Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.



Главная
Все книги
Назад

    Все книги автора - Лев Константинович Корнешов

Зона риска - Лев Константинович Корнешов на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

— Вы меня как-нибудь одинаково кличьте, — попросил Крылов, — или Андрей Павлович, или просто Андрей. Второй анонимки не было. Была записка, брошенная в мой почтовый ящик...

Андрей пришел с работы, как обычно, поздно. Открыл почтовый ящик внизу, в подъезде, извлек груду газет, очередной номер «Нового времени» на английском, пакет из издательства. И только дома обратил внимание на то, что среди газет белеет конверт. Он был без штемпелей и без адреса, стандартный конверт, который можно приобрести в любом киоске «Союзпечати». В конверт вложен листок, вырванный из канцелярской книги. Под графами «порядковый номер», «приход», «расход» печатными буквами начертано:

«Многоуважаемый сэр, примите наши искренние извинения за беспокойство, которое мы причиняем вам этим посланием. Предлагаем вам немедленно прекратить совать свой журналистский нос не в свои дела, иначе вы рискуете потерять его. Надеемся, что больше не увидим вас ни в баре «Вечернем», ни на Оборонной и в пределах ее окрестностей. Будьте благоразумны и тогда примите наши уверения...»

Подписи не было. Написано грамотно, без единой ошибки. Ровненько, словно под линейку. Андрей растерянно вглядывался в строки, явно выписанные человеком не без идиотского, самодовольного юмора. Ишь ты: «надеемся»! А он и не подозревал, что кто-то все эти недели присматривается к нему, взял на заметку, «будьте благоразумны»... Жалкий пижон! Андрей скомкал бумажку, швырнул ее в корзинку у стола, куда сбрасывал клочки рукописей, отработанные вырезки из газет. Приготовил чай, включил приемник, поймал «Маяк». Передавали последние известия. Индукционные печи Кировабадского литейного завода выдали первые плавки. В счет будущей пятилетки работают экипажи земснарядов Казанского речного порта. Коллектив ордена Ленина Липецкого тракторного завода взял повышенные социалистические обязательства и выпускает машины сверх плана. Завершена реконструкция столичного стадиона «Динамо». Флагман итальянского пассажирского флота «Леонардо да Винчи» затонул в заливе Специя. Расширяются поставки Соединенными Штатами оружия в Китай и Пакистан. В Москве завтра днем температура около 20 градусов, кратковременные дожди, ветер северо-западный. В 22.40 слушайте стихотворения Тютчева, читает Михаил Царев...

Стервецы, письменные «уведомления» присылают, упражняются в парижско-нижегородском штиле. Осатанели от злобы. Решили взять на испуг. Не пройдет этот номерок, пусто-пусто. Где он, этот ультиматум из подворотни? Ага, «надеемся, что больше не увидим вас...». Странно, но почему-то не нарисовали череп и кости. Это вписалось бы в текст. Показать Мишке и Елке, они по «штилю» определят кто? Да нет, неудобно, еще смеяться будут, подумают, что испугался. В корзину «ультиматум»...

— ...И я его выбросил, это послание, потому что реликвии такого рода не храню, смотреть на них тошно, будто виноват в том, что разная дрянь существует.

— Поторопились, Андрей Павлович, — сокрушенно заметил Ревмир Иванович. — Очень хотелось бы мне ознакомиться с этим образчиком деловой переписки.

И тут Андрея осенило.

— Позвольте, Ревмир Иванович! — чуть не закричал он. — Вы-то откуда о нем знаете? Я никому не показывал «ультиматум», выбросил и с концами...

— У меня свои источники информации, — уклонился от ответа Ревмир Иванович. — Только вы в следующий раз такие послания сохраняйте.

— Следующего раза не будет, — с уверенностью заявил Андрей.

— Так уж?

— Я буду умнее, и врасплох меня по голове не стукнут.

— А я подумал, что решили, как там в записке той, «не совать свой длинный журналистский нос...».

— Плохо вы меня знаете, Ревмир Иванович. А ведь прав был наш Главный: кому-то я крепко дорожку перекрыл.

— Кажется, да.

— Откуда вам известно о записке, Ревмир Иванович? Сгораю от любопытства.

— Все потом, Андрей. Просто я хотел убедиться, что «ультиматум», как говорится, имел место.

— Он мне настроение на несколько дней испортил. Все-таки подобную корреспонденцию не каждый день получаешь.

— Любопытно, как вы поступили дальше?

— На следующий день встретился, как и договаривались раньше, с Тоней, Елкой и Мишкой. Мы гуляли по Сиреневому бульвару, шел дождь, но нам было хорошо.

В НАШЕМ ГОРОДЕ ДОЖДЬ...

