Блуждающий по вселенным

– А-а-а…

– И бабы нас там уже через часик ждать будут. Я нам по две заказал, одна никак не выдержит.

– Да нет, благодарю, дядюшка! – жестко обозначил я свою позицию. – Ты уж как-нибудь сам их ублажай. Я и так усну.

Тот на минуту отвлекся от стола и посмотрел на меня с искренней жалостью:

– Эх, Бармалей, Бармалей! А еще и Дубровский! – После чего магистр совсем пал в моих глазах, опустившись до глупых пророчеств: – Вот придет к тебе нужда, вспомнишь родного дядю. На коленях будешь под дверью стоять, лбом биться и слезно каяться, а я еще и подумаю: поделиться с тобой излишними запасами или нет. Ну а пока… Приятного аппетита! – И вновь деловито предался обжорству.

Нет, я не ханжа какой-нибудь. Да и человек теперь холостой. Получил развод от Машки (слово императрицы больше весит, чем какие-то там бумажки из загса), все чин по чину. Но так меня бесит, когда меня ставят перед фактом и заявляют: «А куда ты денешься!» Вот не люблю я этого, страшно не люблю. И во мне вскипает, начинает бурлить раскаленной лавой дикий дух противоречия. Он орет и корчит рожи, обзывается, говорит ругательные слова нашим оппонентам. Ну и меня, конечно, дух взбадривает, растит мою силу воли, укрепляет уверенность в себе, лелеет чувство гордости и собственного достоинства и т. д. и т. п.

Короче, мой дух противоречия – он такой. Я с ним хорошо знаком.

Да и в тот момент нашего разговора я был уверен в себе на все сто:

«Продержусь, чего бы это мне ни стоило! Иль я, презренный, своим разумом не проконтролирую собственное тело? Тьфу! Раз плюнуть! И симбионты помогут. Они мне уже помогли: не выгляжу свиньей, до корыта дорвавшейся!.. Мм!.. А гусь и в самом деле превосходный! Надо еще одного заказать».

На ужин у нас ушло три с половиной часа и уж не знаю, сколько денег. Мой «дядюшка» сам расплачивался. У того же дружка-метрдотеля взял ключи от квартиры (где кровати стоят), и мы отправились на ночлег.

Но уже тогда мне поплохело. Не в том смысле, что стало тошнить, а гораздо хуже. Я вдруг с ужасом понял (или вспомнил?), что Машку-то я потерял! Возможно, что и навсегда потерял. И такое может быть, что сам навсегда в этом мире застряну. Сам! Без любимой, без желанной, без единственной!

И теперь совсем один лягу в холодную чужую постель… И умру от тоски!

Ну улице, правда, пришлось отвлечься и немножко поработать своими магическими умениями. Кабан чуть не задавил меня, напирая всем телом:

– Снимай с меня эту обманку! Хочу выглядеть нормальным мужчиной, а не старым перделем! Самим собой. Давай, давай!

Освободил его от чужой иллюзии. Да и сам свой нормальный вид приобрел. Правда, сразу в глаза бросилась наша совсем несвежая одежда, пыльная и даже порванная местами. Но сюртуки мы сняли, а все остальное я почистил двумя порциями «пошки».

На пороге дома нас встречала довольно симпатичная женщина лет двадцати пяти. И отнеслась она к нам вначале несколько с подозрением:

– А мне вас описали несколько иначе…

– Да мы это, мы! – Магистр потряс ключами перед отшатнувшимся личиком и оскалился, как очень, ну очень озабоченный мужлан: – Нюшенька? Хм! А ты дивно хороша! Приглашаю тебя на бокал вина!

И совсем уж вульгарно, проходя мимо, ущипнул хозяйку квартиры за упругое, соблазнительное, манящее бедро. Вдова взвизгнула и чуть не упала с крыльца. Тогда как я, словно истинный джентльмен, ловко ее подхватил, поставил на место и… ущипнул за второе бедро.

За что получил вполне справедливую пощечину и соответствующую характеристику:

– Хам! Мерзкий, свиноподобный хам! Оба хамы!

Мой «дядя» уже с хохотом поднимался по лестнице и восклицал:

– Приходи, красотка, не пожалеешь!

