S-T-I-K-S. Лучник 2 (кваз)

– На связи Лучник! Тина, я нахожусь у вашей машины. Начинаю работать. Вокруг домов развлекаются грыси, не подстрелите, – сказал Платон, выпуская первую стрелу, и топтун, вывернувшийся из-за угла соседнего дома, покатился по земле.

«Вот так вот, братан. Глаз не накачаешь, как ни старайся», – мелькнула у Платона мысль с какой-то детской глумливой усмешкой. Дальше он всё делал как автомат, но людей на улице становилось всё меньше, а неиммунных всё больше. Впрочем, вокруг него неиммунные долго не выживали.

– Лучник – Сенсею! С той стороны, откуда мы приехали, справа от меня выходят два рубера, кусач и с десяток мелочи. Они прямо навстречу людям, уходящим из деревни, прутся. Могу работать из ЗСУ, – доложился Сенсей.

– Нет, Сенсей. Ничем ты им не поможешь. Это то, о чём я говорил тебе в самом конце – такое зрелище тяжело воспринимаем даже мы с тобой, а Татьяна дано бы уже в истерике билась. Да и бессмысленно. Все эти люди уже в ближайшие часы переродятся и через какое-то время станут такими же, как те, кто их встречает, а вот элитники наведутся на твои выстрелы сразу. Для них звуки выстрелов – это потенциальная угроза. Себя не обнаруживать. Работать ты можешь только из оружия с глушителем и накоротке. Жди и мониторь обстановку. Ты – мой засадный полк. Без тебя нас мигом на закуску к блюду из коняшек пустят. Ближе изменённые не подходили?

– Нет. Они все идут к тому краю деревни. Эти были самые ближние. Как будто здесь проходит невидимая граница.

– Граница и есть – они боятся подходить к стае элитников, – вставила Тина свои пять копеек и продолжила: – На конеферме страшно. Лошади кричали, как дети. Сейчас элитники уже всех поубивали и просто жрут. Если не стрелять, может, нажрутся и пойдут дальше. Так что сиди тихо, Сенсей. Может, и пронесёт. Нас с сестрой пару раз уже пронесло. И не бренчи ты нервами. Нам всё с крыши лучше видно, хотя такое мы видели сотни раз. Это ещё они по многоквартирным домам пока не пошли, а вот чуть позже такое может быть. Деревню, похоже, уже доедают. Скоро к нам попрутся. Лучник! Ты собрал бы свои стрелы. Скоро пригодятся. Мы прикроем.

– Собрать-то соберу, но как бы мне из дома кто из охотничьего ружья в задницу не засадил.

– Не волнуйся. У нас всё под контролем. Местные нас уже видели и хотели возбухнуть. Больше не хотят. Как только увидели, что мы на пистолеты глушители наворачиваем, рассосались по квартирам быстрее местного сквозняка и больше не высовываются.

Платон успел собрать стрелы. Правда, из скрыта ему пришлось выходить. Потом вернулся обратно к дому и, не скрываясь, встал прямо на детской площадке, тут же отослав мысленный приказ грысям. Тигр с Шушей рванули в деревню, а Платон прокомментировал это.

– Тина – Лучнику. Готовьтесь. Сейчас грыси потащат из деревни тех, кто там пирует. Элиты в деревне нет, так что эта работа для вас. Чем больше выбьем сейчас, тем проще будет потом.

– Приняли, но ты, Лучник, скотина. Предупредить раньше не мог? Нам же подготовиться надо.

– Я вас тоже люблю, девочки, – ответил Платон и тут же приказал Сенсею: – Сенсей – Лучнику! Смотри, чтобы ко мне слева не подошли.

– Принял, – недовольно пробурчал Сенсей.

Кошки исполнили приём «выманивание противника» классически. Начали с крайних домов, и на широкой центральной улице вольготно разлеглись два лотерейщика, кусач и рубер. Потом на кошачьи вопли неиммунные пошли если не потоком, то достаточно полноводным ручьём, и Тина с Беатой показали то, чему научились в Улье более чем за семь лет.

