Римское частное право

Заблуждение (error) могло касаться как существа договора – продажа воспринималась как намерение подарить; личности контрагента – покупатель полагал, что продавец обладает правом распоряжаться вещью, а он оказался подвластным. Заблуждение, чтобы иметь правовое значение и вести к признанию сделки ничтожной, должно быть существенным. Ошибка в наименовании сделки или вещи не ломала соглашения.

Обман (dolus) рассматривался как намеренное введение в заблуждение, «всякая хитрость, обман, уловка для того, чтобы обойти, обмануть, уловить другого» (D. 4. 3. 1.2).

Насилие, угроза (metus), первоначально воспринимавшееся как грубое физическое насилие, в классическом праве стало пониматься как психическое или физическое воздействие на человека с целью заставить его поступить по желанию другого («душевный трепет из-за страха перед настоящей или будущей опасностью»). Угроза должна быть реальной, противозаконной, а также «важным злом» для подвергающегося ей. В случае обмана, насилия, угрозы, «если не последует поворота в первоначальное положение, то имеет место присуждение стоимости ущерба».

Условие действительности договора составляла и определенность его содержания – предмет договора, цена, сроки исполнения. Договор мог заключаться относительно вещей, не изъятых из оборота, быть реально исполнимым (не то, чтобы вычерпать море или достать луну), также и «соглашения позорного содержания нельзя брать во внимание».

Вещь в качестве объекта договорного обязательства могла быть индивидуально определенной либо определяемой родовыми признаками. В обязательствах правовое различие между ними состояло в том, что при гибели индивидуально определенной вещи надлежало материально возместить ущерб, тогда как гибель предмета, определяемого родовыми признаками, не освобождала от исполнения обязательства в натуре.

Существенным условием договорного обязательства была кауза (causa) – материальное основание, ближайшая цель обязательства, то, ради чего непосредственно заключалось соглашение. Например, в договоре займа – это получение суммы денег; в договоре купли-продажи – получение вещи в собственность на одной стороне и на другой – платы за нее. В каждом другом обязательственном соглашении causa была иной, определяя характер договора. Признавалось, что недостижение цели соглашения вело к его недействительности. Если одна сторона дает деньги с целью одарить, а другая берет как взаймы, то при таком расхождении в causa договор не состоялся (D. 12. 1. 18 рr).

Если в раннем римском праве определение цели при заключении договора не имело юридического значения (манципация, стипуляция, цессия), то в классическом праве абстрактные обязательства выходят из употребления. А в постклассическом праве наблюдается обратное. Например, передача вещи становится все более независимой от causa. В частности, признается, что ложный внутренний мотив не вредит завещательному распоряжению (I. 2. 20. 31).

Виды обязательств из договоров подразделялись на:

консенсуальные – приобретали силу с момента достижения соглашения;

реальные – вступали в силу с момента передачи вещи;

вербальные – вступали в силу с момента произнесения определенной словесной формулы;

литтеральные – приобретали силу с момента совершения определенной надписи.

Перечисленные виды обязательства признавались правом и обеспечивались предоставлением иска – правом через суд требовать устранения нарушения.

Вместе с тем в структуру римского обязательственного права включались натуральные обязательства, возникавшие из сделок рабов и подвластных членов семьи. Эти сделки имели ограниченный правовой эффект – не обеспечивались исками, но добровольно исполненное не подлежало возврату. («В случае уплаты возврату не подлежит, так как остается натуральное обязательство» – D. 14. 6. 10).

Безымянные контракты – обязательства, получившие правовую регламентацию позже того, как сложилась основная часть системы римского обязательственного права, и не включенные в нее.

Пакты – сделки, не облеченные в требуемую законом форму. Такие сделки, первоначально не признававшиеся и не имевшие исковой защиты – «голые пакты» (nudum pacta), со временем получают признание в праве и обеспечиваются исками (pacta vestita).

Обязательства как бы из договоров – те имущественные отношения, признаваемые правом и обеспечиваемые исками, которые возникали из односторонних действий (из ведения чужих дел без поручения, из неосновательного обогащения и др.).

По характеру содержания договорных обязательств они подразделялись на делимые, когда объект обязательства поддавался делению без ущерба для его ценности (возврат части долга), и неделимые, например, сервитут. Римскому праву были известны альтернативные обязательства, в которых должник обязывался совершить одно из двух (или нескольких) действий, и факультативные обязательства, когда в договоре устанавливался один предмет обязательства, но должнику предоставлялось право сделать, предоставить и другое, обусловленное в договоре.

Иное основание деления договорных обязательств – то, как в них распределялись обязанности между сторонами. По этому основанию договоры подразделялись на односторонние и двусторонние. Например, договор займа возлагал обязанность на одну сторону (заемщик обязывался возвратить полученное) – то это односторонний договор. Тогда как, например, в договоре купли-продажи обязанность возлагалась и на продавца и на покупателя (передать проданное, уплатить цену товара) – двусторонний договор. В Риме различали также договоры, в которых объем прав и обязанностей сторон были эквивалентными (в договоре купли-продажи) либо их распределение между сторонами имело неравномерность. Например, в безвозмездном договоре ссуды основная тяжесть обязанностей возлагалась на ссудополучателя.

В классическом праве преодолевается строго личностный характер договорного обязательства. Утверждается имущественная ответственность при неисполнении договора (не «кровью и мясом», как в договоре nexum), появляется возможность вступать в договорные отношения и через представителя, а также замена должника или кредитора в обязательстве.

Другим крупным подразделением обязательственного права были обязательства из правонарушений – деликты. Сохранялось деление на публичные деликты (crimen) и частные деликты – причинение вреда отдельному лицу, членам его семьи, его имуществу. И в классическом римском праве не существовало такого правила, по которому всякое недозволенное деяние, причиняющее ущерб, порождает обязательство возместить ущерб. Имелся лишь перечень конкретных случаев, порождающих обязанность возмещения вреда, ущерба. За рамками установленного перечня деликтов недозволенными, с обязанностью возмещения ущерба, практикой стали признаваться и некоторые другие действия. Они образовали группу обязательств как бы из деликтов (quasi delicto).

Исполнение обязательства. Наиболее важным, основополагающим принципом обязательств из договоров было:

«соглашения должны исполняться» – pacta sunt servanda (D. 2.14.1).

«Что может более соответствовать человеческой честности, чем соблюдать то, о чем договорились?» (D. 2. 14. I).

Место исполнения обязательства определялось в договоре, в противном случае им было место нахождения должника. Иск также мог быть предъявлен и в Риме. Место исполнения обязательства стало приобретать все большее значение по мере разрастания территории Римского государства, ибо цены на товары стали сильно разниться в отдельных областях и общинах (D. 13. 4. 3). Если договором предусматривалось место исполнения, то оценка спорной вещи производилась в этом месте, иначе – по месту предъявления иска (D. 12. 1. 22).

Время исполнения обязательства устанавливалось договором. Если же время исполнения в договоре не определено, то «во всех обязательствах, в которых срок не предусмотрен, долг возникает немедленно» (D. 50. 17. 14). Но как быть, когда договор заключен в Риме, а исполнить его надлежит в Карфагене? Немедленное исполнение здесь невозможно. Тогда судья в качестве «доброго мужа» определяет срок, необходимый «заботливому хозяину» для исполнения (D. 45. 1. 137. 2). Когда молчаливо подразумевается «разумный срок», то до наступления срока исполнение не может быть потребовано (D. 45. 1. 41. 1).

При просрочке (нарушение срока исполнения) должник должен уплатить высшую цену, какую имел предмет договора между моментом заключения договора и днем присуждения (D. 12. 1. 3. 2). Просрочка должника могла иметь следствием уплату процентов за время просрочки или (при займе) уплату штрафа в размере от ⅓ до ½ данной взаймы суммы (D. 22. 1. 32. 2; Гай. 4. 171). В договоре могло быть предусмотрено право кредитора отступиться от договора в случае просрочки должника. Просрочивший должник нес риск случайной гибели вещи.

Кредитор, не принявший исполненного в срок, был обязан возместить должнику излишние расходы. Если после просрочки кредитора причинен ущерб предмету договора, то должник отвечал лишь за умышленный ущерб, но не за простую вину. Тогда как на просрочившего кредитора ложился и риск случайной гибели вещи.

Способы и средства обеспечения обязательств. Римские юристы в качестве основополагающего принципа права признавали незыблемость договорного обязательства. У Цицерона мы встречаем высказывание: «Верность, т. е. стойкость и правдивость в словах и принятых на себя обязательствах» («Об обязанностях»). Если ранее сила договора во многом опиралась на его священный, религиозный характер, то теперь она обеспечивалась прежде всего господствующей моралью и правовыми санкциями.

Более непосредственно исполняемость обязательства обеспечивалась особыми средствами, направленными на поддержание силы договора, – задаток, неустойка, поручительство, залог (а также обязанностью возместить ущерб, вызванный нарушением договора).

Задаток (агга) – денежная сумма или ценность, которые одна сторона передавала другой в подтверждение заключения договора и в его обеспечение. «То, что дается в виде задатка, – является доказательством заключения договора…» (Гай. 3. 139). Задаток выполнял и штрафную функцию. Так, при нарушении договора давший задаток теряет его, а получивший – обязан возвратить задаток в двойном размере (С. 4. 2. 1. 17; 1. 3. 25 рr). Имелись и другие нормы, дополнявшие эти общие положения.

Неустойка (stipulatio poenae) – штрафная сумма, которую должник обязан уплатить в случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства. Если договор противоречил «добрым правам», то и условие о неустойке считалось недействительным. Но неустойка могла закрепить и договор, не известный квиритскому праву.

Поручительство тоже знакомо римскому праву. Оно состояло в том, что некоторое третье лицо (поручитель) брало на себя обязательство погашения долга в случае неплатежеспособности должника.

Поручительство было договором, устанавливавшим добавочную ответственность, нередко оформляемую путем стипуляции: «Обещаешь дать то же самое?» – «Обещаю дать то же самое». Кредитору, не получившему в срок, предоставлялось обратить взыскание или на должника, или на поручителя.

Залог[41], как и поручительство, устанавливал добавочную ответственность по обязательству, предусматривая обеспечение обязательства той или иной вещью, имуществом залогодателя – должника. В случае неисполнения основного обязательства заложенная вещь становилась собственностью залогодержателя-кредитора либо (позднее) он имел преимущественное перед другими кредиторами право удовлетворения своего требования за счет заложенного имущества.

В ранней римской истории в обеспечение обязательства заложенная вещь с соблюдением обряда манципации передавалась в собственность кредитора при условии ее возврата должнику, исполнившему обязательство. Такая форма залога – фидуция (fiducia) – ставила должника в невыгодное положение. Во-первых, вещь изымалась из его хозяйства. Во-вторых, кредитор, получивший вещь в собственность, мог передать ее третьему лицу, и тогда должник при исполнении обязательства мог требовать у кредитора не саму вещь, а лишь возмещения ущерба. Наконец, в случае неисполнения должником обязательства заложенная вещь оставалась у кредитора, даже если ее стоимость намного превышала сумму долга.

Такое положение тормозило развитие хозяйственных отношений. Поэтому в классическом римском праве воспринимается опыт греко-египетского права и устанавливается более совершенная форма залога – ипотека (hypotheca), при которой предмет залога оставался у должника, а кредитору давалось право при неисполнении обязательства истребовать заложенную вещь у кого бы она ни находилась, продать ее и из вырученной суммы покрыть свое требование к должнику. Первоначально ипотека применялась в сельском хозяйстве при найме земельных участков. В обеспечение наемной платы залог устанавливался на все «приведенное, привезенное, принесенное» на нанятый участок. Позже ипотека стала применяться и к другим видам обязательств.

Когда залог приобрел форму ипотеки, а требование залогодержателя стало погашаться из стоимости заложенной вещи, появилась возможность установления на одну и ту же вещь последовательно нескольких залоговых прав. Теперь вещь на часть ее стоимости могла быть заложена одному, а на другую часть – второму, третьему и т. д. кредиторам. При неисполнении обязательства из суммы, вырученной от продажи заложенной вещи, требования второго и третьего кредиторов удовлетворялись в порядке очередности. Но право продажи заложенной вещи давалось только первому кредитору. Второму, третьему и последующим кредиторам предоставлялась возможность удовлетворить требования предыдущего (предыдущих), чтобы получить право самому решать, когда и по какой цене продать заложенную вещь. Если суммы, вырученной от продажи вещи, не хватало для погашения требований кредиторов, то на недополученное иск к должнику предъявлялся в общем порядке.

Следует обратить внимание на то, что в классическом праве залог не требовал определенной формы. Такое положение создавало для кредитора неуверенность: не заложено ли передаваемое в залог имущество? Лишь в поздней Империи появилось правило установления залога в присутственном месте в письменной форме либо в присутствии трех свидетелей. Оформленный таким образом залог имел предпочтение, преимущество перед неформально, хотя бы и ранее, установленным залогом.

Ответственность по обязательствам. Не исполнивший или ненадлежаще исполнивший обязательство возмещал вызванный этим убыток, ущерб (а также нес отрицательные последствия, вытекавшие из обеспечения обязательства). Нормы об ответственности за ущерб имели общее значение – распространяли свое действие и на ответственность за вред, причиненный неправомерно, по деликту.

В классическом праве достаточно четко выделяются четыре условия, при которых наступала ответственность по обязательствам.

Первое условие – противоправность, то есть нарушение договора или вообще совершение неправомерного действия, учитывалось и несоответствие действия «добрым нравам»: соглашение, противоречащее «доброй совести» и «добрым нравам», не имеет силы (D. 16. 3. 1. 7).

Второе – наличие ущерба, под которым понимался как прямой, реальный ущерб, «положительные потери» (damnum emergens), так и упущенная выгода (lucrum cessans), неполученные доходы. То и другое вместе составляли подлежащий возмещению «интерес» (interess). Так, при гибели раба по вине нанимателя цена раба – реальный ущерб наймодателя, а недополученная им наемная плата – упущенная выгода. «Мой интерес, т. е. то, чего мне положительно недостает, и то, что я мог выгадать» (D. 46.8. 13). Во внимание принимается не только ущерб, но и выгода (D. 9. 2. 33), однако, «…во внимание принимается интерес покупателя, но лишь поскольку он близко связан с самой вещью» (D. 19. 1.21. 3).

Третье условие – наличие вины (culpa). «Вина имеет место тогда, когда не было предусмотрено то, что могло быть предусмотрено „заботливым человеком“» (D. 9. 2. 31). Как правило, каждый отвечал только за свою вину. Но, например, подрядчик отвечал и за вину нанятых им работников (D. 19. 2. 25. 7). Прежде всего, различались такие формы вины, как умысел (dolus) и небрежность (culpa – вина в узком смысле слова).

Ответственность за умысел как намеренное (предвидел и желал) причинение вреда имела императивный, безусловный характер, и предварительное соглашение сторон об освобождении от ответственности за dolus было ничтожно. „Недействительно [предварительное] соглашение об устранении ответственности за умысел“ (D. 50. 17. 23).

В другом виде вины – culpa (небрежность, неосторожность) различались грубая вина, грубая неосторожность (culpa lata). „Грубая вина – это чрезвычайная небрежность, т. е. непонимание того, что все понимают“ (D. 50. 16.213. 2). Грубая вина приравнивалась к умыслу. Легкая небрежность (cupla levis) – такое поведение, которого не допустил бы добрый хозяин, заботливый глава семьи (D. 19. 2. 25. 7). Мера заботливости по отдельным договорам была разной и определялась характером договора. Например, лицо, получившее вещь в безвозмездное пользование, отвечало за ту меру заботливости, которую проявляет самый заботливый хозяин, тогда как принявший вещь на бесплатное хранение нес ответственность лишь за легкую неосторожность. Неумение, неопытность лица, взявшегося выполнить работу, приравнивалась к легкой вине (D. 19. 2. 9. 5).

Существовало в римском праве еще и понятие „вина легчайшая“ (culpa levissima), избежать которую можно было лишь при высочайшей бдительности и предусмотрительности в очень специальных ситуациях.

За случай (cusus), когда лицо проявило полную внимательность, заботливость, а вред все же наступил, ответственность не устанавливалась. „За случай никто не отвечает“ (casus a nullo praestantur – D. 50. 17. 23). Практически это означало, что отрицательные последствия случайной гибели вещи нес ее собственник. Римскому праву известно и понятие неодолимой силы (casus maior) – землетрясение, наводнение, извержение вулкана, кораблекрушение в результате шторма. „При неодолимой силе должник несет ответственность, если к делу примешивается его вина“ (D. 44. 7. 1.4).

Вместе с этим, особенно если должник по договору принял на себя обязанность охраны вещи (custodia) и в других случаях, когда признавалось необходимым усилить охрану вещей, правом устанавливалась ответственность должника за ущерб и без вины. Так, владельцы постоялых дворов, трактиров, судовладельцы, обязанные проявлять особенную заботливость за сохранность вещей (D. 44. 7. 1. 4), принятых от посетителей и путешественников, несли ответственность и без вины (D. 44. 7. 1. 4).

Наконец, четвертое условие ответственности – наличие причинной связи между виновными действиями должника и ущербом кредитора. „Требование об убытках от правонарушения должно быть связано с тем самым обстоятельством, от которого понесен ущерб, без привнесения другой причины извне“ (D. 19.2.57).

Например, в том случае, когда продавец продал, но не передал покупателю пшеницу, и его рабы заболели и умерли от голода, продавец не нес ответственность за гибель рабов, так как она – результат нераспорядительности владельца рабов и не связана непосредственно с несдачей пшеницы.

Лишь при наличии всех четырех указанных выше условий лицо, нарушившее договор или причинившее ущерб в силу деликта, несло ответственность. В некоторых случаях она ограничивалась уплатой „действительной цены утраченной вещи (D. 32. 14. 2). В развитом праве чаще всего предусматривалось возмещение всего „интереса“ (D. 9. 11. 1).

Наряду с общей частью, решением общих вопросов обязательств, другим крупным подразделением римского обязательственного права была регламентация отдельных видов обязательств (из договоров, из деликтов).

Консенсуальные договоры. Переход от натурального хозяйства к рынку привел ко все более частому обмену товара на деньги, установлению между сторонами договорных отношений купли-продажи.

По договору купли-продажи продавец (venditor) обязывался передать, а покупатель (emptor) принять в собственность вещь (товар – merx) и передать продавцу оговоренную плату (pretium). Договор купли-продажи был двусторонним, потому что и продавец, и покупатель одновременно наделялись одинаковыми по силе встречными обязанностями и правами по передаче права собственности на товар и эквивалентной суммы денег; хозяйственную выгоду получали обе стороны. Права и обязанности сторон устанавливались с момента достижения соглашения (consensus), поэтому купля-продажа считалась консенсуальным договором.

Договор купли-продажи примыкал к вещному праву, так как означал передачу вещи от продавца покупателю. Однако решающим в договоре был обязательственный момент (взаимные обязательства продавца и покупателя), и поэтому купля-продажа относилась к обязательственному праву. Лишь после исполнения продавцом своей обязанности передачи вещи у покупателя возникало право собственности.

Договор купли-продажи вырос из обмена товара на товар – мены. В древнейший период купля-продажа облекалась в форму манципации, и договор вступал в силу с момента передачи вещи. В последующем для его действительности достаточно было лишь соглашения сторон. „Договор купли-продажи считался заключенным, когда договорились о цене, хотя бы цена и не была уплачена“ (Гай. Институции. II. 139).

Не уплата цены и передача вещи, но согласие совершает куплю-продажу. Чтобы обеспечить силу и доказываемость договора, его нередко стали заключать в форме стипуляции или составлением письменного документа. Тогда договор вступал в силу с момента совершения дополнительных формальных действий – произнесения определенных слов, совершения надписи. Стороны могли договориться о задатке (агга), тогда договор считался заключенным с момента передачи задатка. В классическом праве договор купли-продажи не требовал обязательного присутствия сторон в месте его заключения, он мог быть заключен через посредников письмом и не требовал немедленной передачи вещи.

Объект договора – товар, вещи, не изъятые из оборота, реально существующие или ожидаемые вещи. В последнем случае продавец обязывался изготовить, достать вещь и предоставить ее покупателю. Можно было продать, купить даже и такую вещь, которой еще нет в природе, например будущий урожай. Предметом купли-продажи становились и нетелесные вещи – право на наследство, право требования, в том числе по займу. Вещь, товар должны быть выделены и точно определены, например числом, мерой, качеством и т. д. Если товар не определен, договор не считался заключенным.

Другое существенное условие договора купли-продажи – цена. По достижении соглашения покупатель имел право требовать товар, а продавец – обозначенную цену. Она должна быть конкретной и выражена в денежной форме, что отличало договор купли-продажи от мены.

Цена вещи зависела от условий рынка и могла быть то выше, то ниже. Римское право не требовало, чтобы цена была справедливой. Однако в позднем римском праве допускалось расторжение договора купли-продажи по причине его чрезмерной убыточности (laesio enormis). При продаже вещи дешевле половины ее действительной стоимости продавец мог требовать либо расторжения договора, либо доплаты до настоящей цены (С. 4. 44. 2). В позднем Риме государство пробует законодательно регулировать цены.

Продавец, во-первых, должен был передать покупателю проданную вещь. В противном случае вещь изымалась у продавца в принудительном порядке. До передачи вещи продавец обязан был обеспечить ее сохранность. При этом он нес ответственность даже за легкую неосторожность, но не за случайную (без вины покупателя или продавца) гибель, повреждение вещи.

Во-вторых, продавец был обязан предоставить вещь в надлежащем по качеству состоянии. Первоначально согласно формализму древнего права он отвечал лишь за то, что прямо обещал. Если же в вещи были какие-то отрицательные качества, о которых продавец ничего не говорил, то за них он не нес ответственности.

Классическое право установило ответственность продавца за намеренное умолчание о недостатках товара. Стали различать явные и скрытые недостатки продаваемой вещи. Так, если вещь имела явные изъяны, а покупатель все же приобретал ее, то с продавца снималась ответственность за недостатки проданной вещи. Но он нес ответственность за ее скрытые недостатки, которые не могли быть обнаружены покупателем при самом внимательном осмотре. Римские юристы приводили пример: покупатель слепой, а продавец ничего не говорит о недостатках, – продавец отвечает за недостатки вещи; наоборот, покупатель (зрячий) покупает слепого раба – продавец не отвечает за недостатки продаваемого.

В классическом праве различались серьезные заявления продавца о качествах товара и простое расхваливание (то, что теперь называется рекламой).

При скрытых недостатках проданной вещи покупателю давался иск actio redhibitoria и стороны возвращались в первоначальное положение (реституция) или иск actio quanti minoris, по которому покупатель мог требовать уменьшения покупной цены. Примечательно, что продавец нес ответственность даже за те недостатки продаваемой вещи, о которых он и не знал:

„Покупателю не легче от того, продает ли ему продавец вещь с недостатками ввиду своего неведения или обманным образом“ (D. 21. I. 1.2).

В-третьих, продавец был обязан гарантировать покупателю беспрепятственное обладание (habere licere) купленной вещью и отвечать за эвикцию (evincere – вытребовать, отсудить) ее каким-либо третьим лицом по основаниям, возникшим до заключения сделки купли-продажи. Если третье лицо начинает процесс по отсуждению такой вещи, покупатель должен известить об этом продавца и тот обязан вступить в процесс для ограждения покупателя от эвикции. При отсуждении вещи у покупателя он мог взыскать с продавца в качестве штрафа двойную покупную цену товара; позже эта ответственность стала выражаться в возмещении убытков покупателя. Продавец, однако, освобождался от ответственности за эвикцию, если покупатель не известил его о начале процесса.

Покупатель, в свою очередь, обязывался к уплате цены товара. Предполагалась встречность уплаты денег и передачи товара. При этом если до передачи вещи покупателю (когда он становился собственником) вещь повреждалась либо уничтожалась без вины кого-либо, то ответственность ложилась на покупателя. Здесь в исключение из общего правила (casum sentit dominus – риск случайности несет собственник) действовал принцип „риск случайности несет покупатель“ (periculumn ets emptoris).

„Как только заключена купля-продажа, риск гибели проданной вещи переходит на покупателя, хотя бы к этому времени вещь и не была фактически передана покупателю“ (I. 3. 23. 3).

С развитием торговли все чаще стали заключаться сделки купли-продажи в кредит, когда получение покупателем товара опережало его оплату. Договор купли-продажи мог сопровождаться дополнительными соглашениями, например, об обратном выкупе, о прекращении договора, если продавцу будет предложена более высокая цена, и др.

Права сторон в договоре купли-продажи обеспечивались предоставлением продавцу иска actio venditi, чтобы заставить покупателя исполнить свои обязательства, уплатить цену; покупателю давался иск actio empti о предоставлении ему товара надлежащего качества.

Договоры найма (locatio conductio). Классическому римскому праву были известны три вида договора найма:

наем вещей,

наем работы или подряд,

наем услуг.

Сторонами в договоре найма были наймодатель (locator) и наниматель (conductor).

Наем – возмездный договор. Наемная плата по большей части определялась в деньгах. Наем – двусторонний договор, из которого хозяйственную выгоду получали обе стороны. Односторонний отказ от найма допускался лишь при наличии серьезных оснований. Наем был срочным договором, однако срок мог и не указываться. Если наниматель пользовался вещью и по истечении срока, наем считался молча продленным. Наем – консенсуальный договор: вступал в силу с момента достижения соглашения.

Римские юристы обращали внимание на близость найма и купли-продажи. Так, подобно купле-продаже договор найма порождал два взаимных обязательства: одна сторона передает другой вещь или услугу (на срок), а другая сторона в порядке возмещения обязывается оплатить пользование вещью или услугой. Как и в купле-продаже, в найме вещей, работы, услуг выделялись две стадии реализации: соглашение и исполнение договора.

Договор найма вещей (locatio conductio rerum). По договору имущественного найма наймодатель обязывался предоставить нанимателю вещь во временное пользование, наниматель – уплачивать за пользование ею определенное вознаграждение (merces, pensio) и по окончании пользования возвратить вещь в сохранности.

Объектом найма могли быть вещи – движимые и недвижимые, а также непотребляемые (не уничтожаются, не подвергаются существенным изменениям в процессе нормального их использования) – иное сделало бы невозможным для нанимателя возвратить по окончании найма ту же вещь. Предметом договора могли быть телесные вещи или нетелесные, например узуфрукт.

Наймодатель (им мог быть и несобственник) обязан был предоставить нанимателю вещь в установленный договором срок. Наймодатель-собственник не лишался права собственности на передаваемую в наем вещь. Она могла быть им и продана. Б этом случае договор найма сохранял силу, если на то было согласие нового собственника. Иначе на первоначального собственника возлагалась ответственность за досрочное расторжение договора найма.

Вещь должна быть передана нанимателю в годном для пользования состоянии, со всеми принадлежностями к ней. На наймодателя возлагалась и обязанность поддержания сдаваемой вещи в надлежащем состоянии. Он платил за отданную в наем вещь всякого рода повинности, налоги, но освобождался от издержек по ее содержанию. Если вещь оказывалась полностью или частично непригодной для пользования, наймодатель обязывался возместить „интерес нанимателя“, включая и ту выгоду, которую наниматель должен был получить от договора. Но если наниматель знал о недостатках вещи, то наймодатель освобождался от ответственности. При снижении хозяйственного значения сдаваемой вещи нанимателю предоставлялось право расторгнуть договор либо требовать уменьшения наемной платы.

Ответственность наймодателя наступала при любой степени его вины (и легкой неосторожности). В некоторых случаях на наймодателя возлагалась ответственность даже тогда, когда он не знал о недостатках сдаваемой вещи, например за подтекающие бочки (D. 19. 2. 19. 1). На нем, как на собственнике, лежал риск случайной гибели сдаваемой вещи.

Наниматель обязывался принять вещь и оплатить пользование ею. При найме земли (аренда), если плата выражалась в виде части урожая и урожай погиб в результате неодолимой силы (vis cui resisti non potest), то классическое право освобождало нанимателя от внесения наемной платы. Если, однако, ничего чрезвычайного не произошло, то убыток от недорода нес наниматель. Предусматривалась и другая возможность – уменьшение платы в неурожайный год, с тем чтобы дополучить разницу в урожайный год или годы.

Наниматель обязывался пользоваться вещью в соответствии с договором, ее хозяйственным назначением. Он нес ответственность за сохранность вещи, ее повреждение, ухудшение вещи, произошедшее по его вине, но не за ее изнашивание в результате пользования. Улучшения, произведенные нанимателем в нанятой вещи, подлежали возмещению, если они были необходимы и хозяйственно целесообразны. Если же они выражали всего лишь личные вкусы нанимателя, то наймодатель не обязывался к их возмещению. При отделимости улучшений от нанимаемой вещи они подлежали передаче нанимателю.

Наниматель мог (если это не противоречило договору) передать нанятую вещь третьему лицу (поднаем). При этом действовало правило: наниматель несет ответственность за вину всех, кого допустил к нанятой вещи.

Договор найма прекращался истечением срока. Но если фактическое пользование продолжалось, то договор считался возобновленным. Он мог быть прекращен и односторонним отказом наймодателя, если наниматель пользовался вещью не по назначению, портил вещь либо не вносил арендную плату. И наниматель мог отказаться от договора, например, если вещь оказывалась непригодной для использования или пользование ею сопряжено было с серьезной опасностью.

Права и обязанности сторон обеспечивались исками; права наймодателя – иском по поводу сданного в наем (actio locatio), право нанимателя – иском по поводу нанятого (actio conducti).

Договор найма работы (подряд – locatio-conductio operis). По этому договору заказчик поручал выполнение определенной работы, а подрядчик принимал на себя обязательство за условленную плату передать заказчику законченный результат работы (opus). Хотя работа выполнялась по заданию заказчика, предполагалась, однако, самостоятельность подрядчика в производстве работы.

В отличие от работы как трудового процесса, подрядчик по договору подряда обязывался передать заказчику „законченный труд“ (D. 50. 16. 5. 1). Подряд был близок купле-продаже. Но от нее отличался тем, что opus полностью или в большей части изготовлялся из материала, предоставленного заказчиком.

„Если мы хотим заказать для себя какую-либо вещь, например статую, сосуд или платье, так, что мы не даем мастеру ничего, кроме денег, то это – договор купли: не может быть договора найма в тех случаях, когда тот, для кого выполняется работа, не предоставляет самого материала…“ (D. 18. I. 20).

Заказчик обязан был оплатить результат труда. Если в процессе изготовления вещи подрядчик настаивал на увеличении платы, то заказчик мог с этим не согласиться и требовать расторжения договора. При произвольном отказе заказчика принять выполненную работу он не освобождался от обязанности оплатить сделанное. Если же заказчик досрочно расторгал договор, а подрядчик использовал освободившееся время для другой работы, то вознаграждение за нее засчитывалось в счет платы по расторгнутому договору.

Подрядчик для выполнения заказанной работы мог использовать труд других лиц, за их вину он нес ответственность как за свою собственную (D. 19. 2. 25. 7). В случае повреждения, уничтожения заказанного подрядчик отвечал даже при наличии его легкой вины (culpa levis). По общему правилу, до передачи заказанной работы на подрядчике лежал и риск случайной гибели или повреждения предмета подряда (D. 19. 2. 36).

Разновидностью подряда была морская перевозка. По этому договору, если во время перевозки возникнет общая опасность и капитан корабля вынужден выбросить часть груза в море, то убытки распределяются между теми, кому угрожала опасность (D. 14. 2. I)[42].

Договор найма услуг (locatio-cohductio operarum). По этому договору наниматель поручал, а нанявшийся принимал на себя оказание каких-либо услуг за эквивалентное им возмещение (merces).

В Риме этот договор не получил значительного распространения. Оказание услуг здесь зачастую возлагалось на рабов и было связано с их личной зависимостью. Поэтому и оказание услуг свободным по указанию нанимателя и за плату считалось зазорным, унижающим достоинство. Договор. найма услуг, позже трансформировавшийся в наем рабочей силы, применялся в рабовладельческом Риме в основном для выполнения обыденных домашних работ. Когда же требовалось квалифицированное и творческое их выполнение, прибегали к заключению договора поручения.

Договор поручения (mandatum). По договору поручения доверитель (mandans) поручал, а поверенный (procurator) обязывался выполнить какое-либо дело безвозмездно. Поручение было односторонним договором, предполагавшим хозяйственную выгоду лишь одной стороны – доверителя. Поручение имело строго личный характер и основывалось на особом доверии и взаимном расположении сторон.

Поручение восполняло ограниченность найма услуг и в то же время отражало существовавшие на ранних ступенях общественного развития представления об унизительности труда по найму и за плату. Римские юристы считали, что договор поручения ведет свое происхождение из дружбы, из общественного долга (ex officio atque amicitia) и должен реализовываться безвозмездно („оплата уничтожает поручение“).

Нравственные представления, однако, зачастую расходились с реальными интересами, поэтому безвозмездность договора поручения во многом была хорошо известной римскому праву фикцией – поручение возмещалось уплатой поверенному „почетного дара“ (honorarium), однако определяемого, прежде всего, личностью одаряемого, а не содержанием поручения. Гонорар за свой труд получали, например, врачи, юристы, архитекторы. Выплата гонорара обеспечивалась действенностью принципа bona fides, но не исковой защитой. Лишь позже, при переходе к доминату, поверенному стал даваться иск для защиты своего права на гонорар.

Предметом договора поручения мог быть труд не только лиц так называемых свободных профессий, но, например, и починка, отделка платья. Услуги должны быть реальными, дозволенными, соответствовать нравственности, предусматривать одноразовое действие либо их совокупность.