Помоги проекту - поделись книгой:
Так, в толпе – выхожу на улицу, и только там уже – бегом на стоянке. Как бы не объявляли тревогу – нельзя будет допустить паники в аэропорту, так что уйти успею. Ну а паспорт… да нас здоровье, пусть пользуются…
Сожалею ли я о произошедшем? А сами как думаете? Эти двое – не полицейские, они не представляют правопорядок, они набивают свой карман и работают на свои интересы. Они – часть общины – значит, и отвечают на общих основаниях. Как то раз встретил такое мнение, что полицейский, совершивший общеуголовное преступление должен сидеть вместе с другими уголовниками, а не в спецкамерах и в спецзонах. На мой взгляд – очень правильное предложение. Конечно, всем ясно, что сделают уголовники с попавшим к ним в руки представителем правоохранительных органов. Но и эти мрази, поступившие в полицию для того, чтобы безнаказанно хапать, издеваться над людьми, покрывать сородичей – должны знать, что и наказание за это соответствующее.
Черт… придурок, тебя только не хватало, чтоб у тебя хрен на лбу вырос! Под возмущенный гудок – проскакиваю на выезд, заставив какой-то «семейный седан» резко притормозить…
Выскакиваю на дрогу. Впереди – Ленинградка…
– Одиннадцатый – Заслону.
Хорошо, сейчас хэндс фри – удобно!
– На приеме.
– Подхожу к Ленинградскому шоссе, прошу наведения…
– Седьмой доложил, ты выпал из колоды.
– Ложная информация, я в игре.
– Цель на Ленинградке, ведет седьмой. Твое отставание около пяти, чуть больше. Ориентируйся по нему.
– Понял…
Ленинградское шоссе – одно из самых забитых. Проходит через город Химки, выходит, как и все – на третье транспортное. Поток машин, гудки, плакаты…
У нас нет раций, рации несложно слушать. Но иногда их отсутствие мешает – рация дет возможность слушать эфир, быть в курсе событий. Конечно, сканеры эфира у нас есть, но это все не то…
Продвигаюсь вперед. На моем рысаке делать это легко – все-таки двести сорок сил и короткий кузов. Смотрю вперед, надеясь увидеть серый Фокус Седьмого – то есть Михаила…
Подходим к Химкам. Либо промахнулся, либо чего. Придется звонить…
– Алё…
– Я у Химок. Ближе? Или дальше?
– Прошли Третье. Идем в центр города…
Твою же мать! Наводчики, они что совсем мышей не ловят. Получается, вместо пяти – семь – восемь. Я отстаю сильнее, чем думал. С учетом реалий движения по Москве – совсем кисло получается – в любой момент можно намертво встать.
– Одиннадцатый – Заслону, не могу достать. Перенаправьте.
– Вас понял, на третьем – налево. Будете контролировать левый фланг.
Вас понял…
Только идиоты думают, что слежка – это когда одна машина едет за другой машиной. Машина слежения может быть и спереди, и с фланга, и ехать параллельной улицей, и продвигаться за километр совсем другим маршрутом, ориентируясь по маяку.
– Одиннадцатый – Заслону, вопрос – цель помечена?
– Отрицательно, Седьмой не смог пометить цель. Цель чиста.
Еще лучше. Это значит, что вся наша работа – на соплях висит, сейчас пробка некстати или маневр – и потеряем последнюю ниточку.
Миха, Миха, Нет, все-таки что-то неладное с тобой творится. Выгорел? Сломался? Хотя какое право я имею судить его, прошедшего через плен? Он своими глазами видел все то, о чем мы даже не подозреваем…
Иду вперед, не особо тороплюсь, но и не медлю. Примерно прикидываю… кажется, я знаю, куда этот орел направляется. ВДНХ! Все крутится вокруг ВДНХ – и надо присмотреться повнимательнее к этому месту, возможно, там есть что-то такое, чего мы пока не видим…
Серые ангары, противошумные щиты, рекламные конструкции, стеклянные арки пешеходных переходов…
Олеська, блин. Что же с тобой делать то. Мы в ответе за тех, кого приручили – так сказал Маленький Принц Антуана де Сент Экзюпери. А я не похож на принца никаким боком, даже отдаленно.
Но вот с этим орлом горным, падальным, разобраться надо до конца. Я горцев знаю – они могут отступить, точнее прикинуться, что все поняли – но реально отступают только тогда, когда по-настоящему испугаешь, до мокрых штанов, до дрожи в руках. А я тебя пугать не буду, гнида. Есть у меня знакомые – второй раз я заряжу тебе шмеля посерьезнее, падаль, и полетишь ты на севера лет на пятнадцать. Ревет паровоз, Сибирь под колесами. Несколько граммов героина для этого у меня найдется и знакомые в ФСКН[31] – тоже. Ты очень напрасно попался мне на глаза – потому что я ненавижу и тебя и таких как ты. И я не перевоспитываю, не наказываю – я просто вычеркиваю вас одного за другим из жизни. Надолго, если не получается навсегда. Потому что чем меньше вас – тем лучше.
Хотел позвонить – но телефон зазвонил сам.
– Одиннадцатый на приеме.
– Ускоряйтесь. Переигрываем.
– Предполагаю, что объект может двигаться в район ВДНХ.
– Уже нет. Свернул в сторону, вы пойдете ему на перехват…
– Понял…
Он нервничал. Ва… очень нервная работа, да…
Он никогда не был террористом и не считал себя террористом – он сильно возмутился бы, узнав, что кто-то считает его террористом. Нет, он был борцом за свободу.
Он был одним из тех немногих чеченцев – кистинцев, проживающих на территории Грузии – который оказался в Тбилиси в нужное время и был в числе тех, кто ворвался в здание парламента, ознаменовав этим конец постсоветской Грузии и начало новой, демократической эры. И поскольку ему довелось участвовать в этих исторических событиях – из простого студента Тбилисского университета, учащегося непонятно чему, он в несколько дней стал сотрудником грузинской спецслужбы. А поскольку новая грузинская спецслужба стала филиалом ЦРУ США – получается, он стал и агентом американской разведки.
В Грузии того времени не было смысла вербовать агентов – все они, молодые и с горящими глазами хотели быть этими агентами, чтобы построить себе жизнь как в Америке. Во главе страны стали не просто проводники американских интересов – а люди, которые жили в Америке, учились в Америке и даже стыдились того, что они грузины. Грузия – стала американским пятьдесят вторым штатом – если и не стала, то была очень близка к этому.
Американская разведка – нашла в Грузии не так уж мало полезного. Например – у грузин часто был бизнес в России или родственники в России. Грузин принимали за своих на всем пространстве СНГ, послать куда то грузина было проще и безопаснее, чем послать американца. Наконец – Грузия стала хоть и ограниченным, то все же плацдармом для Большой игры за Кавказ.
Ахаев был молодым, не отягощенным семьей, легко учил языки. Его пропустили через языковой спецкурс и включили в состав внештатников Госдепартамента США – именно такие вот внештатники часто работают в американских дипломатических представительствах в горячих точках… ну и в списки потерь они не значатся, ясный – красный. Приманка – гарантированное получение через пять лет Грин-карты – то есть вида на жительство в США. Первым же назначением Ахаева было посольство США в Багдаде – самая что ни на есть горячая точка. Следом – Египет, тоже не самое спокойное место…
К несчастью – на него положило глаз ЦРУ, поэтому Грин-карту ему не дали, а вместо этого – предложили уже открыто поработать на американскую разведку. Ахаев согласился и был переброшен в Москву, прикомандирован к культурной миссии при американском посольстве – синекуре американских разведчиков. Его задачей – было прозондировать этнические преступные группировки на предмет пользы для американского правительства и американской разведки. Задача упрощалась тем, что Ахаев был своим и для чеченцев и для грузин, а правительство Саакашвили – открыло настоящую охоту на воров в законе, сажая их только за сам факт наличия криминального титула. Многие перебрались от греха подальше в Москву. Схема была простая – сначала американская разведка находила и блокировала счета (дурак тот, кто думает, что счета за границей в полной безопасности) – а потом приходил Ахаев и предложил дружить…
Но вот потом – все стало серьезнее.
Американская разведка – после провала белоленточных выступлений две тысячи одиннадцатого года – поняла, что на гражданскую инициативу рассчитывать нечего, и начала зондирование почвы сразу по нескольким направлениям. В том числе – начала искать связи с кавказскими и поволжскими исламскими экстремистами для подготовки в России «сирийского варианта».
В это же самое время – американское правительство признала Имарат Кавказ террористическим образованием а Доку Умарова террористом. Но это было абсурдом только на первый взгляд. ЦРУ – большая организация и не может позволить себе проиграть, поэтому она обычно играет на двух сторонах сразу. Кто-то играет против, а кто-то – за. Так и с исламскими экстремистами в России. Антитеррористический центр в Маклине играл против них, а московская резидентура – за.
В конце концов – Ахаев почувствовал навязчивое внимание контрразведки, а потом получил информацию, что цацкаться с ним не будут – подстроят уличное нападение или автокатастрофу. Поэтому он перебрался туда же, куда перебирались в таких случаях русисты – в Лондон, и в Москве – бывал лишь наездами.
Но сейчас…
Ему просто напомнили о том, что у него в Грузии остались родственники. И если он хочет, чтобы те жили и здравствовали – он должен был кое-что сделать…
Когда он проходил «зеленый коридор» – американцы ему выправили дипломатический паспорт – он ждал того, что вот – вот на него набросится ОМОН. Ног ничего такого не произошло, и он даже грешным делом подумал, что надо купить в Москве пару килограммов героина на обратный путь, чтобы оправдать поездку.
Он не знал, кто его должен встречать, исламисты в России отличались параноидальной подозрительностью, это в Лондоне агент масхадовского правительства открыто жил с некогда очень популярной актрисой и обедал в лучших ресторанах Ист-энда. Ему просто сказали ждать, когда к нему подойдут…
Москва…
В нем, чеченском пареньке родом из горной деревушки – этот город вызывал поначалу оторопь, сейчас же он, житель Лондона смотрел на него свысока… и все-таки с какой-то опаской. Лондон был безопасен… это чувствовалось везде и во всем, и даже несмотря на камеры, которые в центре следили буквально за каждым уголком. Лондон был каким-то… ненастоящим, в нем можно было просто жить в свое удовольствие годами, ничего не меняя и просто тратя деньги, какие у тебя есть – пока они есть. В Лондоне все было окей, пока у тебя были деньги… можно было ходить по музеям, можно было пойти на какой-нибудь парад, пусть даже и на парад извращенцев, можно было вступить в клуб по интересам… в Лондоне было их великое множество. В Москве все не так, в Москве ты буквально кожей чувствуешь настороженность и враждебность, в этом городе не живут – в этом городе выживают, бегут по беговой дорожке наперегонки друг с другом, стараясь не отстать, не упасть, чтобы затоптали… здесь все жестко, и все – по-настоящему. Но все же Москва привлекала его… именно тем, что здесь в каждом действии и в каждом событии был смысл. Бессмысленно-гедонистический Лондон надоедал уже через несколько месяцев: возможно, если тебе лет пятьдесят, кому то и понравится «просто жить», но в тридцать – точно нет…
– Поехалы, дарагой! – подскочил к нему таксист – недорого доставлю, да…
Ахаев отдернул руку.
– Савсем нэдорого, да… Брата вазыл, Руслан завут, сильно хвалил, да…
– Отскочи…
Ахаев вдруг понял, что таксист назвал его имя.
– Вах… дорогой, тысяча, меньше никак не могу… – проговорил таксист, протянув руку к сумке, его единственному багажу.
– Ладно, пошли. До ВДНХ довезешь?
– Вах, канэчно…
В такси – водитель переменился, из весельчака с забавным акцентом он превратился в сосредоточенного, точно знающего, что ему надо человека, не пропускающего ничего и никого не оставляющего без внимания.
– Что происходит?! – нервно спросил Ахаев – я звонил по телефону, который мне назвали семь раз, и он…
– Помолчи…
В отличие от обычных «приезжих» таксистов – этот вел машину мастерски, практически не пользуясь тормозом. Мастера вождения можно отличить именно так: он почти не пользуется тормозом, потому что просчитывает движение на сотни метров вперед, не дергает машину…
Зазвонил телефон. Водитель ответил на чеченском языке, точнее – на искаженном чеченском, который Ахаев почти не понимал. Несколько коротких фраз, после которых он выругался, сказал «Баркалла, брат» и нервно посмотрел в зеркало заднего вида. И тут Ахаев понял, что за ними, возможно, следят…
И испугался.
Они ехали по Ленинградке, потом снова у водителя такси зазвенел телефон, он выслушал сообщение – и повернул, уходя с дороги…
– Мы едем не на ВДНХ, да?
– На ВДНХ нас ждут… – процедил водитель – не друзья, да… Поедем на квартиру, амир там тебя встретит, да. Ты привез?
– Да.
– Тогда все порядок, да…
Они снова ехали по Москве. Потом свернули, проехали во двор, остановились возле одного из скворечников, безликих панельных многоэтажек, которыми в последнее время застраивалось все, что можно…
– Виходим, да… голос чеченца дребезжал как струна.
Они пошли к подъезду. Вдвоем.
– Не оборачивайся. Сзади – предупредил чеченец.
У Ахаева – мурашки поползли по спине.
Подошли к подъезду. Чеченец приложил ключ – пиликнул домофон. Дверь железная, просто так не пройдешь…
– Захады…
Только шагнув вперед, Ахаев понял, что там кто-то есть. Из-за стальной двери темно, кажись – разбили лампочку – но инстинкт подсказал, что впереди кто-то есть.
Человек – шагнул из темноты.
– Сумка.
– Вы от кого?
– От Аслахана, давай сумку.
Ахаев передал сумку – он был раз избавиться от нее. Если сейчас в подъезд, вышибив дверь ворвется Альфа и положит всех – он потом потребует адвоката, скажет, что это не его сумка и его вообще хотели ограбить. И так и будет стоять на своем – по опыту он знал, что русисты в какой-то момент плюют и отступают, тем более он иностранный гражданин.
– Салам алейкум – сказал таксист.
Пиликнула дверь, схваченная магнитом – теперь ее просто так не откроешь.
– Ва алейкум ас салам, брат.
– Что происходит?
– Русисты вышли на кое-кого из братьев. Хвала Аллаху, хватает и тех, кто дает нам нусру[32], козни шайтана слабы.
Поделиться книгой: