Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.



Главная
Все книги
Назад

    Все книги автора - Лев Константинович Корнешов

Зона риска - Лев Константинович Корнешов на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

Тоня предложила закругляться, уже поздно, и надо успеть на последние троллейбусы.

— Посидите еще немного, — попросил Андрей.

Он недолго покопался в дискотеке, поставил на круг проигрывателя новую пластинку. Пела Майя Кристалинская:

В нашем городе дождь, Он идет днем и ночью...

Тоня остановила проигрыватель, а Мишка бодрым, как ему казалось, тоном посоветовал:

— Плюнь, журналист. Все они, бабы...

— Не надо, Миша, — спокойно попросил Андрей. — Она прекрасный человек, и мне винить ее не в чем, только благодарить могу за то, что она такая... такая...

— Может, выпьешь? — спросил Мишка. — Я видел, у тебя в холодильнике потеет пузырек...

— Э, нет, Миша, я только что тебе не советовал это делать, а сам тем более не буду.

— Тогда послушай, что я тебе скажу... — выпалил Мишка неожиданно для себя. И он стал торопливо, захлебываясь словами, рассказывать о том, что сам понимать перестал и выхода не видел, потому что в его мире многое сместилось, оказалось, что черное — это и есть черное, а белое все-таки остается белым. И об Анюте говорил, потом, как плохо приходится тому, кто перечит всей этой своре. И о том, как тошно дома, мать все стонет, охает, а брат... Того каждое слово приводит в ярость. Вдалбливает Геннадий: все вокруг сволочи, давить их надо, иначе они тебя придавят, сожрут, закопают и крест не поставят, надо быть сильнее и хитрее других — тогда себе хозяин... Об истории с апельсинами Мишка промолчал, стыдно о таком говорить, нехорошо как-то. Да и очень уж личное это, когда братья выясняют отношения.

Неужели даже в малом нельзя по-честному? Ведь живут же люди нормально, работают, в театры ходят, по вечерам всей семьей собираются вокруг стола. Раньше «жить как все» казалось серым, а вот теперь хочется, чтобы жизнь была в нормальной колее. И с работой... Что, и дальше помогать воровать Анюте? Пройдут годы, и станет он Степаном Макаровичем, старшим, куда пошлют по части «бери побольше, кидай подальше». А может, вообще переквалифицируется в прихлебателя пивнушки, что за углом Оборонной, в дальнем тупичке? Есть там несколько таких: давно спились, вымаливают глоток пива у других.

С тоскливой смелостью думалось раньше: если даже и в колонию попаду — только крепче стану, посижу недолго (сейчас помногу несовершеннолетним не дают, гуманисты...), зато звону будет на всю Оборонную и ее окрестности. Но как бы не стал такой звон отходным... Одним словом, сбежал бы на край света, да мать жалко, пропадет она совсем без него, засохнет. А на стометровку и «пятачок» больше не тянет, даже тошно стало туда ходить: шебуршатся, вертятся вокруг грязной монеты... И пацаны там, между прочим, глуповатые — весь мир для них в «лейблах» шмоток. Недавно включил телевизор, читают стихи: «У советских собственная гордость...» Да какая у Князя и его «фирмы», к примеру, гордость, если они за блок жвачки готовы душу заложить? Видел днями Князя, что-то снова заваривает, зовет в напарники. Попытался было Князь подкатиться к Линке, сестре Романа Жаркова, так та его быстро отшила, даром что малолетка. А Князь просто так ничего не делает, вот как получается: «шестерочка»-Инка липнет к Роману, Князь хвост пушит перед его сестренкой. Сестренка же ничего, о ней на стометровке плохого не болтают, да и Романа опасаются, помнят, как он двух пижонов у витрины учил жить, такое на Оборонной у пацанов в цене...

На «пятаке» поговаривают, что Князь сейчас работает по-крупному, «фирму» свою почти забросил, на «комке» появляется все реже. Князевы «фирмачи» разбрелись кто куда: Ник Сыроежкин перебивается случайными заработками, Жорик Сабиров вообще на «комок» махнул рукой, Марк Левин поступил на работу. Словом, «фирма» обанкротилась, а Князь процветает. С чего бы? Шептались Мишкины приятели, что Князь теперь ходит в подручных у какого-то крупного туза и у него новая специальность — редкие книги. Где он их достает, какими путями — того никто не знает. Еще поговаривали, что Хозяин напрочь запретил Князю заниматься мелочовкой на «комке», потому и распалась «фирма».

