Никогда не играй в пятнашки

— Давай, как обычно, ты первая, пока у тебя есть силы, я поддержу, малыш, и прикрою, если вдруг рыпнутся.

Она кивнула и стала медленно карабкаться по кабелю, а я схватил его рукой, чтобы меньше раскачивался, и встал рядом, поводя «палычем» вокруг. Должно быть, хватка Нади ослабла, потому что пятнашки вдруг вышли из ступора и понемногу начали кружиться вокруг меня, похоже, пока не осознавая, кто я, что я. Наконец, Надя добралась до верха и пролезла в дыру. Со вздохом облегчения я убрал «палыч», в секунду вскарабкался по шершавому от каких-то засечек кабелю сразу метра на три. По канатам ползать для нас дело привычное. Дышать, правда, тут под потолком трудно, воздух спертый и как-будто пропитан чем-то. Где я уже слышал этот запах? Такой тяжёлый и омерзительный. Ещё немного, что-то руки совсем отяжелели, старею, что-ли? В голове жутко звенит… Надюша, милая, подожди, я уже рядом, скоро выберемся. Жаль, так и не выяснили, кто несет такие странные яйца… Пятнашки точно не в счёт, для них эти кожаные шары, мягко говоря, великоваты. Так, хватаемся за вот эту арматурину — и мы наверху… Проклятье, я выронил «палыч»! Как я мог не застегнуть кобуру? А твари внизу стали активнее, снова слышно их нетерпеливое повизгивание. А-а, всё равно заряд был почти на исходе…

— Надя?…

Надя не подала мне привычно руку. Она больше никогда не подаст мне руку. Моя малышка, вся в крови, лежала на грязном полу очередного подвала проклятого НИИ, полюбившегося монстрам, а над ней, моей нежной и единственной, склонилось мерзкое чудовище. Наверное, я закричал, потому что тварь резко обернулась ко мне, скаля окровавленную пасть с острыми мелкими зубками. Жёлтые зрачки, бугристая кожа, в три раза больше тех пятнашек, что, визжа, вдруг хором взбесились внизу. Я узнал его, хоть ещё и не встречал таких. Или, быть может, её? Неважно. Верховод ощерился, а мой «палыч» внизу, да он и не страшнее палки теперь. Но мне всё равно. Звон в голове прошёл. Что, урод, не удалось взять меня за мозги? Я вдруг отчетливо понял, что это за запах был там! Странно, «палыч» Нади лежит рядом. Поднимаю. Тварь бросается. Ухожу. Прожигаю воздух. Кувырок. Снова бросок. Бью с колена. Визг переходит в хрип, обугленные кишки твари летят на пол. Разворачиваюсь. Голова пусть будет отдельно… Я очнулся, когда от урода осталось лишь вонючее месиво. Бросив раскалённое оружие, я кинулся к Наде. Только бы она была жива! ТОЛЬКО БЫ!!! Я целовал её в губы, прижимал её к сердцу, и рыдал, рыдал, рыдал, как будто это могло вернуть мою Надю… «Андрей» — вдруг позвала она меня и замолчала навсегда. В голове будто что-то взорвалось, медленно угасая. Даже умирая, Надя защищала меня от проклятого монстра! Глаза застили слёзы, всё вокруг помутнело и зашевелилось радужными кругами, а я всё баюкал её, и Надя словно засыпала в моих руках, как всегда… Со всех сторон толпой закружились пятнашки, но странно, почему они не бросаются? Чего вы боитесь, мерзость на лице земли?… Вот он я, весь ваш… Ну?!!

* * *

— Я являюсь одним из заместителей генерального управляющего компании, — араб помолчал и продолжил, — то есть… являлся. Я был правой рукой босса и, говорю без ложной скромности, знал практически все тайны и проблемы компании. — Он сделал ещё паузу и тихо добавил. — Не скрою, моё трудолюбие и образование, — разумеется, Кембридж и высшая школа менеджмента Уортона при университете Пенсильвании, — позволили бы мне при необходимости управлять всей компанией и даже без нужды в совете директоров. Ох уж это сборище старых упертых ослов…

Сорс устало опустился на единственную табуретку в каморке, противно скрипнувшую пластиковыми опорами ножек по бетонному полу, и кивнул, поощряя собеседника продолжать. При этом он не сводил глаз с больного напарника. Зулус лежал, завёрнутый в плед, тяжело дыша и приспустив веки, и было непонятно, слушает он араба или снова впал в забытье.