Винтовки «Выхлоп» в руках сестрёнок показывали настоящие чудеса, и количество мечущихся по подворьям неиммунных стало резко сокращаться. Сёстры действительно были классными стрелками и на расстоянии до шестисот метров укладывали всё, что попадало к ним в прицел, а тех, кто прорывался к многоэтажным домам, добивал Лучник. В скрыт он сейчас не уходил – надо поберечь силы. Ещё неизвестно, когда они понадобятся. На высовывающихся из окон дома чуть ли не по пояс местных аборигенов он внимания не обращал.

Что поделать? Дуракам закон не писан, но их обычно жизнь жестоко учит, а в Улье ещё и жрёт.

– Лучник! Слева заходят два топтуна, – своевременно предупредил его Сенсей, и Платон, развернувшись, почти не глядя одну за другой выпустил две стрелы.

До выскочивших из-за угла дома топтунов было метров пятьдесят, и проблем это не доставило – притормозившие неиммунные даже гавкнуть не успели.

– Тина – Сенсею! Слева за домом рубер и два лотерейщика. Лучник их не увидит. – Ответом послужили три почти слившихся в короткую очередь приглушённых хлопка и голос Беаты:

– Я бы так жила. Где ты, Лучник, был раньше со своим квадрокоптером? Всегда в четыре глаза смотрели и половины не видели. Зато теперь висит вверху мизерная хрень с прозрачными крылышками, а милый мальчик добрым нежным голосом даёт целеуказание, и только на спусковой крючок успевай нажимать, – между своими выстрелами и, видимо, меняя обойму, высказалась и Тина. – Тигр с Шушей вообще выше всяческих похвал. Мало того, что они валят всё, что ниже лотерейщиков, так ещё и скрытом пользуются как дышат. Вытащат на улицу топтуна или кого повыше, выведут прямо под выстрел и пропадают. Тот либо от неожиданности тормозит, либо по инерции несётся прямо, и нам остаётся только успеть выстрелить. Мы дворы даже не разглядываем. Большинство подворьев нам и не видно. Работаем от центральной улицы. Грыси всех туда вытаскивают.

В это время совершенно неожиданно Сенсей открыл огонь из орудий зенитной самоходки.

– Ду-дум. Ду-дум. Дум, дум, дум, дум, – сначала прозвучали две короткие хлёсткие очереди, потом Сенсей перешёл на двойные выстрелы.

– Сенсей! Что ты делаешь, придурок? – чуть ли не хором завопили сестрёнки.

– Сенсей – Лучнику! На связь! – но Сенсей молчал, продолжая стрелять по видимой только ему цели, и Платон тут же переключился на личный канал Тины и Беаты. – Тина, я пойду гляну, что там у него. Добирайте неиммунных в деревне, но по элите без команды не работайте. При стрельбе по деревне вы элитникам не видны. Пусть в случае чего для них сюрприз будет, а пока чтобы вас было не слышно и не видно.

– Приняли, – тут же отозвалась старшая сестра.

А Сенсей тем временем заходился очередями из своей спаренной зенитки. Платон подошёл к «маталыге», вытащил из-под неё тюк с одноразовыми гранатомётами, засунул вместо них лук с остатками стрел в колчане и тут же стартанул в сторону ангара, но добежать до Сенсея не успел.

Лучник успел проделать только треть расстояния, как несколько пролётов бетонного забора конефермы рухнули, сметённые массивными тушами элитников. Как это произошло, Платон не увидел, но обернуться успел и застыл от неожиданности, так и не уйдя в скрыт.

Стая была хороша. Все пять элитников передвигались на четырёх лапах, но никакого неудобства от этого не испытывали. Впереди, опережая всех на пару скачков, нёсся «паровоз». По крайней мере, размерами это было никак не меньше. Первое, что выделялось, – это огромная, покрытая бурыми наростами голова с квадратной мордой. Казалось, что зубы у твари растут в несколько рядов и уже не помещаются в пасти. Туловище напоминало вагон электрички. Мощные передние ноги росли из самой шеи. Больше ничего Платон первым взглядом ухватить не смог.

– Сенсей, огонь! Огонь, сучий потрох! Стреляй, паскуда! – В этот раз далеко не в унисон заверещали обе сестры.

Платон тоже скомандовал.

– Огонь, Сенсей!

Впрочем, командовать смысла уже не было никакого. Башня самоходной зенитной установки развернулась, и Сенсей выпустил длинную очередь в упор на расплав стволов. Два элитника, бежавших за «паровозом», споткнулись и покатились по кочковатому полю, теряя ноги и хвосты. Третий захромал и отпрянул в правую сторону, а четвёртый сделал резкий скачок влево и почти полностью ушёл от огня Сенсея. В него попала пара-тройка снарядов, но видимого ущерба они не нанесли. А вот элитник-паровоз так и нёсся прямо на боевую машину, и все снаряды проходили сквозь него.

– Тина, ты тоже это видишь? – изумлённо спросил Лучник.

– Вижу и ни хрена не понимаю, – пробормотала ошарашенная Тина.

В это время элитник-лидер добежал до боевой машины, ударился об неё и… развеялся, как дым.

Все на несколько мгновений потрясённо замерли, и в следующий миг тот элитник, что ушёл от снарядов, выпущенных Сенсеем, всей мощью своего туловища обрушился на боевую машину. Сначала врезался сбоку, затем ухватил передними руками-лапами за стволы и согнул их почти под девяносто градусов, и только потом запрыгнул на такую удобную, широкую и плоскую башню, практически сразу проломив её своим весом почти до середины.

Этот элитник был не намного меньше «паровоза», но силы и желания раздавить ненавистного человечишку у него имелось на десятерых. Тёмно-коричневые мышцы твари бугрились по всему телу, обвивая его, будто гигантские канаты. Вдоль позвоночника выделялись костяные наросты, похожие на гребень. На макушке сплошной костяной панцирь, переходящий к вытянутому затылку. Вместо ушей – два небольших заостренных и вытянутых вверх костяных треугольника. Пасть удлинилась и расширилась, челюсти выдвинулись вперёд, а треугольные зубы выпирали, вгибаясь вовнутрь.

Останавливаться элитник не собирался и сделал ещё три прыжка, сминая тонкую броневую сталь башни почти до самых гусениц, но и Платон зря времени не терял. За эти мгновения он ушёл в скрыт, приблизился почти вплотную и сразу же разложил два гранатомёта.

Это были новые гранатомёты калибра сто пять миллиметров, притащенные Боцманом в самый крайний раз, и медлить Платон не стал. Пуск, короткое шипение, звук выстрела и почти сразу взрыв. Элитник и сообразить ничего не успел, как его обшитая бронёй задница вместе с задними ногами отправилась в самостоятельный полёт. Голова с передними ногами брыкнулась с брони и исчезла из виду, но то, что прыгать они больше не смогут, было понятно всем зрителям без исключения.

Недобитый Сенсеем элитник тем временем доковылял почти до Платона, но бодаться с ним гипотетическими рогами Лучник не собирался. Отойдя в скрыте от того места, с которого стрелял, метров на семьдесят, он произвёл второй выстрел. Помня о том, что стрелять в загривок нельзя, чтобы не потерять такой ценный жемчуг, Платон засадил в то же самое место. То есть по нижней части туловища и с приблизительно таким же результатом. Разве что в этот раз в недалёкий путь отправились только задние ноги и шипастый хвост, а задница вместе с крайне недовольным передком осталась на месте, но бегать больше не смогла. Впрочем, одна передняя лапа у последнего элитника тоже была перебита и тварь очень быстро изошла кровью от страшного ранения, оставленного противотанковой гранатой.

А чего они хотели? Эти реактивные гранаты с тандемной боевой частью более полуметра динамической защиты пробивают. Чего им костяная броня какой-то обожравшейся халявного мяса псины?

– …мля, Лучник. Ты ответишь или нет? – неожиданно услышал Платон.

Видимо, его всё же оглушило, хотя эти гранатомёты имели защиту слуха стрелка.

– Что за шум, а драки нет?

– Это был фантом. Будь осторожен. Самая сильная элита где-то рядом. Ни в коем случае не выходи из скрыта.

– Понял. Сами сидите тихо. Я подойду к вам и выпущу грысей.

– Нет. Не надо. Подождём. Он долго в засаде сидеть не будет – жрачки ещё полно, а стаю легко соберёт новую. И к Сенсею не лезь. Ему уже ничем не поможешь, а на элиту там нарваться можно как здрасти.

– Принято. Тогда я иду к вам, – доложился Платон и тут же почувствовал Тигра с Шушей.

Именно почувствовал. Иначе он объяснить не мог. Они иногда общались в скрыте, но случалось это крайне редко и, пожалуй, спонтанно, но сейчас Платон целенаправленно нарисовал Тигру задание и получил отголосок ответа.

Вышли из скрыта они одновременно и в разных местах. Тигр с Шушей ближе к конеферме, а Платон у крайнего деревенского дома, но никакой реакции за этим не последовало. При этом грыси, проскочив с десяток метров, тут же ушли в скрыт вновь, а Лучник шагнул на огород, перемахнув через невысокое ограждение забора.

Дальше пошёл по двору, но крайние в деревне были вычищены от неиммунных в ноль. От людей, впрочем, тоже. В подвалах и подполах хозяева, разумеется, ещё сидели, но выковыривать никого из них Платон не собирался.

Вышедший на улицу Лучник неприятно удивился – около оставленной сёстрами «маталыги» стояли два явно местных мужика. Лучник рефлекторно ушёл в скрыт и направился в их сторону. Мужики тем временем занимались своим любимым делом. То есть шакалили. Один крутил в руках лук, пытаясь его натянуть. Второй тянул из-под днища машины рейдовый ранец Платона. И то и то сделать было очень непросто.

Лук, предназначенный для двух с половиной метрового кваза, и подготовленный человек натянуть был не в состоянии, а уж такой пропитой тип тем более, рюкзак же весил никак не меньше девяноста килограммов. Просто Платон был в их группе этаким ходячим складом и таскал на себе запасные боеприпасы. В том числе и для дополнительного оружия Тины и Беаты.

– …да ладно, эта горилла на поле крутится, а нам всё в строку. Заберём и уйдём. Хрен найдёт, а найдёт – не докажет, – донёсся до Платона голос местного шакала.

Наказывать за воровство надо сразу, чтобы другим неповадно было.

– И нашёл бы, и доказывать бы ничего не стал, а наказание за крысятничество здесь только одно – смерть, – негромко произнёс Платон, засаживая говорящему нож в затылок, а заодно перехватывая из его рук свой лук и выходя из скрыта. – А тебя я пока оставлю живым, но остальным передай: то, что мы вас от тварей защитили, для вас ни черта не значит. Ничего ещё не закончилось. Ни для вас, ни для нас. Скоро здесь такое начнётся, что всем вам ад раем покажется, а теперь пошёл вон отсюда, – прибавив грохота в голосе, припугнул Платон обмочившегося при его появлении мужичонку. – Тина – Лучнику. На связь. Как обстановка?

– Всё тихо, Лучник. Деревню мы дочистили. Элиту не видно. Тигра с Шушей тоже.

– Тогда я буду во дворе крайнего дома, а то торчу здесь, как кедр на конопляном поле. Грысей я отправил искать элитника. Глядите сверху внимательнее, а то местные уже хотели приделать ноги к моим вещам.

– И как?

– Так же, как у вас. Больше не хотят. И вот ещё что. Если в ближайшей округе вылезет какая-либо тварь поменьше элитника или рубера, то не трогайте её. Пусть бродит и пугает местных. А вот на конезавод вместе с элитой по кромке леса вроде руберы и кусачи проходили. За ними надо поглядывать. Блин! Без второго квадрокоптера как без рук, да и без человеческих рук тоже как без рук, но квадрокоптер остался у Татьяны, а сама Татьяна спит без задних ног и спать ещё будет часа три, поэтому придётся вам самим.

