Дозвониться до небес

Расставшись с потенциальным женихом, Арсений прогулочным шагом двинулся обратно. Ему не хотелось смотреть, чем закончится драка. Ему даже не хотелось вызывать милицию. Теперь это было не его дело. Да он и раньше не любил вмешиваться. Зачем? Каждый живет как умеет. Обе стороны знали правила игры. Не могли не знать. Если на секунду представить себе скинхедов, приехавших на заработки на историческую родину гастарбайтеров… Хорошая история могла бы получиться. Красочная, но короткая. Жаль, такое в реальности случиться не может.

Конечно, Арсений не перестал думать окончательно. Просто он научился игнорировать ненужные мысли и стал больше доверять ощущениям и эмоциям. Бабка посчитала урок успешным и продолжила обучение.

Для меня это лето вдруг стало настоящим испытанием. Арсений был недоступен, как и бабка. Поэтому я махнула на них рукой и согласилась на предложение очередной материной подруги погостить вместе с ней на море. На Азовском. О чем почти сразу пожалела. Море было красивое – молочно-бирюзовое. Иногда в нем мелькали черные дельфины. Люди в поселке оказались вполне доброжелательными и питающими патологическое пристрастие к семечкам. Развлечений – ноль. Скука смертная. Время текло лениво и обманчиво. Новый день казался предыдущим, до того они были одинаковые. Приходишь утром на пустынный каменистый пляж и вялишься, как вобла. Камни под ногами, в которых повсюду натыканы острые железяки. Вроде как еще со времен войны.

Мамина подруга то билась с какой-то таинственной свиньей, проживающей в погребе. То готовила вареники с вишнями, вместе с косточками. Предупредила бы хоть, зараза, а то так и без зубов остаться можно. Пару раз просила меня собрать жердели. Я точно не знаю, как этот фрукт называется, но на абрикос похож. После снятия жерделей, вняв ее просьбе, я собрала с высокого дерева несколько ведер помеси вишни с черешней, и ее мамаша увезла добычу на базар. Девушки в поселке по деревьям не лазили – а то замуж не возьмут. Так мне объяснили. Пока я лазила по дереву, за мной наблюдала пара местных гопников. Лет двадцати. Черные как негры. Они явно не собирались брать меня в жены, но для других целей я им тоже не приглянулась. Скорее, меня рассматривали как диковинное животное в зоопарке. Вот придурки. Нет чтоб помочь!

И еще меня поразило полное отсутствие колдовства. Жители трудились с утра до ночи, выращивая пищу. Смотрели телевизор, обсуждали политику и сериалы. В пятницу молодежь ходила на «плясы», откуда многие возвращались побитыми или почти женатыми. Мне там делать было нечего.

А потом – август взял и закончился. Питер встретил меня паршивой погодой и ощутимо низкой температурой. Телефон Арсения не отзывался.

Само собой пришло желание совершить подвиг районного масштаба. Целый день придумывала, какой именно. Хотелось чего-то чудесного, волшебного и полезного для любого желающего приобщиться к чуду. Мысль возникла совершенно случайно, так всегда бывает, если настойчиво думаешь об одном и том же целый день.

Прокопав свой шкаф, я отобрала четыре яркие шмотки, которые точно носить не стану. Они год без дела провалялись, значит, не нужны. Свистнула у папы один шелковый галстук, по его мнению, «вызывающе мерзкий». Ткань броская – как самая ядовитая тропическая змеюка. У мамы позаимствовала блузку, в которую она не влезет никогда. Оставалось нарезать все это на полоски. Потом дело пошло медленнее. Я никак не могла придумать, что не промокнет под дождем. В смысле – на чем можно написать объявление, чтоб оно подольше прожило на улице. Пришлось распотрошить рамку с фоткой себя любимой на фоне вечерней Ладоги. Рамка была со стеклом.

Собрав все приготовленное, я отправилась в путешествие по своему району. Подходящее дерево было найдено между домами и забором какого-то предприятия. Там еще небольшая речка течет. Медленная и заросшая. А на берегу много деревьев. Штук десять. Одно мне понравилось – на нем веток много, и они невысоко начинают расти. С земли дотянуться можно.

Тряпочные ленты я завязывала некрепкими узлами. И каждый раз просто так загадывала по желанию. Не слишком веря в их исполнение. Тут ведь дело в количестве прихожан. Чем больше людей захотят задобрить древесного духа, тем больше желаний исполнится. Я наверняка знаю.

Отступив на несколько шагов, я потрясенно замерла. Дерево преобразилось до волшебного. Новогодняя елка тихо отдыхает.

Для завершения задуманного повесила на сук табличку с надписью: «Дерево исполнения желаний» – да пошла себе довольная. Теперь изредка буду навещать его. Интересно же, как народ отреагирует, правда?

В сентябре я снова увидела Арсения. Бледного и потустороннего напрочь. Мне показалось, что он мне не обрадовался. Хотя делал вид, что совсем наоборот.

Свинство с его стороны, я-то ему точно была рада. Мне столько всего хотелось рассказать и о многом расспросить. Но его односложные ответы типа «да» и «нет» меня быстро утомили.

– Ты чем без меня занимался? Все дома сидел?

– Да.

– Тебя бабка чему-то учила?

– Да.

– Ты мне не хочешь ничего рассказывать?

– Нет.

– Нет – хочу. Или – нет, не расскажу?

– Да.

– Я сейчас как двину тебе сумкой по башке!

– Нет.

– Почему это?

– Не допрыгнешь.

Он прав – за лето еще больше вырос.

– Ты мне теперь не друг?

Арсений молчал. Раздумывал, как лучше ответить? Вряд ли. Он вообще словно не со мной был.

– Тогда можешь на меня больше не рассчитывать! Кто столько лет тебе учиться помогал? Правильно – я! И где благодарность?

– Спасибо.

Я психанула, развернулась и гордо ушла. Шла и все ждала – окликнет он меня или просто догонит. Обернулась, а он стоит где стоял. Как памятник. Пришлось вернуться. А то на него голуби гадить начнут.

– Ты подумай хорошенько, все-таки дружба не говна кусок, чтобы ей разбрасываться.

– Да.

Нарисовался Борька. Теперь он на целую голову ниже Арсения стал.

– Ты что к нему пристаешь? Видишь, чел занят. Что зыришь?

Последняя фраза относилась в мелкому первокласснику, который пребывал в первобытном ужасе после первого учебного дня.

– Брысь, школота!

– Нет, – вдруг проснулся Арсений.

– Пошли, друг. Ну ее. От баб одни неприятности. А от этой – в сто раз больше!

Меня так никто никогда не обижал. И что он до меня докопался? Вот гад.

– Да. Нет.

– И я так думаю, – согласился с Арсением Борька.

Тормознутого Арсения увели. Причем Борька поминутно оглядывался, чтобы насладиться моим расстроенным лицом. Мне было отчего горевать, но я тогда еще не знала, что Арсений исчезнет надолго. Знала бы – ни за что не разрешила бы Борьке так подло поступать.

В этот год осень как-то быстро стала зимой. Снежной и красивой как никогда. Все удивлялись – надо же, а как же глобальное потепление? Совсем мелкие дети восторгались снегом как невиданным чудом. В их жизни оно произошло впервые.

Арсений томился в своей комнате и, следуя указаниям бабки, изменял сознание при помощи простецких до дури тренировок. Час тратил на школьные уроки. Половину из которых списывал у Борьки. Отчего быстро отстал по всем предметам и вспомнил про меня.

– Слушай, когда я с ней занимался, то вроде дело шло лучше.

– Ты про что? – подозрительно поинтересовался Борька, которому нравилось бывать у Арсения даже невзирая на присутствие бабки.

– Я не соображаю ни фига. Просто ни в зуб ногой.

– И что, по-твоему, я в этом виноват?

– Да нет. Но давай лучше как с ней – ты мне просто объясняй, что вы там проходите. Мне так привычнее.

– Так бы сразу и сказал.

Борька он обиделся и в гости ходить перестал, но звонил по телефону. А на меня в школе смотрел волком.

