Блуждающий по вселенным

– Мне казалось, у тебя племянники? Мальчики-карапузы?

– Но одним-то словом будет «племянники», – указал на очевидное мой проводник по этому миру. – И я никогда не утверждал, что они грудного возраста, Эулесте уже девятнадцатый год, и она еле успевает отбиваться от предложений о замужестве.

– Симпатичная? – тут же встрял с вопросом оживившийся Леонид.

– Как по мне, – слишком строго взглянул на моего друга Кабан, – так Эуля самый очаровательный и милый ребенок нашего мира!

– Так и мне давно жениться пора! – последовало от Найденова заверение о честных намерениях.

А я поспешил прервать беспредметный разговор:

– Ребенок – значит ребенок. И нечего сейчас терять время на неуместные шуточки. Время – горит! Мне еще вчера следовало вернуться в мир Трех Щитов. Отправляемся?

Последний вопрос я задал генералу. Он уже минут пять раздавал указания и приказы во все стороны, и младшие чины бегали как наскипидаренные. Группа специалистов, точнее говоря, местных гениев и знатоков порталов уже вообще рассаживалась в одном из автобусов. Во второй транспорт грузилась по тревоге некая группа вполне нормальных с виду людей, очень напоминающих внешностью и вооружением местных наемников. Оказалось, это вышколенный спецназ, который любого наемника схарчит на полдник. Ему предстояло сопровождать нас, идущих к Небесному плато.

Так что еще через пять минут мы разъехались с моим помощником в разные стороны, отсалютовав друг другу сжатыми кулаками. И я уже со всем вниманием стал вслушиваться в переводы Филина, а чуть позже и в суть рассказа моего друга по теме «Где я выжил, с кем я спасся!». С большим интересом я выслушал поучительный и смешной рассказ Леонида о приключениях новоиспеченного Чарли Чаплина в мире Набатной Любви.

Глава тридцать шестая

Опрометчивое слово

Добирались на запад не в пример дольше, чем это мы сделали с Кабаном по пути сюда. К границе ЮУ домчались на автобусе сравнительно быстро, а вот подземный монорельс, ведущий к новому форпосту «Баронский замок», оказался не совсем исправен. Точнее говоря, не функционировал с должной скоростью. Скрипел, дергался, плохо исполнял команду ускориться и никак не мог разогнаться более чем тридцать километров в час.

С учетом того, что на запад ветка простиралась чуть ли не на четыреста километров, мы не только наговориться успели с Леонидом, рассказав друг другу обо всех наших приключениях, проблемах и планах на будущее, но и поспать несколько часов.

Еще два часа удалось подремать в весьма удобной карете. Она нас за пять часов доставила от начавшего отстраиваться из руин замка непосредственно в окрестности Небесного плато. А там последовал вопрос от сопровождающего нас Филина:

– Сразу заедем за племянниками господина магистра или сделаем это на обратном пути?

Что собой представляют окрестности и насколько они интересны, я уже мнение из поведанного мне составил. Поэтому не желал, чтобы великовозрастные дети у меня под ногами болтались. Но мой боевой товарищ привел два довода в пользу иного мнения:

– Ты будешь занят делом, высматривая то, что мне недоступно. А я тем временем за детьми присмотрю. К тому же ориентируйся по времени: сейчас утро, и племянники наверняка на месте. А если ты задержишься возле плато, то подбирать детей придется глубокой ночью. Что не есть гуд, майн фройнд.

– Ладно, бабник! – ухмыльнулся я, догадавшись еще и о третьей причине такой заботы о чужих людях. – Но только попробуй потом не женись на этой Эулесте. Пусть она и сиротка, но у нее есть такие опекуны, как я и как Кабан.

– За кого ты меня принимаешь?! – зафыркал Ленька с возмущением. – И в мыслях не было ничего такого, только пообщаться…

– Через переводчика?

– Да ну тебя! Будет он меня морали учить. У самого рыльце в пушку по самые колени, а туда же… Учит! Хе!

Так что мы свернули на одном из перекрестков и помчались к виднеющемуся среди покатых холмов городку. В нем проживало не более трех тысяч горожан, имелось два замка, одна крепость и три вполне громоздких, аляповатых с виду дворца. В самом роскошном из них и окопалось местное представительство маркиза Вайно.

По словам магистра артефакторики, дворец достался маркизу совсем недавно, реконструкцию здесь делать не спешили, да и большой штат слуг содержать было бессмысленно и накладно. Ограничились следующим набором: управляющий, минимум охраны, несколько садовников с конюхами да десяток людей, которых можно назвать полурабами или заложниками.