— Так вот, в девятнадцатом году из-за непрекращающегося кризиса в отрасли, катастрофического снижения уровня добычи сырой нефти из основной и старейшей залежи компании Аль-Гавар, руководством было принято решение о форсированном глубинном обследовании периметра залежи методом… — араб запнулся и часто заморгал, — а-а, теперь уже точно всё равно, — пробормотал он как-будто сам себе, — методом, технология которого, — после некоторой существенной доработки, конечно, — была м-м… заимствована у строителей подземных туннелей метро. Все работы, разумеется, проводились секретно. Применение метода бурения на основе модели Картани-Модлера, после доработки, оказалось настолько эффективным, что была дана директива о разработке данным методом остальных месторождений компании.

— Помню, об этом тогда много писали газетчики… — Сорс потёр запястьем шершавый от грязи лоб и посмотрел на руку. — Ого, помыться бы не мешало… Продолжай.

— Да, журналисты прозвали те события «Вторым пришествием нефти». Конечно, после череды кризисов в нулевых и десятых, этот прорыв в добыче и вправду стал для всего мира как небесная манна в пустыне для пророка Мусы и сыновей Исраила. Тогда нефть без перебоев извлекалась, считай, только в России и в Южной Америке, американцам едва хватало на собственные нужды, а это не могло не вызывать напряжения в мире… Как вспомню всю эту обречённость и беспомощность во время Шестнадцатиминутной Войны… И некуда бежать… А я тогда как раз учился в Филадельфии. Помните? Тридцать тысяч боеголовок в воздухе на баллистической кривой! В самый последний момент эти умники договариваются, и — самоподрыв, минимальная радиационная угроза… Конечно, как тут не устроить разборки! Представляете, на протяжении десятилетия у русских в руках находилась почти вся мировая пищевая промышленность! Да они все свои города отстроили и перестроили только благодаря этой «корове». Одна их гордая бравада чего стоила: «Москва — кормящая мать мира»…

— Не отвлекайся, друг, ты хотел рассказать о тварях.

— Да-да, я помню. Я посчитал эти события важными, потому что с них, я полагаю, всё началось. Так вот, после успеха первых бурений и наладки трубопроводов, изыскания продолжили. И неожиданно, 22 мая 2022 года при прохождении полукилометровой отметки к западу от старой залежи были вскрыты три огромных замкнутых каверны. Туда были направлены две группы исследователей. Ими были обнаружены странные образования, похожие на большие веретенообразные глиняные саркофаги. После извлечения наружу и вскрытия оказалось, что внутри саркофагов находятся зародышевые яйца существ, пока ещё неизвестных науке, отлично сохранившиеся, не смотря на огромный возраст находки, каким-то образом закапсулированные в этих кавернах, предположительно миллионы лет назад являвшихся пещерами в скалистых породах. Возможно, они сохранились благодаря какому-то природному катаклизму, обвалу горных пород или их неравномерному проседанию, не знаю, так мне пытался объяснить палеонтолог исследовательской группы. Невероятно, но факт! Какая-то удивительная среда, чудо-микроклимат, время там словно остановилось… Все, кто там был, потом говорили, что не хотелось уходить, какое-то невероятное чувство покоя и безмятежности… Естественно, яйца достали на поверхность, поместили в специальные боксы. Пока решали, что делать с этими яйцами, неожиданно, спустя пару недель, из части яиц, а их было что-то около тридцати, дружно вылупились два десятка рептилий довольно странного вида, но очень похожих на невероятно крупных гекконов. Сначала всё шло нормально, за ящерками наблюдали, исследовали, учёные были в абсолютном коллективном восторге. Руководство компании, воодушевлённое результатами разведки и добычи, благосклонно отнеслось к находке и даже спонсировало дальнейшие исследования. Учёным и их подопечным были выделены средства и оборудованные помещения, и про них все мы на время благополучно забыли. Было очень много работы, сами понимаете, — новые пики добычи, потоки нефти, новые горизонты… А мажоритарий никогда не скажет «довольно».

Абдалла на некоторое время смолк и как-то вдруг ушёл в себя, погрузившись в воспоминания. Зулус неожиданно дёрнулся и закашлялся. Сорс достал фляжку с водой и приложил горлышко к его губам. Нтонга сделал несколько скупых глотков и затих.