Песенка была старой, полузабытой, а вот вспомнились же ясно, четко слова, зазвучала, словно пластинку запустили, мелодия: в нашем городе дождь, он идет днем и ночью... И еще: я люблю тебя очень...

Я очень тебя люблю... Люблю тебя очень...

А дождь действительно шел ночь, день и еще вечер.

— Кончится он когда-нибудь? — спросила Тоня Привалова у Андрея так, словно он в чем-то провинился.

Они шли по Сиреневому бульвару. Просто так. Гуляли. Сиреневый бульвар — гордость нашей Оборонной, и Мишка теперь демонстрировал его Тоне. Время, конечно, было для этого не лучшее, но девушки предусмотрительно прихватили зонтики, под их цветными полусферами было уютно.

— Хорошо-то как! — вдруг сказала Елка.

— А дождь? — Мишке непонятно, отчего Елка пришла в такой восторг.

— Дождь пройдет, а такой вот вечер в память запишется.

— Елка у нас склонна к романтике, — отметила Привалова.

— Чего-о? — Елке показалось, что такая склонность современную девушку не украшает. А ей очень хотелось быть модерновой, чтобы парни при виде ее восклицали: «Ну, балдеж...»

— Я вчера по телеку Гурченко видела, — сообщила она, — вот балдеж.

— Что? — теперь удивилась Тоня.

— Судя по всему, нужен переводчик, — ехидно заметил Андрей. — С младшего языка на старший... Балдеж — от слов «балда», «балдеть»... Звучит весомо и грубо, но я не сказал бы, что зримо. Скорее наоборот. Придает высказываниям двусмысленное выражение. Ты ведь хотела сказать, — повернулся он к Елке, — что Людмила Гурченко тебе очень понравилась?

— Еще бы!

— А вот Тоня может воспринять твой всхлип совсем наоборот. Я знаю, это словечко сейчас в ходу, только за что ему такая честь, не пойму.

— Во дает, журналист! — восхитился Мишка. — Учи, просвещай нас, темных.

— Умный очень, — забормотала Елка.

— Ум еще никому не вредил, — ответил Андрей. — А вот отсутствие такового...

— Ладно, хватит, — положила конец перепалке Привалова. И неожиданно для всех и для себя тихо пропела:

В нашем городе дождь, Он идет днем и ночью...

Отходчивая Елка восхитилась:

— Ну...

— Балдеж! — хором закончили Мишка и Андрей.

Все расхохотались. Засмеялась и Елка:

— Не буду больше!

На бульваре пустынно. Лишь изредка встречались пожилые люди, медленно идущие под черными зонтами — был час вечерних прогулок. Склонились ветви сирени, увешанные сотнями дождинок. Дождь шел тихий, какой-то монотонный, успокаивающий.

— Удивительно, что у тебя вечер оказался свободным, — сказал Андрей Тоне.

— Он не совсем чтоб свободный... Хотела с нашими ребятами из оперотряда провести рейд, да вот дождь...

— В такую погоду пацаны забились по хатам, — знающе подтвердил Мишка.

Андрей сказал:

— А зачем еще рейд? Наш Мишка все норы в округе знает.

Мишка всерьез обиделся:

— Ну и что из того? Сроду доносчиком не был... Последнее это дело — клепать на дружков.

— Мишенька, успокойся, — сказала Привалова. — В данном случае мы обойдемся без твоих консультаций, собственными силами. Никто на твою честь не посягает...

— Взялись-таки, заразы, за нашу Оборонную, — грустно отметил Мишка, — надо хоть пацанов предупредить.

— Ты что, сдурел? — набросилась на него Елка. — К тебе по-человечески, с доверием, а ты...

Привалова жестом остановила Елку.

— Зачем ты так, Елочка? Пусть предупредит... Мы даже просим об этом. Мол, так и так, дорогие друзья-товарищи, комсомольцы с автозавода решили взять шефство над нашей Оборонной. Поэтому пусть каждый закругляет те дела, из-за которых ему в случае чего будет стыдно. Кто не работает и не учится — подавайтесь на работу, комитет комсомола автозавода поможет устроиться. И не топчитесь, дружочки, на «пятачке» — церемониться там больше не будут, можно и сроки схлопотать за спекуляцию, в оперотряде ребята решительные, к церемониям не приучены. У кого же кулаки чешутся, пусть обратятся во Дворец спорта автозавода, там имеется распоряжение, чтобы ребят с Оборонной принимали без всякой волокиты, особенно в секции бокса, самбо, вольной или классической борьбы, — там можно показать свою доблесть.

— Целая программа, — уважительно протянул Андрей. — Молодцы те, из автозаводского комитета.

