Дозвониться до небес

– Борька, – осторожно подбирая слова, спросил Арсений. – Что бы ты попросил у Бога, если бы его встретил?

– Хату. Мне она до зарезу нужна. Я уже в общагу собрался перебираться, но мне там будет хреново.

Чтобы осчастливить Борьку, не стоило набирать заветный номер. В порыве щедрости Арсений предложил ему переехать на квартиру, в которой когда-то жили родители.

– Ты серьезно? Это не палево? Офигеть!

– А то! – восхищенный своим благородством, сиял Арсений. – Только блядей не води. А то соседи жаловаться начнут. Вопросы всякие задавать. Сам понимаешь – мне это ни к чему. Там счета все на год вперед проплачены. Бабка подсуетилась.

Когда Борька все-таки поверил в чудо, Арсений чуть не пошел на попятный. Он сообразил, что в его нынешнем доме ошиваются вполне реальные мерзкие гости. И теперь ему просто некуда сбежать.

– Ты не передумаешь? – Борька вцепился в ключи и улыбался недоверчивой детской улыбкой.

– Нет. Я пошел. Дела.

Не помня себя от счастья, Борька кинулся обнимать друга. И слегка помял ему бока.

– Так и знала. Голубки́, – ядовито заметила одна из старух.

– Милуются, жополизы, – поддержала ее другая.

«Толпа вокруг кричала, им хотелось развлеченья», – вспомнил Арсений.

– «Король и шут»?

– Ну да. Вчера наслушался.

– А этот волосы отрастил, девочку изображает, – старухи не прекращали соревноваться в остроумии. – Я сразу заметила, как он жопой вертит.

– Злые вы, – любезно сообщил Арсений. – Злые и несправедливые.

Старухи вытянули морщинистые шеи, прислушиваясь.

– Наговариваете на меня. Уйду я от вас, – в его голосе слышались горечь и вселенская печаль незаслуженно оклеветанного человека.

– Ишь, педик, как складно поет, – реплика бабки в синем берете была воспринята со злорадным энтузиазмом.

Борька подошел к скамейке поближе. Старухи ехидно заухмылялись, зная, что они кого хочешь обосрут и не устанут. Только одна выглядела робкой и смущенной. Либо была глухая, как утюг, либо родилась в Питере и до сих пор не забыла об этом. Борька к ней обращаться не стал, он выбрал ту, что руководила этим паноптикумом.

– Ты, ветошь старперская! Грибок ногтевой. Жучиха короедная…

Борька окинул пылающим взором остальных старух, которые как одна наклонили головы вбок, отчего смотрелись словно шеренга вопросительных знаков.

– Своих мужиков в гроб загнали и радуетесь? Уважайте древность. Как же! Арс, они реально угробили своих мужиков! Это не старухи, а похоронная команда! А ты что пасть раззявила? Рот свой поганый закрой. Расселись тут, как говно на именинах. По кладбищу соскучились? Пуделя поганые!

– Ты что? – Арсения поразило внезапное Борькино перевоплощение.

– Раз я сваливаю из этой дыры – могу говорить все, что думаю! Знаешь, как наболело? Накопилось – аж из ушей лезет. У, рожи, как у Сталина жопа. Смотри – рыла воротят. Глазками своими линялыми хлопают. Такие милые девочки-припевочки! Эльфы! – выкрикнул он, напоследок высунув длинный язык.

Старухи дружно отшатнулись, отчего крайняя слева грохнулась наземь, показав обществу сиреневые панталоны по колено. Кряхтя и поскрипывая, она барахталась, но подруги не спешили прийти ей на помощь. Для них падение было частью события. Про которое они насплетничаются вдоволь.

Сердобольный Арсений протянул невезучей старухе руку и усадил на насиженное место.

– Убивают! – пронзительно заорала она из благодарности.

В каком-то из окон громко хлопнула форточка.

– Сейчас ментуру вызовут, – предчувствуя неприятности, сообразил Борька.

Арсений пришел в себя и засобирался домой.

– Ты, брат, прости, но я пошел. Ты давай сваливай прямо сегодня, а то эти пехотинцы тебя порвут, как тузик грелку.

Борька оценил юмор – бабки были поголовно в беретах.

В маршрутке было пусто и вонюче. Арсений почти задремал, когда автобус заскрежетал и выскочил на встречную полосу. Едва не впилившись в красную морду грузовика. Не понимая ни слова из воплей водителя, Арсений, потирая ушибленный лоб, вышел на свободу. Грузовик уехал, даже не притормозив.