— А потом в исследовательском комплексе начали происходить странные и страшные вещи, — продолжил свой рассказ араб.

— Какие? — спросил Сорс и приложил два пальца к шее Зулуса, чтобы проверить пульс.

— Ящерицы подросли и… примерно через три месяца персоналу стало ясно, что это не простые ящерицы, правда, извините за банальность, поняли они это слишком поздно. Сначала у всех, кто находился в помещении, где содержались рептилии, одновременно и с одинаковой интенсивностью стали возникать жуткие головные боли. У обоих ассистентов, которые занимались кормлением тварей, были попеременно отмечены припадки дикой ярости и беспричинного страха, а также потеря сознания, а потом… один из них умер от отёка мозга, а второго пришлось отправить в психиатрическую клинику. После этого было решено усилить меры безопасности, но неожиданно подросшие ящеры стали нести странные небольшие яйца… Десятки, сотни, тысячи! А из них, спустя ещё какой-то месяц, стали вылупляться страшные прозрачные монстры, не похожие на своих родителей и растущие не по дням, а по часам…

Абдалла в сердцах ударил кулаком по раковине из нержавейки, прикрученной к стене. Раковина гулко отозвалась на удар, и Сорс, вздрогнув, посмотрел на араба. Заодно громыхнули и медные трубы, уходящие в стену. Очнувшийся Зулус шевельнулся, задрожал и с трудом сделал вдох.

— Надо было тогда сразу сжечь всё это жуткое племя! Или, на худой конец, заморозить до лучших времен и более мудрых исследователей. Кстати, кто-то из консультационной группы предлагал что-то подобное. Но нет, эти глупцы всё твердили: «Открытие века! Ещё немного подождём, понаблюдаем! Как же можно так варварски поступить с бесценной для науки находкой!» Доигрались в нобелевских лауреатов… Это мы угробили всё человечество, понимаете?! И я мог всё пресечь на корню, ещё в зародыше! Если бы только знать…

— Я понял, понял, — кивнул Джей и помотал головой — ему жутко хотелось спать, — так вот как, оказывается, всё началось. Постой, а как же ты выбрался оттуда? Там же, я полагаю, поражение было стопроцентное. Или ты резистентен?…

— Нет, нет, что вы! Не проверял, хвала Всевышнему… Мне, можно сказать, повезло. Я буквально за пару дней до начала этого сумасшествия сел в самолет компании и отбыл по срочному делу, улаживать очередной конфликт с местными профсоюзами, здесь, в Кейпе. Совершенно не желают работать, ленивые чёрные обжоры и тунеядцы! — араб осёкся и смущенно улыбнулся, покосившись на Зулуса. — Простите, вырвалось. Нельзя так, пожалуй, об умерших и… потерянных, да?

Сорс устало пожал плечами.

— Слушай… А как же тогда ты узнал?

Абдалла нахмурился.

— По задачнику я говорил с одним из последних… вменяемых служащих. К тому же, у меня есть… был доступ к корпоративной системе наблюдения, она, кстати, наверняка, до сих пор работает. Мы в своё время не поскупились, поставили самое лучшее решение с возможностью продолжительной автономной работы и защищенного удалённого доступа. Правда, когда там пропал оллнет, а потом и по всему миру стали отваливаться целые сегменты сети, проку от этого наблюдения не стало никакого.

— И ты никому не сообщил?!!

— Как? Я пытался… Но никто не верил, только крутили пальцем у виска, думали, розыгрыш. Ссылались на перебои со связью из-за феноменальных вспышек на солнце, мол, отсюда и все проблемы, в том числе с транспортным сообщением. А потом стало слишком поздно. Как обычно. Проклятая городская разобщённость… Дивные самодостаточные Оазисы среди безмолвной пустыни. Своё питание, своя энергия, дерзкие мечты о собственной бесконечной жизненной силе…

— У тебя сохранились записи? Хоть что-то?

— Да, — араб махнул рукой в сторону двери, — там, в бухгалтерии, в сейфе лежит твёрдый диск. Жуткое зрелище. Я о них слишком поздно вспомнил. И пока я искал, кто бы мог выцарапать записи из этого дурацкого служебного формата… Как назло, никто из местных не имел доступа, а единственный разбирающийся техник, прикомандированный сюда из головного офиса, накануне уехал домой, в отпуск. Позже и вовсе не до того стало.

— Послушай, приятель, надо срочно…

Смотрящий не успел закончить мысль. Зулус, который, как казалось Сорсу, старался внимательно слушать разговор, вдруг резко дёрнулся и хрипло закашлялся.

— Погоди, — быстро сказал Сорс арабу и наклонился к напарнику. — Тон, дружище, ты как?

Зулус не ответил, его голова безвольно упала на скрученную узлом куртку. Он потерял сознание.

— Тон! Вот дьявол! — Сорс обхватил его руку своими ладонями и сильно сжал. Потом он приложил пальцы к сонной артерии больного великана. Пульс был, но едва-едва прощупывался. — Пожалуйста, друг… Не уходи! Проклятые монстры!

* * *

— Ух, Ларчонок, подготовка у тебя просто блеск! Не зря я на тебя глаз положил, — восхитился Волк, глядя на подругу, и снова посмотрел на три трупа серых, в красочных позах распластанных по холлу с лифтами.

Лара скупо улыбнулась в ответ, осторожно поглядывая по сторонам. Прирожденная смотрящая, — с удовлетворением подумал Волк. Свист из шахты, наконец, прекратился, что тоже было на руку смотрящим.

— Ты думал, милый, что вояки только драпать мастера? Кое-что они тоже умеют и делают. По крайней мере, наш отдел… Извини, Волчик, это я по инерции, я же теперь вроде как списана, — Лара мрачно усмехнулась. — И я уверена, что они ещё кое-что обязательно сделают. Вопрос только, когда.

— А именно?

— Как мне подсказывает моя израненная интуиция, — девушка осторожно потрогала пластырь за ухом, — мой бывший шеф Обсоков или кто там сверху отдадут приказ, и доблестные ракетчики накроют это место парочкой увесистых боеголовок. Они ведь тоже о чём-то таком догадываются, только пока никак не могут эти самые центры активности найти, не у всех ведь есть такие, как ваш Незаурядов. И раз я тут с вами, то сложат дважды два, потом по маячку, что был в моем шарике, дадут наводку и…

— Вот мерзавцы!

— Да брось, Волчик, на войне все средства хороши… Тем более, что я не справилась.

— Нет, милая, ты очень даже справилась. — Волк оглянулся, изучая обстановку. — Ладно, прикрой меня, я посмотрю как отсюда побыстрее выбраться.

Лара кивнула, продолжая смотреть в сторону единственного коридора из холла, и поудобней перехватила дробовик. Смотрящий мельком взглянул на план эвакуации, что висел на стене около лифтов, потом на кнопки вызова и, наконец, перевёл взгляд туда, где за щитком должна была быть консоль аварийного управления кабинами. Консоль была на месте, вернее, то, что от неё осталось: вырванные «с мясом» куски панели висели на лохмотьях разноцветных проводов. Кнопки около дверей лифтов тоже не радовали глаз ни одним работающим индикатором.

— Вот это засада… Неужто серые сломали? Верится, конечно, с трудом, но я уже здесь ничему не удивляюсь.

— Думаю, Волчик, отсюда кабину точно не вызовем.

Волк кивнул и снова взглянул на план.

— Так… Ага, это уже интересно… Лара, тут оказывается есть ещё один лифт! Похоже, он служебный, использовался только администрацией, и находится… — Волк провел пальцем по витиеватому коридору, змейкой петляющему между офисов по всему этажу, — на противоположной стороне здания, рядом с аварийными лестницами. Вот засада так засада! Придётся переть через весь этаж. Ладно, надо найти более-менее укреплённую позицию и устроить шум, чтобы ребятам хоть малёк полегче там внизу было. Потом спускаемся и прикрываем отход.

— Ясно, командир, — снова улыбнулась ему подруга.

— Тогда пошли!

Коридор, усеянный по бокам бесконечными дверьми офисных клеток и далеко в конце опасно поворачивающий направо, оказался на удивление пуст. Но всё же смотрящие, пробегая, услышали за каждой дверью недовольную возню и знакомые стоны.

— Они тут везде! — испуганно шепнула Лара.

— Здесь темно днем, им, похоже, это нравится. Давай на цыпочках пробираться к тому лифту, а там видно будет.

Волк и Лара тихо, но при этом как могли быстро, побежали по коридору, ещё больше убеждаясь, что всё здание огромного марка буквально кишит серыми.

— Ты понимаешь что-нибудь? Зачем они тут сидят? — снова шёпотом спросила девушка.

— Ну как же? Центр активности.

— И что это может быть?

— Чёрт его знает. Всё, что угодно.

Две цели приближались к ней и были встревожены и возбуждены. Её позиция была удобна и незаметна. По прозрачному телу пробежали радужные волны нетерпения. Вот они приблизились и пробежали прямо под её убежищем. Рептилия бесшумно выскользнула через дыру в вентиляционной трубе и на секунду замерла на потолке, совершенно невидимая в сумраке коридора. Крупная особь манила как магнит, и тело рептилии стало мутнеть, готовясь к атаке.

— Так, почти пришли, — тихо произнёс Волк, оглядываясь на Лару, — за этими дверьми должен быть ли…

Договорить он не успел. Предпоследняя офисная дверь слева внезапно с оглушительным грохотом разлетелась на древесно-волокнистые куски, и из этих обломков с диким рёвом ракетой вылетел здоровенный серый. Волк рефлекторно сгруппировался и, приседая, чтобы уйти с линии атаки, успел разглядеть на нём форму армейского спецназа. Ревущий «лётчик» в камуфляже, промахиваясь, всё же больно задел смотрящего ногами в тяжёлых берцах, неожиданно для себя кувырнулся через голову и вдруг резко затих, с хрустом припечатавшись шейными позвонками о ребро косяка двери напротив. Но на его дикий рёв, эхо которого предательски убежало в тёмную даль коридора, многими могучими глотками нестройно отозвался весь немаленький этаж администрации.

— Вот и пошумели, — пробормотал Волк, не сводя глаз с проёма выломанной двери. Лара, взволнованная, присела рядом с ним и направила ствол дробовика назад.

— У нас есть секунд десять, пока они окончательно не придут в себя ото сна, — быстро прошептал Волк.

Девушка вдруг остановилась и достала из кармана куртки какой-то блистер с таблетками.

— Подавитель двигательной активности, — ответила она на немой вопрос Волка. — Это их задержит ненадолго.

Она выдавила две капсулы на ладонь, слегка надавила на них пальцами и зашвырнула шипящие квадратики назад в коридор. Затем она снова перехватила поудобнее дробовик. Волк толкнул створки дверей, ведущих из мрачного коридора в чуть более светлый холл служебного лифта.

— Давай вперёд к лифту! Я прикрою…

Лара услышала, нет, кожей на щеке ощутила лишь лёгкое дуновение воздушного потока, идущего от… потолка? Почему так медленно и неохотно поднимается ствол «бекаса»? Не успеть… Эта страшная бесформенная дрянь так быстра и так легко переливается по спёртому воздуху коридора… Яркая вспышка выстрела сбоку освещает розовое облако, и дробь, не доставая до него даже краем, уходит куда-то вверх, с бессильным упорством вгрызаясь в равнодушно крошащийся пластик потолочной панели… Как хорошо, что отдача помогает двигаться, надо только оторвать тяжёлые ноги от пола и в прыжке успеть прикрыть Его, только прикрыть, только и всего, Господи, ну пожалуйста, позволь мне дотянуться до этого сгустка слизи, поймать руками и… я смогу!!!

— Лара! — завопил Волк, оглянувшись. — Нет, нет, нет, нет!!!

Он аккуратно подхватил падающую Лару и что было сил рванул с неё мокрую от слизи куртку. Но было уже поздно: девушка начала хрипеть и задыхаться. Не в силах сделать нормальный вдох, она жутко выпучила глаза и забилась в конвульсиях.

Во мраке коридора задёргались гадкие тени, послышался отвратительный топот десятков ног и многоголосое бормотание. Волк осторожно положил девушку на пол и кинулся к дверям. Захлопнув их, он схватил с пола дробовик Лары и его ремнём скрутил ручки дверей. И почти сразу створки содрогнулись от сильных ударов.

— Походу, подавитель им — как слону муравей на хребет… — зло пробурчал он, затягивая ремень потуже.

Убедившись, что запор выдерживает атаки, Волк бросился к любимой, опустился рядом на колени и положил «палыч» на пол.

— Сейчас, сейчас, милая… — Волк стал яростно хлопать себя по карманам, ища блистер с лекарством. Внезапно где-то сбоку раздался лёгкий скрип открывающейся двери, и смотрящий быстро оглянулся.

— Не шевелись. А то сразу пристрелю.

Из каморки уборщицы в глубине холла из-за приоткрытой стальной двери на него смотрел до боли знакомый ствол «пустынного орла», а над ним маячила не менее знакомая физиономия.

— Патрик…

Мародёр криво усмехнулся и вышел из каморки. Без плаща, но в том же грязном свитере и с побрякушкой на шее.

— Узнал. Это хорошо. А Бог всё-таки есть.

Пальцами левой руки Волк нащупал спасительный блистер в нагрудном кармане. А «палыч» лежит на полу…

— Послушай, — как можно спокойнее обратился он к бандиту, в уме отсчитывая секунды, прошедшие от заражения Лары. «Не более двух-трёх минут…»

— Заткнись.

— Ей надо срочно сделать укол!

— Я сказал — заткнись! — Огромный «орел» опасно дёрнулся в его сторону.

Если отвлеку его или в прыжке… Только как мгновенно достать ампулу? — лихорадочно размышлял смотрящий, не сводя глаз с противника. — Откуда же ты тут взялся, мерзавец?

— Ну что, не ждал такого сюрприза? — ухмыльнулся Зигмунд и подошёл ещё ближе.

Сорок три, сорок четыре, сорок пять… Лара страшно хрипит, ей не хватает воздуха и очень-очень больно…

— А я ждал, — мародёр сплюнул на пол и растёр ботинком. — Уверен был, что встретимся. Мир сейчас стал тесен, как никогда. Согласен, бугай? Киваешь… То-то. А людишки всё мечутся, туда-сюда, туда-сюда, переживают за свою никчёмную жизнь. Дебилы…

Шестьдесят шесть, аккуратно надавить пальцем на ампулу до слабого треска фольги… Семьдесят, только не дёргаться, пусть мерзавец гонит свою пургу…

— Знаешь, что больше всего бесит? Что вы, избранные, везде суёте свой нос! Тоже мне — спасители проклятых, благородные рыцари в куче дерьма.

Он посмотрел на содрогающиеся двери, потом на беспомощную скрученную судорогами девушку.

— Ну, и зачем всё это? А? Не надо, не отвечай — вопрос риторический. Я вот из-за тебя преданных парней потерял, и лучшего друга… Вот это потери! Сейчас ведь толковые друзья с крепкими руками и холодными мозгами, без всей этой лишней шелухи в голове — на вес золота. Конечно, немного дисциплины не помешает. Ну, на то я и Пастырь проклятых, — Зигмунд усмехнулся и, сделав страшное лицо, потрогал орден. — А из-за никчёмного быдляка жизнью рисковать просто глупо. Ты не находишь?

— Дай мне спасти её, — выдавил сквозь зубы Волк, — потом делай что захочешь.

Зигмунд осклабился.

— Что захочу? А если тебе не понравится? А, герой? Ей-то уж точно понравится, им всем это всегда нравится, даже когда кричат «не надо, не надо!»…

Девяносто три! Ампула, наконец, выскочила из блистера в карман…

Внезапно с противоположной стороны холла, со стороны дверей, за которыми должен был быть выход на аварийные лестницы, раздался далёкий громкий рёв. Это серые с других этажей пробудились от своего дневного сна, то ли разбуженные воплями отсюда, то ли чем-то ещё…

Волк никогда ещё так не прыгал с колен, и нога взорвалась лютой болью в наращенных тканях. Он стерпит, это ерунда, и отвернувшийся на крик мерзавец не успеет. Самый прыгучий серый позавидовал бы ему сейчас, когда он взмыл в воздух, здоровой ногой выбил у подонка ствол и сильным ударом обеих отбросил его далеко, в сторону лифта, подальше от Лары. Приземлившись как кошка, на четвереньки, Волк мгновенно вскочил, развернулся, вырвал драгоценную ампулу-шприц из кармана на груди и снова подскочил к девушке.

— Сейчас, девочка моя…

Сзади послышались какие-то странные звуки. Волк резко обернулся и увидел, как мерзавец, распластавшись на полу у служебного лифта, зачем-то с усилием пытается раздвинуть створки дверей в шахту.

— Ты что делаешь, подонок?