– Приняли. Будем поглядеть.

Платон, забрав свои вещи и вытащив в очередной раз стрелы, дошёл не до первого двора, а до третьего – там на самом краю огорода стоял небольшой сарайчик, в котором он и расположился.

Так прошло два часа. Платон даже поспать умудрился. Разбудила его Тина только один раз, да и то по поводу, их вряд ли касающемуся. Местные вконец осмелели (или вкрай оборзели?) и полезли из домов, почти сразу нарвавшись на кусача с двумя топтунами, подошедшими огородами с противоположного края деревни. Прежде чем Платон приказал Тине обнулить неиммунных, они перебили два десятка смельчаков и разогнали всех остальных. Вот, пожалуй, и все происшествия.

Глава 16

Тигр с Шушей нарисовались через два с лишним часа. Коротко муркнув, Шуша припала к груди Платона и первой приступила к докладу. Картинки мелькали с приличной скоростью, но Платон успевал за своей помощницей. «Выслушав» Шушу, Платон принялся за доклад Тигра. Он отличался только другими ракурсами – прятались грыси в разных местах.

– Тина – Лучнику. На связь, – вызвал Платон сестёр через несколько минут.

– На связи, – тут же откликнулась старшая сестра.

– В общем, так. Элитник сидит на конеферме. С ним девять руберов и двенадцать кусачей. Пара кусачей постоянно смотрят за нашими домами и даже иногда меняются. Как часовые. Все, и «часовые» в том числе, всё время жрут как не в себя. Думаю я, что перезагрузка с таким большим количеством лошадей и людей в этом кластере крайне редка, и элитники про это знали. Это было видно по тому, как распределились неиммунные перед тем, как зашли в кластер, и по тому, как элитники с сопровождением из руберов и кусачей прошли на конеферму. Они не собирались выходить с неё. Это Сенсей спровоцировал элитников. Понимаете, если элитники с кусачами и руберами не собирались выходить с конефермы, значит, они, нажравшись, вырастут. Мы просто не знаем, в какие сроки эволюционируют. То есть как быстро они вырастают и, соответственно, меняются. Может, при наличии белкового материала это происходит в считанные часы. Тогда для нас всё будет очень кисло. Получается, что если элита и вылезет к нашим домам, то только тогда, когда нажрётся и усвоит большую часть сожранного, а произойти это может уже ближе к ночи. При этом если элитник умный, то он поведёт свою стаю только тогда, когда совсем стемнеет. Чтобы этого не дожидаться, мы с грысями попробуем их слегка потрепать и вытащить элитника со свитой под ваши выстрелы. Это если он поведётся. Слишком умная тварь – фантом запустил, а сам сидел на месте. Как бы он опять что-нибудь не придумал. Коней на конеферме действительно содержалось очень много. Вся территория в тушах. Там на внутреннем дворе было два больших загона, огороженных хиленьким штакетником. В одном свободно бегали штук пятьдесят лошадей с жеребятами, а в другом находились всякие пони с мулами и разнообразными ослами. Тоже штук тридцать. Даже семейка зёбры имелась в наличии с парой маленьких зебрят. Или как там называется эта смешная лошадь в полосатой пижаме? Когда неиммунные туда вломились, то посносили загородки, и часть живности разбежалась по территории. Так они сначала всех поубивали и только потом жрать принялись. Сейчас вся территория в кишках, крови и копытах. Теперь дальше. Кусачи, что стоят на стрёме, смотрят в нашу сторону не отрываясь. То есть они точно знают, где мы находимся. Конечно же, можно подумать, что они просто следят за людьми, живущими в домах, но я бы на это сильно не рассчитывал. Скорее всего, между элитой и стаей существует ментальная связь, и лидер знает, что большей части стаи у него уже нет. Знает элитник, и откуда по стае вели огонь, поэтому вам придётся менять позицию. Я подойду к кусачам в скрыте и попробую их снять. Если получится, то вы подрываетесь и уходите к ангару. Заодно посмотрите, что там с нашими спутниками, и по-быстренькому почистите элиту, но на поле без моей команды не суйтесь. Тех двух тварей, которых завалил Сенсей, вы будете чистить только тогда, когда я вам отсемафорю. Объясню. Элитник не должен был о вас знать, но почему-то знает. То есть не обладает ли он даром сенсора? Тогда вы на поле будете как на ладони.

