Лучник

– Мой ответ очевиден. Ты спас мне жизнь. Кнопка рассказала, что это ты в деревню полез, хотя Гость был против, и я его совсем не осуждаю. Ты мне, Лучник, поверь – я и сам бы в деревню не пошёл и подчинённых бы не пустил, а ты поступил по-своему и люди за тобой пошли не задумываясь. Даже девчонки. За это я тебе и всем остальным по гроб жизни обязан, да и команда подбирается неплохая. Все вроде жертвы обстоятельств, но добровольные – ты никого насильно не держишь. С вами… удобно не то слово… легко и девочка по имени Кнопка права, комфортно. Команду ещё сбивать и тренировать, но мне это привычно. Притрёмся, – Боцман был спокоен и уверен в себе.

– Хорошо. Тогда пойдём, – поднялся с кресла Платон.

– Оружие брать? – спросил Яри.

– Штатное возьмите, а гранатомёты не нужны. Там оружия как в хорошем оружейном магазине, а скоро ещё добавится. Идите, переоденьтесь как на выход и прихватите фляги с живцом.

Через полчаса все опять собрались у Платона. Жил он у самого переходного тамбура на лестницы первого и третьего уровня. Здесь же в отдельном блоке стояли технические и наблюдательные мониторы, а сам отсек Платона закрывался на электромеханический замок с кодом.

Они вышли из жилого уровня, поднялись по лестнице, Платон открыл очередную дверь и шагнул в тёмный ангар. Свет зажегся автоматически, но разгорался постепенно и только в том секторе, где стояли люди. Из темноты медленно стали проступать очертания экранопланов.

Летающие машины стояли на транспортировочных колёсах и выглядели как большие, несуразного вида грузовики. В тот раз, когда их видел Гость, Платон не сказал ему, что экранопланы предназначены для передвижения по воздуху. Сообщил мимоходом, что это экспериментальные плавающие вездеходы повышенной проходимости. После крайнего вылета Платон даже грузовой экраноплан не разгрузил и дальний склад, забитый оружием и экипировкой внешников, никому не показывал.

– Проходите, не стесняйтесь. Теперь мне нужна ваша помощь, – с усмешкой произнёс Платон. Они шли вдоль боковой стены ангара. – Боцман! Я тебе сейчас покажу место на складе, сразу начинай выгружать два экраноплана, а я пока займусь своими делами. Вооружай и экипируй группу как на выход.

– Это что за машины? Я такие никогда не видела, – робко спросила Слава.

– Плавающие вездеходы. Сейчас они законсервированы. Вы будете их разгружать, а я пока займусь технической стороной данного вопроса – их периодически надо обслуживать, – почти не соврал Платон.

Со Славой надо было разговаривать предельно откровенно. Всё же, ментат, но Платон просто не сказал всей правды. В конце концов, экранопланы могли передвигаться и по воде, и по болоту, и по комфортабельному шоссе.

Добравшись до крайней летающей машины, Платон подключил внешнее питание грузового экраноплана и открыл люк багажного отсека и ворота склада. Включил свет и показал Боцману объём работ, а сам ушёл в кабину «грузовика».

Через полтора часа оба экраноплана были разгружены, а всё лежащее в них аккуратно разложено на складе. При этом Боцман довооружил группу одноразовыми гранатомётами. С Кнопкой разгрузка прошла быстро – сила её необычного дара по подъёму тяжестей сейчас оказалась как нельзя кстати, но Платон уже ждал их.

– Пошли наверх, осмотримся, – коротко приказал он.

Первыми на волю выскочили Тигр с Шушей. Тут же Платону пошли картинки ночного леса, освещённого яркими, но редкими звёздами неба Стикса. Мелькнуло даже небо – грыси тоже ему удивлялись.

Небо было совсем неземное. Пара десятков огромных звёзд, освещающих окрестности блёклым светом, несколько сотен беспорядочно накиданных мелких да какие-то чёрные водовороты, напоминающие странные туманности.