И опять мне перевод не понадобился. Наверное, поэтому я замер на несколько мгновений внизу, смутился и даже попытался извиниться:

– Простите… Устал… Праздник, победа…

Дамочка уже и второй раз примерилась дать мне пощечину, но сдержалась. Только гневно фыркнула и ушла. На меня опять навалилась такая тоска предстоящего одиночества, что я чуть не завыл. Но тут до меня донеслись голоса сверху, из квартиры и женский смех. Ух, как я быстро взлетел по лестнице наверх. Но успел лишь к последнему моменту Марлезонского балета: Кабан хлопает последнюю девушку по попке. Тем самым заталкивая ее в уже выбранную комнату и утверждая:

– Все, все вы – для меня! И не волнуйтесь, справлюсь! – после чего нагло, с вызовом закрывает дверь своей комнаты у меня перед носом и запирает изнутри на засов.

И вот кто он после этого? Я ведь только посмотреть на девушек хотел, поздороваться. Вежливость надо соблюдать или нет? А потом уже идти к себе спать. Но раздражение все-таки выплеснул, крикнув в дверную щель:

– Спокойной ночи! И не смейте там шуметь!

Веселый хохот был мне ответом.

И если бы только один раз хохотнули и уснули! Комнаты расходились в стороны из гостиной, по идее ко мне шум доноситься не должен. Но, пока принимал ванну (думал горячей водой отпарить раздражение), уже слышал какие-то визги, смех и восторженные вопли. А когда улегся на кровать (большую, просторную!), в полной тишине стали отчетливо доноситься стоны и прочие вульгарности бурного соития.

А меня уже и так колотило от распирающей злобы и какого-то странного, полного зависти желания. И опять взбунтовался во мне дух противоречия: «Чего это я тут страдаю в одиночестве, а они там хохочут надо мной? Издеваться надумали? Нет, так не пойдет! Подобное терпеть – себя не уважать! Надо пойти и как следует с ними поругаться!»

Как был голым, так и пошел. Когда я становлюсь настолько решительным, мне не до приличий. Тем более мне хотелось только постучать ногою в дверь и потребовать прекратить безобразия. Правда, сознание как-то странно заволокло какой-то вуалью не то сна, не то последствиями изрядно принятого на грудь алкоголя. Вроде все понимал, отлично соображал, но все виделось словно со стороны или сквозь толстый слой ваты.

Вот я выхожу в гостиную, прохожу деловито ко второй спальне и начинаю грубо колотить в дверь ногой. Понятно, что и молчать я не собирался:

– Эй, старый развратник! Прекращай вакханалию, ты тут не один!

– А-а! Ведь я предрекал, что будешь головой в дверь стучаться, проситься и каяться! – орал в ответ явно довольный Кабан. – Пришел требовать свою долю удовольствий?

– Никто тут не кается! – вопил я, уязвленный до глубины души. – Просто это настоящее свинство! Так поступать некрасиво и… нечестно! Порядочные люди так не шумят!

И еще с большей злостью ударил ногой по невинной двери. До меня донеслось:

– Правильно! Они должны шуметь одинаково! – И новый хохот.

Следующий мой удар чуть вообще дверь не вывалил, но тут же рядом со мной раздалось возмущенное:

– Что вы творите?! Вы так весь дом разрушите и весь квартал разбудите!

Это странно, но я прекрасно понял все, что говорила в праведном гневе стоящая рядом хозяйка квартиры. Резко к ней развернувшись, застыл с открытым ртом, не зная, что сказать и чем оправдывать собственное хулиганство. И как только сразу ее не заметил? Пряталась, что ли? Да и как она сюда попала? Ах да, хозяйка ведь, наверняка не одни ключи имеет.

Но все это проносилось в сознании на очень дальнем, неосознанном уровне. На передний план уже рвалось, затапливая все каньоны здравого смысла, огромное, ничем не удержимое желание. В этом потоке куда-то запропастился мой дух противоречия (подлый и двуличный!), захлебнулась гордость, пошла на дно высокая самооценка. Зато всплыло желание хоть какой-то ласки и сочувствия, могущих скрасить темень безрадостного одиночества.

Ощущая, как все тело превращается в единую натянутую струну, я шагнул к Нюше, протягивая руки, и прошептал:

– Пошли со мной!

И она шагнула мне навстречу.

– А ты себя контролируешь? – последовал вопрос, вместе со вторым шагом навстречу.

– Несомненно! – Я ее обнял, прижимая к себе и приподнимая над полом.

– Ну смотри, ты пообещал… – И ее губы потянулись мне навстречу.

Дальше уже все было не важно. И плевать, что там подумал Кабан, обеспокоенно стучавший несколько раз в дверь. Нам было хорошо и уж никак не одиноко.

Глава двадцать седьмая

ТРЕНИЯ С ВЛАСТЯМИ

Хорошо просыпаться утром с ощущением прекрасного настроения, бодрого здорового тела, наполненного силой и расслабляющей негой. Хочется потянуться, со стоном выгнуться в кровати и раскинуть руки…

Как раз вытянуться и раскинуть руки не получалось. На мне лежало женское тело. Неужели я им накрывался вместо одеяла? Проснувшиеся воспоминания угодливо подсказали, что здесь и к чему. А там и здравые суждения выстроились, утверждая, что от ночных излишеств это самое женское тело могло и умереть. Так что я прислушался к своему «одеялу» с явными опасениями. Но тело вдовушки Нюши было тепленьким, дышало, и сердечко в нем билось. Зато спала она так крепко, что, сбрось я ее хоть на пол, не проснулась бы.

Естественно, что снял я ее осторожно с себя, положил рядышком и соскочил с постели, устремившись в комнату с удобствами. Вчерашние излишества, связанные с поглощением шулячи, еще не окончились. А может, это мои симбионты действовали с некоторой задержкой?

Но пока я приводил себя в порядок, с восторгом высмотрел в себе замечательные изменения. Нет, ничего такого у меня не выросло и не увеличилось, а вот энергия, накапливаемая в районе крестца, подросла к уровню в десять процентов. Бинго из пяти шишек! Для данного мира – это уже было невероятное подспорье, дающее возможности выиграть небольшое сражение.

И сомнений не возникало в причине такого резкого усиления моей мощи: магические плоды. Уж не знаю, что с ними сделали Первые Щиты и груан, но мне это помогло невероятно. И если придется тут и следующую ночь провести, то я не погнушаюсь и четыре плода слопать. Правда, придется заранее озаботиться пристойным видом, отличным рестораном, удобным местом для ночлега и согласными на все красотками.

А то вчера меня подвели изрядно самонадеянность и дух противоречия. Чуть не опозорился перед магистром: всего шаг оставался до унизительной просьбы поделиться нимфами, несущими ласку, уют и успокоение. Хорошо, что хозяйка квартиры зашла на огонек (случайно) и остановила меня от порчи ее имущества.

Вернувшись в спальню, я присмотрелся к прекрасному телу и решил:

«В сущности, чего метаться с места на место? От добра добра не ищут! Коль придется ночевать, думаю, что и отсюда нас никто не выгонит…»

После чего, гонимый нарастающим возбуждением, потянулся руками к женским прелестям. Но так и замер в недоумении: снизу, с улицы, кто-то довольно вульгарно и грубо колотил кулаком в дверь. Кто? Почему в такую рань? Чего надо? Вопросы бессмысленные для человека, думающего в данный момент иным местом.

Но выглянуть в окно я все-таки догадался. Два типа стояли на крыльце и не собирались никуда уходить. В одном, этаком массивном, с наглой рожей и облаченном в подобие мундира – сразу предполагался жандарм. Второй, худой и маленький, с папочкой в руке – ну точная пародия на клерка, взяточника или сутягу.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, они подняли головы, и бугай тут же начал рявкать что-то громкое в мой адрес. Мое ночное знание «иранского» куда-то подевалось, я ничего не понял. Может, они спрашивали, который час? Или просили стакан воды подать? Потому что грубости в свой адрес я бы им не простил.

Но и уточнять не стал, лишь раскрытой ладонью дал понять, что сейчас все уладим. Отстранился в комнату и услышал вслед нечто, по интонации сходное с выкриком:

– Пошевеливайся там!

Хорошее настроение мне подсказало, что я ошибся, развеивать хамов на атомы не стоит, и отправило меня за «дядюшкой». Уж тот точно разберется, что к чему.

В соседней спальне царила удушливая атмосфера разврата и откровенного распутства. В переплетении пяти спящих тел я не сразу смог разобраться, где чья нога. Определил по величине и существенной волосатости и потыкал в пятку острым обломком развалившегося на части стула (что они тут творили-то?!).

Магистр замычал, с трудом открыл глаза и явно хотел нагрубить. Но, опознав меня, вспомнил, кто у нас Капитан в команде, облизал пересохшие губы и спросил:

– Пришел за своими девочками?

– Это не я пришел, а проблемы в эту квартирку. – В подтверждение моих слов в дверь снова заколотили кулаком. – О! Слышишь, как настойчиво поговорить хотят. Может, за газ не уплачено? Короче, выгляни в окошко, спроси, чего надобно.

Кабан выбрался из груды тел и, почесывая волосатую грудь, выглянул в окно. На него гаркнули снизу. Он гаркнул в ответ. Опять снизу. Опять ответка. И только позже, начав спешно одеваться, мой помощник и проводник в данном мире перевел мне весь диалог:

– Открывай немедленно!

