Скромная гостиница на скромной улице — ничего такого, что могло бы привлечь внимание. Кивнув ночному портье и показав ключ от номера, который служил доказательством того, что он имеет право здесь находиться, Декер проводил МакКиттрика через маленький вестибюль мимо лифта по застеленной ковровой дорожкой лестнице. Комната сына легенды находилась невысоко, а Декер всегда, если только это было возможно, избегал пользоваться лифтом, кабина которого представляла собой потенциальную западню.

МакКиттрик, похоже, воспринимал эту предосторожность как само собой разумеющееся дело. Впрочем, этот высокий пожилой мужчина не выказывал ни малейших признаков усталости, хотя все время сам нес свой чемодан.

Они остановились возле двери с номером 312. Декер четыре раза стукнул в дверь условленным образом, чтобы сын МакКиттрика точно знал, кто пришел, а потом открыл дверь своим ключом. Темнота в комнате заставила его нахмуриться. Он щелкнул выключателем и нахмурился еще сильнее, увидев, что в кровати никого нет и, поскольку она оставалась идеально застеленной, никого не было.

— Дерьмо.

— Где он? — резко спросил МакКиттрик.

Понимая, что это бесполезно, Декер все же заглянул в ванную и гостиную.

— Ваш сын имеет дурную привычку не выполнять распоряжений. Сегодня он уже второй раз не пожелал остаться там, где я ему велел ждать.

— У него, должно быть, имелась важная причина для этого.

— Может быть, может быть. Он оставил чемодан. Возможно, это означает, что он намерен вернуться. — Декер заметил на ночном столике конверт. — Смотрите. Адресовано вам.

На лице МакКиттрика впервые появилось обеспокоенное выражение.

— Вы сказали ему, что я лечу сюда?

— Конечно. А в чем дело?

— Возможно, это было не самым мудрым поступком.

— А что могло быть плохого в том, чтобы сообщить человеку о приезде его отца?

Но МакКиттрик уже развернул записку. Его глаза, очевидно, сделавшиеся в старости дальнозоркими или близорукими, сильно прищурились. На каменном лице нельзя было прочесть никаких эмоций.

В конце концов он опустил записку и вздохнул.

— И?.. — спросил Декер.

МакКиттрик промолчал.

— Что там написано?

МакКиттрик упорно молчал.

— Расскажите мне.

— Я не уверен... — Голос МакКиттрик прозвучал хрипло. — Возможно, это предсмертная записка самоубийцы.

— Самоубийцы? Что за... — Декер взял листок из рук старика. Она была написана от руки, и обращение сразу же вызвало в мыслях Декера образ студента Лиги плюща[5], который так и не повзрослел.

"Папочка!

Похоже, что я снова обгадился. Жаль. Кажется, я уже много раз говорил это, не так ли? Прости. Я хочу, чтобы ты знал, что на этот раз я действительно старался. Честно — я думал, что рассчитал все до мелочей. Все базы прикрыты, и игра в кармане. И снова говорить о том, что я был не прав, да? Я не знаю, что хуже — опять расстроить тебя или опять опозорить тебя. Но клянусь тебе, что на сей раз я не стану прятаться от своей ошибки. Ответственность лежит на мне. И наказание тоже полагается мне. Когда я сделаю то, что следует сделать, тебе больше не придется стыдиться меня.

Бри".

МакКиттрик откашлялся, как будто ему стало трудно говорить.

— Я так называл Брайана в детстве. Бри.

Декер перечитал записку:

— "Ответственность лежит на мне. И наказание тоже полагается мне". Что он хочет сказать?

— Я очень боюсь, что он намеревается покончить с собой, — ответил МакКиттрик.

— И поэтому вы сможете не стыдиться его? Вы думаете, что его последняя фраза означает именно это? — Декер покачал головой. — Самоубийство могло бы загладить его позор, но ваш — ни в коей мере. Ваш сын говорит не о самоубийстве. Это было бы недостаточно драматично.

— Я не знаю, что вы...

— Он любит порисоваться. «Я не стану прятаться от своей ошибки. Ответственность лежит на мне. И наказание тоже полагается мне». Он говорит не о самоубийстве. Он намерен свести счеты. Он отправился искать их.

13

Когда Декер повернул арендованный «Фиат» с Виа деи Кондотти в переулок, свет фар пробил непрекращающийся дождь и осветил два полицейских автомобиля, стоявших со светящимися мигалками на крышах. Двое полицейских в дождевиках разговаривали в дверях освещенного подъезда жилого дома с несколькими одетыми в пижамы или халаты встревоженными людьми, собравшимися в вестибюле. Во многих окнах горел свет.

— Черт побери, я вообще-то надеялся, что ошибусь.

— Что это за место? — спросил МакКиттрик.

— В пятницу я проследил досюда вашего сына и женщину, — объяснил Декер. — Ее имя Рената. Фамилии я не знаю. Вероятно, это псевдоним. Она лидер группы, которую завербовал ваш сын, а это означает, что она лидер и той группы, которая взорвала «Тибрский клуб». Другими словами, террористов.

— Это лишь предположение. Вы не можете утверждать, что эти две группы на самом деле одна и та же, — возразил МакКиттрик.

— Ваш сын любит использовать термин, который, по-моему, подходит к вашей нынешней позиции, — категорическое отрицание.

Декер сбавил ход, проезжая мимо полицейских автомобилей по узкой улице. Когда из-под шин хлестнула вода из лужи, полицейские подняли головы, взглянули на «Фиат» и сразу же вернулись к разговору с испуганными жильцами.

— И вы не можете утверждать, что эти полицейские имеют какое-либо отношение к Брайану, — сказал МакКиттрик.

— Вы знаете лучше меня, что мы не можем считать такие вещи безобидными совпадениями. Если бы я был на месте Брайана, то логичнее всего, что я сначала пошел бы сюда. Чтобы попытаться сквитаться с женщиной, которая предала его. Есть один способ узнать точно. Если хотите, я сейчас остановлюсь, и вы сможете вернуться и поговорить с полицией.

— Помилуй бог, нет. Поезжайте дальше. Поскольку я американец, они захотят узнать, почему меня это интересует. Они зададут мне столько вопросов, что придется показать мои документы.

— Совершенно верно. И если окажется, что Брайан как-то связан с тем, что случилось в доме, вы будете связаны с ним и с тем, что произошло в «Тибрском клубе», — если исходить из того, что террористы подбросили полиции доказательства его причастности к взрыву. Получится очень серьезная заваруха.

— Вы предполагаете, что Брайан нашел эту женщину? — В голосе МакКиттрика все чаще прорывалось беспокойство.

— Очень сомневаюсь. Санитарной машины не было. — Декер свернул на другую улицу и прибавил газу.

— Вас тревожит его состояние? Он настолько разъярен, что может убить ее?

— Нет. Как раз обратное.

— Не понимаю вас.

— Что она убьет его, — сказал Декер. — Ваш сын полез в воду, забыв научиться плавать. Что еще хуже, он слишком самоуверен для того, чтобы понимать это. Эти люди — опытные убийцы. Они не просто хорошо делают свою работу. Они любят ее. Именно это толкнуло их начать игру с Брайаном, но если бы им вдруг показалось, что он представляет для них серьезную угрозу, он не прожил бы и получаса. И от него вряд ли осталось бы что-то, что имело бы смысл отправлять домой для похорон.

МакКиттрик сидел, напряженно выпрямившись.

— Как мы можем остановить его?

Декер посмотрел на дождевые капли, которые разбивались о ветровое стекло и тут же сбрасывались дворниками.

— Ваш сын любит хранить в своей квартире документы — например, список своих контактов и их адреса.

— Помилуй бог, вы хотите сказать, что его квалификация никуда не годится?

— У меня такое впечатление, что вы меня не слушали. Двадцать три человека мертвы, сорок три ранены. Вот насколько плоха его квалификация.

— Список, — взволнованным голосом произнес МакКиттрик. — Почему вы вспомнили про список?

— Перед тем как сжечь, я запомнил его, — ответил Декер. — Имя и адрес Ренаты были в первой строчке. Поэтому для него логично отправиться туда в первую очередь. Я думаю, что теперь он пойдет дальше по своему списку и будет посещать каждый следующий адрес, пока не найдет ее.

— Но если они настоящие террористы, их не окажется по этим адресам.

— Совершенно верно. — Декер свернул за другой угол. — Они профессионалы. Они не стали бы давать Брайану свои настоящие адреса. Рената, вероятно, использовала квартиру в том доме как элемент своего обмана. Но не похоже, что Брайан понимает это. Он слишком разъярен. Он хочет поскорее расквитаться. Живущие по тем адресам люди, которых он напугает, не будут иметь ни малейшего представления о том, что происходит. Возможно, Рената рассчитывала именно на то, что он так поведет себя. Возможно, это ее финальная шутка.

— Где следующий адрес из этого списка? — МакКиттрик говорил отрывисто и, видимо, с трудом сохранял контроль над собой.

— На той стороне реки. Но я не вижу смысла ехать туда. Он получил слишком большую фору. — Декер увеличил скорость, шины «Фиата» зашипели по мокрому асфальту. — Сейчас он может добраться до третьего или четвертого адреса. Я намерен отправиться по заключительному адресу из списка, потом по предпоследнему и так далее в надежде на то, что рано или поздно наши дорожки пересекутся.

14

Дождь заметно усилился. Единственный плюс во всей этой заварухе, думал Декер, что она происходит глубокой ночью. На улицах нет никаких пробок, и мы можем ездить спокойно.

Все равно ему приходилось напрягать внимание для того, чтобы избежать аварии при быстрой езде по мокрому асфальту. Непродолжительного беспокойного сна минувшей ночью было недостаточно для того, чтобы преодолеть угнетающее влияние эффекта смены часовых поясов. Теперь ощущение недосыпания усилилось, в глаза словно насыпали песку, лоб раскалывался от головной боли. Он чувствовал пульсацию крови за ушами.