Затем на улицу выбрались Платон с Кнопкой – без сенсора в ночном лесу делать нечего, но в радиусе шести километров никого кроме грысей Кнопка не обнаружила. Чуть дальше, пересекая соседний кластер по диагонали, удалялись от Убежища несколько слабых не иммунных. Такие стаи иногда проскакивали по лесам, и с этим ничего поделать было невозможно.

Они стояли на берегу озера и смотрели на чёрную гладь воды. Не было ни ветра, ни всплесков рыбы. Кнопка хотела уже позвать всех остальных, но Платон притормозил её. Послышался лёгкий шорох, и рядом появились Тигр с Шушей.

– Пойдём обратно, – сказал Платон недоумевающей напарнице.

Короткий путь до бункера, дверь, переходной шлюз, коридор с так и стоящими у шлюза Славой, Яри и Боцманом, и обратная дорога в грузовой ангар.

Подойдя к грузовому экраноплану, Платон приказал.

– Яри и Слава, садитесь на сиденья, пристёгивайтесь и надевайте шлемы. Они включатся в общую сеть автоматически. Тигр и Шуша полетят с вами. Остальные за мной, – и спокойно пошёл к разведывательному экраноплану.

Короткая предполётная подготовка, проверка датчиков, открытие ворот ангара, и вот, первый экраноплан в воздухе. За ним как привязанный следует второй.

Ночной Улей завораживает, но красоты природы Платона особенно не заботили – необходимо срочно увести тяжёлые машины в сторону от Убежища. Взлетал Платон практически без звука, но маскировочный режим не включал. Уже в воздухе он осмотрел округу сканерами, однако никого не обнаружил. Долго не перезагружающиеся кластеры вообще не изобиловали лесной живностью, а не иммунные на них надолго не задерживались.

Сначала Платон забрал сильно в сторону, километров на сорок, но на прохождении одной из границ кластеров машину сильно тряхнуло, и он решил больше не экспериментировать. Развернулся и повёл экранопланы к базе-складу. При прохождении границ медленных кластеров технических проблем не возникало – экранопланы вели себя в воздухе как обычно. А вот на быстрых здорово падала мощность основных двигателей.

Маяк сработал за пятнадцать километров от летающих машин, и дальше Платон повёл машину как по нитке. На подлёте он опять проверил всё сканерами, потом включил маскировочный режим и принялся нарезать круги над землёй. Всё было нормально. Только в овраге, где муры Рона расстреляли своих работников, кучковались восемь засветок – добрался кто-то до слегка присыпанных землёй трупов.

Экранопланы Платон посадил на ту самую крохотную полянку, рядом с которой они сделали тайники с оружием и экипировкой отряда. Притёрся загрузочными люками прямо к ямам, раздавив первые метры кустарника тяжёлыми корпусами летающих машин.

– Так вот почему ты приказал здесь тайник строить, – вылезший из экраноплана Боцман хотел казаться спокойным, но голос выдал его. – А я всё думал… зачем? Ведь полно мест более удобных к маршруту движения, а тебе просто поляна была нужна.

– Ну да. Это единственное место беспроблемной посадки. Все остальные много хуже, – пришлось признаться Платону.

– Класс! – Яри прямо лучился от восторга. – Можно долететь куда угодно!

– Можно… но больше не на чем. Топливных элементов нет. Ещё полтора полёта, и экранопланы превратятся в груду высокотехнологичного хлама. Два уже стоят на приколе. Встанут и эти два. Режим маскировки и глушения звука съедает энергию в шесть раз быстрее обычного полёта, а нормальный режим настолько шумен, что проще плакат рядом с Убежищем вывесить. Замену топливных элементов производят в нашем мире специально обученные техники. Процесс несложен, но хранение запасных фирмой-поставщиком не предусматривается. Служба имперских егерей организация государственная и обслуживается по плановым заявкам. Мы попали в Улей за неделю до замены батарей, поэтому энергии в аппаратах остались мизерные крохи.