– Ты видэл, чето он сделал? – размахивая руками, возмущался водитель маршрутки.

– Мудак ты, дядя, хоть и горец.

Плюнув, Арсений решил добраться до дома пешком. Прошел мимо того места, где когда-то встретил Олю. Нарвал букетик цветов и положил у столба. В голову лезли мысли о смерти. Въедливые, как кислота.

– Вот так помрешь и не узнаешь, зачем жил на свете.

Постояв еще немного, Арсений вспомнил родителей, бабку, Олю. Нет сомнений – он боялся смерти. Он даже названия смертельных болезней старался не вспоминать. Что за хрень придумала природа? Кому нужны болезни, страдания и сама смерть? Правильно – никому. Арсений собрался с духом, достал трубку, набрал тот самый номер и произнес:

– Хочу жить вечно.

Обозвав себя идиотом, позвонил снова:

– Хочу никогда не болеть.

Его заколотило от ужаса.

– Хочу быть психически здоровым!

Теперь истерика приняла неконтролируемый характер. Он набирал номер раз за разом.

– Никаких травм!

– Никаких похорон заживо!

– Никаких ограничений свободы!

– Не стареть!

Он буквально свалился на траву и взвыл. Потом начал хихикать, пока не расхохотался до слез.

– Я бы не удивился, если бы мне там ответили. И даже знаю как.

Картина виделась такая. Стол. Телефон. Бог. Озверевший до состояния Сатаны. Орет в трубку:

– Пошел ты нах, дебил!

К штанам Арсения приклеилась обертка от чупа-чупса, вызвав новый приступ хохота.

– Мальчик, не хочешь прокатиться? – спросил вежливый мужской голос.

Истерика Арсения продолжалась.

– Я хренов чупа-чупс! Я полный мудак. Я бог! – с трудом выговаривал он сквозь смех.

Из машины высунулось заинтересованное богом лицо. Сочувственно поморгало глазами.

– Бедный мальчик.

Машина уехала. Это было очень правильно и хорошо.

Арсений вытер глаза и начал икать. Пару раз начинал смеяться снова, но веселье постепенно испарилось. Он не помнил, чего наорал в трубку и как дальше жить. Тем более – если вечно, но непонятно зачем.

«Надо было ума себе пожелать», – запоздало подумал он.

Встал. Как ни отряхивайся – все равно грязный.

В доме его ждали Миша с Машей. Усевшись за обеденный стол, они сосредоточенно резались в карты.

– Скиталец наш вернулся, – заметил Миша, подбрасывая Маше еще пару шестерок.

– Приобщайся! – Маше явно грозило остаться в дураках, что ее заметно злило.

– По мелочишке играем. По рублику.

– Да запросто. Только переоденусь. – Настроение Арсения можно было назвать «море по колено».

К утру у него заметно поубавилось денег. Миша остался почти при своих, а Маша, змея белобрысая, была в выигрыше. И ехидничала по этому поводу, выводя Арсения из душевного равновесия. Которого ему и без того не хватало.

– Не хочешь ли отыграться? – вкрадчиво поинтересовалась Маша.

– Нет, – буркнул Арсений.

– Умный мальчик. Но азартный.

– И многократный дурак.

Была у Арсения мысль: сказать этим идиотам, что они только что играли в дурака с богом. Типа пошутить. Но что-то расхотелось.

– Бе-бе-бе, – с какого-то перепугу сообщил Арсений и гордо ушел спать.

Совет

Чтобы наверняка вызнать свое будущее, нужно поймать рысь и осла. От осла взять крови. От рыси – мяса с салом из груди. Но поскольку это невыполнимо и противозаконно, придется заменить рысье мясо свининой. Налепить из мяса, сала и крови ослиной таблеток и высушить их. Положить таблетки в курильницу и поджечь, после чего лечь спать. Если вам удалось заснуть – вы наверняка узнаете свое будущее. Его теперь предсказать несложно – головная боль, кашель, тошнота до рвоты вам обеспечены на пару дней. Но древние люди были покрепче и видели будущее чуть ли на год вперед.

Глава 32

Эрзац

– У тебя мышак в подвале беснуется! – вооружившись кочергой, азартно сообщил Миша.