Как ни странно, особенно если учесть его возраст, МакКиттрик не выказывал никаких признаков усталости после дальнего перелета; его сухощавая высокая фигура неизменно хранила подтянутость. Старик указал вперед.

— Что это за высокие дома?

— Городской университет. — После краткой остановки для того, чтобы свериться с картой, Декер свернул в переулок, затем в другой, еще более мрачный и узкий. Он ехал медленно, пристально вглядываясь в номера тесно прижавшихся друг к другу домов, и в конце концов остановился перед одним из подъездов.

— Вот этот адрес.

МакКиттрик посмотрел в окно.

— Все тихо. Свет везде выключен. Никакой полиции.

— Похоже, что здесь он еще не побывал.

Звуки движения в автомобиле заставили Декера резко повернуться.

МакКиттрик решительно взялся за ручку двери, вышел и остановился на тротуаре, почти скрывшись в темноте за пеленой дождя.

— Что вы...

— Прошло уже довольно много лет, — с достоинством ответил МакКиттрик, — но я все еще не забыл, как вести наблюдение. Оставьте меня здесь. Отправляйтесь по следующему адресу.

— Но...

— Возможно, мой сын уже здесь или вот-вот появится. Если мы отправимся по следующему адресу, то вполне можем случайно разминуться с ним. В таком случае, если я останусь здесь, то, по крайней мере, этот адрес удастся обезопасить.

— Мне не кажется, что разделиться — это хорошая идея, — возразил Декер.

— А стали бы вы возражать, если бы я был вашим ровесником?

— ...Нет.

— В таком случае мы поступим именно так. — МакКиттрик начал закрывать дверь.

— Подождите, — остановил его Декер.

— Я не позволю вам отговорить меня.

— Нет, я хотел совсем не этого. Вот. Вы должны взять это. Когда я услышал, что вы летите в Рим, то взял в офисе посылку. Но я не собирался отдавать вам это, пока не возникнет острой необходимости.

— Пистолет? — не без удивления отозвался МакКиттрик. — Вы что, серьезно думаете, что мне понадобится пистолет при встрече с родным сыном?

— У меня очень дурное предчувствие по поводу того, как закончится эта ночь.

— Я отказываюсь...

— Возьмите это, или я не позволю вам остаться здесь.

МакКиттрик пристально вгляделся ему в лицо. Его темные глаза сверкнули, и он взял оружие.

— Я вернусь, как только смогу, — сказал Декер. — Как я найду вас?

— Медленно проезжайте по этой улице. Я сам найду вас. — МакКиттрик закрыл дверь, засунул пистолет во внутренний карман пиджака и удалился во тьму. Лишь после того, как фигура пожилого человека скрылась, словно растаяла, в струях дождя и ее нельзя было больше рассмотреть в свете фар «Фиата», Декер тронул машину с места.

15

Для того чтобы добраться до предпоследнего адреса из списка, Декеру потребовалось восемь минут. По пути он раздумывал, как ему поступить, если там не окажется никаких признаков посещения Брайана. Ждать или ехать по другому адресу?

Впрочем, дальнейшие события сразу расставили все на места. Еще за несколько кварталов Декер услышал из темноты завывание сирен. Затем увидел темно-красные отсветы над завешенными дождем зданиями. Желудок сдавило от дурного предчувствия; он вывел «Фиат» на нужную ему улицу и сразу же затормозил, увидев впереди сверкавшие яркими огнями и ревущие моторами пожарные машины и другие спецавтомобили, которые обязательно возникают повсюду, где случаются трагические события. Из окон жилого дома вырывались языки пламени. Клубился дым. Пожарные заливали пламя струями воды из брандспойтов, а санитары хлопотали вокруг раненых, заворачивали их в одеяла, подносили ко ртам раструбы кислородных масок.

Потрясенный, Декер вышел из «Фиата», подошел достаточно близко для того, чтобы точно удостовериться, что объятое огнем здание было именно тем, к которому он направлялся. Затем он поспешно протиснулся сквозь собиравшуюся прямо на глазах толпу к своему автомобилю, развернулся и снова устремился сквозь дождь.

Его сердце тревожно билось. «Что, черт возьми, происходит?» — думал он. Неужели Брайан пытается отплатить за обман и оскорбление, поджигая дома, и рассчитывает при этом, что террористы погибнут в огне? Да нет же, любой человек, насколько бы он ни утратил контроль над собой, как Брайан сейчас, не может не понимать, что пострадают и другие люди помимо террористов — если террористы вообще хоть как-то пострадают, если они окажутся совсем дураками и будут находиться по тем самым адресам, которые дали Брайану.

«У меня теперь остался только один адрес, который имеет смысл навестить, — подумал Стив. — Тот, где я оставил его отца».