Рассказывать всем о том, что топливные элементы можно зарядить прямо в ангаре, Платон не собирался. Пусть бойцы отряда привыкают ходить по красотам Улья собственными ногами. Да и ресурс двигателей не бесконечен. Будет лучше, если летающие машины постоят в Убежище – целее будут.

– Кнопка! Глянь округу. В районе захоронения муровских пленников кучкуются восемь штук незнамо кого. Определить я не смог – мои сканеры о классификации не иммунных даже не слышали. Придётся тебе поглядывать, чтобы нас не съели. Боцман! Загружайте экранопланы. Слева от грузового люка стоит датчик допустимой загрузки в килограммах. Большой экраноплан рассчитан на одиннадцать тонн, малый на тонну восемьсот груза без пассажиров.

Боцман привычно угукнул и полез в кусты вскрывать тайники. Загрузили всё достаточно беспроблемно. Всё же пять человек – это не двое, как изначально планировал Платон, да и упаковано всё грамотными руками Боцмана. Грыси слушали звуки ночного леса – слух у помощников Платона идеальный, а Кнопка, периодически отрываясь от погрузки, сканировала округу. Так что прошло всё без эксцессов.

До могилы с пленниками Рона отсюда было больше восьми километров, а разговаривать им не о чем – весь груз Платон специально расположил в тайниках таким образом, чтобы загружать в экранопланы удобно. К середине ночи погрузка была завершена и на рассвете за летающими машинами закрылись грузовые ворота Убежища.

Выключив силовую установку, Платон разблокировал двери и выпрыгнул на бетонопласт ангара. Из соседнего экраноплана первыми выбрались грыси. Летать они любили, хотя бегать по лесу им нравилось больше.

– Боцман! – обратился Платон к теперь уже второму своему заместителю – лучшего начальника склада вооружений можно не искать. – С сегодняшнего дня ты заведуешь оружейными складами. Допуск в этот ангар и на склады я тебе сделаю. Позже подойдёшь ко мне в комнату, и я забью твои параметры в базу данных и напишу коды электронных замков. Яри и Слава будут помогать. Тайра тебе нужна?

Боцман ответил сразу же.

– Не помешает, командир! Пусть девочками занимается. Только поговорим с ней на пару.

– Хорошо. Поговорим через пару дней. Заодно и Гостя в известность поставим. Кнопка! Пошли с обустройством уровня знакомиться.

* * *

Второй, длинный, как его назвал Боцман, выход начался по обыденному просто – с прогулки по быстрым лесным кластерам. Коротко они ходили достаточно часто – приблизительно раз в полторы-две недели, но через четыре месяца решили дойти до города Тайры и Катёны. Горох у них ещё был, но оставалось его уже не так уж и много и Гость, почесав свою переставшую седеть голову, принялся настойчиво намекать Платону о необходимости дальней прогулки.

К этому времени в отряде всё немного устаканилось. Спарились Славка с Яри и Гость с Лаской. Кнопка периодически захаживала к Платону, но без семейных напрягов. Людьми они оказались взрослыми, а человеческую физиологию с попаданием в другой мир никто не отменил. Так что, всё у них сладилось к обоюдному согласию. Вот только в один прекрасный вечер вместо Кнопки в его комнату пришла Тайра.

Странным для Платона было то, что девчонки этот пикантный момент между собой обговорили, а его просто поставили перед фактом. Мол, ничего личного.

Ты командир? Вот и заботься о подчинённых, если не хочешь бунта на корабле. Бунта на корабле Платон не захотел и принял ситуацию так, как она есть.

Ласка, заскочив в койку к Гостю, конечно, тут же попробовала его «построить», но обломалась восемь раз на следующее же утро. Прямо на завтраке, выйдя в общий зал в чём мама родила (то есть, в миленьком полупрозрачном домашнем халатике по самое не балуйся). Ласка заявила спокойному как слон знахарю, что «она на тренировку не пойдёт и подкидывать этот долбанный шарик не собирается». (В Ласке проснулся дар телекинетика).

Нисколько не смущаясь заявлением, Гость, невозмутимо попивая кофеёк, заявил приборзевшей «любимой», что «ночь, проведённая вместе, не повод даже для знакомства», а раз она отказывается работать вместе со всеми, то и кормить её никто не собирается.

