Я немного приободрилась и грянула "Ах вы сени, мои сени". Любаша плавно влилась в мелодию. Наши голоса звучали на редкость слаженно и выразительно.

Танцевальный ритм плясовой управлял нашими плечами, руками и коленями. Мы так воодушевились, что вскочили на ноги и принялись выделывать коленца.

Любаша скользила павой вокруг меня в русском народном стиле, а я пошла вприсядку.

Дальше логично вытекала песня "Эх, полным полна моя коробушка, есть в ней ситец и парча". Любаша подхватила меня под руку, и мы закружились с ней в лихой пляске. Стало жарко, и я сбросила дубленку. Потом вспомнила, что в кармане джинсов имелся чистый носовой платок. Я выхватила его, закрутила над головой и засвистала казачьим свистом. Мы так увлеклись, что не сразу обратили внимание на то, что дверь подвала открыта, и двое бандитов с изумлением взирают на нашу кадриль.

– Мужики! – весело позвала Любаша. – Айда с нами танцевать!

Те посовещались вполголоса и вежливо отказались. Дверь закрылась, в замке повернулся ключ. Мы с Любашей пожали плечами, мол, "Не больно-то и хотелось!", и слаженно затянули "Виновата ли я", притоптывая в такт ногами, как девочки из подтанцовки. Под моей кроссовкой что-то хрустнуло.

Я собрала с бетонного пола осколки и с ужасом поняла, что раздавила бабочку-бипер. Господи, я совсем забыла, что сунула ее в карман джинсов, когда выпроваживала из квартиры товарища из органов. Что я наделала?! Бипер выпал из кармана, в тот момент, когда я доставала платок. Теперь Николай Михайлович не сможет определить наше местоположение в любой точке земного шара, не явится, как долгожданный сюрприз, и не возьмет ситуацию в свои ведомственные руки! Я совсем расстроилась, а Любаша гладила меня по голове и приговаривала:

– Ерунда, не переживай, отобьемся…

Однако ее оптимизма хватило ненадолго, и она разревелась вместе со мной в знак солидарности. Пореветь всласть нам не дали. Дверь подвала вновь отворилась, и один из сторожей пригласил:

– Эй, плясуньи, на выход!

Мы подхватили свои вещички и заторопились наверх, к свету, надеясь на все лучшее, что есть в людях. И совершенно напрасно… Как оказалось впоследствии, время, проведенное в подвале, было самым веселым и беспечным.

Наверху нас ожидала первая неприятность. Охранники, видимо, опасаясь нападения со стороны двух хрупких девушек, сковали наши руки наручниками за спиной. Ясное дело, у меня тут же зачесался нос, и я никак не могла так извернуться, чтобы справиться с этим неудобством. Все мое внимание было поглощено сложными эквилибрами плечевого сустава и шейных позвонков, поэтому маршрут нашего продвижения по замку покойного Куприяна не отложился в моей памяти. Когда мне, наконец, удалось почесать нос о Любашино плечо, мы уже стояли посреди тропического леса.

Клянусь своим красным дипломом технолога-хлебопека, это были настоящие джунгли! Пальмы, древовидные папоротники, лианы и какие-то другие растения с огромными мясистыми листьями окружали нас со всех сторон. Маленькие лампочки, прятавшиеся светлячками среди буйной растительности, мягко подсвечивали зеленый шатер. Бархатные тени сплелись в причудливых узорах, пряча сказочных существ от нескромных взоров российских обывателей.

Казалось, что в лепестках неестественно ярких цветов жили феи с крылышками, как у бабочек. А в самых темных зарослях мерцали жутким светом глаза гоблинов. Влажный тропический воздух окутывал нас невидимым туманом. Птички перекликались в кронах деревьев, а где-то вдалеке журчал водопад. Райские кущи!

Посреди джунглей находилась поляна, выложенная керамической плиткой.

Поляна была обставлена с европейским шиком. Ее украшали низкие плетеные кресла и журнальные столики из стали и стекла. В одном из кресел возлежала Дама с медовыми волосами. Как же она была хороша!

Воздушное кашемировое платье терракотового цвета без рукавов подчеркивало идеальные пропорции ее фигуры, изящные ножки в туфельках на шпильках покоились на пуфе. В одной руке Дама держала длинный мундштук. От тонкой сигареты поднималась струйка дыма. Другой рукой она небрежно покачивала бокалом с коктейлем. Лед в бокале чуть слышно звякал о стекло. На пуфе, в ногах красавицы меховым зверем примостилась шикарная шуба из чернобурки. Рядом с Дамой я почувствовала себя замарашкой, существом мелким и никчемным.

Пауза затягивалась. Мы с Любашей переминались с ноги на ногу, скромно потупившись. Рядом возвышались стражники. Вид у них был устрашающий. Хоть они и не бряцали алебардами или палашами, но созерцание дубинок на поясах и пистолетов в плечевых кобурах, ненавязчиво выглядывавших из-под олимпийских курток, настроения не улучшало. Один из охранников показался мне знакомым на вид. Кажется, это он самоотверженно проверял наличие дополнительного жмурика в подвале на даче в Малаховке и деликатно угощал меня водкой, когда я метала обугленный шашлык под звездами осеннего неба. В голове всплыло и имя доблестного спасителя – Колька.

– Присаживайтесь, девочки, – мелодичным голосом предложила красавица.

Стражники пихнули нас, и мы завалились в низкие кресла. К сожалению, европейский дизайн не предусматривает эргономичность мебели для людей, руки которых скованы сзади. Сидеть было неудобно. Мы с Любашей ерзали ящерицами, умащиваясь в плетеных корзинках. Хозяйка мило улыбалась, приглашая нас разделить ее хорошее настроение и оценить радушный прием. Экзотические браслеты на запястьях портили все впечатление от гостеприимства мадам Ренар.

Если бы не это досадное недоразумение, я бы не отказалась задержаться здесь подольше.

Умиротворяющее спокойствие живой природы, мелодичность птичьих трелей и коктейль из запахов тропических цветов в низком регистре располагали к неге и медитации. Как легко в такой атмосфере осуществлять на практике этическую позицию гедонизма! Кому придет в голову отрицать, что наслаждение – это высшее благо и критерий человеческого поведения?! О-о, как я понимала Эпикура! Что может быть лучше безмятежного образа жизни?!

– Девочки, – затянулась сигаретой вдова Куприяна. – У меня для вас приятная новость. Та из вас, которая правильно ответит на вопрос, получит приз: шубу из чернобурки.

Мы с Любашей переглянулись и радостно закивали головами. Такое начало беседы вселяло некоторую надежду на взаимопонимание наших трудностей со стороны поработителей. Щедрость – как частное проявление гедонизма – не противоречит теории вероятности в бандитской среде. Приятно сознавать, что и мы вливались в славные ряды эпикурейцев. Кто ж в наше время откажется от шубы из чернобурки?!

– Итак, главный вопрос нашей викторины, – потянула Дама с медовыми волосами напиток через соломинку. – Где Грааль?

Глава 18

Только мы с Любашей успели переглянуться и выразительно пожать плечами, как где-то в зарослях тропических растений завозился главный гоблин. Кто-то ломал ветви, энергично пробираясь через джунгли, и сквернословил, как извозчик.

– Чертовы оглобли, хомут им на шею, облучком по голове! – кипел чайником невидимый сказочный герой. – Нет, чтобы нормальную дорогу проложить, чтоб прямо было! Так нет же, лабиринты им подавай!..

Из чащобы выбрался худощавый человечек в узеньких джинсиках, кургузой курточке и в кепочке на голове. Ба! Знакомые все лица! Вот и Доктор пожаловал к нам на огонек. Главный советник покойного Куприяна брезгливо сдернул с плеча отросток лианы и отряхнул одежду. Худенькая фигура и подвижность молодили его. Присмотревшись более внимательно к морщинам у глаз и глубоким складкам возле носа, я решила, что ему не меньше пятидесяти.

При виде Доктора стражники подтянулись, мы с Любашей застыли молчаливыми статистками, а мадам Ренар тяжело вздохнула.

– Ну, как? – поинтересовался у нее человечек, не замедляя своего движения. – Что новенького? Каковы результаты вскрытия?

– Сеня, ты все испортил, – наморщила Дама свой аристократический носик.

– Мы только приступили к разговору.

– Черт, черт, черт, и еще раз – черт! – оббежал Доктор поляну по периметру, не обращая внимания на претензии со стороны своей собеседницы. – Этот партизан еще будет ставить мне условия! Он, видите ли, откроет тайну, только в том случае, когда удостовериться, что она жива и здорова. Которая из них?

Гоблин резко крутанулся и вонзил в нас буравчики. Глубоко посаженые глаза без ресниц обожгли нас холодным огнем, и мы вжались в кресла настолько, насколько позволяли скованные сзади руки. Мадам Ренар взболтала коктейль, кубики льда откликнулись дробным звяканьем.

– Веди его сюда, – лениво протянула королева. – На месте и разберемся…

Доктор зажмурил глаза, растянул рот в резиновой улыбке до ушей и кивнул головой. Он достал из кармана курточки уоки-токи и приказал:

– Несите!

Доктор Сеня измерил керамическую поляну по диаметру. Остальные участники викторины застыли в томительном ожидании новых сюрпризов. И дождались!..

На этот раз по джунглям пробиралась целая ватага гоблинов. Валились деревья, с резким треском рвались сочные стебли мясистых листьев. Кто-то запутался в лиане и красочно выразился по этому поводу. Из зарослей вывалились два охранника, точные копии наших. Они волокли под руки третьего.

Жертва бандитской разборки тряпичной куклой висел между ними, обморочно мотая головой в такт движению.

– Витенька, – ахнула Любаша, сердцем узнав своего милого.

Гоблин с ласковым именем Сеня подскочил к троице и за волосы приподнял голову Скелета. Узнать его было трудно. Оба глаза заплыли подушками опухолей и выглядели едва заметными щелочками. Нос, похоже, скособочился еще больше, а губы распухли и кровоточили. Некогда белая рубашка жениха бурела кровавыми потеками.

– Вот, полюбуйся, – злорадно прошипел Доктор. – Жива и здорова. Я свое слово сдержал. Теперь – твоя очередь, лютик ты мой ненаглядный! И не вздумай отпираться! Я прекрасно знаю, что ты последнее время крутился возле фотомастерской, якобы на свидания бегал. Ты убил фотографа и забрал Чашу.

Последний раз спрашиваю: где она?

Сердце сжималось от жалости к Скелету. Любаша беззвучно истекала слезами, которые смывали последние следы кошачьего макияжа. Я задергалась в кресле, пытаясь высвободить руки из наручников, как раб, разрывающий свои цепи. На моем тернистом пути к освобождению встали технические трудности.

Металл оказался на редкость прочным. А тут еще рука стражника опустилась на мое плечо железобетонной глыбой и придавила к плетеной спинке кресла. Я искоса глянула на него, вложив в свое безмолвное послание столько ненависти, сколько могло поместиться в одну порцию. Другой бы бандит точно рухнул без чувств под снайперским огнем моего взгляда, но Колька лишь едва заметно подмигнул и дернул щекой, ну, совсем, как Скелет.

Виктор разлепил губы, сплюнул кровавый сгусток на керамическую плитку через щель, образовавшуюся на месте двух передних резцов, и сказал:

– Ф-ф-ф… – помолчал немного, собираясь с силами, и повторил попытку, во время которой у него получилось:

– С-с-с…

– Что ты наделал?! – укорила Дама гоблина Сеню. – Ты его изувечил! Он же говорить не может!

– Ерунда, – отмахнулся Доктор. – Девочки скажут. Правда, девочки?

Гоблин ласково улыбнулся одними губами, но лучше бы он этого не делал.

По моему позвоночнику поползли мурашки величиной с садовых улиток. Я обнаружила в себе горячее желание рассказать все, что знаю, и даже больше.

Моему желанию не суждено было осуществиться. Из глубины тропического леса опять раздался треск ломаемых стволов баобабов, свист мачете и заковыристый мат. Гоблины-погонщики гнали целое стадо носорогов.

– Ах, мой зимний сад, – удрученно вздохнула мадам Ренар. – Дикие люди… Ты, Сеня, совсем их распустил. Я же просила, никакого мата, только классическая музыка и литературные чтения!

Два взопревших бандита в военных бушлатах, камуфляжных шароварах и армейских ботинках вынырнули из зеленых волн оранжереи. Автоматы с укороченными дулами выразительно покачивались у них за плечами. Их красные обветренные лица светились тихой радостью. Тяжело отдуваясь, они тащили еще одного пленника, заломив тому руки за спину. Припозднившаяся группа участников викторины нанесла грязи и снега на керамическую плитку поляны, а также целое облако запахов гуталина, махорки, пота и крепкого духа перегара.

– Вот, ядрена вошь, – радостно отрапортовал один из братков. – Пытался нарушить контрольно-следовую полосу и перелезть через забор! Собаки учуяли.

Пограничники ослабили хватку, и нарушитель бандитской границы смог распрямиться.

– Илья… – ахнула я.

Фотограф выглядел не лучшим образом. Весь в грязи, у куртки один рукав был оторван и болтался на "честном слове", левая штанина брюк располосована от колена и ниже, на лбу здоровенная ссадина и под глазом фингал. Вахтерам тоже досталось: у первого распух нос, и кровоточила губа, второй заметно припадал на одну ногу.

На сказочной поляне в джунглях столпилась уйма народу. Участники мероприятия расположились живописными группками. Наши стражники присели на подлокотники, и стали к нам значительно ближе, можно сказать, взяли нас под крыло, уперевшись руками для удобства в спинки плетеных кресел. Те двое бандитов, которые внесли Скелета, устали держать его навесу, и уронили тело на пол. Любашин милый тюфяком лежал на керамических плитках и не подавал признаков жизни. Слезы у моей соседки кончились, и она сидела белее полотна с закушенной до крови губой. Троица только что прибывших гостей переминалась на фоне зеленой листвы. Доктор остановил свой бег и зябко потирал руки.

Птички щебетали с тропическим задором. Где-то высоко, над кронами вечнозеленых деревьев чернело подмосковное небо в рамах оранжерейных витражей. Дама с медовыми волосами плавно встала с кресла, оставив бокал с коктейлем на стеклянном столике.

– Ну, наконец-то, – подошла она королевской поступью к Илье. – Я так долго ждала тебя. Вот только не думала, что тебе взбредет в голову приступом брать особняк, чтобы встретиться со мной. Это, конечно, романтично, но совершенно не нужно. Ты мог бы просто позвонить… Старая любовь не ржавеет, не правда ли? – перешла она на страстные модуляции голоса, вплотную приблизившись к Илье.

Тот взглянул на нее здоровым глазом и криво улыбнулся:

– Ты как никогда красива, Лариса.

Мое сердце сжалось от чудовищной боли. Наверное, это был инфаркт миокарда или что-нибудь в этом роде. Я прикрыла глаза и приготовилась умирать. Смерть медлила, агония все не наступала, а действо, между тем, продолжалось. Глаза приоткрылись сами собой, без моего участия.

– Лора, кто это? Ты его знаешь? – подбежал Доктор к вдове Куприяна и заглянул ей в лицо.

Рядом с мадам Ренар он казался совсем мелким экземпляром из разновидности королевских шутов. Похоже, Доктор страдал каким-то нервным заболеванием, которое ни на минуту не оставляло его лицо и руки в спокойном состоянии. Он подергивался, подмигивал, потирал ладони и перемещался по замысловатой траектории одинокой молекулы между статичными участниками лицедейства.

– Это мой бывший муж, – ответила она, затянувшись из мундштука и выпустив в сторону аккуратное колечко дыма.

– Лора, ты же знаешь, бывшие мужья возвращаются только в том случае, когда им нужны деньги. Гони его в шею, – подпрыгнул он от негодования.

– Сеня, ты не понимаешь, – ответила мадам Ренар, передернув плечиком. – Это тот мужчина, которому я отдала свою девственность. Для женщин это свято.

Мелодичный голос Дамы распиливал мою душу на две половинки. Душа корчилась в предсмертных судорогах, призывая на голову коварного обманщика всевозможные кары. Кто уверял меня, что судьба бывшей жены его не интересует?! Кто предлагал больше не возвращаться к пройденному этапу жизни?! И кто называл меня "колдуньей с глазами лесной нимфы"?! Вот оно!

Подлое предательство доверившихся девушек! Гнев душил меня, а подсознание услужливо предлагало всевозможные варианты мести. Думаю, отныне в Преисподней меня ожидал широкий выбор подходящей компании и местожительства.

– Если ты говоришь о физиологической стороне вопроса, – откликнулся бывший муж. – То должен тебя огорчить, дорогая, это был не я.

– Вот так всегда! Обязательно надо все опошлить! – возмутилась Дама, гордо повернувшись спиной к нахалу. – Так зачем ты пришел? – все-таки полюбопытствовала она.

– Шел мимо, дай, думаю, загляну в гости, поздравлю с праздничком, – потрогал Илья ссадину на лбу и поморщился. – А тут такой радостный прием.

Веселье в самом разгаре. Шутки, смех, хорошее настроение.

– Юродивый… – поставил диагноз Доктор. – Уведите его с глаз долой! – кивнул он пограничникам, которые исходили потом во влажной жаре оранжереи.

Те с готовностью заломили Илье руки за спину.

– Мы могли бы поговорить о чем-нибудь интересном, – прохрипел он из полусогнутого положения. – Например, о Граале…

Глава 19

– Ага, – подскочил Сеня заячьим прыжком к Илье. – Я так и думал, что он здесь неспроста! Говори, сейчас же, куда ты его дел? Ты убил фотографа? Как ты узнал о Граале?

Гоблин Сеня тряс пленника за грудки, как грушу. Лицо Доктора перекосило в страшную маску, кепочка слетела с головы, обнажая обширную лысину.

– Сеня, прекрати, – возвысила голос королева. – Таким способом от него ничего не добьешься. Я уже пробовала.

Гоблин послушно отпустил лацканы куртки, разгладил свое лицо в резиновую улыбку, поднял кепочку с керамических плиток пола и прикрыл ею лысину.

– Может быть, мы пройдем в кабинет?! – предложила мадам Ренар голосом гостеприимной хозяйки, но никто не обратил внимания на ее хорошие манеры.

Потные вахтеры отпустили руки нарушителя границы и нерешительно топтались рядом, не в силах уловить суть происходящего. Илья избавился от порванной куртки и бросил ее на одно из кресел, поправил воротник рубашки под свитером, пригладил растрепавшиеся волосы и сунул руки в карманы брюк, приняв сразу независимый вид. Он шагнул к стеклянному столику, поднял бокал, из которого пила коктейль Дама, и попробовал его.

– "Маргарита"? – скривился Илья. – Как можно пить такое пойло?!

Он вылил содержимое стакана под вечнозеленое растение с резными листьями, а кубики льда приложил к подбитому глазу.

– Это вот, ядрена вошь, – подал голос один из пограничников и почесал в подмышке прямо через бушлат. – Может, мы пойдем? Ворота там у нас, забор опять же… – неопределенно махнул он рукой.

Сеня шикнул на них: "Пшел вон", и сделал круг по периметру поляны. Все участники представления внимательно прислушивались к звукам, сопровождавшим продвижение потных вахтеров в чащобе зимнего сада. Треск ломаемых веток, шум падающих стволов и выразительный народный фольклор напоминали лесоповал на просторах нашей родины. Мадам Ренар болезненно морщилась и вздыхала.

Тропические птички все также вдохновенно гомонили под стеклянным небом оранжереи.

– Так, вернемся к нашим баранам, – предложил Доктор. – Давай Грааль сюда! Или никакой лед тебе уже не поможет. Церемониться с тобой не будем.

– Лариса, угомони своего приятеля, – попросил Илья, не обращая внимания на злобные выпады гоблина. – Кто же так ведет переговоры? Пора уже заканчивать с силовыми приемами и переходить к мирным беседам за круглым столом. Цивилизованные люди так не поступают. Тем более, я вижу, здесь уже были сделаны некоторые попытки, решить проблему кавалерийским наскоком, – кивнул он в сторону поверженного Скелета. – Интуиция подсказывает мне, что попытки не увенчались успехом.

– Ты слишком много болтаешь, – прошипел Сеня. – Не тяни время, у тебя его осталось немного.

– Это реакция организма на стрессовую ситуацию, – любезно ответил ему Илья. – Я всегда волнуюсь, когда торгую святынями… Кстати, Лариса, – повернулся он к бывшей жене. – Мне раньше казалось, что антиквариат тебя интересует лишь в виде ювелирных изделий. Зачем тебе старая посуда?

– Глупый, – усмехнулась она улыбкой превосходства. – Чтобы торговать тем, чего нельзя купить: здоровьем.

– Дура! – заскрипел зубами гоблин. – Зачем ты ему сказала? Он теперь заломит баснословную цену.

– Какая разница, – плавно взмахнула она рукой. – Ты же сам говорил, что в живых никого из свидетелей оставлять не будем.