Специалисты, подобные «создателю печати», имелись у предусмотрительного Энрике в немалом количестве. И от каждого забирали нескольких родственников.

И кормили хорошо, и учиться не запрещали, и обижать вроде не обижали, но… Выехать за пределы усадьбы вокруг дворца никто не имел права. Вот и сиживали здесь родственники как бы под домашним арестом.

Уже почти у самых ворот командир группы сопровождения поинтересовался у землянина:

– Экселенс, как будем действовать? Просачиваться внутрь хитростью или прорываться с боем?

– Да можно и схитрить, – дернул я плечами, – рассказав сторожам правду. Мол, маркиз под арестом, светит ему каторга пожизненная, а дворец переходит в руки новых владельцев. И управляющего сразу предупредить: хоть одна вещица пропадет – будет наказан той же каторгой.

По глазам командира читалось, что о подобной смене хозяев его не инструктировали. Но вдруг и в самом деле так и окажется в дальнейшем? И пусть только попробует Энрике Вайно не переписать все свое имущество на представителей ЮУ!

Пословица известная тоже гласила: наглость второе счастье. И хоть ворота оказались закрыты, но мы не побрезговали пройти в калитку, а затем и в главные двери строения вошли «с ноги». Стоящие возле калитки двое обрюзгших от пьянства вояк лишь вяло шевельнулись да челюсти отвесили, нам вслед глядя. В самом доме тоже никто нам навстречу с возмущенными криками не бросился. И лишь появившийся управляющий очень вежливо поинтересовался:

– Господа, вы, собственно, представляете себе, в чей дом вторглись?

– Дом сменил хозяина, так что не советую даже случайно упоминать имя преступного маркиза, – заявил Филин. – Старайтесь вести себя спокойно и держать в узде своих подчиненных!

Он хотел дать более полные объяснения, как где-то на чердаке звякнул сигнальный колокол, и тишина в доме взорвалась криками, топотом и лязгом скрестившейся стали. Управляющий только и успел выкрикнуть, пятясь и падая в ближайший угол:

– От меня ничего не зависит! В доме один из баронов со своим отрядом!

Подобного мы не предвидели. И предположить не могли! По стечению неприятных для нас обстоятельств, некий барон, подданный маркиза, сегодня утром остановился со своим отрядом во дворце своего патрона на отдых. Какие-то они выполняли долгосрочные поручения в близлежащем районе. И наше счастье, что все три десятка рыл спали после дальнего перехода. Слишком они понадеялись на здешних охранников и на жуткий авторитет Энрике Вайно.

Хуже всего, что заспанные, но жутко озлобленные «печатные» ринулись в гостиную со всех сторон, изо всех переходов хлынули. Два, если не три потока пришлись на мою тушку. Именно меня свалить и добить никто особо не старался, слишком просто я смотрелся на фоне остальных членов нашего отряда. Зато каждый пробегающий мимо пытался двумя ударами походя меня сразить и мчаться дальше.

Не всем удалось пробежать дальше, но мне пришлось вертеться, как ужу на сковородке. Применить боевой эрги’с в подобной свалке и в голову не приходило. Могли больше свои пострадать, чем подданные преступного маркиза. Потому и приходилось держать силовые щиты на пределе ресурсов да размахивать мечом со скоростью вентилятора.

Итоги этой скоротечной жестокой схватки оказались в нашу пользу и в то же самое время весьма неприятными, да и печальными. Воинская выучка у нас на пару порядков выше, но все равно жертв избежать не удалось. Четыре человека нашего отряда погибли, еще трое получили тяжелые ранения. Да и мою шкурку в двух местах солидно подпортили. Это если не считать множества царапин, ушибов и опухлостей.

Но если себя я подлечил быстро и без особых хлопот, то на остальных тяжелораненых ушли все собранные силы. До крошки! А скорей всего, еще и часть из неприкосновенного жизненного запаса пришлось зачерпнуть. На меня такой откат потом свалился, что я на ногах с полчаса стоять не мог. Подобное случалось со мной еще во время первого лечения ран, да и то я тогда восстанавливался минут за пять.

И это оказались не последние наши неприятности. Пока я валялся в трансе самовосстановления, дворец окружили отряды городского ополчения. Все-таки власть здесь существовала, да и пограничный люд, несмотря на ненависть в отношении маркиза и его отморозков, старался не допускать в городе произвола и анархии. Вдобавок парочка сбежавших сторожей подняла тревогу среди горожан, утверждая, что пожаловали некие разбойники.