«А посему дорогая, будь так любезна отдать командиру отряда все свои долги и приготовься выметаться из Убежища».

Попробовавшей выяснить Ласке «сколько она должна» Платон на пальцах посчитал стоимость двух жемчужин, скормленных ей к тому времени, плюс горох, спораны, проживание в комфортабельных апартаментах надёжного стаба, кормёжка, вооружение, обучение у знахаря и так далее и тому подобное. За минусом шести ночей, проведённых с Гостем. Ибо халявщики в отряде никому не нужны, а прикрывать её сиятельную задницу придётся всем бойцам отряда. С риском для своей жизни, которая вообще для каждого человека бесценна.

Собственно говоря, Ласка не была дурой. Просто данное поведение было очередным вывертом её надуманной исключительности. К тому же, стоимость женских услуг в любом стабильном поселении здорово озадачила Ласку. На чём, собственно, конфликт и закончился.

Платон был против подобного положения вещей. Он хотел развивать бойцов своего отряда за свой счёт, но Гость быстренько спустил командира отряда с небес на землю, а заодно опустил Ласку до состояния «ниже плинтуса» в присутствии всего отряда.

«Бойцов отряда – да», – сказал внешне спокойный, а на самом деле кипящий от ярости Гость.

Выходка Ласки сильно ударила по его авторитету в их небольшом отряде вообще и по самолюбию отрядного знахаря в частности.

«В отряд никого насильно не тащили. В том числе, и тебя. Тебе сделали такое же предложение, как и каждому из нас. Согласилась? В тебя стали вкладывать очень дорогие в этом мире ресурсы. Командир отряда идёт на это не ради собственной прихоти, а для укрепления обороноспособности поселения, оплачивая из собственного кармана очень недешёвые услуги знахаря. А я… – тут Гость сделал паузу, медленно оглядывая каждого сидящего напротив него бойца отряда. – Знахарь хороший, и за красивые глаза не работаю. Ежедневная прокачка даров каждому из вас в течение длительного времени сто́ит Лучнику очень дорого. Если кто-то этого не понимает, то это его личные проблемы. Лучник! С сегодняшнего дня я с Лаской не работаю. Мне забот и так хватает, чтобы я занимался воспитанием тупой, рыжей су… самки собаки», – и Ласка остановилась в развитии даров.

Девушка могла метров на пять оттолкнуть от себя теннисный мячик и засушить травинку. Второй дар надо было развивать, ровно как и первый, но Гость упёрся не на шутку и даже возвращение Ласки в его постель подвешенного положения самовлюблённой красавицы не изменило. Кормление бойцов отряда раствором гороха проходило только через знахаря.

В то же время Ласка училась у Яри бою с нагинатой, но опять в одно лицо. Яри бывшую «любимую» демонстративно игнорировал. Учил, объяснял, исправлял ошибки, но общался как с абсолютно посторонним ему человеком, что доводило рыжую красавицу до белого каления.

Тем не менее, Ласка по стрельбе из стрелкового оружия одна из лучших в их небольшом отряде – у неё отличное зрение и глазомер. Да и в спецназ их мира не брали только за красивые глазки, длинные ножки и умение их раздвигать перед нужными людьми. Отбор в подразделение был жёсткий, и девочка-дюймовочка в него однозначно бы не прошла.

По владению с нагинатой Ласка на одном уровне с Тайрой и Кнопкой – они самые сильные и выносливые. Платон, Гость и Боцман тоже учились владению этим необычным оружием, но, как сказал в своё время Яри, факультативно. То есть тогда, когда у их учителя находилось свободное время, а оно у него совсем не резиновое.

Девчонок Яри разбил на пары – Слава работала с Катёной, а Тайра с Кнопкой. Отчего последние двое очень сдружились. Даже Платона делили абсолютно поровну. Тем более, что Славка стала наблюдателем и партнёром во всех смыслах этого слова снайпера отряда Яри, а Катёна тоже наблюдателем у второго снайпера – Егеря.

