Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.



Главная
Все книги
Назад

    Все книги автора - Лев Константинович Корнешов

Зона риска - Лев Константинович Корнешов на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

Мишка спросил, с кем уславливалась Тоня, ему хотелось почему-то знать это, и Володя объяснил, что автодром у них на режиме и сюда не каждого заводского пустят, не говоря уже про то, чтобы прокатить по трассе.

— Но Привалова все может, если захочет, — с уважением сказал он. — И тут кого-то попросила, кому-то позвонила, с кем-то договорилась, и вот катают тебя как ВИПа.

— Чего? — удивился Мишка.

— Совсем темный, — рассмеялся Володя. — Ты в школе английский штурмовал?

— Ну, — отделался неопределенным Мишка.

— ВИП — это первые три буквы от английских слов «чрезвычайно важная персона». Аэрофлотовский термин, ВИПам в самолетах всегда лучшие места и вообще особое внимание...

— Ясно.

Мишка сам бы себе не признался, как ему приятно, что причислен к каким-то неизвестным ему ВИПам, словно к редкому племени.

— Между прочим, — заметил Володя, — тут на днях один из главка просился на трассу, так ему отказали.

— Значит, я действительно особо важная персона? — иронически протянул Мишка.

— А что, — согласился Володя, — может быть, и так. От таких вот, подрастающих, будущее зависит. Понял? Так что смотри на мир с гордостью и достоинством.

Мишке захотелось сделать что-нибудь приятное Володе, и он предложил:

— Приходи в субботу к нам на Оборонную в бар «Вечерний», меня там каждый знает, сразу найдешь...

Володя удивился.

— А чего я там забыл?

— За классную езду выставлю коктейли.

— Не увлекаюсь, — отрезал испытатель.

— Совсем? — пришла очередь удивляться Мишке.

— Ни капли. Для моей профессии это гибель. Впрочем, и для любой другой тоже.

— Ну тогда, может, тебе чего-нибудь достать из фирменных шмоток?

— Брось ты, — поморщился Володя. — У меня лучшая в мире одежда, я ее ни на какую другую не променяю.

— Какой фирмы? — заинтересовался Мишка.

— Нашей, заводской! Вот она, на мне. — Володя ткнул пальцем в свой рабочий, аккуратно подогнанный комбинезон.

— Ну, как хочешь. — Мишка понял, что его заманчивые предложения, от которых у многих его приятелей обвисали уши, в данном случае успеха не имеют.

— Пошли в комитет, — предложил Володя. — Привалова ждет, совещание у нее, наверное, закончилось.

В комитете комсомола было людно, толпились парни, девчата. Все они чувствовали себя здесь свободно, говорили громко и уверенно, видно, хорошо знали друг друга. «Подожди, — увидев Мишку, сказала Тоня Привалова и указала ему на стул. — Спасибо, Володя, — поблагодарила она спутника Мишки. — За мной должок!» Володя улыбнулся Приваловой, попрощался взмахом руки с Мишкой и протиснул свои широкие плечи в дверь, к выходу.

Тоня заканчивала разговор с двумя девушками, которые сперва возбужденно, обе сразу,. возражали ей, потом понемногу стихли и наконец согласно закивали в ответ на ее слова о том, что Шемякина исключать из комсомола никак нельзя, наказание он, конечно, заслужил и продрать его следует примерно, но исключение — это крайняя мера, все равно что между человеком и коллективом стенку поставить. «Во, заразы, — неприязненно покосился Мишка на девиц. — Такие энтузиастки не то что исключить могут — погнать на край света босиком по битому стеклу». О неизвестно что натворившем Шемякине он подумал с сочувствием.

В комитете комсомола он никогда раньше не бывал, просто не представлял, как это можно прийти в комитет и удобно, будто у себя дома, расположиться на стуле. Он уважительно покосился на знамя с орденской лентой, попытался пересчитать Почетные грамоты в застекленных рамках на стене и быстро сбился — их было много, — с интересом рассмотрел спортивные кубки на специальных подставках и подарки иностранных молодежных делегаций.

Девчонки наконец попрощались и ушли.

— Как на автодроме? — спросила Привалова.

— Все о’кэй! — попытался щегольнуть замысловатым словечком Мишка.

— Тогда порядок. Володя понравился?

— Еще бы! Как он тачку гоняет по кругу!

— Не тачку, Мишенька, а машину. Не вздумай так выразиться при заводских ребятах. Мы ведь их очень любим, машины эти, которые собираем своими руками. В них частица нашей души и мечты. Понял?

— Разъяснила.

— Тогда пошли. — Тоня перебросила через руку плащик.

— Куда?

— Покажу тебе главный конвейер. Время есть?

— Навалом! — обрадовался Мишка. — Я в отгуле сегодня.

Конвейер встретил их ритмичным, строгим гулом. Громадные лапы бережно сжимали кузова машин, которые медленно двигались вплотную друг за другом, бесконечно, безостановочно. Тоня и Мишка не торопясь прошли всю нитку конвейера, и Мишка увидел чудо: жестяной, неуклюжий, зияющий пустотами каркас (консервная банка, подумалось) превращался в изящную, красивую, начиненную сложным оборудованием машину, которую даже заправляли здесь же, чтобы она могла своим ходом выскочить из сборочного цеха.

В одном месте Тоню остановили шумными возгласами девушки-сборщицы. Девчата, ловко орудуя гайковертами, все разом кричали что-то приветливое и радостное. Тоня ухитрилась, не отрывая сборщиц от работы, с каждой поздороваться.

— Моя бригада, — сказала она Мишке. — Я здесь знаешь сколько смен провела! Тысячи машин прошли через мои руки. Иногда иду по улице, навстречу машинка нашего завода катит. Я смотрю и думаю: а не тебя ли, красавица, мы по винтикам собирали?

Мишка молча слушал Тоню. То, что она с такой гордостью говорила о работе, было непонятно, странно, никак не совпадало с распространенным среди Мишкиных приятелей представлением о заводских «работягах».

— Я часто сюда прихожу, — продолжала Тоня. — Особенно когда устану от беготни, суетни, заседаний всяких. Нет ничего на свете лучше заводской работы.

— Что же в комитет перебралась, поближе к президиумам?

— Кстати, Миша, в президиум лучших людей выбирают, — строго ответила Тоня. — И в комитет я не перебралась, как ты выразился, меня туда партком рекомендовал, комсомольцы на отчетно-выборной конференции избирали. Когда человеку говорят «надо», он обязан к такому слову прислушаться. Вот отработаю до следующей конференции — и снова сюда, на конвейер.

— Так ты же институт закончила, инженер...

— Ну и что? Буду бригадиром или мастером. Видишь, сколько ребят на конвейере? И почти каждый учится. Кто в вечерней школе, кто в техникуме, а некоторые в институтах. На автозаводе большинство ИТР — из рабочих, здесь же и начинали.

С Тоней многие здоровались, даже крановщица дала резкий сигнал, а когда Привалова подняла голову — высунулась из своей стеклянной кабины под самым потолком.

— Все тебя здесь знают! — сказал Мишка.

— Поработай с мое, и тебя узнают.

Мишка представил себя у конвейера и попытался скептически усмехнуться. Но улыбка у него получилась жалкой, растерянной.

Они подошли к участку, где ставились на машины моторы. Здесь работали парни, они легко управлялись с тяжеловатыми даже на вид моторами, Мишка отметил, как четко и красиво выполняют они свою нелегкую работу.

— Вот тот, плечистый, — показала на одного из сборщиков Тоня, — заканчивает МАДИ, а его напарник дружинник и чемпион завода по самбо. Так что советую с ним в конфликт не вступать.

— Обойду стороной, — шутливо согласился Мишка. Ему легко было разговаривать с Тоней, она никого не «строила» из себя, вела себя по-свойски, как хороший приятель. И Мишка искренне пожалел, когда дошли до конца конвейера, что путешествие закончилось, — готовенькие машины здесь легко соскальзывали на бетон настила.

— Понравилось? — спросила Тоня.

— Клево, — сказал Мишка.

— Что-что?

— То есть очень хорошо, — объяснил Мишка. — Это так у нас ребята говорят.

Тоня посмотрела на часы, что-то прикинула.

— Торопишься, — отметил Мишка. Он не хотел быть навязчивым.

Впервые за много лет с ним обращались как с равным, и он не мог не оценить это.