Остающийся возле меня Леонид досадовал:

– Ну что за люди?! Нет, чтобы нас цветами приветствовать как освободителей, так они виселицу уже на площади строят!

– Надо скорей отсюда сматываться! – пытался я привстать и выглянуть в окно.

– Лежи и не дергайся, без тебя разберемся! Погибать никто не спешит.

Командир нашего отряда и Филин оказались великолепными переговорщиками. Потратили в общей сложности два часа, зато сумели убедить горожан, что прибыли новые владельцы недвижимости. Показывали кучу бумаг, утверждали, что Энрике арестован, и успокаивали народ обещаниями спокойствия и стабильности при новых владельцах.

Вроде подействовало. Хотя вокруг здания так и остались плотные заслоны из городской стражи и ополчения. Нам же этого времени хватило для внутренних разбирательств, знакомства с моими новыми протеже и даже для недолгого обеда.

Четверо племянников оказались оригинальны и харизматичны. Старшая среди них, Эулеста, девятнадцатилетняя красавица, одевавшаяся в мужской охотничий костюм, сразу обвешалась трофейным оружием и попыталась командовать окружающими. Чудом выживший управляющий дал ее поведению несколько неожиданное объяснение:

– Сударыня Эулеста весьма благосклонно относилась к знакам внимания со стороны маркиза. Получала от него подарки; ей приходили в последние недели чуть ли не ежедневно любовные письма; она чувствовала себя здесь полноценной хозяйкой. На нее боялись прикрикнуть даже доверенные эмиссары его сиятельства или такие вот временные постояльцы, как барон… А уж какие они все безбашенные и озлобленные… у-у-у!

Только действительность оказалась более интригующей. На самом деле в семейке безапелляционно командовал тандем двойняшек с редкими для местных именами Багдран и Цилхи. Брат и сестра, коим только-только исполнилось шестнадцать лет. При этом Багдран и Цилхи не могли похвастаться внешней красотой, скорей даже специально старались не выделяться и выглядеть невзрачно. Зато их совместная властность, решительность, строгость и категоричность заставляли изумляться.

Даже я в течение часа никак не мог избавиться от навеянного гипнозом чувства неполноценности и желания подчиняться. Потом все-таки чуток восстановился, поставил нужные ментальные щиты и вздохнул с облегчением. И уже потешаясь, присматривался к творящимся безобразиям. Говорили двойняшки очень тихо, строго направленно, будучи уверены, что их не подслушают.

– Сними с себя оружие, – распоряжался Багдран, обращаясь к самой старшей в семье. – Оставь только кинжал, вполне хватит.

– И то можешь порезаться! – строго шипела его сестра-двойняшка. – Не вынимай из ножен.

– И постарайся отныне вести себя прилично! – наущал он.

– Хватит разыгрывать из себя готовую на все шлюху! – возмущалась Цилхи. – И прекращай заигрывать с этим Леонидом, мы с дядей тебе лучшего жениха подберем.

– Сейчас вообще помолчи!

– Лучше займись младшим братом!

– Распорядись собрать наши вещи в дорогу.

– И проследи лично, чтобы ничего не забыли!

Эулеста порой пыталась вырваться из пут ментального воздействия, в ней кипело чувство противоречия. То фыркнет возмущенно, то возразит что-нибудь, а то и всем видом показывать начнет, что услышанное распоряжение не в ее адрес прозвучало.

Тем не менее все-таки разоружалась, кинжалом не размахивала, глазки строить прекращала, молчала, распоряжалась о вещах, следила… и так далее и тому подобное. Двойняшки своим слаженным тандемом действовали мощно, и мало кто мог бы им воспротивиться, а уж тем более настоять именно на своем мнении. Разве что у человека имелся амулет, аннулирующий ментальное воздействие. Кстати, довольно простенький амулет, сделать его не составило бы никакого труда. Жаль, что не из чего, да и времени нет.

Поэтому для господина Найденова я создал легкую защиту вокруг мозга, и он опять стал нормально соображать. Часа три как минимум его ментальный шлем продержится, а за это время мы что-нибудь получше придумаем. Да и его Первый Щит уже начал определенную работу в нужном направлении.