— Обложили, — уныло констатировал Мишка. — В кино видел: так флажками волков обкладывают, оставляют только проходы, а там охотнички с берданками...

Тоня оборвала его:

— Какие вы волки? Чепуху мелешь, Мишенька. Ребята есть очень хорошие, мы знаем. А кто хотел бы кривыми дорожками поплутать, тому действительно проходы оставили — иди по ним, работай, занимайся спортом, записывайся в школу рабочей молодежи, становись человеком, а не хануриком, прощелыгой, мелким спекулянтиком...

— Красиво говоришь... Работай, это вкалывай, значит?

— Ты, Миша, скажи настоящему рабочему человеку, что он вкалывает, так он и в ухо двинуть может за такую обиду. Потому что работай — это значит трудись...

Они давно уже стояли под развесистой кроной каштана, по широким, плотным листьям которого барабанил дождь. Говорили громко — не было никого на бульваре, сиротливо мокли желтые, зеленые, синие скамейки, и в свете фонарей тянулся серебряной канителью дождь.

— Обдумать все надо, — протянул Мишка. — Я-то вот, к примеру, работаю, только радости от такого труда не вижу. Прикати контейнер с картошкой... Отнеси мешок капусты... Сбегай за бутылкой... Куда прешь, дурак? — передразнил он кого-то. — Не видишь, Анютой отложено?

Мишка тяжело, в упор глянул на Привалову:

— А «отложено» Анютой, к твоему сведению, пять ящичков апельсин. Приедет потом усатый дядя на «Волге»-«пикапе», мы ящички зашвырнем в «пикап» без суеты и шума, дядя наклейки, что это апельсины из Марокко, отдерет и пошурует на Центральный рынок... Понятно? А прибыль пополам, или как они ее там делят... А в магазине давка за апельсинами, только хватает их не всем в очереди.

— ОБХСС на вас нет, — разозлился Крылов. И загорелся неожиданной идеей. — Мишка, давай я фельетон сделаю? Или ты напиши письмо в редакцию?

— Нашел дурака! — уже спокойнее ответил Мишка. — Да они мне головку, как куренку, свернут, и кукарекнуть не успею. Это дяди серьезные...

— Гады они, а не дяди, — вмешалась Елка, — такие вот на дефиците живут. Набьют карман червонцами, а потом спокойненько к тебе подходят: «Девочка, ты какими предпочитаешь, крупными или помельче?» Сволочи...

Когда Елка начинала ругаться, она делала это неистово и энергично. И странно было слышать некоторые словечки из уст молоденькой, симпатичной девчонки с большими, чуть наивными глазами.

— Остановись, Елка, — засмеялся Андрей. — Гнев твой разделяем.

— А дождь все идет... — неожиданно грустно сказала Тоня.

— Вот что, друзья, — предложил Андрей. — Поскольку, как верно заметила товарищ Привалова, дождь все идет, двинули ко мне на чашку чая. Хоть согреемся. Я здесь совсем рядом обитаю.

— Ой, правда? — Елка, казалось, сейчас запляшет от радости. — Ты приглашаешь?

— Пошли! — решительно сказал Андрей.

— Хорошо, — согласилась Тоня. — А то действительно промокли.

Она зябко повела плечами, плотнее запахнула плащик.

— Двинули. — Мишке идея Андрея тоже пришлась по душе.

Домой идти ему очень не хотелось. Там вечно причитающая мать, хмурый Геннадий. Брат в последнее время все больше мрачнел, порою на него набегала лютая злость, и тогда в их маленькой квартире устанавливалась могильная тишина — не обидеть бы чем Геннадия Степановича, а то будет буря. Вчера Десятник прямо с порога влепил Мишке затрещину, да такую, что в ушах зазвенело. «Понял, за что?» — спросил. «Не-е», — чистосердечно признался Мишка, поматывая головой. Брат двинул с другой стороны: «А теперь?» — «Перестань!» — закричала мать. — Пришибешь ведь младшенького!» — «Идиот, — злобно цедил Десятник. — К нему как к человеку, а он фокусы начинает показывать... Я тебе такой цирк сейчас устрою, что имя свое паршивое навеки забудешь, дерьмо ослиное...» Мишка наконец сообразил, что привело старшего брата в такую слепую лють. История с апельсинами из Марокко имела свой конец. Обычно каждый грузчик, принимавший участие в «операции», получал свою долю «на бутылку». А в тот день, когда все это случилось, Мишка с утра насмотрелся на очередь за апельсинами. Особенно запомнилась женщина в простеньком, прополощенном многими дождями плаще, которой не досталось этих чертовых золотых шариков. Ей не хватило буквально за несколько человек, и она пыталась упросить продавщицу Зину. «Дайте хоть немного, у меня сынок в больнице, очень просил». — «Нету-у! Я из себя их не делаю!» — кричала Зинка. Какой-то пожилой мужчина предложил: «Возьмите мои, вот здесь два килограмма». — «А как же вы?» — растерялась, залилась краской то ли от смущения, то ли от благодарности женщина. «А я что? Для себя покупал, обойдусь. Вашему мальчику будет радость. А я ничего, не хлеб ведь. Возьмите, будьте добры». — «Ой, огромное вам спасибо», — женщина все никак не решалась взять пакет с апельсинами. «Интеллигенты! Будьте добры — огромное спасибо...» — зло шипела продавщица Зина. «Они интеллигенты, а ты дура, — свирепо сказал Мишка, которому случилось оказаться рядом. — Еще и жадная притом...»

А через какое-то время его позвали загрузить «пикап» ящиками со злополучными апельсинами.

— Не буду, — отрезал Мишка.

— Ты чего? — очень удивилась Анна Юрьевна.

Когда завмаг удивлялась, она слегка приподнимала левую бровь, выщипанную в тонкую ниточку, — ей казалось, что это делает ее лицо еще более привлекательным.

— Обрабатывайте своих леваков сами, — сказал Мишка. Ему хотелось, чтобы эти слова прозвучали твердо, но голос предательски дрогнул.

— Мишель решил с нами не водиться, — захихикала Зинка.

— Миша неправильно понял, — сдерживаясь, сказала Анна Юрьевна, — эти апельсины предназначаются для подшефного детского садика. И в следующий раз прошу без фокусов.

Нашли идиота, подумал Мишка. Через полчаса апельсинчики будут на рынке — по пятерке за кило. Он уже хорошо знал механизм таких махинаций — и сам кое-что видел, да и грузчики за бутылкой портвейна откровенно восхваляли удачливость Анюты, которая своего не отдаст и чужого не пропустит. Понимал Мишка и то, откуда такое неумеренное количество золотых колец на цепких пальчиках Анны Юрьевны. «Всем взяла баба, — рассуждал Мишкин покровитель Степан Макарович, — а мужа у нее в наличии нету, не держатся у нее мужики, спроваживает их быстро». Кто-то из компании сказал, что у Анюты есть хахаль, да она его скрывает, какой-то бригадир или мастер со стройки. «Уж не Геннадий ли? — начал догадываться Мишка. — У него ведь кличка — Десятник...»

Мишка стоял перед Анной Юрьевной, опустив глаза в землю.

— Иди, Миша, и больше так не поступай, — наконец по-матерински назидательно сказала Анюта. А потом, видно, пожаловалась брату.

— Я тебя, сучонок, научу порядок соблюдать, — пригрозил напоследок Геннадий Степанович, опустив на стол тяжелые кулаки.

Мишка забился в угол, затих. Он хотел включить телевизор, шел детектив про милицию, но побоялся озлить еще больше брата, тот терпеть не мог фильмы про то, как милиция вылавливает уголовников, совершивших преступление. «Мусора́, — злобно цедил, — попались бы мне...» В угрозы Мишка не особенно верил, хотя бы потому, что трижды старший брат «попадался» сам. Обо всем этом Мишка не рассказал Андрею, к которому относился со все большим уважением, только потому, что еще не принял никаких решений. А что они необходимы, он уже почти не сомневался.

Как-то так получилось, что они теперь часто встречались — Тоня, Андрей, Елка и он, Мишка. Просто так — гуляли, говорили про жизнь, Елка «липла», по мнению Мишки, слишком уж откровенно к Андрею, Тоня очень интересно рассказывала про заводские дела. Мишка несколько раз пытался затащить всех в бар «Вечерний», но Тоня сказала, что там неинтересно. Она каждый раз придумывала все новые маршруты для прогулок, и Мишка понял, что девушка что-то изучает, выясняет для себя. Окончательно он в этом убедился, когда Привалова мимоходом спросила: «А ты почему на «пятаке» вчера не топтался? Или я тебя не заметила?» Было это после минувшего воскресенья. «А ну их, — махнул рукой Мишка. — Бизнесмены недоразвитые...» И вдруг сообразил: «А ты что там забыла?» — «Быт и нравы изучала», — коротко ответила Привалова.

Обо всем этом думал Мишка, пока они шли к дому, где жил Андрей.

— Прошу, — распахнул дверь своей квартиры Крылов. — Только, извините, у меня не убрано.

— А замочек-то у тебя хлипкий, — заметил Мишка, когда они снимали мокрые, отяжелевшие куртки.

— Выдержит, — беспечно ответил Андрей.



Поделиться книгой:



Регистрация