– А если он рванёт к нам, когда мы будем рядом с ангаром? – тут же спросила Тина.

– Тогда вы уйдёте в ангар, и как только он туда сунется, влепите ему в морду из гранатомётов, а я подремонтирую этой скотине задницу. Гранатомёты вещь хорошая, но, кроме этого, Сенсей ПТРК в «маталыге» в ангаре зарядил. Он тандемно-кумулятивную ракету поставил, как-то соединил провода, вывел на отдельное реле и присобачил это реле к спинке кресла механика-водителя. Поэтому один выстрел у вас есть. К сожалению, больше не получилось и перезарядки у вас нет, но направлена ракета прямо на ворота. Так что если элитник в ангар сунется, то ему мало не покажется. Элите просто некуда будет деваться – у такого гранатомёта шестьсот метров прицельная дальность, а у ракеты и поболее, но если что не так, то вы, загнав элиту в ангар, просто уйдёте через второй выход.

– В общем, неплохо. Заодно проверим, как там спится Татьяне и твоему найдёнышу.

– И вот ещё что. Отдайте мне один «Выхлоп», а у меня заберите мой карабин. Скорострельность в скрыте для меня неважна, а вот бронепробиваемость лишней не будет.

– Хорошо. Сейчас Беата спустится.

– Нет. Спускайтесь вдвоём и ждите здесь, чтобы не терять зря времени. Вам надо по-быстрому проскочить открытое место, но после моей команды пойдёте не к ангару, что по расстоянию значительно дальше, а сначала прямо по полю к лесу, и только потом перелеском двинетесь к ангару.

– Приняли, десять минут.

Сестрёнки, действительно через полтора десятка минут уже собранные, подошли к Платону. Ещё полчаса они потратили на перекидывание оружия, боеприпасов, подгонку всех деталей снаряжения и сбор стрел Лучника. Свой гигантский рейдовый ранец командир группы тоже оставил сёстрам. С дополнительными боеприпасами просто так не погуляешь, ему веса гранатомётов хватало. Заодно Платон напоил грысей живцом и раствором гороха. После чего они открыто прошли по деревне к крайним двухэтажным домам.

До сей поры Лучник не видел, что неиммунные натворили, когда ворвались в группу смельчаков, вышедших из домов, а выглядело всё крайне мерзко. Следы произошедшего ужаса попадались на каждом шагу. Всюду запекшаяся кровь и разодранные в клочья остатки тел. Две открытые и брошенные легковушки сиротливо торчали посреди ближайшего к нему двора. Первая с открытой водительской дверью и выбитыми боковыми стёклами. Вторая – чуть дальше, съехала на засношенный прежней невесёлой жизнью газон, и у неё была открыта задняя пассажирская дверь с правой стороны.

Люди, видимо, пытались завести машины и вывезти своих близких, но в тот самый момент, когда на улице появились женщины и дети, кусач выскочил из-за крайних деревенских домов и устроил мясорубку в буквальном смысле этого слова, растерзав чуть более двух десятков человек.

Открытых и брошенных машин в других дворах было мало. Перезагрузка прошла ранним утром, и выбраться из квартир народ просто не успел.

Платон на мгновение подивился себе и Тине с Беатой. Себе, потому что всего чуть более года назад он рванул бы спасать людей независимо от того, что они переродятся, и делал бы всё, чтобы спасти их, а сестрёнкам…

Признав Лучника командиром их небольшого отряда, сёстры выполняли его приказы дословно: приказал Платон при появлении неиммунных не вмешиваться – на их глазах детей убивали, они и ухом не повели и открыли огонь только при получении прямого приказа, беспристрастно отработав по цели. Хотя назвать сестёр тупыми исполнителями приказов было бы невозможно в принципе. И это поразило Платона более всего.