Потом видел Мишка, как Князь приходил к Анюте в «Фрукты — овощи». Анюта завела его в свой кабинетик рядом с подсобкой, долго о чем-то толковала...

Тревожно все это. Почему, Мишка и сам не сказал бы. Просто не по себе становится, когда приходят на ум Десятник, Анюта, Князь... Какие у них могут быть общие дела? Анюта обхаживала Князя, провожая, строила глазки, руку подала так, чтоб он увидел, какие у нее кольца богатые. «Ничего не боится, зараза», — подумал тогда Мишка. А над «Фруктами — овощами» уже вьется дымок. Первым его учуял старший грузчик Степан Макарович. После бутылки портвейна как-то изрек: «Горим, ребята. Пора смываться». — «Да ты чего? — удивились другие подсобники. — Анька баба умелая. Рукодельница...» — «Дымимся, — пьяно бубнил Макарыч. — Чует мое сердце, слишком умелая у нас Анюточка...» Мишка ждал, что скажут еще, но один из рабочих лишь пренебрежительно махнул рукой: «А нам-то что? Пусть прячут Аньку, наворовалась, пожила себе в радость... А наше дело — грузи, куда скажут...»

Анюта тоже, видно, чувствовала себя не очень твердо, нервная стала, суетливая...

И еще Мишке все-таки было жаль старшего брата — снова сядет, к тому дело идет...

Андрей дал Мишке выговориться до донышка, не перебивал, не охал и не ахал. Девушки, почувствовав, что идет мужской разговор, уединились на кухню, звякали там посудой, говорили вполголоса. И хотя было уже поздно, но никто никуда не торопился — такие вечера, как этот, нечасто выпадают, порою они становятся вехами на пути. И опять же — в нашем городе дождь... Он разрисовывал стекла окон в причудливые узоры, а слышно его почти не было, тихий дождь, спокойный.

— Все о себе я да о себе, — наконец сказал, будто подводя итог своей сумбурной исповеди, Мишка. — А ты как? Эта Нина, она что, твоя любовь? Слышно было по телефону, замуж навострилась... Переживешь?

— Смогу, — твердо сказал Андрей. — Хотя, Миша, и непросто это будет для меня.

— Ой, держите меня, я девушка честная! — послышался с кухни веселый возглас Елки и смех Тони.

— Вот тоже экземпляр, — сказал Мишка. — Болтается без дела день до вечера. А девчонка ничего, это внешность ее рисованная некоторых обманывает. Она в моей компашке вроде своего парня: Елка да Елка... На гитаре хорошо умеет. Но какая-то она неприкаянная, и не очень ты, Андрей, верь ее веселью, у нее тоже на душе тошно, был такой разговор.

— Вижу. — Андрей пытался сосредоточиться на разговоре с Мишкой, а мысль все время возвращалась к тому дню (да и был ли он вообще), когда Нина, его лучшая в мире девушка, говорила: «Закончу работенку, Крылов, и ввалюсь к тебе с чемоданчиком. Жен ведь без сложностей прописывают на жилплощади мужа?» — «Если она позволяет», — ответил Андрей. «А у тебя позволяет?» — «Еще как!» — как о деле решенном сказал тогда Андрей. И вот: «Дождь к свадьбе — это хорошо...»

Андрей вздохнул, снова попытался забыть о телефонном звонке. Ну и пусть... Да нет, ерунда какая, почему «пусть»? Поделать сейчас ничего нельзя, там уже решили — через несколько дней... Надо ждать? Вдруг переменится? Нет, не надо ждать, лучше отрезать сразу, прополоть память, чтобы ничего в ней про то не осталось. Как говорила в минуту откровенности героиня одного из его очерков: «Я забывала все с такой болью, что в глазах было белым-бело...» Он не решился вставить эти слова в материал об известной на всю страну ученой — показались слишком личными. И только потом понял, как от этого очерк проиграл.

— Ты бы, если всерьез числишь Елку своим товарищем, — между тем настойчиво говорил Мишка, — помог ей с работой. Она тебя послушается, я знаю, ты для нее как... — Мишка не смог подобрать сравнения, пошлепал по-детски губами и вдруг изрек: — ...как аятолла Хомейни для мусульман.

— Ого! — засмеялся впервые весело после того телефонного звонка Андрей, — Подковываешься политически?

— Стал твою газету читать, — довольно ответил Мишка. — А ничего там попадаются статейки, по правде. А есть такие — ну будто с другой планеты...

— Прав, к сожалению, — согласился Крылов, — Так вот, о Елке. Только между нами, а то она девица с норовом... На днях ей предложат работу на фабрике. Сперва, конечно, получится, а потом от нее все будет зависеть. Но сразу попадет она в крепкие руки, ее будущую наставницу я знаю, писал о ней.

— Правильно, — одобрил Мишка. — Чем валандаться с пакетами от Князя и его «фирмы», пусть у станков покрутится.

— Зрело рассуждаешь, — чуть приметно улыбнулся Андрей.

— Слушай, может ты и мою жизнь уже нарисовал? — подозрительно спросил Мишка,

— Не ершись, мой дорогой товарищ, не лезь, извини, сам знаешь куда...

— ...в пузырек?..

— ...в бутыль о напитком под поэтическим наименованием «убей меня»...

— ...то бишь «солнцедаром»?

— Ага. Так вот не кидайся собою, Миша. То, что ты рассказал сейчас, очень серьезно. Вот представь себе: человек подошел к перекрестку: налево пойдешь... направо... Это у каждого бывает когда-нибудь в жизни. У одного раньше, у другого позже. У тебя труднее, чем у других. Сам знаешь почему. Вышел ты из дома: направо пойдешь — стометровка, налево двинешь — «Фрукты — овощи», прямо — «комок» на «пятаке». Сам свою жизнь так построил. Теперь ломай ее, чтоб только треск пошел. Хочешь?

— Один не смогу, — тихо ответил Мишка. — Да и брат, Геннадий, зашибет... Или кому-то из своих скажет, и все...

— Не такой уж он всесильный, твой брат по кличке Десятник.

— Знаешь? — удивился и испугался не на шутку Мишка.

— Не дрожи, Мишель, недаром же тебя Мушкетом именуют... Серьезные шаги требуют и сил и мужества. Тоня! — позвал неожиданно Андрей.

Тоня вошла, смеющаяся после разговора с Елкой.

— Ты, Андрей, только послушай, что подруга говорит...

— Потом, Тоня, — сказал Андрей. — Вот Миша интересуется, как его жизнь дальше сложится.

Тоня сразу стала серьезной, той Антониной Приваловой, которую встретил Андрей в комитете комсомола автозавода.

— Хорошо это, — одобрила. — Я хочу, чтобы подумал Миша вот над чем: не перейти ли ему к нам, на автозавод? Работа с хорошей перспективой у нас всегда найдется. Я, краем слышала, как он свою лавочку «Фрукты — овощи» разделывал... Порядок там, конечно, наведут, можно будет нормально трудиться, любой честный труд у нас почетен, и это не просто слова. Однако кажется мне, что Мише все-таки больше по душе техника. И Володя-испытатель, ты с ним, Миша, кажется подружился, тоже так считает.

— Серьезно? — с волнением спросил Мишка.

— У него глаз наметанный, в таких случаях ошибается редко.

Мишка поднялся, заходил по комнатенке — два ее угла оказались слишком близкими друг от друга, и ему пришлось снова сесть.

— Решаем? — требовательно спросила Привалова.

— Я бы с радостью, — почти с отчаянием ответил Мишка, — но...

— Что еще за «но»?

— Брат...

Вмешался Андрей:

— Это ты, Миша, сам...

— Сбежать бы... — наконец вырвалось у Мишки наболевшее, — за тридевять земель, куда угодно, только подальше от всего этого...

— Брось, — оборвал Андрей. — От себя не убежишь.

Он недолго подумал, достал из кармана пиджака ключи на брелоке, снял один, бросил его Мишке:

— Лови!

— Что за ключик?

— От квартиры. Надо бы на блюдечке с голубой каемочкой, — пошутил Андрей, — только нет у меня такого блюдечка. А серьезно — будет трудно, мотай сюда. Располагайся, а уж потом что-нибудь придумаем. Я ведь не всегда дома бываю, то в командировках, то за полночь на работе, а ты, когда понадобится...

— Знаешь, — с дрожью в голосе сказал Мишка, — ты... мы...


— ...Вот именно, — подтвердил серьезно Андрей. — Ладно, Миша, не трепыхайся, так в жизни положено...

Мишка бережно спрятал ключ в карман.

— Не забудь, что гвоздем замки не стоит открывать, если есть от них ключи, — съязвила Елка. И спросила Тоню: — А когда за меня возьметесь? Перевоспитайте, пожалуйста, хотя я и так девушка честная...

— Попробуем, Ела, — очень серьезно пообещал Андрей.

Тоня решительно сказала, что уже поздно и пора расходиться, ведь завтра рабочий день, надо, чтобы настроение было нормальное.

— Оставь меня у себя, — тихо прошептала Елка Андрею, улучив минуту, — мне с тобою поговорить требуется.

Она скромно потупила глаза.

— Не надо, Елочка, — чуть слышно ответил Андрей. — Ты девушка строгая...

Он чуть переиначил ее любимую поговорку, и Елке это понравилось, она хотела было обидеться, но на ходу передумала.

ГОНКА С ПРЕПЯТСТВИЯМИ

И все-таки эти месяцы были, и они учили жить. Одних — жить правильно, других — неверно. И когда пришло время выбора, каждый потянулся туда, куда его тянет...

...Они долго петляли по улицам — Инна не знала даже их названий, на этой окраине она была впервые. Привез их сюда Сеня Губа, подхватил на Оборонной, лихо развернулся и прилип к рулю. Князь сидел рядом с ним, Инне указали на заднее сиденье, она там сжалась в комок, было страшно. Что-то они затевали, Князь, Сеня и другие. Артем любил таинственность, и сейчас постарался, чтобы Инна испугалась еще до того, как действительно начнется серьезное.

— Куда вы меня транспортируете? — спросила она.

— Скоро увидишь.

...Князь позвонил и не попросил — приказал, чтобы она немедленно шла к углу Оборонной, там, где стоит ларек «Союзпечати». Инна возражала — не причесана, никуда не собираюсь, дел много. «Давай топай! — прикрикнул Князь. — Тебя ожидает интересная встреча».

Потом началась эта гонка по окраине. Наконец Сеня пробормотал: «Здесь», и машина остановилась на углу двух пустынных улочек. Инна увидела, как красиво, словно на картине, свесились через забор ветви яблонь, в палисадниках цветут астры. «Куда они все-таки меня завезли?» — подумала снова с тревогой.

— Идет... — тихо проговорил Князь.

К такси направлялся невысокий плотный человек в стандартном синем плаще. Он потянул на себя дверцу машины и по-свойски сказал Инне: «Подвинься, девушка».

«Ну вот, — подумал Инна, — теперь мне не выкрутиться. Хорошо, если живой отпустят... Этот подонок Князь на все способен».

— Да не бойся, не дрожи, — успокаивающе проговорил мужчина, удобно устроившийся рядом с нею.

— Я не боюсь.

— Вижу, ишь ты, побелела вся. Ну, не будем ходить вокруг да около, сразу и приступим.

Инна в страхе забилась в угол, машинально натянула платье на колени. Услышала смешок.

— Успокойся, никто тебя насильничать не будет, не за тех принимаешь... Князь! — позвал незнакомец требовательно.

Артем смотрел в лобовое стекло прямо перед собой — не оборачиваясь. Инна видела его затылок, большие обвислые уши, и у нее было гадко на душе.

— Да, — откликнулся Артем.

— Дай ей хлебнуть, чтобы шарики закрутились-завертелись, а то девка совсем очумела. Есть что-нибудь?

— Коньячок имеется, — угодливо сказал Сеня и сунул руку куда-то под сиденье.

— Не надо. — Инна с трудом приходила в себя.

— Как хочешь, — равнодушно ответил мужчина. Он недолго помолчал, потом сказал, словно камень бросил: — Я — Хозяин. Слышала про такого?

Инна кивнула. Она уже догадалась, кто этот тип с глубоко запавшими глазами и неторопливыми, будто в замедленном кино, движениями, узкой щелью рта и хрипловатым баском.

— А раз слышала, то и говорить будем просто. За тобой должок. Сколько?

— Не знаю. — Инна собралась с духом. Сейчас, сообразила она, ничего не грозило, значит, появилась возможность осмотреться, прикинуть, что к чему.

— Напрасно-о ты так, — растягивая буквы, чуть покровительственно сказал Хозяин. — Деньги, они счет любят.

— Князь считает.

— А вдруг обманет?



Поделиться книгой:



Регистрация