– С какой стати и кто вы такие?

– Я квартальный… – И еще несколько словесных обозначений, наверное, соответствующие чину участкового полицая. То бишь к нам прибыл целый и полномочный представитель закона. – Открывайте!

– Зачем? – хмыкал Кабан.

– Поговорить надо!

– Ну так говори, кто тебе мешает?

– Если вы не откроете, мы выломаем дверь!

– И на каком основании будет совершено это безобразие, за которое вы потом будете платить из собственного кармана? – Магистр местных законов не знал, но в любом случае мог адекватно ответить на любые наезды мелкой чиновничьей шушеры.

И это несколько сбило пыл обнаглевшего полицая.

– Мы разыскиваем двух подозреваемых, которые, по некоторым сведениям, как раз находятся в данной квартире.

– Как они хоть выглядят?

– Молодой мужчина, черноволосый, лет тридцати, и его престарелый дядюшка с довольно невинной, старческой внешностью.

– Ха! И что же такого совершили эти чернявые, с невинной внешностью?

– Обвинения будут предоставлены конкретно им! Открывайте!

– Но здесь таких нет и не было.

– Как? По нашим агентурным данным, они отправились на эту квартиру.

– Ошибаетесь, уважаемый. Эти люди встретились нам на улице и спросили: хотите переночевать в роскоши и удобстве? Мы согласились. Они отдали нам ключи и ушли. Так что будьте здоровы и не кашляйте.

– Тем не менее я должен войти и лично убедиться, что подозреваемых там нет! – окончательно взбеленился участковый. – Иначе я немедленно вызываю подкрепление из участка и мы берем вас штурмом!

Уже лично для меня одевающийся Кабан добавил:

– Да ладно, пусть зайдут и глянут. А то ведь не отцепятся.

Мне тоже пришлось одеться и усесться в гостиной, попивая чинно какой-то слабоалкогольный напиток. Все пять женщин и не думали просыпаться, так что мы их лишь прикрыли простынями. Ну и между собой успели договориться о нужных знаках в критической ситуации. Мало ли что.

Оба типа вошли, осмотрели гостиную, затем спальни, не погнушались и в отхожие места заглянуть. Затем встали по центру гостиной, игнорируя жест магистра «Скатертью дорога!», и с подозрением уставились на нас:

– А вы кто такие? – строго прорычал мордатый. И неожиданным баском тявкнул чиновник-сутяга:

– Предъявите ваши регистрационные номера!

– Ну вот, – со вздохом пробормотал артефакторщик. – Пусти свинью за стол, она и на стол с ногами влезет! – Оказывается, и тут имелась такая пословица. И сам постарался рявкнуть в ответ: – Пшли вон! Не мешайте нормальным людям отдыхать!

Оказалось, что мордатого полицая криком не прошибешь. Он весь налился кровью, напыжился и угрожающе, по слогам, выдал:

– Предъявите номера! – И потянул из кармана некое подобие жезла, весьма мне напоминающего электрический шокер.

Тут уж мне и без сигнала или перевода стала понятна необратимость затянувшегося инцидента. То ли законы здесь такие строгие, то ли это нам такой участковый твердолобый попался. Так что я приголубил его и его компаньона очень уж усиленными сонными эрги’сами. Вряд ли кто, кроме меня, сможет их разбудить в течение суток. Пусть проспятся. Впредь будут знать, как грубить незнакомым людям.

Ну и стало понятно, что оставаться здесь нежелательно. Наверняка все соседи слышали шум и видели входящих к нам борцов с нарушителями и тунеядцами. И если тут все такие сознательные да инициативные, обязательно кто-нибудь «настучит» куда следует.

– Жаль, хотелось бы еще с малышками проститься, – бормотал магистр, попутно рассматривая бумажки из папки сутяги. – Да ничего не поделаешь. Дела нас ждут и в бой труба зовет! М-да… И людишки-то здесь!.. Тьфу! Впрочем, как и везде… Первый донос написал продавец фруктов: «…слесари явно кого-то обокрали! Или нашли неучтенный клад!» – процитировал он мне перевод прочитанного доноса. И продолжил: – Вторым проявил бдительность метрдотель. Ну этот сразу глубже копнул: «…явные шпионы из окружающего нас отсталого мира. Швырялись золотом, не зная ему цену, вели разговоры на непонятном языке. Не знают совершенно наших правил поведения и традиций повседневного быта». Хм! Ишь, чего захотел! Когда мы могли успеть изучить эти правила?