Что мне было делать? Расспрашивать Борьку? Бесполезно. На звонки Арсений отвечал как робот, у которого заело программу. Невпопад, односложно. Минута разговора заканчивалась просьбой не звонить. Хоть обижайся, хоть ори – никакого толку. И самое обидное – ведь не без моей помощи он учится колдовству, правильно? А на себя ругаться я устала. В общем, я решила на время уйти в учебу и развлечения.

К новому году для Арсения наступили каникулы. Бабка объявила амнистию и позволила ему немного передохнуть. На радостях он решил ответить на мой телефонный звонок.

– Привет. Что такая невеселая? Обижаешься? Зря. Была бы ты на моем месте…

– Мне и на своем хорошо. Ты теперь совсем недоступен? А то я тут поблизости. Могли бы сходить куда-нибудь.

– Обманывать нехорошо.

И ничего я не обманывала! Ну да, не была я поблизости. Я на другом краю города была. И что с того? Всего лишь маленькое преувеличение, а он меня обвиняет. И откуда он узнал?

– Ты извини. Мне реально некогда. Я пока не могу ни с кем общаться. Так надо, понимаешь?

Ничего я не поняла, но согласилась подождать сколько угодно. И после разговора всерьез задумалась – может, я влюбилась в этого придурка? Вроде как нет. Мне бабка в сто раз интереснее, чем он. Тем более что этим летом ей помирать придется. Вообразив себя на месте бабки, я пришла в ужас. Каково это – жить последние несколько месяцев? Что бы я на ее месте делать стала?

Пока я плелась по улице нога за ногу, грустная такая, Арсений наслаждался бесцельным брожением по городу. А когда устал, вернулся домой.

– Погулял? Ну и хватит. Пора за дело браться.

– Ты шутишь? Я всего полдня отдыхал!

– Мало? Это у меня мало времени осталось! Ишь, рожа недовольная. Вот попомни мое слово: как научишься на порядок влиять – таких дров наломаешь…

Так и случилось. Новый год мелькнул на мгновение, оставив после себя елочные иголки в самых неожиданных местах. Арсений снова засел за бабкину науку. Бабка видела, что он запутывается окончательно, но вбивала в него знания как гвозди.

– Сегодня знаменательный день, – торжественно сообщила она как-то поутру. – Ты впервые самостоятельно попробуешь повлиять на развитие чужой судьбы. Ступай. Жду тебя с положительными результатами.

Тупее не придумаешь. Утро. Арсений рысил по улице, желая кого-нибудь облагодетельствовать. Народу мало, и все несутся как наскипидаренные. Старуха. Попа как два мешка картошки, грудь – еще кошмарнее. Жуткая старуха рвется настичь автобус. Арсений успел навскидку определить с десяток болезней и ограниченность жизненных сил. Вопреки диагнозу, старуха ломилась сквозь прохожих, как лось через ивняк. Арсений включил свои способности. Сконцентрировался на двух судьбах: старухи и водителя автобуса. Точка пересечения – водитель должен заметить бабку и затормозить. Так оно и случилось. Однако Арсений не учел скорости старухи, траектории ее передвижения и заснеженности асфальта. Он много чего не учел. И вот, словно в кошмарном сне, старуха поскользнулась. Упала вперед головой. Показав публике несвежее исподнее. Автобус по инерции несло дальше. Старуха сучила ногами, которые продолжали догонять автобус. Грязное потертое колесо, издав чавкающий звук, проехалось по ее голове. Стащив синюю вязаную шапку. Оставшаяся снаружи часть старухи дергалась бессмысленно и резко. Кого-то вырвало. Кто-то вскрикнул. Толпа нахлынула рассматривать тело. Почти все принялись фоткать покойницу на мобильники. Кто-то уже звонил знакомым и громким истеричным голосом выкрикивал: «Прикинь, я тут стою…»

Пока народ орал, Арсений бочком свалил за угол.

«Нехорошо как-то получилось», – подумал он и принялся смеяться над своими словами, как последний идиот.

Смеялся, пока не начал задыхаться.

Порылся в совести и неожиданно понял, что старуху ему не жалко. Жалко проваленного первого эксперимента. Туфта получилась.

Он решил исправить ошибку. Выбрав из каких-то садистских побуждений еще одну неприятную старуху. С огромным жабьим ртом, покрашенным в рубиновый цвет. Старуха изображала даму и с мерзким кокетством поглядывала на молодых мужчин. Поправляя чудовищную широкополую шляпу, слегка припорошенную снегом. Она была прилично одета. Дорого. Сапоги и шуба из убитых зверей. Да и сама она зверски хотела познакомиться.

«Раз ей охота, чтобы на нее клюнули, – пусть так и будет», – решил Арсений.

Он почти не удивился, когда гламурного вида молодой парень внимательно пригляделся к старухе. Остановился, поймав ее заинтересованный взгляд. А потом молниеносно вырвал сумочку и рванул в подворотню.

– Грабят! – голосом иерихонской трубы возвестила жертва.

Метнулась за коварным кавалером и поскользнулась на льду.

«Черт! Только не это!» – испугался Арсений.

Он был почти уверен, что дело закончится нелучшим образом. Получилось гораздо хуже. Около подворотни торчала каменная фигня, называемая «каретный отбойник». Голова старухи врезалась прямо в макушку этой дряни и хрустнула, как расколотый грецкий орех. Шляпа покачивалась на отбойнике с самым беззаботным видом.

– Это невозможно! – вслух подумал Арсений.

– Ну что вы, вполне возможно. Она же гранитная. А дама так знатно об нее приложилась, – рассуждала сухонькая бабулька нищенского обличья.

– Жесть!

– Разве это ужас? Вот моя пенсия – это точно ужас. – Бабулька просительно уставилась на Арсения блеклыми слезящимися глазами, видневшимися сквозь сломанные очки на одной дужке.

Вместо второй торчал обломок винтика, измазанный коричневым клеем.

Арсений машинально огляделся. Неподалеку у водостока обнаружил новенькую пятисотрублевку и отдал старушке.

– Благодарю вас.

Смущенный и в растрепанных чувствах, Арсений зашел в пекарню, нервно сожрал пяток булочек с корицей. Запил все эти полезные калории кофейком и начал размышлять.

«По факту теперь я – убийца».

Он расстроился.

«Но посадить меня не могут».

Повеселел.

«Но совесть меня теперь замучит. И бабке про это я рассказать не смогу».

Совесть дремала. Она была заморожена знанием относительного бессмертия любой человеческой души. А вот страх перед бабкой никуда не делся. Как ни успокаивай себя, а она ждет отчета о проделанной работе.

«Надо скомпенсировать потери. Необходимо срочно кого-нибудь спасти».

Решение было принято. Оставалось в огромном заснеженном городе отыскать пару жертв и не дать им погибнуть. На улице Достоевского Арсений застрял в сугробе по пояс. Выбрался самостоятельно, но в ботинки набился снег и моментально растаял, что настроения не улучшило.

Остаток дня был убит на поиски жертв маньяков и несчастных случаев. Однако вечер явно не задался – таковых на пути Арсения не попадалось. Если бы дело шло к весне, то урожай был бы рекордным. Но сосульки еще не доросли до убийственного размера.

Постояв в районе Гостинки, Арсений совсем разуверился в удаче. Глупые пешеходы перебегали улицу прямо перед машинами. Но увы – все благополучно оказывались на нужной стороне, без всякого участия Арсения.

«Если бы я вмешался – тут кровищи было бы море, – невесело успокоил он себя. – С моими талантами можно полмира покалечить. А вторую половину просто убить, из самых гуманных побуждений».

Стемнело. Озябнув, Арсений потопал к метро. Ему предстояло выслушать от бабки все, что она о нем думает. Он заранее скукожился, понурился – в общем, изобразил вселенское несчастье. Чтоб бабке в голову пришла только одна мысль – пожалеть внука.

Подходя к дому, он заметил на дереве крупную ворону и спрогнозировал ей сытный ужин. Визг тормозов показал, что пожелание исполнилось на сто процентов.