фудкорта. Тот, кто проектировал это – думал о том, как заставить людей потратить побольше денег, но не думал о том, что стрелок на галерее – будет контролировать обе ее стороны – а люди побегут на фудкорт и оттуда нет выхода – таким образом, фудкорт превратится в смертельную ловушку.
Мага, придя в себя, отполз от эскалатора. Из ноги – лилась кровь, не толчками – но ощутимо и было очень больно. Он оставлял кровавую полосу за собой, и от боли мутилось в голове.
Мага достал пистолет. Это был пистолет Макарова, ПМ, он иногда хвастался перед друзьями, что ему его подарил старший брат, который убил мента. На самом деле все было не так: он купил этот пистолет на Хасавюртовском рынке, как делали все в Дагестане, кому нужно было оружие – но хороший понт в горах лучше сицилийской мафии. Пистолет – из всех террористов был у него у единственного, и это выделяло его среди остальных.
Эскалатор был залит кровью. Они убили несколько человек на эскалаторе, после чего толпа, до этого ломившаяся к выходу – ломанулась в обратную сторону, затаптывая тех, кто был слабее. Люди уже видели – со второго этажа галереи – что происходило на первом этаже, и ни у кого не осталось никаких чувств, кроме потребности выжить. Часть людей, которых стрельба застала на втором этаже все таки выбрались – пробили окно и выпрыгнули на стоянку. Часть же – метнулась в фудкорт и попала в ловушку.
Приволакивая ногу, Мага поднялся. Жахнул дважды из пистолета в мужика, которого увидел, заржал – и выстрелил в спину раненой женщине, которая ползла от него. После чего – достал из кармана гранату и заковылял по проходу, с пистолетом в одной руке и гранатой в другой…
Вот сейчас то – его вставило. И вставило по-настоящему. Темная пелена боли на глазах, наркотик, который притуплял эту боль, делал ее ломающе-сладкой, ощущение беззащитности людей… каких к шайтану людей. Это – бараны, они не люди, их можно убивать, и никто из них не вступится за другого…
Он еще дважды выстрелил – оказалось, что это был не человек, а манекен. В этот момент – выстрелы загремели и внизу, и он понял, что времени нет совсем.
Он выстрелил еще несколько раз, и пистолет умер и перестал стрелять. Он отбросил его, выдернул чеку из гранаты. Шагнул на фудкорт, сделал шаг, потом еще шаг. Его уже было не видно с галереи, ни с первого этажа, ни со второго…
Окровавленный, страшный – он был самим воплощением смерти. Штурмовое ружье – висело у него на груди и у него были снаряженные магазины к нему – но он забыл про него.
Русистов было много. И хотя он терял кровь, и от этого шумело в ушах – сладкий запах страха, страха, который испытывали русские свиньи перед ним, мужчиной, горцем, мусульманином и мстителем – давало ему дополнительные силы. Он знал, что он может с ними сделать все – а они с ним ничего…
– Свиньи! – крикнул он первое, что пришло в голову – свиньи!!!
Торжествующим взглядом он обвел перепуганных, прячущихся за столиками людей.
– Мага!!!
Произнесенное кем-то имя – ударило его как током.
– Мага, что ты делаешь?
Эта была она. Та с…а, из-за которой он получил по голове. Та проклятая тварь, которая посмела отказать ему, горцу и мужчине…
– Вместе – навсегда. Ты что, не помнишь?! Ты же не такой!
Вместе – навсегда, так назывался сериал, в котором они снимались вместе. Она была в каком-то платье, в котором были видны коленки. С…а бесстыдная.
Ему вдруг пришло в голову, что она нарядилась для русиста. О, Аллах, она тут ждала этого русиста!
Глаза налились кровью.
– Тварь…
Какой-то мужик – бросился на него, поднимаясь с пола, и сшиб с ног, накрывая собой. Тяжело грохнулась об пол граната…
То, что я увидел – я не забуду никогда.
Кровь, куски мяса, осколки пластика, искореженные стулья. Кратер взрыва на том месте, где рванула граната или пояс шахида, ошметки того, что когда-то было человеческими телами, острый запах горелого и мяса. Полусырого, подгоревшего мяса.
Мужик – оттолкнул меня, пробежал вперед. Словно где-то далеко, так далеко что едва слышно – истерический плач, крики, причитания.
Поделиться книгой: