Фаворит 2

— Сотенный, — выделяя его звание, указывающее на низкое происхождение, начал вестовой, — тебе что, слово боярина не указ?

— Не понял.

— Чего ты не понял, мужик лапотник? — Уже начал закипать, дворянчик.

— Ты кто такой, чтобы тут распинаться? Весть передал. Я принял. На этом все. Пшел прочь, пока не зашиб ненароком!

Н-да. Вот никаких сомнений, что все передаст своему покровителю. Да только…

Шалишь! Ивана вот так, без соли не сожрешь. Хоть бы поинтересовался, что это за такая отдельная Измайловская стрелецкая сотня. Любопытство, оно ведь не всегда порок. Порой помогает избежать множества неприятностей.

Карпов проводил взглядом вестового, и бросил взгляд в сторону войска. Усомнился.

Потом вскинул к глазам трубу. Ага. Так и есть. Армия уже пришла в движение. Впрочем, чему тут удивляться. Они и в бой-то по хорошему вступить не успели. Дали дружный залп, вот татары и повернули восвояси. Очень может быть, и испугались, что и там их встретят так же, как его сотня.

— Докладывайте, — наконец обратился он к собравшимся офицерам.

Копытова конечно нет, ну да это не беда. Он сейчас тоже не бездельничает. Нужно побыстрее закругляться, и выдвигаться в поход. Вот только, получится ли?

— Первая полусотня. Первый взвод, трое убиты, двое ранены. Второй взвод трое ранено.

— Вторая полусотня. Третий взвод, двое ранены. Четвертый взвод четверо ранены, один убит.

Ага. Ну тут все понятно. Первому взводу досталось на орехи, потому как они оказались на направлении главного удара. В четвертом скорее всего, это результат того, что полусотник направил один десяток в помощь первому.

Погуляли, йолки! До сегодняшнего дня как-то обходились без потерь. Даже заболевших не было. Отбили несколько атак. Но и там, все слава Богу. Потому как не ленились, и каждый раз вдумчиво готовили позиции. Даже волчьими ямами не пренебрегали. Благо с шанцевом инструменте недостатка не наблюдалось. Н-да. Ну не ленились вообще-то командиры, вдохновляемые на подвиги сотенным. Но зато теперь все могут ощутить разницу.

— Павел Валентинович? — Иван перевел взгляд на подлекаря.

А то как же. В его роте, он так же на положении офицера. Участвует во всех советах, имеет полноценное право голоса, и даже может выдвигать свои требования. Без фанатизма, конечно, но все же.

— Ну, раненых не одиннадцать, а больше. Полусотники не учли царапины.

— Если ты не против, я их так же не стану учитывать, — пожал плечами Иван.

— В данных условиях, любая царапина может воспалиться и перерасти в нечто весьма серьезное, — едва ли не назидательно произнес подлекарь.

При этом Карпов посмотрел на него так, словно хотел спросить, давно ли тот стал так относиться к антисептике. И через кого вообще у него зародились в голове подобные мысли.

— И тем не менее, это все в рабочем порядке, — покачав головой, возразил Иван.

А и то. Со стрельцами проводился курс оказания первой медицинской помощи и ухода за ранами. В сотне введены драконовские меры в плане санитарии. И если после всего этого кто-т умудрится довести простой порез до чего-то серьезного, то грош цена их усилиям.

— Ясно, — с легкой толикой недовольства, произнес лекарь.

Опять же это Иван сейчас машет рукой. А случись проблема на ровном месте, непременно спросит. Причем строго. Они об этом уговорились еще перед тем, как Павел присоединился к сотне. Ну да кто же ему виноват, пусть держит руку на пульсе.

— Итак, по существу, — продолжил Рудаков. — Из одиннадцати, семеро имеют легкие ранения. Наложу швы, установлю дренажи, и дальше только качественная перевязка.

Четверо тяжелые. Один скорее всего обречен. Стрела пробила грудь. Все в руках Господа.

Это да. Местные медики даже не пытаются проводить операции на грудной и брюшной полости. Для них это попросту закрытая книга. Максимум, на что они способны, это выковырять зондом инородный предмет, и молиться, чтобы организм сам справился со свалившейся напастью. Даже Павел, при всех своих передовых взглядах, и смелых операциях, не брался за подобное.

— У одного сломана рука, — продолжил подлекарь. — Надеюсь, мне удастся сложить кости как надо. У двоих ранения в плечи. Бойцы никакие, только если уж от полного отчаяния, но если не случится ничего неожиданного, жизни вне опасности.

— Калеками не останутся? — Поинтересовался Иван.

— По всему видать, ни суставы, ни жилы не задеты. Так что, по моему разумению, они встанут в строй.

— Через сколько будешь готов продолжить движение?

— Час, никак не меньше. Сейчас начнем ставить санитарную палатку.

Вот так вот. Все по взрослому. Никаких операций на свежем воздухе. Палатка, марлевый полог, чтобы никакая бяка не залетела, выстланный чистой парусиной пол, промытый спиртом лакированный походный стол. Под санитарное имущество вообще выделена отдельная повозка.

— Ясно, Павел Валентинович. Можешь идти. Итак, друзья, есть команда боярина Голицына, выдвигаться немедля, — обернулся он к полусотникам. — Но бросать раненых одних, мы не можем. А потому, поступим так. Первая полусотня, остается с Рудаковым, и хоронит павших. Потом догоните нас на стоянке. Ну а я со второй выдвигаюсь дальше.

— Ясно, — ответил командир первой полусотни Гуляев, крепыш лет двадцати пяти.

— Понятно, — поддержал его Кузнецов, второй полсотник.

— Вот и ладно. За дело.

Ну наконец-то он остался один. Иван извлек из повозки походный складной стол.

Разложил на нем принадлежности. Затем выставил стул, и наконец смог расслабить гудящие ноги. С одной стороны, уж полдня их сбивает, с другой, сказывается нервное напряжение. Но теперь все позади. Во всяком случае, на сегодня.

В повторную атаку татар, откровенно не верилось. Даже когда они налетали мелкими отрядами, никогда не били в одном и том же месте. А уж получив такую серьезную затрещину, так и подавно успокоятся до конца дня. Тут ведь еще какое дело. Русская армия откатывалась по Дикому полю, прочь от границ Крымского ханства.

Как уже говорилось, даже эту атаку, кроме как глупостью не назвать. В ней попросту не было никакого смысла. Вполне хватало отбившихся одиночек, и отставших групп или даже целых подразделений. Так что, татары вполне могли найти куда менее зубатую добычу. А что для них основная добыча в русских землях? Правильно, рабы.

Закончил снаряжать барабан первого револьвера. Протер спиртом кресало и полку.

Взялся за второй. Возня с оружием отвлекала, и вносила некое успокоение. Думать о первых потерях в сотне откровенно не хотелось. Хм. Надо будет в качестве поощрения изготовить и подарить своим офицерам по такому же револьверу. А Фролу, обязательно пару. А что? Награда, всем наградам, награда. Таких образцов тут еще лет эдак сто двадцать семь не будет. В смысле, не было бы, так как теперь-то вот они, и еще будут.

Откуда он это знает? Есть причины. Хотя бы та, что он не имеет никакого отношения ни к этому миру, ни к этому времени. Именно, так. Очень схоже с прошлым его мира, но в то же время хватает и отличий. К примеру, взять то простое обстоятельство, что сейчас идет тысяча шестьсот девяносто второй год, от рождества Христова. Объединенное русское государство по факту отсутствует. А на московском престоле восседает Рюрикович.

Ну а если поподробнее…

Началось это, три года назад. Тогда, Иван был не молодым человеком двадцати лет отроду, а взрослым сорокатрехлетним мужиком, вполне комфортно чувствовавшим себя в родном двадцать первом веке. Миллионами конечно не ворочал… Хотя-а… Если в рублях, то вполне себе был миллионером. Впрочем, в России это средний класс.

Так вот. Если коротко, то у Рогозина Ивана Степановича за плечами были две чеченские, причем на вторую он попал вполне осознанно, подписав контракт, будучи при этом уже предпринимателем средней руки. Была в нем эдакая авантюрная жилка.

Впоследствии она нашла некую отдушину в фантастических книгах, путешествиях по необъятным просторам Родины, в поисках острых ощущений, и казалось бы, совершенно бесполезных в двадцать первом веке знаний и навыков.

Кроме этого он организовал мастерскую, где занимался изготовлением всего подряд, от собственноручно изготовленного обычного черного пороха, до булатных клинков.

Ну скучно было мужику, вот он и занимался в свое удовольствие, создав для этого ООО «Самоделкин», едва-едва балансировавшее на грани рентабельности. Семья имела вполне приличные доходы с других предприятий.

Словом не предприятие, а одно сплошное развлечение, хобби и отдушина. А что такого?

Это куда предпочтительнее чем спиваться, сваливаться в наркоту или просаживать миллионы за карточным столом в течении одной ночи.

А потом было ДТП. По всему Иван должен был погибнуть. Но каким-то непостижимым образом, его сознание перекочевало в тело семнадцатилетнего паренька, некоего Карпова Ивана Архиповича. На него в тот момент свалилась сосулька, и вышибла из тела дух. И судя по тому, что Иван без труда пользовался памятью прежнего владельца тела, но не чувствовал самого юношу, это было именно так.

Словом, прочитав больше сотни книг про так называемых попаданцев, он и сам оказался в его роли. Собственно именно благодаря этим книгам он и воспринял данное обстоятельство вполне адекватно. Оказаться в допетровской России, с его багажом знаний… Да он должен был все тут перевернуть вверх дном.

Н-да. Незадача. Ничего-то у него не вышло. Мало того, первая же попытка получить литой булат, и поправить материальное положение семьи, едва не закончилась для его отца рабством. Ну да, отца. А кого же еще-то. Не получается отделить себя, и жить на особицу. Так что, и батюшка, и матушка, и брат с сестрицами имеются.

Правда, когда он уж решил, что пришла пора слегка эдак развернуть плечи, Архип, это батюшка, значит, удружил Ивану на ровном месте. Записал его по наследственному праву в стрельцы. Нет, отец-то думал, что облагодетельствовал сыночка, а на деле попросту подложил свинью.

Впрочем, не сказать, что ситуация была столь уж безнадежной. Иван сумел-таки построить мастерскую, в которой сегодня полностью заведовал его отец. Привнес коекакие новинки. Сбережение тайны которых полностью повесил на плечи отца. И тот, надо сказать, справлялся вполне неплохо.

Вдобавок ко всему, он еще и умудрился стать полюбовником родной сестры царя, тетки цесаревича. В смысле, это она заприметила молоденького и ладного стрельца.

Заслуги Ивана тут не было никакой. Он просто воспользовался ситуацией и обзавелся весьма и весьма весомой покровительницей.

А вот золото на Урале для казны, это уже его заслуга. Благодаря ему же удалось раскрыть заговор иезуитов. Он же, отправился в Великое княжество Литовское, чтобы передать им пламенный привет от разгневанного цесаревича.

Правда, при всем при этом, фаворитом великой княгини Хованской он так и не стал.

Любовником, или даже любимым мужчиной, от которого она решила родить дочь, да.

Но только и всего. К примеру от его мыслей по поводу реформирования налоговой системы Русского царства она попросту отмахнулась, мол не твоего ума дело.

Оно-то так, да только те записи случайно попали на глаза цесаревичу Николаю. Тот же, жаждавший великих свершений, славы и просто переполняемый кипучей энергией, не смог не обратить внимания на выкладки Ивана.

Н-да. Правда, все же рассудил по своему, и попросту решил слегка упорядочить налоговую систему. В результате, вместо предлагаемых Иваном послаблений для народа, торговли и промышленников, их налоговое бремя наоборот усилилось. Вот так.

Хотел как лучше, а теперь надо помалкивать, что имеет к этому хоть маломальское отношение. Узнают, порвут в клочья. Он-то, не наследник престола. А прецеденты такие на Руси уж случались.

Но польза от близкого знакомства с Николаем, все же вышла. В самом начале, еще до знакомства с Ириной, Иван хотел просто обзавестись стоящим оружием, ну коль скоро так уж вышло, что он оказался в стрельцах, так пусть хотя бы оружие в руках будет нормальное.

Став же любовником Хованской, решил пойти дальше, и набрать себе десяток молодых ребят, и стать их командиром. А отчего бы и нет, коль скоро есть такая возможность.

Опять же, иметь рядом с собой десяток подготовленных и снаряженных бойцов, увеличивали его шансы на выживание. А то, реалии современного боя, его несколько не вдохновляли.

И великая княгиня его не разочаровала. Мало того, его десяток еще и оказался на привилегированном положении, что позволяло избежать общего строя. И тогда Иван выложился, целиком и без остатка. Они с отцом изготовили для всего десятка нарезные, казнозарядные карабины, и иное снаряжение.

Уже очень скоро парни сумели проявить себя с наилучшей стороны. Обнаружив на Урале золото, им пришлось разогнать банду русских разбойников, и оправившийся в набег отряд башкир. Причем получилось это у них настолько впечатляюще, что наследник престола не обошел их своим вниманием.

Цесаревич решил устроить состязания между лучшим десятком своих потешных, и десятком Карпова. Вообще-то, Иван считал, что они раскатают преображенцев под орех. Но на деле все оказалось слегка не так.

Все же, что ни говори, а на плацу потешных гоняли и в хвост и в гриву. А потому и шеренга идущая в атаку у цесаревичевых птенцов была ровнее, и выглядели они куда молодцеватей. Правда когда дело дошло до залповой стрельбы, стрельцы оказались вне конкуренции.

Мало того, Иван настоял на том, чтобы огонь велся не просто в чистом поле, а по импровизированному строю противника. И эффективность стрельбы десятка Карпова, просто не могла не проявиться. Еще бы, коль скоро не наблюдалось ни единого промаха, причем не то что в сплошной щит изображающий строй противника. Его парни вели скорый огонь в конкретно обозначенные мишени. И это при том, что стрельба велась с дистанции в сто пятьдесят шагов.

Впрочем, де Вержи весомо указал на то, что это штуцеры, и за те же деньги можно получить вдвое больше ружей, а соответственно и уровнять скорострельность. И не смог удержаться от укола, помянув, что если это будут ружья мастерской Карпова, то их получится втрое больше, а значит и скорострельность возрастет. Точность конечно значительно ниже. Но зато вместо одного десятка бойцов, можно получить целых три.

И как бы это дико ни звучало, его слова не были лишены смысла. Существующая тактика заключалась в скорострельности, плотности залпа, и как можно быстром доведении боя до рукопашной. И Николай, был убежден в незыблемости этого постулата.

Н-да. Но тут-то, преображенцам пришлось ой как несладко. Хорошо хоть Иван настоял на том, чтобы штыки остались в ножнах, да еще и тряпками их обмотали. Потому как парни так раздосадовались непрекращающимися насмешками, что того и гляди, до беды дойдет.

Нет, дело тут вовсе не в том, что штык в этом мире не был известен. Как раз наоборот.

И речь вовсе не о багинете, а именно о трубчатом штыке. Французская армия уже несколько лет, как пользовала это оружие. И разумеется, француз де Вержи не мог не привнести его в полк, находящийся под его командованием.

Но тут уж сказались такие факторы, как умение стрельцов пользоваться бердышами, и как следствие нанесение не только колющих, но и рубящих ударов. Саму науку штыкового боя Иван знал куда как лучше. И причина вовсе не в том, что он служил в армии будущего. Как раз там-то, этому считай и не учили.

Это все его благодаря его увлечению. Ну грешно было изготавливая мушкеты со штыками, не овладеть соответствующими приемами. Зачем? Просто было интересно, вот и все. Так что, и читано об этом было изрядно, и потренировался он в том деле солидно. А потому и парней обучил.

Легкая пробежка на три версты, предложенная Иваном, так же показала превосходство стрельцов. А затеянный на следующий день поход, выявил и куда большую выносливость стрельцов. За день они преодолели расстояние в сорок верст. Причем, после этого вполне были в состоянии вступить в бой, а не повалиться в изнеможении на землю, едва пройдя тридцатую версту. А и то, погода оставляет желать лучшего, грязи хватает. Такой переход не может даться легко по определению.

Как итог, нашлись и положительные и отрицательные моменты. Выступивший в роли третейского судьи Николай признал результат соревнований ничейным. Но к удивлению Карпова все же оказался человеком вполне прозорливым.

Десятник не смог состязаться в красноречии с де Вержи, расписывавшего превосходство преподаваемой им тактики. Тем не менее, цесаревич отдал должное как скорострельности, так и точности огня новомодных стрельцов. Принял он во внимание и слова Ивана относительно их задачи выбивать как можно большее число врагов на расстоянии.

Николай даже загорелся идеей создать новый полк. Но батюшка наследника, уже косо поглядывал на сыночка из-за его потешных. Что уж говорить о новом полку. Правда, царь все же не смог устоять, когда Ирина попросила у него разрешение снарядить отдельную Измайловскую сотню на свои средства. Так сказать, создать свою личную гвардию. Любил Дмитрий Первый сестру, что тут еще скажешь. А еще, ни мгновения не сомневался, случись, и она не задумываясь двинет тех стрельцов на защиту племянника.

Хованская же, с одной стороны, решила потрафить племяннику. Пусть тот в ней и души не чает, лишним не будет. С другой, полюбовник ее, и впрямь кое-что смыслил в военном деле. О том ей докладывал верный Матвей. Вот и посмотрит, а ну как и впрямь, что дельное выйдет, на пользу Русскому царству.

Правда, снаряжение даже одной сотни занятием оказалось весьма затратным. Шутка сказать, экипировка только одного стрельца обходилась в пятьдесят рублей, и это против двадцати, для снаряжения в обычном полку. Причем, это если давать ему в руки дорогую кремневую пищаль. С фитильной, выходило двенадцать рубликов.

Иван ничуть не стеснялся, в запросах, и сбавлять даже не думал. А что такого? Если есть возможность оказаться под охраной сотни штыков, вместо десятка, то отчего бы и нет?

Тем более, при яростной поддержке наследника. Опять же, в связи с подготовкой к военному походу, казна изрядно растрясла мошну семейства Карповых. Так что, серьезный заказ, никак не помешает.

Кстати Ивана вполне устраивало, что идя навстречу цесаревичу, княгиня решила ограничиться только одной сотней, пусть и увеличенного состава. Всего, в новом подразделении по штату насчитывалось сто тридцать пять человек, из них шесть нестроевых, включая и старшину.

Во-первых, подготовку сразу целого полка ему не потянуть. И вообще, из него полковник, как из свиньи балерина. Тут бы сотне ума дать. Тем более, что предполагалось участие измайловцев в походе. А то как же, такие деньжищи отвалили, и что, вот так просто позволить их проедать.

Во-вторых, мастерская, она и есть мастерская. Пусть и продвинутая по нынешним временам. Не управиться было Архипу до конца апреля. Уж больно крупные заказы на него свалились. А именно к этому времени планировалось выступление полков из Москвы. Ведь, даже если позабыть о царевом заказе, смастерить нужно не только винтовки, но и иное снаряжение.

По здравому рассуждению, и полученному на Урале опыту, Иван отказался от вооружения бойцов карабинами. Все же, в сегодняшние дни конница даже в европейских армиях все еще составляла существенную часть. А уж о татарах, и говорить не приходится. Вот и получилась винтовка длинной в полтора метра. Со штыком-тесаком уже выходило около метра девяноста.

Но карабины в сотне он все же оставил. Ими вооружались штуцерники и гранатометчики, по одному стрельцу на десяток. Первым было куда удобнее с укороченным вариантом, тем более в случае выдвижения на скрытные позиции.

Вторым, и без того приходилось носить по шесть гранат. Да и при обращении с пращей, массивная винтовка была слишком большой помехой.

Кроме того, карабины были на вооружении сержантов, командовавших взводами, и офицеров. Нет, понятно, что пищали в армии по сути, это оружие рядового состава. Но Иван придерживался иного мнения, и считал, что командиры должны иметь в руках серьезное оружие, а не пару пистолетов, от которых есть толк только в ближнем бою.

Сам Иван, кроме всего прочего, предпочитал иметь под рукой еще и воздушку. Правда, та все время находилась в повозке, перекочевывая в руки владельца, только в случае появления неприятеля. И без того, на него было изрядно навьючено. Так отчего бы и не воспользоваться привилегией начальства.

Кроме винтовки в снаряжение и вооружение стрельца входила саперная лопатка, выполняющая еще и роль топора. Так что, на ее изготовление шла самая настоящая сталь, причем хорошего качества. Не копеечное изделие, чего уж там. Да и в рукопашной очень даже действенное. Пусть пока никому из парней и не довелось ее использовать.

Кожаная портупея с тремя подсумками. В одном, находились две гранаты. В двух других, полсотни патронов. Еще два десятка в газырях на груди. Эти исключали лишние движения при перезарядке и предназначались для скорой стрельбы. Так же на поясе медная фляжка и непременно с кипяченой водой.

За нарушение этого условия, незамедлительно следовало наказание. Причем не только стрельцу, но и десятнику, которому придется надзирать за строевой подготовкой незадачливого подчиненного. Ну а тому зачастую настолько обидно, что он вовлекает в это веселье весь десяток.