— Всегда не хватает времени, — сокрушенно сказала Тоня. — Но полчасика на обед мы с тобой, Миша, еще выкроим. Пошли в нашу столовую,

— Спасибо, — Мишка помялся, — мне еще не хочется есть...

— Пойдем, — решительно направилась к боковому выходу из цеха Тоня, — я тебя приглашаю.

Столовая находилась неподалеку и соединялась с цехом крытой галереей. «Удобно», — отметил Мишка. Его поразили предельная чистота в обеденном зале, чистые халаты подавальщиц, чеканка и картины на стенах.

— У вас тут получше, чем в городском кафе, — оценил он.

— Конечно, — подтвердила Тоня. — Засекай время, за сколько получишь обед.

Для того чтобы пробить чеки, взять подносы и приборы, получить все от салата до компота включительно, им понадобилось пять минут.

— Вот так, — с гордостью постучала пальчиком по циферблату часов Тоня. — Расход обеденного времени минимальный, остальное — на отдых.

Обед Мишке понравился.

— Сколько стоит? — поинтересовался у Тони.

— Восемьдесят семь коп.

— Вполне...

— В городских столовых дороже.

Мишка неожиданно засмеялся.

— Ты чего?

— Вспомнил, как мы рубаем в нашем магазине... Бутылку портвейна в подсобке на бочку, пару соленых огурцов, батон, кусок колбасы...

— Жуть, — чуть приметно улыбнулась Тоня. — А у нас, между прочим, забыли уже, когда в последний раз кого-нибудь на территории завода с бутылкой засекли.

— Да, здесь не разгуляешься, — протянул Мишка. — Кстати, что тот парень, ну, которым в комитете две сороки возмущались, натворил?

— Шемякин?

— Он самый...

— Станок запорол.

— Ух ты... Что же ему теперь будет?

— Неприятно, конечно, но, как говорится, не смертельно. Рано его самостоятельно за станок поставили, вот он и попал в историю. Прикрепим к нему наставника, кадрового рабочего, пусть еще подучится. Я его знаю, Шемякина, у него действительно все случилось от неумения, а не от лени или разгильдяйства.

— Добрая ты, — неожиданно сказал Мишка.

— Не очень, — нахмурилась Тоня. — Шемякин убыток, конечно, возместит. Добренькой за счет государства быть нельзя, понятно, Миша?

— Ясно-понятно.

Тоня проводила Мишку до проходной. Они по дороге поговорили о том о сем. Мишке не хотелось уходить, но Тоня начала спешить, поглядывать на часы.

— Извини, Миша, — наконец прямо сказала она. — Мне пора в комитет, ребята, наверное, уже заждались.

— Спасибо, Тоня, — смущаясь, поблагодарил Мишка. И решился, ломким от волнения голосом спросил: — Если я еще к тебе приду, ничего?

— Давай приходи, — пригласила Тоня. — Только предварительно позвони мне. Запиши телефон.

Она продиктовала номер телефона, протянула руку:

— Пока.

НИЧЕГО, КРОМЕ НЕЯСНОСТЕЙ

Инна монотонно приговаривала:

— Руки в стороны, корпус прямо — вдох; руки вниз, расслабиться — выдох. — Она делала небольшие паузы, чтобы Андрей успевал «руки в стороны», «руки вниз»...

Андрею первый раз разрешили делать лечебную гимнастику стоя, а не медленно двигать руками-ногами на стуле.

— Руки в сторону — вдох, руки вниз, наклон корпуса — выдох.

Для него это было большое достижение, вроде бы еще один шаг к той нормальной жизни, когда он, вскакивая по утрам, до пота таскал гантели, орал от восторга под холодным душем, размахивая на ходу кейсом, мчался к троллейбусу. В той, оставшейся за странной, внезапно возникшей чертой, жизни он никогда не думал о нагрузках на сердце, мог сутками не спать, поглощать слоновьими дозами крепчайший черный кофе, после напряженного дежурства в редакции где-нибудь к часу ночи ввалиться к приятелю, веселиться до утра, чтобы к десяти снова бежать в редакцию и писать свои очерки, править авторские материалы. В голосе у Инны были безразличие и тоска.



Поделиться книгой:



Регистрация