Помоги проекту - поделись книгой:
Пример от Георгия Вайнера, роман «Умножающий печаль». Русский олигарх сталкивается с проблемой. Его бывший друг собрал реальный компромат и грозится сделать его общедоступным. Но олигарх Серебровский находит решение этой проблемы.
«– Меня пытаются шантажировать. – Я помахал перед его лицом дискетой. – Здесь есть всё – правда, домыслы, вымыслы, промыслы. Бытовая грязь и возвышенная гадость. Шантажист грозится скинуть информацию в Интернет. Как думаешь, я смогу разыскать терминал, с которого она сошла?
– Можете. Наверное. Но это чудовищный объём работы. И очень долго. С непредсказуемым результатом…
– Я тоже так думаю. Поэтому мы не будем его искать. Мы уничтожим ценность информации. Сегодня же создашь группу. Возьмёшь компьютерщиков, сыскарей, аналитиков, пару-тройку разнузданных журналистов.
Формулирую задачу: ты готовишь дюжину материалов размером в 10–15 страниц каждый. Это должны быть увлекательнейшие истории о коррупции в верхних эшелонах власти, о разбое и беспределе олигархов, о продажности ментов и прокуроров, о лихоимстве мэров и губернаторов. Истории должны быть основаны на правде, правдоподобных слухах, недостоверных сплетнях, заведомой лжи, и чем она чудовищней, тем лучше. Названия зарубежных банков, номера счетов от фонаря и копии денежных проводок откуда-то с луны, фотографии их кредиткарт, загородных домов и драгоценностей…
– Кто герои историй?
– Только всенародно известные лица. Олигархи. Нынешний и прошлый премьеры, их заместители, министры кабинета, тузы Администрации Президента и Патриархия. И обязательно, просто непременно, что-нибудь крутое про Чубайса! Действующие в связи с ними – всякого рода полууголовная и совсем блатная публика…
– И что со всеми этими детективными ужасами делать?
– Ждать. Может быть, они нам и не понадобятся. Но если мы не уймём шантажиста и он сбросит свою дискету в Интернет, ты начнёшь с часовым интервалом сплавлять в сеть свои кошмарные байки. В течение дня мир получит чёртову дюжину историй, с которой он не разберётся до конца следующего века. В этой лавине компроматов ни один человек не поймёт, кто кому доводится Николаем: Серебровский – Березовскому? Или Ходорковский – Гусинскому? Или Потанин – Быкову, а Быков – Лебедю. Задача ясна?»
Одного человека по имени Александр Викторович Арсентьев несколько лет пытались разыскать отдельные милиционеры города Абакана. Желание это было продиктовано не столько служебным долгом, сколько вызвано личными взаимоотношениями. Александр знал не только о том, что его ищут. Он достаточно хорошо представлял себе каналы, по которым может собираться информация о его месте пребывания. Знать ему это было положено. Некоторое время назад в Афганистане он был разведчиком разведроты 345-го гвардейского парашютно-десантного полка, затем одним из лучших сотрудников уголовного розыска Советского Союза. Казалось бы, что может противопоставить отдельно взятый человек государственной машине, за рулём которой сидят его личные враги.
Но оказалось, что при желании возможно многое. Абаканская милиция стала регулярно получать достоверную информацию о месте нахождения Александра. Иногда он и сам звонил на служебные телефоны своим бывшим начальникам. После первого достоверного сигнала в город предполагаемого пребывания срочно направилась группа. Никаких результатов. Второй раз азарт в какой-то мере сохранялся, но затем пошёл на убыль. Да и возможности оказались не совсем соизмеримы с желаниями. Тем более, что местами предполагаемого места нахождения Александра становились не только российские города, но и Польша, Чехия, Югославия, Испания, Франция. Сигналы продолжали поступать, но реагировать на них, убедившись в бесперспективности мероприятий, перестали.
Стандартная ситуация при организации нападений на банки, политических лидеров, совершении террористических актов. Непосредственно перед нападением в полицию поступает несколько ложных сообщений о взрывах, нападениях, перестрелках. Силы полиции раздёргиваются. Правоохранительные органы оказываются не в состоянии отличить настоящую информацию от ложной, сконцентрировать силы на нужном направлении и адекватно прореагировать. Теряется самое важное – время. Если власти знают о возможном предстоящем нападении, то непосредственно перед атакой происходят поджоги, взрывы или выстрелы, отвлекающие внимание охраны от подлинных исполнителей терактов или снайперов и обеспечивающие им возможность отхода.
60. Путь воина
Непобедимость заключена в самом себе; возможность победы зависит от врага.
Данная стратагема стоит несколько отдельно от остальных. Она не представляет собой конкретного набора приемов. Её нельзя использовать один раз или несколько раз, ею вообще не возможно «воспользоваться» в прикладном смысле. Её нельзя сымитировать, в ней одновременно объединены цель и путь, она представляет собой самостоятельную ценность.
Наиболее близко для неё подходит термин «Дао» – путь.
Все народы в своей истории прошли через войны, все имели профессиональных военных, военные обычаи и традиции. Некоторые народы с годами утратили свою воинственность, некоторые пронесли её сквозь века.
Викинги, наводившие ужас на Европу, поселились в Исландии и через несколько веков стали добры и миролюбивы. Потомки древних греков и римлян к XXI веку значительно утратили агрессивность, монголы – племя Чингисхана, ни у кого сегодня не вызывают страха. Но Япония, например, смогла пронести сквозь века идеологию военной касты. Один из наиболее авторитетных, ярких и полных источников, содержащих идеологию воина, – Бусидо самураев. В классическом японском варианте «Путь воина» Бусидо содержит значительное количество правил и наставлений. Один из наиболее авторитетных трудов в данной области «Хагакурэ» – «Скрытое в листве» – рассуждения Ямамото Цунэтомо, монаха, самурая клана Сага, о кодексе Бусидо состоит из 11 томов.
В основе силы человека лежат два фактора: дух и разум. Дух без разума слеп. Разум без духа немощен. Каким бы великим воином ты ни был, но если тобой играют чужие или собственные эмоции, ты не обладаешь необходимыми знаниями, или позволил гордыне овладеть собой – твой дух и энергия могут ничего не значить, и ты окажешься пешкой в чужой игре. Как именно? Например, так, как это описывают 59 стратагем, находящихся выше.
Наиболее значимыми качествами, определяющими силу духа, являются:
• отрешённость, отсутствие страха, способность полной мобилизации в момент конфликта или сражения;
• упорство в достижении поставленной цели, способность снова и снова подниматься после поражения и следовать по выбранному пути;
• непоколебимая вера в собственные силы и способность преодолеть выбранные преграды и прийти к поставленным целям;
• независимость состояния внутреннего мира от мнения и оценок толпы, способность скрывать собственные планы, эмоции и чувства;
• наличие твёрдой моральной основы, к качествам присущим воину Бусидо традиционно относит, например, верность, вежливость, мужество, правдивость, честь, справедливость, простоту, способность изменять себя, это, наверное, самое сложное и трудновыполнимое качество.
Но без участия разума добродетели могут превратиться в свою противоположность. Упорство в достижении цели может не дать распознать ложный путь, игнорирование чужих мнений, может привести к неправильной оценке ситуации, а переоценка собственных сил привёдет к напрасной гибели.
Одна из главных идей Бусидо – идея смерти.
Ямамото Цунэтомо: «Бусидо – путь воина – означает смерть. Невольно напрашивается вопрос: „Почему я должен умирать, когда это невыгодно? Почему я должен платить жизнью за ничто?“ Это обычные рассуждения себялюбивых людей. Когда надлежит сделать выбор, не позволяй мыслям о выгоде колебать твой ум. Принимая во внимание, что все мы предпочитаем лучше жить, чем умереть, это предпочтение определяет и наш выбор. Думай об ожидающем тебя бесчестии, когда ты, стремясь к выгоде, вдруг ошибёшься. Подумай о жалкой участи человека, который не добился цели и продолжает жить. Когда ты потерпел фиаско в своих намерениях и расплачиваешься за свою неосмотрительность смертью – значит, твоя жизнь проведена бесцельно; но помни, что твоя смерть не роняет твоего достоинства. Смерть не бесчестит.
Каждое утро думай о том, как надо умирать. Каждый вечер освежай свой ум мыслями о смерти. И пусть так будет всегда. Воспитывай свой разум. Когда твоя мысль постоянно будет вращаться около смерти, твой жизненный путь будет прям и прост. Твоя воля выполнит свой долг, твой щит превратится в стальной щит. Если ты не можешь проследить свой путь прямо, открытыми глазами, с умом, свободным от путаных мыслей, ты не избежишь ошибок. Выполнение долга должно быть безукоризненным, а твоё имя незапятнанным.
Расчётливые умы. Очень расчётливый ум не достоин уважения. Рассчитывать – это значит взвешивать и помнить, что можно потерять и что нужно выиграть. Расчётливый ум никогда не сможет подняться над мыслью о корысти и убытках. А что есть смерть, как не убыток? Что есть жизнь, как не корысть? Кто рассчитывает, тот корыстен. Поскольку такой человек в любых обстоятельствах работает только с корыстной целью, – он должен опасаться смерти. Значит, такой человек – трус. Кто обучался наукам, у того свободный и острый язык. Но остроты таких людей часто служат маской для их немощного ума. Язык часто защищает их расчётливый ум. Их остроумие часто вводит людей в заблуждение, а язык отвлекает уши. Выбор. Сида Китиносукэ, один из подданных его светлости, сказал: „Когда и жизнь, и смерть одинаково не бесчестны, – останови свой выбор на жизни“. Но он имел в виду выразить обратное тому, что сказал. В другом случае он заметил: „Когда вы не можете решить: идти или не идти? – лучше не ходите“. Он добавил: „Когда вы задаётесь вопросом: есть или не есть? – лучше не ешьте. Когда вас мучит вопрос: умереть или не умереть? – лучше умрите“.
Примерная смерть. Смерть посещает всех: великих и малых. Смерть настигает вас, не считаясь с тем, подготовились вы к ней или нет. Но все люди подготовлены к факту смерти. Однако вы склонны думать, что вы переживёте всех. Это вводит в заблуждение и вас, и других. Смерть подкрадывается к вам, прежде чем вы об этом узнаете. Встречая смерть, будьте уверены в том, что вы встречаете её в полной готовности.
Когда приходит смерть. Бусидо – путь воина – приказывает сражаться отчаянно, насмерть. „Любого противника, с которым ты сражаешься, считай настолько сильным, что с ним не управиться и десятку людей“, – сказал Наосигэ из рода Набэсима.
Не думай о твоём князе. Не думай о твоих родителях. Путь воина означает лишь одно – сражаться бешено, насмерть. Только идя этим путём, ты выполнишь свой долг перед твоим владыкой и перед твоими родителями».
Тайра Шигесуке: «Жизнь человеческая подобна вечерней росе и утренним заморозкам, ломкой и хрупкой ветви, эфемерному дуновению свежего ветерка. Всё живое – преходяще и быстротечно, а жизнь воина – вдвойне.
…Только тот, кому дано уразуметь, что день сегодняшний не всегда становится днём завтрашним; только тот, кто осознаёт, что всякое поручение господина может оказаться последним в жизни этой; только тот, кто переступает порог отчего дома и обнимает родителей как в последний раз, – только тот будет услужливым и преданным слугой своему господину, только тот будет внимательным и заботливым сыном своих родителей.
…Страстно хочет жить только тот, кто понимает, что нить его жизни на этой Земле может оборваться в любое мгновение».
Не для всех европейцев идея смерти понятна. Для некоторых она выглядит как некая идеалистическая модель, оторванная от жизни, нечто деструктивное, призывающее к неоправданным жертвам и потерям.
В действительности идея смерти конструктивна. Она освобождает воина от страха, позволяет наиболее эффективно использовать свои бойцовские качества и человеческий потенциал. Объяснить это трудно, но это можно почувствовать. Но очень многие не понимают и никогда не поймут, что значит жить без страха смерти.
Уэсуги Кэнсин: «Те, кто держится за жизнь, умирают, а те, кто не боится смерти, живут. Всё решает дух. Постигните дух, овладейте им, и вы поймёте, что есть в вас нечто превыше жизни и смерти».
История о Ягю Мунэнори (1571–1646), обучавшему искусству фехтования трёх первых сёгунов клана Токугава, которую написал Муракава Содэн, мастер меча школы Синкагэ: «Однажды к Ягю Мунэнори пришёл один из помощников сёгуна и попросил разрешения обучаться искусству фехтования. Взглянув на него, Мунэнори сказал: „Господин, о чём вы говорите? Я вижу, что вы уже владеете одной школой фехтования. Я принимаю вас таким, какой вы есть. Вы можете считать себя моим учеником, не учась у меня“. – „Но… господин, – ответил тот, – я вообще не обучался искусству фехтования!“
Тогда Мунэнори спросил: „Если так, должно быть, какое-то прозрение сделало вас таким?“ – „Господин, – сказал помощник, – однажды, когда я был ещё ребёнком, мне довелось услышать, что всё, что необходимо самураю, – это презреть собственную жизнь. Я задумался над этим, и через несколько лет мне стало ясно, в чём смысл. С тех пор я не думаю о смерти. Больше у меня не было никакого прозрения“.
Мунэнори был очень растроган. „Теперь я понимаю, в чём дело. Только в этом одном и заключается высшее мастерство фехтования. У меня были сотни учеников, но ни в одном из них я не видел этого высшего начала. Вам нет нужды брать в руки меч. Вы достигли совершенства самостоятельно!“
И Мунэнори тут же вручил ему документ, подтверждающий мастерство».
XI век. Япония. Вторая трёхлетняя война. Самурай Гонгоро Кагэмаса Камакура во время штурма крепости был ранен стрелой в глаз. Камакура вырвал стрелу из раны, застрелил стрелка, ранившего его, и продолжал сражаться с наконечником стрелы, оставшимся в ране.
Через 100 лет один из его потомков согласно «Хэйкэ моногатари» так объявил о себе врагу: «Я Кагэмаса Кадзивара Кагэтоки, в пятом поколении потомок Кагэмаса Гонгоро из Камакура, прославленный воин из восточной страны, и я один равен тысяче!» В возрасте 16 лет при осаде Сэмбуку Канэдзава в Дэва он был в авангарде Хатимантаро Ёсииэ, и стрела пробила его шлем и вонзилась в левый глаз. Он, не дрогнув, вырвал эту стрелу, поразил насмерть ранившего его стрелка и прославился воинской доблестью в грядущих веках».
Презрением к смерти отличались не только самураи. В средневековой Японии существовало правило, согласно которому вновь созданный меч проходил государственную приёмку, только после этого клинок мог получить рукоятку и стать собственно мечом. Новые клинки испытывались на телах уже казнённых, но иногда для этих целей использовали живых преступников. Известен документальный рассказ, когда приговорённый вор вдруг заметил эксперта по испытаниям мечей.
– Ты собираешься проверить на мне клинок? – спросил дерзкий преступник.
– Да, – прозвучал ответ, – я сделаю сечение от плеча вниз.
Поделиться книгой: