Помоги проекту - поделись книгой:
— Просто ищете повод, чтобы сбежать, пока мы все не передохли!
Глава правительства Создателей поднял руки в успокаивающем жесте. Он что-то говорил, но его слова утонули в криках. Финансовый советник дрожащими руками расстегнул кобуру и выхватил излучатель. К нему бросилась охрана Создателей, но им преградили путь люди из службы безопасности трейцев. Раздались первые выстрелы. Когда заканчиваются легенды — начинается война.
Разряд от излучателя чиркнул рядом с Эрой. Корн бросился под стол, увлекая за собой Эру. Одновременно он ногой ударил по тумблеру регулятора высоты платформы — она медленно заскользила вниз. Когда до пола оставалось несколько метров, Корн спрыгнул и вытянул руки:
— Эра, прыгай!
Она, не раздумывая, спрыгнула в его объятия. Корн осторожно опустил ее на землю, и, прикрывая собой, повлек к выходу из зала. Над их головами метались импульсы излучателей.
Голос охранника — оператора систем охраны — вернул Эру к реальности. Охранники круглые сутки дежурили возле мониторов, занимавших целую стену зала.
— У нас гости, — охранник перевел изображение с монитора в режим голограммы.
В нескольких шагах от Эры возникла миниатюрная копия Сердитых Скал. Крошечный планетарный катер облетал их, исследуя окрестности.
— Я подготовлю импульсную пушку, — Корн направился к оружейной панели системы безопасности.
— Нет! — вырвалось у Эры.
Корн резко обернулся и посмотрел на нее. Она сказала это слишком поспешно. Не как глава правительства, а как испуганная девушка. Как Биллегури. Эра и сама это почувствовала и в замешательстве отвернулась. Корн сверлил взглядом ее спину. Переход личности в другое тело занимал несколько месяцев. Теоретически, по мысли Создателей, новая личность, вживленная в тело, должна была полностью подавить прежнюю. Психоматрица тихо обживала чужой организм, проникая во все системы, и незаметно перестраивая их под себя. Но иногда личность прежнего владельца тела оказывалась настолько сильной, что подавить ее полностью не удавалось.
Корн кожей чуял туземку в теле Эры. А Эра понимала, что нужно срочно что-то предпринять. Биллегури металась внутри нее.
«Если убить землян, — размышляла Эра, — то сюда немедленно прибудут штурмовики Космического Флота».
«Если их отпустить, они расскажут о случившемся, и тогда сюда все равно придут солдаты».
«Хотя наверняка они уже доложили о случившемся, и на корабле знают, что здесь тайно действует еще одна раса. Если армада землян окружит планету, наши корабли не смогут приземлиться, и тогда все пойдет прахом. Избежать заварушки с Космическим Флотом никак не удастся, но можно потянуть время. Главное, чтобы наши успели приземлиться и войти в первую фазу Перехода. А там видно будет.
Если Андрей останется здесь, проблем не избежать. Он будет путаться под ногами и всюду совать свой нос. С другой стороны, зная, что я, то есть Биллегури, похищена, Брюс не улетит. Что делать? А если покопаться в памяти дикарки? Там, где бессильна логика, иногда помогают первобытные инстинкты».
Эра начала осторожно перебирать воспоминания Биллегури — та отчаянно сопротивлялась. Туземка попыталась закрыться, забиться в угол сознания, но Эра продолжала искать. Охота, дни, ночи, танцы у костра, степь, Андрей, снова он, и еще, и еще.
«Он занимает большую часть воспоминаний», — удивилась Эра.
Воспоминания детства. Краски ярче, звуки громче. Упоительная сладость — вкус меда диких пчел на губах. Вот оно!
«Нашла!» — обрадовалась Эра.
Она увидела отца Биллегури. Лунный свет перламутровыми бликами проникал в шатер, играл на длинных светлых волосах мужчины.
— У нас, охотников из племени Белого Волка, есть уловка: если встретишь зверя, которого одолеть не сможешь, притворись мертвой. Зверь и уйдет, — отец протянул маленькой Биллегури кусок сот, полных меда лесных пчел.
«Отличная мысль!» — Эра радостно щелкнула пальцами и спросила Корна:
— У нас есть голографический транслятор?
— И не один, — невольно улыбнулся Корн и выразительно посмотрел на охранников.
Те, не выдержав, захохотали, вспомнив недавний случай с кочевниками.
Несколько разрозненных групп кочевников, пройдя по Великой Степи и обезумев от голода, вышли к Сердитым Скалам. Они знали, что здесь полно корпов. Птеродактили бросались на кочевников, пожирая тех, кому не повезло, одновременно уцелевшие туземцы добивали копьями жрущих их братьев тварей. И здесь же, среди крови и останков тел, жарили мясо на кострах. Насытившись, они разбили лагерь, спрятав шатры под скалами, чтобы птеродактили до них не добрались.
Обитатели подземной Базы оказались заперты внутри: не выйти — не зайти. Охранники долго ломали головы, чем можно напугать голодного аборигена, который дорвался до нескончаемых запасов мяса, пока их не озарило.
Разомлевшие от сытости варвары, увидев гигантского, размером с гору, тролля, побросали все пожитки и всю ночь мчались прочь, не разбирая дороги. Тролль так ревел, что охранник, создавший этот образ для голографического проектора, несколько дней жаловался на боль в горле.
Утром кочевники добрались до войска Октин Хаша, который милостиво принял их под свою опеку. Самые смышленые сложили песню о Ревущем Тролле, охраняющем покой Сердитых Скал. Октин Хаш позаботился, чтобы эти песни дошли до земных исследователей. Нужно же ему было хоть изредка развлекаться.
Эра надела шлем голографического транслятора. Закрыла глаза — так легче было сосредоточиться. Она создала мыслеобраз «летуна», представив его в мельчайших подробностях, раскинула в сторону руки, имитируя полет. Движения помогали войти в образ. Над Сердитыми Скалами появился «летун» — машина, замаскированная под птеродактиля…
— …Вот он, — Штурман показал на монитор, — и девушка с ним. По-прежнему висит на когте, или как у него это там называется?
— Это что-то вроде наручника, впаянного в коготь, — Андрей в нетерпении заерзал в кресле. — Ближе подойти можешь?
— Я-то могу. Беда в том, что он нас заметит. Если вынырну из-за скалы, мы окажемся напротив него. Лоб в лоб.
— Почему эта штука, замаскированная под птеродактиля, висит в воздухе и не двигается? — занервничал Андрей.
Октин Хаш на спине «птеродактиля» замер безмолвным изваянием. Что-то здесь было не так — Брюс это чувствовал, но понять не мог. У него появилось странное ощущение нереальности происходящего, словно он смотрит фильм, который остановил невидимый киномеханик. Стоп-кадр. Все замерло. Слишком удобно. Слишком просто. На блюдечке красно яблочко — бери и ешь!
«Только яблочко-то отравлено», — подумал Брюс.
Лжептеродактиль вдруг вертикально поднялся вверх на несколько метров, вытянул лапу вперед, и… крошечная фигурка девушки, сорвавшись с когтя, полетела вниз, в пропасть между скалами.
— Нет! — Андрей рванулся с места, забыв про ремни безопасности.
Штурман поспешно выключил монитор.
— Включи, — хрипло сказал Андрей.
— Андрей, не нужно… — Жан положил руку ему на плечо.
— Ее больше нет, — тихо сказал штурман.
— Бред! Неправда! — Брюс дернул плечом, сбросив руку Жана. — Этого не может быть! Зачем нужно было тащить ее сюда, чтобы убить? Разве он не мог сделать этого там? Да включи же ты монитор!
Штурман, крякнув с досады, нехотя включил монитор. Лжептеродактиль исчез. Внизу, на камнях, лежала навзничь тоненькая девичья фигурка, неловко, как сломанная кукла, раскинув руки.
Андрей, закаменев лицом, молча смотрел на нее…
…Планетарный катер, сделав прощальный круг над скалами, набрал высоту и исчез из поля зрения. Эра медленно сняла шлем. Внутри нее беззвучно плакала дикарка, но голос ее становился все тише. Эра тряхнула коротко стриженными волосами и только сейчас заметила, что до сих пор одета в грубо сшитые шкуры.
Ей необходимо было принять душ и переодеться. Она прошла в душевую. Струи воды, мягко стекая по телу, уносили с собой радость охоты, песни племени Белого Волка, жар ночных костров, голод суровой зимы и мысли о сильном мужчине, который прилетел со звезд.
Она потянулась за полотенцем, но рука вдруг скользнула дальше, к оружейному поясу, небрежно брошенному поверх грязной одежды. Эра удивленно подняла бровь. Что происходит? Ей полотенце нужно, а не пояс. Она снова попыталась взять полотенце, но тело ее не слушалось. Она вообще не чувствовала ни рук, ни ног и словно видела саму себя со стороны. Правая рука нащупала нож на поясе, выхватила из ножен и приставила к горлу. Острое лезвие слегка оцарапало кожу.
«Нет! — мысленно выкрикнула Эра. — Не убивай меня! Биллегури, нет!»
Дикарка завладела ее телом! Но как? В «Книге Перехода», которую Корн похитил у Создателей, было множество инструкций по обживанию чужого тела. Они все тщательно изучили, прежде чем Корн изъял сознание Эры из ее тела, зараженного вирусом, и поместил его в психоматрицу. Эра сделала все, что нужно для подавления и полного уничтожения личности туземки.
Эра напряглась, мысленно отталкивая дикарку. Ей удалось перехватить контроль над левой рукой — она судорожно вцепилась в правую руку, держащую нож у горла.
«Идиотка! Мы умрем вместе! У нас одно тело на двоих!» — левая рука еще крепче сжала правую, пытаясь отвести нож от горла.
Эра мысленно толкнула туземку, но та яростно ответила ей тем же.
«Лучше умереть, чем жить с тобой, гадким червем внутри!»
Эра с ужасом поняла, что дикарка побеждает.
Звуки стали тише, словно Эру обернули толстым одеялом. Краски померкли, очертания ванной комнаты размылись, струями потекли вниз, исчезая. Ее подхватила незримая сила и понесла по черному коридору, в конце которого едва брезжил слабый свет.
«Почему?» — обессиленно шепнула Эра.
«Потому что ты, как падальщик копр, борешься только за себя. А я борюсь за своего мужчину!»
…Биллегури осмотрелась. Раньше ее бы испугало обилие незнакомых, непонятных вещей, но теперь она знала, как они называются и для чего предназначены. Часть памяти Эры осталась с ней. Биллегури взяла с полки серебристый комбинезон, заботливо приготовленный Корном. Одевшись, она причесала короткие волосы и презрительно хмыкнула, осмотрев расческу. У них, в племени Белого Волка, такие вещи делают гораздо красивее. Долгими вечерами охотники вырезают затейливые узоры на кости. В каждом гребне заключена душа мастера. А здесь — все безлико и мертво, как Эра, которую она только что изгнала из своего тела.
Биллегури выскользнула из ванной и оказалась в коридоре. Пусто. Она пошла к залу центра управления. На базе было несколько выходов, но этот был ближе всего.
В зале было немноголюдно: человек пять охранников, приникших к мониторам, и Корн. Биллегури осторожно двинулась к выходу.
— Ты куда, Эра? — удивился Корн, отвлекаясь от монитора.
— Пойду воздухом подышу. Туземная жизнь на природе здорово повлияла на меня — не могу находиться в закрытых помещениях. Нужно будет отметить это в «Книге Перехода», в главе «Адаптация».
Она медленно направилась к выходу. Корн внимательно посмотрел ей вслед. Туземная жизнь изменила и его, хотя он остался в своем теле. Играя роль Октин Хаша, Корн научился бросаться на землю за секунду до того, как стрела просвистит там, где он только что стоял. Интуиция, ставшая атавизмом на технологически развитой планете, здесь, на Эвуре, была главным условием для выживания. Корн почуял — что-то не так.
— Эра, подожди, я пойду с тобой!
«Он понял!» — Биллегури чуть ускорила шаг.
«Это не Эра!» — Корн двинулся за ней.
Она обернулась на миг — их глаза встретились. Глаза туземки и чужака с другой планеты. Эра прыгнула к двери. Корн бросился за ней.
— Разворачивай катер, штурман. Я хочу… похоронить ее по-человечески, — сказал Брюс.
— Андрей, мне очень жаль, правда, но… — попытался возразить штурман.
— Я не оставлю ее тело этим тварям-птеродактилям… — выкрикнул Андрей и осекся.
Птеродактили — вот что было не так! Чудища спокойно летали вокруг тела Белогурочки, словно не замечали его! Жадные падальщики не почуяли добычу? Не бросились всей стаей? Его затошнило от собственных мыслей, но он справился со спазмами в горле. Простая истина почти всплыла в мутной воде нескончаемых загадок этой планеты. Только руку протяни — и ухватишь.
Это не фильм, остановленный в нужный момент невидимым киномехаником. Это…
— Голограмма, — воскликнул Брюс.
— Что? — отозвались его спутники.
— Жан, ты помнишь, там, в подземелье ведьм, был целый музей голограмм? С тебя тоже ее сняли.
— Помню, конечно. Я сам испугался поначалу, когда увидел себя голышом, да еще и в окружении туземных истуканов. Думал, что у меня галлюцинации. Как живого изобразили! Потрясающая технология! Тончайшие слои изображения…
— Там, внизу, не Белогурочка, — перебил его Андрей. — Это ее голограмма! Посмотрите на птеродактилей — они даже не пытаются к ней приблизиться, потому что не чуют запаха. Это картинка для нас! Обманка! Гришин, разворачивай катер. Настоящая Белогурочка где-то там, среди скал, и мы ее найдем!
Гришин заложил крутой вираж, разворачивая катер.
— Вот она! — выкрикнул Жан, показывая на монитор.
Крошечная фигурка Биллегури в серебристом комбинезоне появилась из-за Скал. Она мчалась, перепрыгивая через камни, а за ней бежал мужчина в зеленом комбинезоне.
— Октин Хаш! — Андрей в ярости сжал кулаки. — Он за ней гонится. — Открывай люк, штурман!
Из-за скал появилась группа мужчин. Они бежали вслед за Октин Хашем.
— Андрей, только не вздумай прыгать вниз! — предостерег Брюса Гришин. — Нас всего трое, а их там человек десять.
— Как минимум вдвое больше, — Жан показал на монитор, снимая с пояса излучатель.
Из-за скал показалась еще одна группа мужчин.
Брюс оглядел рубку катера. Можно было сорвать ремень с пилотского кресла, обмотать им ноги, пристегнуть к скобам трапа в полу возле люка. Но времени нет. Белогурочка бежала к катеру, а за ней несся прыжками Октин Хаш.
— И как он только ноги себе не переламывает! Там же камней полно! — в сердцах бросил Гришин.
Люк начал открываться. Катер сбросил высоту и пошел низко над землей. Андрея вдруг охватил веселый, злой кураж. Так бывает, когда думаешь, что все плохое с тобой уже случилось и нечего ждать, и некого. И вдруг судьба, хлопнув тебя по плечу, говорит:
— Да ладно! Это я понарошку! Вот тебе приз, заслужил!
Андрей упал на живот и крикнул Жану:
— Держи меня за ноги!
— Как держать? — удивился Жан.
Поделиться книгой: