Дом, где притаилась смерть

В кабинете мы опять вернулись к обсуждению Гусева, так как я попросила у Клаудии его личное дело, а она сказала, что доктор пока что работает по совместительству и с нашей городской больницей отношений окончательно не рвал.

– А как ты вообще о нем узнала, с чего вдруг решила ему предложить работу?

– Врач, которая была вчера, с ним вместе училась, по ее рекомендации. В вашем городе хороших салонов оптики нет, в тех маленьких отделах на рынках, опять забыла, как сказать, – она прервалась, ожидая, что я подскажу.

– Торговых точках.

– Вот-вот, там сидят совсем не профессионалы, продают китайский товар, очень плохой. А у моего салона сложится репутация. Люди в итоге привыкнут делать очки и проверять зрение в одном месте. Поэтому я сразу же решила, что все буду делать на высоком уровне, и доктора этого наняла, пусть и не на полный оклад, но все равно высокий, потому что у него тоже есть эта… репутация! – Она посмотрела на меня с вызовом, словно хотела мне что-то доказать.

– Да что ты, я и не спорю, наоборот, хвалю твою дальновидность! – поспешила я ее успокоить.

– Но у меня хорошее зрение, никакой дальновидности нет, – смутилась Клаудия.

– Я имела в виду то верное направление, которое ты задаешь своему бизнесу.

– А… Ваш язык сложный, слова не всегда означают то, что должны, или имеют несколько значений. Как эти, например, очки в игре и очки на носу. У нас это два разных слова, и в английском языке тоже. А тут я путаюсь, когда смотрю телевизор и слышу от диктора, что какой-то спортсмен набрал три очка, я сразу думаю, что это невозможно, так как у человека всего два глаза. – Мы улыбнулись.

Я проверила почту и нашла сообщение от майора Петрова, который отрапортовал, что никто из перечисленных мною работников по сводкам правоохранительных органов не проходил. Что ж, такая информация в любом случае полезна для спокойствия Клаудии, но в деле уличения преступника никакой ясности пока не наступило. Борис тоже не подвел и оперативно выслал расшифровку телефонных переговоров Ольги. Естественно, вчера я добросовестно зафиксировала в записях временной интервал, в котором произошло нападение в ресторане. Также я не забыла отметить, во сколько состоялся подозрительный разговор Ольги около дома. Внимательно изучив распечатку, я отметила, что номера исходящих вызовов в интересующие меня моменты совпадали. Я немедленно отправила новый запрос Борису, разумеется, с просьбой выяснить, на кого зарегистрирована интересующая меня комбинация цифр.

Завершив переписку, я неожиданно даже для себя подключилась к занятию Клаудии. Она выбирала и заказывала новые оправы со склада в Милане.

– Посмотри, мне кажется, что вот эти наши модницы с руками оторвут! – ткнула я в распечатку с красивыми очками, дужки которых были выполнены в виде цветочных стеблей. – Обилие страз для наших местных сорок будет несомненной приманкой.

– Сорок?! Птиц? – не поняла итальянка моего образного выражения.

– Нет, конечно, – улыбнулась я. – Это я так называю наших мнимых гламурных барышень. Повыскакивали вчерашние школьницы за немолодых богатеньких толстосумов и, как правило, толстопузов, – для наглядности я надула щеки, чем вызвала смех у моей клиентки, – а потом от скуки скупают все то, что блестит.

– А! Я поняла, как птички с земли подбирают те предметы, которые мерцают на солнце! – обрадовалась она.

– Примерно так, да.

– Ох, у нас тоже есть такой поворот. Сильных женщин мужчины боятся, а с этими, как это, не полными… – Она слегка растерялась, подбирая слово.

– Пустышками, – подсказала я.

– Вот именно, с ними легко, – скорбно вздохнула она. – Вот взять хотя бы мою жизнь, мужчин мне приходится выбирать самой, потому что я самостоятельна, независима, у меня есть средства, и тех, кто не достиг моего уровня, это пугает… А из тех, кто достиг, нет хорошего выбора.

– Они либо с красивыми юными девицами развлекаются, либо регистрируют в Голландии браки с людьми своего пола, – охотно подхватила я эту тему, радуясь, что можно всласть обсудить все те аргументы, которыми я на протяжении нескольких лет отбиваюсь от нападок моей милейшей тетушки. Ее одержимость свести меня с каким-нибудь потенциальным мужем доводит меня до бешенства, которое мне удается сдерживать только при помощи немыслимых волевых усилий.

– У нас по Риму теперь частенько прогуливаются эти пары, как это, когда он и он или она и она…

– Однополые.

– Вот! Но я замечаю, что чаще у них лица гораздо более счастливые, чем у традиционных семейных пар. Те могут и ругаться, и ссориться на людях, а эти, как ты сказала, одного пола – они такие довольные, как блаженные держатся за руки, и, кажется, им больше ничего не надо. – Она мечтательно подняла глаза к потолку. – Поэтому я не осуждаю их выбор, кого любить, главное ведь быть счастливым!

– Ты знаешь, я специально о своем отношении к этому не думала… Но если мне в лицо не выставлять интимные подробности их взаимоотношений, то и я, в общем-то, не против. Пусть каждый живет так, как ему нравится, только, разумеется, в рамках закона. – Не могла не добавить этих слов, так как ежедневно мне так или иначе приходилось бороться с преступностью, защищая клиентов. – Хотя, конечно, все же в нашем провинциальном городе такая однополая парочка, которая прогуливается за ручку по улице и периодически целуется, вызвала бы возмущение толпы.

– О! Это было всегда. Революция, как известно, не рождается на пустом месте, – оживилась Клаудия. – Сегодня тебя это возмущает, но ты молчишь, а завтра все может сложиться иначе. Если, например, кто-то решит затеять противостояние…

– Борьбу?

– Да, именно. Даже не по поводу этих однополых пар. По любому другому. Например, у нас в Италии народ очень темпераментный, и настоящий лидер легко может затеять революцию, и под его влиянием люди примут совершенно любую точку зрения!

– Или взять твою ситуацию, – подхватила я. – У меня есть подозрение, что преступники действуют разрозненно, у них нет явного лидера, они не ополчились все вместе в погоне за билетом и поэтому не могут никак достичь успеха. А мы с тобой сейчас – команда. Действуем как единое целое и поэтому пока удачно противостоим всем неприятностям! – Моя пламенная речь прозвучала как воззвание. Клаудия заметно приободрилась.

– Как бы я была счастлива, если бы на поимке Егора все закончилось. – Глаза ее загорелись надеждой. – А вдруг так и есть?

– Поверь, я была бы рада еще больше, чем ты!

– Мы точно – команда! – Она опять зацепилась взором за распечатки с оправами, ярким веером разложенные на поверхности небольшого стола для переговоров. – Здорово, что мы с тобой познакомились, у нас много общего, это странно, ведь мы из разных частей света, но это и хорошо! Времени уже много, надо закончить с выбором! – Она взяла следующий лист. – А об этой что думаешь?

– Точно не знаю, – всмотрелась я в изображение обычной оправы с лесками, удерживающими нижнюю часть линз, и простыми тонкими коричневыми дужками. – Такую, наверное, купят школьные учительницы и служащие в банке или в бухгалтерии, конечно, если она не дорогая.

– О… Да у тебя, как это, правильное понимание…

– Чутье, – подсказала я.

– Да, ты могла бы стать неплохим торговым представителем. – Глаза ее загорелись. – А что?! Может быть, когда все закончится с этим билетом, салон заработает в полную силу и я смогу вернуться на родину, заменишь меня здесь? – И, не давая мне вставить и слова, быстро затараторила, путая слова и ударения. – О, я уже уверена, это грандэ… прекрасная идея! Потом мы откроем целую сеть салонов в России! Ты будешь ездить на выставки по всему миру, сама выбирать оправы, вести все дела, станешь такой деловой леди! – Она с воодушевлением схватила меня за руку. – И, заметь, никакого риска! – привела она, очевидно, свой главный довод, но именно он и не дал нарисованным итальянкой радужным картинкам обрести в моей голове формы реальных планов на будущее.

– Извини, я вынуждена отказать. – Я мягко высвободила свою кисть из ее горячих ладоней. – Все, что ты сказала, замечательно, но, к сожалению, есть одно «но». Без риска я погибну! – только и сказала я, полагая, что этого аргумента будет достаточно, и оказалась права.

– Я понимаю. – Клаудия сразу сникла. – Все-таки мы не так и похожи. Ты выбрала ту профессию, которая доставляет тебе удовольствие, а значит, ничего менять не нужно. По крайней мере, пока, но, пообещай, если тебе надоест рисковать, ты вспомнишь о моем предложении?! – Глаза ее опять загорелись азартом.

– Обещаю! – честно ответила я, и мы больше к этой теме не возвращались.

Каждый раз в течение дня, когда Клаудия выходила в зал к клиентам, я следовала за ней. Разумеется, такое поведение не могло не удивить персонал салона, поэтому Клаудия сразу представила меня как специалиста по безопасности из столичного отделения, как мы предварительно и договаривались. Несмотря на мое несогласие на то, что, возможно, в будущем я буду курировать весь процесс в ее отсутствие. При этих словах она мне подмигнула, напоминая об утреннем разговоре, но я не разделяла ее настроений. Я не привыкла давать пустых обещаний и сейчас чувствовала некоторую досаду от того, что у итальянки появились ложные иллюзии по моему поводу. Я не собиралась завершать карьеру телохранителя, хотя отдавала себе отчет в том, что когда-нибудь мне придется отойти в сторону в силу возрастных причин, но на данном этапе до этого, как я надеялась, было еще далеко. В любом случае на пенсии я планировала возглавить собственное охранное агентство или что-то в этом роде, но никак не салон оптики. Но жизнь – непредсказуемая штука, сюрпризы возможны всегда, поэтому я не зарекалась ни от какого поворота. В середине дня, когда время шло к обеду, один эпизод заставил меня поволноваться. Мы опять вышли в торговый зал, Клаудия решила лично обслужить клиентку, как вдруг у нее зазвонил телефон. Она сделала знак Ольге сменить ее, отошла на пару шагов к соседней витрине и достала сотовый. Лицо ее буквально засияло, когда она увидела, кто звонит:

– Да, Максим, – проворковала она глубоким голосом с волнующей хрипотцой. – Я рада вас слышать. – Должна отметить, что она совершенно не стеснялась разговора, не пряталась от сотрудников, мне даже показалось, что она совершенно забыла, где находится, настолько абонент занял ее внимание. – Вы предлагаете встретиться не в семь, а в пять? Горите нетерпением? – уточнила она, видимо, не поняв, что он имеет в виду. – Хорошо, в пять, до встречи, – попрощалась она, убрала телефон обратно в карман пиджака и сразу же нашла взглядом меня.

Я не торопилась с расспросами, смысл звонка мне был и так ясен, Клаудия же воскликнула со свойственной ее природному темпераменту непосредственностью.

– Ай, пять часов – это так скоро?! А мы еще не переоделись к ужину! Немедленно едем в гостиницу, там и кофе выпьем для бодрости! Кушать мне сегодня нельзя, чтобы живот был плоским, – добавила она, уже заходя в кабинет. Я улыбнулась, Клаудия могла очаровать своей открытостью.

Конечно, я понимала, что следовало сделать Клаудии выговор за ее личные беседы в торговом зале. Нельзя озвучивать свои планы в кругу тех людей, которых мы подозреваем в покушениях на лотерейный билет. Но она все никак не давала мне и слова вставить:

– Он так поздоровался, так был мил, – щебетала она без умолку, оперативно стараясь убрать ноутбук в сумку. – Я определенно ему понравилась. – Она, наконец, справилась с компьютером и теперь дрожащими пальцами пыталась собрать распечатки с видами оправ в единую кучу. – Ой, а тебе обязательно идти с нами? – с виноватой улыбкой спросила она.

– В понедельник нет, а сегодня – увы. – Я развела руками. – Не думай, что я из любопытства…

– Нет, что ты, я все понимаю! На меня идет охота! Я помню, как страшно было во все прошлые разы, когда напали… – Она замерла с бумагами в руках и предприняла новую попытку. – Но ведь я буду не одна, со мной будет такой прекрасный и сильный мужчина!

– Не могу разделить твою уверенность, так как не знаю про этого парня ничего. А вдруг он тоже хочет завладеть билетом? – немилосердно предположила я, ведь уже давно привыкла в силу своей профессии к любым неожиданностям. Мои слова сильно разозлили владелицу салона.

– Ну, хватит уже! Баста! – Она швырнула только что собранные в стопку бумаги обратно на стол, где они моментально разлетелись в разные стороны. – Не надо меня пугать, не могут быть все преступниками! Максим ничего не знает о выигрыше! Запомни, ему просто понравилась я!

– Хорошо, я и не спорю, просто не могу, как бы ни хотела, оставить вас наедине. Я отвечаю за твою жизнь. Преступник может опять напасть, а Максим не знает, наверное, о выигрыше, поэтому он не будет готов к этому, и вполне вероятно, что не сможет вовремя сориентироваться и защитить тебя. Поэтому не будем больше касаться этой темы. Времени впереди еще четыре часа. Мы все успеем. Ты отдохнешь, принарядишься, и пойдем ужинать с плоскими животами, – постаралась я перевести все в шутку и сделала это весьма успешно. Лицо Клаудии моментально разгладилось, она произнесла:

– Прости меня, это все нервы! – Я несколько раз с улыбкой кивнула ей, давая понять, что уже все забыла. – А почему ты сказала, что одеваться буду только я. А ты?

– Ну, мне кажется, что я вполне нормально одета. – Я осмотрела свой строгий светло-коричневый брючный костюм.

– Да, но это для работы, а вот для свидания… – начала было она, но я ее решительно перебила.

– А я и не иду на свидание. Максим понравился тебе, а ты, судя по вашему разговору, ему. Так что ты прихорашивайся и втягивай живот, а я, пожалуй, закажу на это время в номер пиццу, слопаю ее, надуюсь газировки, чтобы мой пресс пропал под раздутыми от еды складками, а ты смотрелась еще выгоднее на моем фоне.

– Ты не телохранитель! – воскликнула Клаудия опять излишне эмоционально. – Ты настоящая подруга! – Она порывисто обняла меня.

– Вот это другой разговор! – Я мягко высвободилась из ее объятий и занялась сборами, так как не собиралась оставлять в кабинете собственный ноутбук.

Отдав массу новых распоряжений, Клаудия, наконец, покинула салон. Я, как и прежде, следовала за ней по пятам. Я понимала причину недоумения, застывшего на лицах сотрудников. Но объяснять, почему переодеться для свидания в отель мы отправляемся вместе, не следовало. Поэтому уже на пороге я громко сказала Клаудии:

– Тогда завтра здесь в одиннадцать?

– Как это? – несказанно удивилась она, так как не поняла, почему я задала этот вопрос, но я ее уже подтолкнула на улицу, где, как только дверь в салон закрылась, быстро объяснила:

– Это я специально, чтобы все подумали, что ты до завтра будешь одна.

– А… – Улыбка, промелькнувшая было у нее на лице, быстро померкла от новой догадки: – Но, если они это поймут, они же могут опять захотеть напасть? – Глаза ее округлились от ужаса. – Хотя ты же поймала Ветрова, может быть, на этом все и закончится, – с надеждой в голосе предположила она. Но тут же уточнила: – Или ты думаешь, что он не один был?

– Да, – подтвердила я.

– Значит, могут снова, особенно теперь, когда ты громко сказала, что я буду одна? – не стала она договаривать, так как я утвердительно кивнула. – Но так поступают, когда, как это, манят… – Она опять запнулась, не в силах подобрать нужное слово.

– Ловят на живца, – немилосердно напомнила я ту фразу, которую мы совсем недавно обсуждали, но тогда моя подопечная больше отвлеклась на вопросы рыбалки. Сейчас она сразу поняла все правильно.

– А я – живец? – Подбородок ее дрогнул.

– Живец – это лотерейный билет, а ты пока что потенциальная жертва! – И, предвосхищая ее реакцию, я оптимистично добавила: – Но я этого не допущу. Иначе кто мне заплатит причитающееся вознаграждение?! – попыталась я все перевести в шутку, но Клаудия пока еще не могла воспринимать юмор.

– Раз ты шутишь, значит, уверена, что все будет хорошо? – спросила она, не сводя с моего лица пристального взгляда.

– О, Мадонна, – передразнила я ее итальянское высказывание, картинно закатив глаза, – разумеется!

– О, дорогая, надеюсь, – тяжело вздохнула сеньорита Форенца. Я не стала озвучивать, что я также на это надеюсь, пусть будет убеждена в моем спокойствии, которое я сохраняла лишь усилием воли. Невозможно было держать пульс в норме, когда в любой момент преступник мог предпринять новую коварную попытку напасть.

В гостинице было немноголюдно. Администраторша мило улыбнулась нам из-за стойки рецепшена. Мы поднялись на лифте на наш этаж и вошли в номер. Первым делом я приникла к изображению с камеры наблюдения, чтобы узнать, не следил ли кто за нами, но в коридоре было пусто. Клаудия тем временем выпотрошила весь свой щкаф и разложила красивые платья на кровати.

– Какое бы мне выбрать? – замерла она в нерешительности. Я никогда не была равнодушной к красивой одежде, поэтому немедленно присоединилась к ней, чтобы помочь с выбором.

– Если бы ужин был поздним, то, несомненно, алое или нечто подобное в роковых, если можно так выразиться, тонах… – принялась я рассуждать вслух.

– Да, но он перенес на пять! – воскликнула она. – Почему? А вдруг это что-то значит? – Итальянка ухватила меня за руки и впилась вопросительным взглядом мне в глаза. – Или это опять премудрости вашей загадочной русской души?! – разволновалась она. – Ах, я не знаю, я растеряна, со мной такое впервые! Я отвыкла от свиданий! Все работа да работа, ты меня понимаешь?

– О, несомненно, у меня примерно такая же история, с той лишь разницей, что я не стремлюсь на свидание, – улыбнулась я, пытаясь хоть как-то успокоить свою мнительную клиентку. – Так что с платьем будем делать? – напомнила я причину ее волнений.

– Ах да! Красному отказываем! – Она подхватила вешалку с ярким нарядом и бережно повесила обратно в шкаф. – Тогда, может быть, это бежевое… – повернулась она ко мне, но тут же отправила выбранный наряд к предыдущему. – Нет, нельзя, твой костюм практически того же цвета. А я должна выделиться! – с подкупающей непосредственностью произнесла она. Я обратила внимание, что она специально предостерегает меня своими словами от флирта с Максимом, которому удалось пустить стрелу в самое сердце итальянки при первой встрече. Я решила ее успокоить:

– Клаудия, хотя этот владелец ресторана совершенно не в моем вкусе, – специально начала я с этих слов, от которых моя подопечная немедленно повеселела, – все же я могу понять, почему ты так волнуешься. Ты будешь хороша в любом наряде, поэтому перестань уже нервничать и давай одеваться!

– О, спасибо, ты так меня поддерживаешь! Ты не тело-, а душехранитель, если ты понимаешь, что я имею в виду. – Она порывисто обняла меня и так же быстро отпрянула. – И все-таки, что же мне выбрать?!

– Предлагаю примерить это, в цветах! – показала я на пестрый костюм.

– Даже не знаю…

– А ты примерь, и решим! – отправила я ее в ванную, из которой спустя несколько минут моя протеже вернулась в совершенно преображенном виде. Яркий блейзер в сочетании с пышной юбкой выглядел настолько неожиданно на Клаудии, которую я за эти два дня привыкла видеть в строгих костюмах, что я не сразу нашла что сказать.

– Вот и мне кажется, что это для чего-то другого… – произнесла она, верно истолковав мое молчание. – Прогулка на яхте, пикник, воскресный обед на открытой террасе – вот те варианты, где эти цвета будут уместны, – перечислила она не совсем типичные места отдыха для людей нашей страны, но я не стала встревать, тем более что заботил ее на данном этапе единственный русский. – Максим может подумать, что я, как это… несерьезная…

– Легкомысленная? – предположила я.

– Ну да, – она сняла наряд, – не пойдет!

Мы обернулись к кровати, на которой осталась всего одна вешалка с тем самым, ставшим уже, наверное, легендарным маленьким черным платьем, которое так прославила Коко Шанель. Конечно, тот вариант, который привезла с собой владелица салона оптики, отличался от его предшественника времен тридцатых годов прошлого столетия, но основная идея сохранялась. Строгое черное, едва достающее до линии колен, платье, сшитое из воздушной кружевной органзы, с вырезом-лодочкой, открывающим линию плеч и шею, необыкновенно шло к темным волосам Клаудии.

– Ну как? – спросила она, вновь вернувшись из ванной, хотя взгляд выдавал ее уверенность в собственной привлекательности.

– Прекрасно! – искренне ответила я.

– Спасибо, а так? – Она вынула из шкафа пару черных балеток и быстро обула их. Ощущение торжественности и изысканности от наряда сразу померкло. Итальянка стала выглядеть как-то приземленно, что ли, или более обыденно, не празднично, по крайней мере, на мой взгляд.

– Я бы надела в комплект к этому изысканному платью туфли на платформе с бесконечной шпилькой, причем какого-нибудь провокационного цвета, – честно призналась я, так как, может быть, в силу привычки или личного вкуса даже не могла предположить что-то иное. – Вот, примерь мои, – предложила я и принесла из коридора свои шикарные ярко-красные туфли, как раз такие, как я и описала только что.

– Но я не знаю, – неуверенно произнесла итальянка, но уговаривать ее долго не пришлось, и в следующую секунду она уже возвышалась надо мной в ярко-красной обуви.

– Другое дело! Посмотри сама! – Я отступила от зеркала.

– Красиво! – произнесла хозяйка номера, с минуту полюбовавшись своим отражением. – Но страшно! Я упаду! – Она сделала пробный шаг, покачнулась и выдохнула: – Точно упаду!

– Ну, в этом я не уверена. Ты же хочешь сразить Максима наповал?

– Как это? – не поняла она.

– Чтобы он способности говорить лишился, когда тебя увидит, – объяснила я.

– Да, – она решительно кивнула.

– Тогда только так, и в этих туфлях!

– Но… Если так надо… Если у вас так принято… Тогда я согласна. – Она предприняла новую, и на этот раз довольно успешную, попытку пройтись вокруг кровати. – Но я не привыкла, как это, в чужой обуви? Это как-то по-детски…

– У нас так со школьной скамьи подружки поступают, – уверила я таким тоном, словно всегда так делаю, хотя на самом деле сама подобное никогда не практиковала. У меня, если честно, и подруг-то настоящих не было. Виной тому скорее всего были те учебные заведения, которые я выбирала. Женский пол там встречался нечасто или практически никогда за редким исключением, например, в моем лице. Но распространяться на эту тему мне не хотелось, да Клаудия и не требовала, она целиком была занята изучением своего образа в зеркале.

– А ты пойдешь в бежевых? – спросила она, кивнув в сторону моей второй пары, отличающейся от той, что я предложила в аренду Клаудии лишь цветом.

– Нет. – Я сразу поняла, к чему клонит девушка. Ей хотелось блистать, и совершенно не радовала мысль, что на моем фоне сделать это будет все же сложно. – Я все же при исполнении, мне бы что-нибудь поспокойнее, тем более что я на каблуках уже большую половину дня отмаршировала, – искусно приврала я. Итальянка с готовностью «купилась» на мои слова.

– Слушай, а ты тогда обуй мои туфли, – вдруг предложила она. – Вот эти, черные, которые я хотела, тогда будет честно!