Он уже открыл люк подпола, чтобы расправиться с мышом. Рожа кровожадная, словно он всю жизнь мечтал стать палачом или инквизитором.

Мыш не бесновался. Он жрать хотел. Поэтому догрызал окаменевший кусочек хлеба особенно ожесточенно.

– Не сметь! Не сметь трогать мою живую природу!

Атака Арсения была молниеносной. Вырвав из лап Миши орудие убийства, Арсений приготовился к нападению. Если бы Миша шелохнулся, то драки было бы не миновать. Но он оценил решительность противника и даже отступил на пару шагов, широко раскинув пустые руки. Мол, я безоружен и просто неумно пошутил. Арсений бдительно следил за его движениями, прикидывая, а что, если врезать Мише по морде промеж глаз? Нос всмятку, глаза в разные стороны. И не жалко ни разу. Ведь, если кочергой по мышу – мокрое место осталось бы.

Догадливый Миша приблизительно сообразил о мыслях Арсения и принялся оправдываться:

– Вас, людей, не поймешь! Мышь – вредитель. В лабазах тоннами морилку для грызунов продают. А в соседнем магазине – крыс всяких в клеточках.

– И на конечный продукт твоей живой природы тоже спрос есть, – добавила Маша.

– На что?

– На шубы, чучела и зимние сапоги.

Арсению очень захотелось выставить себя и человечество в лучшем свете, но эти гады могли до кучи припомнить про детенышей морских котиков и даже про курицу в морозилке. Он вспомнил наш давнишний громкий спор о пользе вегетарианства. Его тогда сильно прельщала идея отказаться от потребления пищи животного происхождения. Социальной рекламы насмотрелся и поверил. Так вот, я в тот раз даже клыки ему показывала – не может таких клыков быть у травоядных. И атлас анатомический тоже под нос ему совала, хотя сама в нем ни бум-бум. Но я из уроков школьных помнила, что ливер у нас как у плотоядных. Арсений аргументов не слушал. Я для него не авторитет. Я же не ученый и не врач. Тогда я потребовала, чтобы он сам подумал. Например, о том, что человеку, который на годик заблудился в тайге, долго на ягодах и корешках не выжить. И если он пару месяцев по лесу побродит – точно первому попавшемуся медведю глотку перегрызет. И сожрет его горячую печень. Ну или наоборот. Арсений все равно сомневался. Даже когда я напомнила, что коров и кур бы на свете не было, если бы не человек. Он напирал на совесть и справедливость. И договорился до того, что призвал меня есть только того, кто сам меня может употребить в пищу. Льва, например. Хорошенькое дело! Я что – в зоопарк за ним пойду? В общем, дело кончилось просто: через две недели чистого веганства Арсений озверел и сожрал сковородку жареных куриных ножек. Жрал и страдал от чувства вины.

Припомнив эту историю, Арсений понял, что нет у него ни единого шанса оправдать человечество перед Мишей.

– Он мой друг, – злобно сообщил Арсений. – Если его тронете – я за себя не отвечаю!

– И что ты мне сделаешь?

– Убью, – выпалил Арсений.

Миша почти обрадовался, что сильно не понравилось Арсению.

– Убивай. Ну, что уставился? Бери свой пистолет. Стреляй. – Миша рванул футболку на груди.

Грудь была широкая и выглядела как наковальня. Арсений вдруг решил, что, если его так сильно просят, почему бы и не убить? Буквально через минуту в доме грохнул выстрел.

– Все-таки разосрались. – Маша явно собралась уходить. – Ооо! Капитально разосрались.

Миша часто дышал, захватывая воздух раскрытым ртом. Как выловленная рыба. Как сом. Арсений не отводил глаза от аккуратной дырки в коже. Проходя мимо, Маша намочила указательный палец в крови и понюхала. Арсений был уверен, что она сейчас сунет палец в рот, но она только вытерла его об Мишину футболку. Миша закашлялся, отчего кровь начала вылетать из раны плевками. Маша пожала плечами и треснула подстреленного Мишу по спине кулаком. Вопреки всем законам природы на пол, прямо под ноги изумленного Арсения, упала пуля.

– Нитки-иголки в доме имеются? – Миша подобрал пулю и прибавил: – Для коллекции. Восьмая уже. Вот что за народ? Нет чтобы в глаз стрельнуть? Никакой фантазии.

Арсений не пожалел, что целился в сердце. Миша и с невредимыми глазами смотрелся дерьмово.