Соответственно, Катёна со Славкой вместе дополнительно учились у Яри снайпингу. В Улье наблюдатель не только помощник снайпера с лазерным дальномером и снайперским планшетом, высчитывающий расстояние до цели, поправки на ветер и так далее, чему с упоением учил девчонок и Егеря Яри.

Наблюдатель у снайпера – это человек, умеющий крутить головой на все триста шестьдесят градусов, следя, чтоб снайпера не сожрали, пока тот увлеченно отстреливает зараженных, а то и не заражённых противников. Так что, Славка, Катёна и даже Егерь проходили дополнительные курсы у Яри и Гостя.

Тайре знахарь скормил уже третью жемчужину и у неё появился щит – её защиту сложно пробить холодным оружием. Пулей его пока не пробовали, но Гость сказал, что это только вопрос времени. Вторым даром у неё неожиданно выскочило замораживание жидкости, и выскочило достаточно забавно.

Тайра обожглась чаем, да так, что Славка пару дней лечила ей ожог. Затем Гость дал Тайре жемчужину, а через неделю девушка, прикоснувшись, превратила кружку с кипятком в кусок льда для коктейлей, что вывело обычно невозмутимую Тайру из себя. В отличие от того же Платона, она пила не чай, а крутой кипяток, и кусок льда вместо привычной исходящей паром кружки взбесил её.

Третий дар – левитация, находился у девушки в почти зачаточном состоянии. Тайра могла оторваться от пола на пару сантиметров и провисеть несколько минут, после чего падала без сил.

Платон тоже обзавёлся очередной троечкой необычных даров. Причём настолько необычных, что Гость ушёл от него задумчивей некуда. Лучник всё время пребывания в наследственном бункере семьи Гордеевых посторонних людей думал, как обезопасить Убежище от рассекречивания его местоположения, и теперь командир отряда учился контролировать свой дар. Название его Гость пока не придумал, а до этого о подобном даже не слышал.

Платон мог блокировать память людей. То есть, прикоснувшись к человеку, заставить его забыть какое-либо событие. В данном случае, дорогу в Убежище. Они со знахарем в первую очередь развивали именно это, хотя действовал дар пока очень непредсказуемо. В первую очередь просто потому, что развиваться надо на практике, а подопытных у Платона нет. Не станешь же практиковаться на Кнопке или Тайре – ещё забудут, зачем они по вечерам к Платону приходят.

Второй дар – неуязвимость, выскочил у него совершенно неожиданно. Перед приёмом очередной жемчужины Платон каждый день в течение трёх недель работал спарринг-партнёром у Яри, обучающего девчонок владению нагинатой. Соответственно, получал Платон этой японской деревянной оглоблей изо дня в день совершенно не по-детски.

Теперь пробить кожу Платона холодным оружием можно и не пытаться. Что-то там сжималось или поле какое вылезало. Гость дня три Платону эти премудрости объяснял, но тот так ничего и не понял. После крайнего объяснения Платон был в очередной раз послан знахарем на детородный орган, и они разошлись как в море корабли. То есть, Гость нажрался с Егерем и Тигром, а Платон попытался спокойно поспать с понятным результатом. (В ту ночь была очередь Кнопки).

Третий дар – разновидность скрыта. Платона «не видели» не иммунные – не видели, не слышали, не чувствовали и ещё парочка-троечка «не». Распознав этот дар, Гость принялся икать и периодически икает до сих пор – он о таком даре даже не подозревал и долгое время не мог его понять. Только выскочив вместе с Платоном и Кнопкой в недалекий рабочий рейд по ближайшим кластерам, знахарь классифицировал его. Заодно Платон погулял рядом с перевозбуждённым, бегающим под раскидистой берёзой лотерейщиком. На дереве сидели Гость с обалдевшей Кнопкой.

У Боцмана появился дар клокстоппера. Что с его умением работать ножом и вообще любыми подручными предметами, включая собственные руки и ноги, делало его крайне опасным бойцом. Ну, а если учесть, что при этом он влёгкую мог собрать до пяти литров воды из воздуха, то можно понять любого человека, которого Боцман поздравлял с добрым утром.

Третий дар Боцмана проявился тоже в одном из коротких рейдов. Он неожиданно стал «видеть» следы и теперь мог работать собакой-ищейкой. Это, конечно же, в шутку. Знахарь назвал этот дар – «следак». В том рейде они два дня ходили за бегуном и нашли его на мизерном быстром кластере с небольшой банькой и курятником. Сам дом вместе с хозяином в Улей не перенёсся.

Шестидесятисемилетний Егерь кроме идеального зрения и великолепного здоровья обзавёлся личной зажигалкой, иногда выскакивающей у него прямо из пальца, что уже которую неделю вводило его в эмоциональный ступор. Егерь не всегда мог контролировать этот маленький огонёк, загорающийся у него непроизвольно. Однажды утром Егерь завис в туалете, чем довёл до состояния кипящего чайника обычно невозмутимого Боцмана. Любой закипит, если у него со сранья будут заблокированы оба нижних клапана.

Выглядел Егерь теперь не шестидесятипятилетним стариком, а крепким сорокалетним мужиком-боровиком. Этаким кряжистым лесовиком, которым он был лет двадцать назад, что иногда приводило его в состояние лёгкого замешательства. Особенно когда он утром брился. Платон неоднократно замечал, что Егерь зависает у зеркала, ощупывая пальцами с каждым днём уменьшающиеся морщины.

На самом деле, стремительное улучшение здоровья у Егеря и Боцмана – это исключительная заслуга знахаря. Гость ставил на них двоих свои эксперименты. Такие же необычные опыты, как и ежедневная прокачка даров каждому бойцу отряда – приём горохового настоя и последующие занятия с дарами происходили только под присмотром знахаря. Что и как он делал, знал только Гость, но прогресс у всех поражал даже Кнопку, прожившую под небом Стикса уже несколько лет.

С грысями Гость с Платоном развивали скрыт и новый дар этих необычных кошек. Они научились быстро бегать и высоко прыгать в скрыте. Причём это коснулось только Тигра с Шушей. К тому же, эти две с-котины (с-кот и с-кошка) опять выросли. Теперь Тигр весил сильно за восемьдесят килограммов, а Шуша чуть больше семидесяти. Гость недоумевающе чесал загривок, а Платон уже перестал хоть чему-то удивляться.

Скрытом кошки пользовались своеобразно – исчезали и появлялись метрах в двухстах (или вообще в столовой или на кухне). Обычно это происходило тогда, когда на кухне появлялась Катёна – она баловала этих «миленьких домашних кошечек» свежей рыбкой, а грыси за свою благодетельницу удавят даже Егеря. Если он поведёт себя неправильно, разумеется. Егерь об этом прекрасно знал и в присутствии «кошечек» на Катёну даже голоса не повышал.

У Катёны помимо скрыта прорезался дар сенсора. Больше жемчуга Гость решил ей пока не давать – девочка и так еле ноги таскает. Она ведь с самого своего появления в Убежище в бронежилете ходила.

Сначала Катёне отдал свой броник Платон, достав его из хранилища, а потом они привезли бронежилеты, отложенные Боцманом на складе батальона спецназа. С тех пор они как приросли к девчонкам – злобный Боцман так девчонкам силу и выносливость тренировал. Впрочем, броники на тренировках (да и, чего греха таить, после тренировок) носили все без исключения.

Кнопка получила дар ставить непробиваемый пулями щит, но не такой, как у Тайры. У Тайры он большой, рассчитанный на группу людей, а у Кнопки индивидуальный. Напарница Лучника перед приёмом жемчуга целый месяц всё своё свободное время тренировалась на стрелковом симуляторе стрелять навскидку из любого оружия, хотела получить быстрострел. Но Платон по совету Гостя поставил симулятор на такой уровень, что бедную девушку каждый день десятки раз условно убивали, и сделать с этим она ничего не могла, как ни старалась.