Четвертому члену семейства было тринадцать лет. Худой, невысокий, словно жидкая ртуть постоянно смещающийся с места на место, он казался наказанием Господним. Воистину шкодник и пакостник, имя которому Ужас. Хотя имя у него было краткое и понятное, как паровозный гудок: Руд. Вначале мне показалось, что юноша одурел по причине спасения и появившейся свободы. Но потом понял, что это обычное состояние для паренька. Такой он всегда. Руда из-за его игривости и бесшабашности хотелось одеть в смирительную рубашку, заткнуть ему рот кляпом да еще и мешок плотный натянуть ему на голову. Конечно, так поступать с детьми жестоко и некрасиво, но я уже тогда пожалел о неосторожно данном Кабану обещании. Да и по поведению управляющего выходило, что исчезновение паренька из этого дома будет для оставшихся слуг более радостным событием, чем арест маркиза и смена хозяев.

Поразило отношение к сорванцу его старших сестер и брата. Эулеста порой порывалась его воспитывать, но у нее с бо льшим успехом получилось бы лишить каннибальских привычек людоедов-зроаков, чем положительно воздействовать на самого младшенького. А двойняшки вообще не делали Руду замечаний. То ли понимали всю бесполезность воспитательного процесса, то ли так задумывалось изначально. Возможно, к подобному обязывали семейные традиции, но о них мне Кабан и полусловом не обмолвился.

Зато у меня лично не возникало сомнений в том, что все четверо «детишек» обладают магическими умениями. Наблюдения за аурой это подтверждали. И в какой-то момент я сильно засомневался: «Так ли они нужны моим родителям в Маяке? Да и не обещал я магистру купить дом рядом со своим имением. Лучше будет предоставить им жилье вне трехсоткилометровой зоны вокруг Рушатрона. Прекрасных городов в империи Моррейди хватает. И гарантия будет, что «карапузы» не попадут под очередную зачистку. Решено! Так и сделаю!»

Сразу стало легче на душе, появилось наплевательское отношение к четверке новых попутчиков в свой мир. Я перестал делать вид, что попал под ментальное воздействие размечтавшихся двойняшек, встал и скомандовал:

– Отправка через десять минут! Все едем верхом. А приготовленную карету с вещами к нужному месту королевства кучер и сам доставит.

– Вещи наши очень ценны… – продолжил давить на меня Багдран.

– …Там наши семейные реликвии, и ты лично обязан их охранять! – в унисон шептала его сестричка Цилхи.

Ха! Малолетки наивно верили в свое всемогущество. Пришлось их обламывать небольшим ментальным ударом и категорическим распоряжением:

– Мои приказы не обсуждаются. Осталось девять минут до выезда.

После чего двинулся на выход, отдавая распоряжения сопровождающим нас воинам.

Глава тридцать седьмая

«Не влезай – убьет!»

В реквизированном здании мы оставили пятерых воинов нашего отряда. Им надлежало присмотреть за имуществом, за слугами и за троицей своих товарищей. Хоть тяжелые раны я им излечил, все равно путешествовать они еще не могли, им следовало оставаться несколько суток в покое. На бо льшие чудеса исцеления у меня сил не нашлось.

Еще двое отправились вместе с кучером и каретой к разрушенному баронскому замку. Хотя я очень жалел о своей уступчивости, ведь имущество семейства Свонх я в свой мир переправлять не обещал.

Но в любом случае сопровождающих мне хватало: тринадцать человек плюс их командир с Филином. Вполне мощный по воинской силе кулак, которого не ослабят даже четверо севших на нашу голову детишек. Кстати, старшая «деточка» полным ходом флиртовала с Леонидом, и мой друг этим беззастенчиво пользовался: поддавался с небывалым энтузиазмом. Точнее говоря, собирался этим воспользоваться при первом же удобном случае. И я этому нисколечко не препятствовал, люди взрослые, сами разберутся.

О нашей общей безопасности тремя словами высказался Филин:

– Вокруг плато – спокойно.

В самом деле, в городе, возникшем на стыке пяти королевств, с природным образованием посредине, порядок поддерживался самими искателями, шахтерами, учеными, альпинистами и колдунами. А более всего теми, кто здесь осел еще со времен своей бесшабашной молодости. Тыкался, тыкался в стены, а потом понял, что заработать можно, устроившись в сферу обслуживания искателей сокровищ. И хоть самих сокровищ никто никогда не находил, прибывали сюда люди с немалыми деньжищами. А убывали, соответственно, без гроша в кармане.

Так что вокруг плато, по статистике, на квадратный метр только трактиров, гостиниц и лавок с различным инструментом было больше, чем в самых густозаселенных столицах Габраччи. Ну а я, как только присмотрелся к окружающей обстановке, сразу сделал вывод:

– Лень, тебе это не напоминает то же самое столпотворение, которое творится вокруг Сияющего Кургана в Рушатроне?

– Точно! Те же самые паломники со всего мира! – подтвердил мой товарищ. – Но там-то понятно, а эти что здесь делают? Никто из местных даже не знает, что там, наверху. Неужели им хватает только любования природным чудом?

– Почему бы и нет?

– Потому, что подобное – глупо. Не думаю, что люди, здесь собравшиеся, все сплошь бездельники, недоумки или неврастеники, – рассуждал Найденов, – или искатели приключений. А раз это паломники, то прибыли они сюда не для осмотра неприступной скалы. Что-то другое их притягивает…

И я подтвердил его предварительные догадки:

– Аура. Все пространство вокруг, километра на полтора в стороны, залито желтоватым свечением. А это – цвет любопытства.

Внимательно прислушивающийся к нам Филин тут же стал уточнять:

– И какой интенсивности свечение?

– Очень слабенькой интенсивности. Сам с большим трудом рассмотрел и понял. К тому же сами скалы имеют желтый оттенок, вот он и сбивает.

– Чем или кем была создана подобная аура? Или, правильнее сказать, для чего?

– Ума не приложу! – признался я. – Видимо, для привлечения к этому месту паломников, разжигания их любопытства и провоцирования их на определенные подвиги. Что они здесь и делают постоянно… Вон что творят! Ох! А народу-то!..

Картинка и в самом деле открылась особенная. Мы ехали по малой кольцевой дороге, окружающей плато в радиусе двухсот метров от стены. Так что могли хорошо рассмотреть и оценить очередную попытку людей добраться до вершины природного артефакта. Люди возводили металлические леса! И вокруг этого собралось не менее трех тысяч только одних зрителей и болельщиков.

Чем это строителям грозило, мы ведали по прежним рассказам наших экскурсоводов. Любая пристройка к стене, будь она хоть из дерева, хоть из железа, могла рухнуть по причине сыпучего, ненадежного грунта у основания плато. То он выглядел вполне плотным и утрамбованным, то в течение дня превращался в осклизлый глиняный плывун. Опоры просаживались вниз, и возведенные леса падали. Как правило – уже в послеобеденное время.

Но если до темноты ничего трагического не происходило, то с наступлением оной начинали гнить, превращаясь в труху, непосредственно опоры. Результат аналогичный. Жертвы, трупы, разочарование.

Сейчас здешние специалисты действовали с невероятным, по оценке немало удивившегося Филина, размахом. Подобное тут можно было наблюдать редко, не чаще раза в год, так что прибывшим в чем-то даже повезло.

В данной постройке только ее основание раскинулось на сорок метров от стены и на пятьдесят – вдоль нее. Таким образом, они попытались избежать утопления опор в грунт. Утечку времени они тоже вроде предусмотрели, понадеявшись на немалый инженерный талант своих главных организаторов. Строили из сделанных стандартно металлических уголков, в которых заранее и отверстия были проделаны. Скрепляли болтами, которые затягивались намертво ключами.

И так это у них все ловко и быстро получалось, что любому могло показаться: успеют!

– Вряд ли, – не скрывал своего скепсиса не раз здесь побывавший специалист. – Уже за полдень, а они лишь приближаются к середине высоты.

– Но ведь их пирамида сужается, – заметил Леня очевидное. – Следовательно, и скорость возведения возрастает в арифметической прогрессии.

– Не знаю, при чем тут какая-то прогрессия, но лучше бы отсюда нам убраться как можно дальше. Порой обломки рушащихся лесов разлетаются невероятно далеко.

Словно в подтверждение его слов зрители-болельщики стали отодвигаться всей толпой от минусовой каменной вертикали. Стали выбираться с нижних уровней постройки и те сборщики, которые уже мешались под ногами у своих товарищей с верхних уровней. Но все равно в работе оставалось еще не менее пары сотен отчаянных энтузиастов.

Глядя на них, непроизвольно и мы прониклись сопереживанием. Остановились в полукилометре, развернули коней и стали с напряжением присматриваться к работающим людям. Если они и дальше выдержат взятый темп возведения, то шансов добраться до верхнего среза у них становилось все больше и больше.