Яри видел уязвимые точки у не иммунных и вообще, куда и как стрелять – на стимуляторе он попадал туда, куда хочет. Его мозг работал, как баллистический блок стрелкового комплекса, автоматически выбирая цели по мере убывания степени опасности поражаемых объектов. Что приближало хорошо обученного снайпера, вооружённого крупнокалиберной снайперской винтовкой, к уровню «стрелковый бог».

Второй дар Яри – воздушная плеть. Выскочил он совершенно непредсказуемо и обескуражил в первую очередь самого носителя этого дара. Гость отнёсся к увеличившейся нагрузке философски и расставил в спортивном зале самые разнообразные предметы. Теперь бедняга Яри, обливаясь потом, сбивал их своим персональным сквозняком.

Боцман построил и вышколил отряд в более-менее организованную, как он выразился, стаю бабуинов. Некоторые выражения десятников, старших прапорщиков, войсковых старшин, старших фельдфебелей, старших мичманов и гранд-прапорщиков остаются неизменными независимо от мира, в котором эти выражения произносятся. Ровно, как и функции всех вышеперечисленных званий, остались прежними – создание некоего воинского подразделения из дикой и порой неграмотной и, в большинстве случаев, неуправляемой толпы новобранцев.

В процессе обучения и ежедневных тренировок Платон получил полторы сотни новых стрел, выкованных Егерем и модернизированных руками Боцмана и Гостя. Да и сам приложил к их изготовлению свои знания, а девчонкам Егерь выковал и облегчил нагинаты, сделав их полыми, металлическими и немного короче обычных боевых. Тем более, что все девчонки владели этим холодным оружием на должном уровне. У Яри претензий к ученицам с каждым днём было всё меньше и меньше.

Некоторые сложности возникли у Платона в тот необычный миг, когда он показал Гостю склады верхнего уровня, заваленные трофеями от внешников и намародёренным оружием, собранным Платоном на месте боя. До того времени знахарь видел только парочку транспортировочных контейнеров с минами и гранатами от внешников из запасов Рона.

Сначала Гость молча шарился по транспортировочным коробам, а потом сел на один из них и ошарашенно произнёс.

– Ну, ты дал! Это даже не стране угля – всем по пояс будет. Это достанет до задницы матёрой элиты. Ты хоть понимаешь, что всё это означает?

Платон как можно безразличнее пожал плечами и ответил.

– С большой вероятностью всё это хозяйство внешники везли Рону с его компанией. Это в том числе содержимое второго транспортировочного модуля. Целиком и полностью. У транспорта была выбита только ходовая, а склад достался мне неповреждённым. Я не смог пройти мимо такой исключительно богатой халявы. Из медицинского модуля прихватил в основном только личное оружие, вещи и медицинские препараты, и инструменты. Они там дальше – на стеллажах. У меня просто не было времени всё это разобрать.

– Всё это не халявное богатство, а чемодан без ручки, – отрезал Гость. – Внешники будут искать всё это, как ты сказал, хозяйство до ишачьей пасхи. Это везли не Рону, а Квазимодо с передачей в Колизей. Здесь есть позиции, за которые любой из стронгов или трессеров, я уже не говорю о простых рейдерах, без всякого сожаления удавит своего лучшего друга. По ближайшим стабам наверняка уже раскиданы поисковые листы. С учётом того, что «поисковики» пришли из Колизея, искать будут очень тщательно и практически бессрочно. Продать всё это нельзя, а использовать опасно. Можно понемногу расходовать только продуктовые комплекты – места в ранцах они занимают мало, а в стабах и у стронгов иногда появляются, но светить ими внаглую на людях не сто́ит.

На что Платон как можно безразличнее ответил.

– Так мы пока никуда не торопимся. Пусть полежит – целее будет. Тем более, что оружия у нас и так хоть сфинктером жуй, а всё это неудобное богатство всё равно разыскивают вместе с невесть куда пропавшим Роном. Ко мне какие претензии? Можно подумать, что лично ты прошёл бы мимо.

– С чего бы это? – удивился Гость. – Пусть будет – хлеба не просит, а отряд вооружим и экипируем с базы спецназа. Через пару дней Боцман укомплектует девчонок, и можно отправляться. Можем взять только некоторые позиции по медицине и транспортировочные контейнеры – замаскируем их под рейдовые ранцы. Сделаем так, что посторонние разницы не заметят. Кроме этого, прихватим респираторы от нолдов и лёгкие скафандры от них же. Это вообще редкость несусветная. Оба девайса защищают от всех известных излучений и любой, в том числе и агрессивной среды. Правда, в кислоте дольше получаса не высидишь – разъест, но штука полезная. Особенно респираторы – в них есть несколько полезных встроенных приспособлений, – и озадаченный знахарь полез дальше на склад, разглядывать добытые Платоном ништяки.

Вот с таким настроем отряд выдвинулся в очередную рабочую прогулку, и только костяк этого отряда знал, что прогулка затянется на неопределённое время. Боцман с Платоном «забыли» дома гранатомёты (пару одноразовых «граников» Кнопка всё же прихватила, но сила её дара по переноске тяжестей увеличилась, и Боцман «забыл» её одёрнуть).

Бронежилеты, кстати, тоже скинули дома, что вызвало нездоровое возбуждение у Катёны со Славой. Недолгое, впрочем, ибо на них тут же нагрузили продукты и дополнительные боеприпасы – те самые продуктовые комплекты внешников и патроны СП-6. И без бронежилетов на всех было навешано как на маленьких осликах.

На той же Катёне и Славке (они самые слабые): малогабаритный автомат АБМ-14 под патрон СП-6, десять магазинов по тридцать патронов плюс двести россыпью, четыре гранаты. Пистолет Лебедева в набедренной кобуре, шесть магазинов к нему, спальник, запасная «горка» (где в лесу одёжку взять, если изгваздаешься?) и продукты на всех (не меньше десяти килограммов у каждой).

Немного поразмыслив, нагинаты Боцман разрешил им не брать. Лучше иметь за спиной вместо бойцов с холодным оружием парочку стрелков.

У Кнопки: ручной пулемёт РПК-9-18 «Свиристель», абсолютно незнакомый никому пулемёт с прибором малошумной стрельбы из мира Яри, под патрон СП-6 и девятьсот патронов (в коробах по сто пятьдесят – около пятидесяти килограмм). Револьвер двенадцатого калибра, двадцать четыре патрона к нему, шесть гранат, большой транспортировочный контейнер, замаскированный под тактический ранец на сто двадцать литров, в котором лежал спальник, десять килограммов продуктовых комплектов, личные вещи и цинк запасных патронов россыпью. Десять литров готового живца и пять горохового настоя. Сверху приторочены два одноразовых гранатомёта, обмотанные туристическим ковриком.

У Яри с Егерем: винтовки «Выхлоп» калибра двенадцать и семь, и двести патронов к ним, такие же револьверы плюс двадцать патронов в скорозарядниках, по пятаку гранат, в рюкзаках помимо личного груза по цинку патронов СП-6.

У Гостя, Тайры и Ласки: автоматы АК-9-17 и десять магазинов, пистолеты Лебедева и шесть снаряжённых обойм, в рюкзаках дополнительно по цинку патронов СП-5 и СП-6 россыпью. У Гостя с Тайрой по пятилитровой канистре домашней настойки производства «Гость и компания» крепостью восемьдесят четыре градуса.

У Боцмана и Лучника: штурмовые карабины калибра двенадцать и семь, и по пятьсот патронов к ним, автоматы АК-25 калибра семь шестьдесят два на тридцать девять с подствольными гранатомётами и четыре дисковых магазина по девяносто пять патронов. Взяли эти автоматы исключительно из-за их надёжности и повсеместной распространённости боеприпасов, да и количество патронов в дисковом магазине и надёжный глушитель тоже сыграли свою роль. Крупнокалиберные револьверы с боеприпасами, по двадцать гранат для подствольников, по шесть ручных гранат от внешников.