Осмотрев поле в бинокль и не найдя ничего подозрительного, Платон с грысями ушёл в скрыт и тут же рванул по полю к конеферме.

До внешней стены, составленной из бетонных плит, добрались достаточно быстро. Здесь имелась небольшая калитка, через которую местные работники, видимо, ходили домой в деревню. И сразу же первое потрясение – остатки лошади с жеребёнком. От первой остались только копыта и непонятные кости, а жеребёнок целёхонький. Только горло вырвано.

Платон вдруг вспомнил стихотворение Саши Чёрного, где описывался как раз вот такой – беззащитно худенький, с наполненными болью огромными глазами под пушистыми ресницами, белые «чулочки» на ногах выглядели особенно трогательно и… ярко-алая кровь, залившая всё вокруг.

Мерзкое зрелище. Платона аж передёрнуло, хотя впечатлительным его было назвать достаточно сложно… и опять подивился себе. В деревне кусач детей поубивал, и Платон спокойно на это смотрел, а порванный неиммунными жеребёнок зацепил.

Раньше Лучник никогда не бывал на скотобойне, но всё, что он видел на территории конефермы, никак на скотобойню не походило. Это даже не филиал фильма ужасов. Это сплошной ужас что по внешнему виду, что по запаху. Густому, пронизывающему каждый миллиметр пространства, запаху крови. К счастью, этот запах изменённым обонянием Лучника автоматически отсекался. Как это происходило, командир отряда не вникал – есть, и слава богу.

Начать Лучник решил изнутри и не прогадал – с этой стороны его никто не ждал. Территория конефермы была действительно огромная. Сейчас взору Платона открылись четыре больших, стоящих недалеко друг от друга, металлических ангара, похожих на огромные половинки бочек. За ними виднелись длинные строения для содержания лошадей, а сразу за ними громадное здание центральной конюшни.

По пути Платон загнал пулю в загривок руберу, жравшему небольшую лошадку рядом с одним из зданий, и только потом достал ближнего к нему кусача. Стрелять Лучник предпочитал в споровый мешок, не опасаясь повредить его содержимое, и всегда практически в упор. Ну разнесёт пуля пару споранов или горох. Невелика потеря, а валит наверняка. При попадании в такое место из кусача или рубера как будто все кости кто-то вынимает и неиммунный валится как подкошенный.

Если тварь попадалась мордой к нему, Платон сначала смотрел. В том случае, когда рубер или кусач дёргался, Платон превращался в Лучника и брался за лук. Крайне редкий дар Эврита гарантировал точное попадание стрелы в цель, а если быть точным – в глаз. Если неиммунный стоял ровно, что случилось только один раз, Платон стрелял из «Выхлопа».

Тяжесть винтовки и отдача для него были некритичны. Он их попросту не замечал. Костяная броня в данном случае не защита, уж больно патрон у этой винтовки мощный. К тому же Боцман брал на базе спецназа в основном патроны повышенной пробивной способности с бронебойной пулей с двойным сердечником, что позволяло работать из «Выхлопа» даже по не сильно развитой элите. То-то сестрёнки, увидев эти винтовки, вцепились в них мёртвой хваткой и остались в группе Лучника.

Дело в том, что сами винтовки Тине с Беатой дали вроде как напрокат. Продавать это оружие Гость с Боцманом категорически отказались. Да и патроны к таким винтовкам в Улье крайне редки, а стоимость их превышает все мыслимые пределы.

Работал Лучник не торопясь. Приходилось останавливаться и отдыхать, выходя из скрыта. В таком случае он находил не просматриваемые со всех сторон углы и закутки. В одном Платон минут двадцать простоял вместе с Шушей, отдыхая и отпаивая себя и большую кошку раствором гороха – силы надо восстанавливать.

Второй кусач сам подставился под выстрел – он стоял спиной к Лучнику на крыше небольшого, но длинного кирпичного сарая, примыкающего прямо к забору, и едва неиммунного ударом пули в споровый мешок перебросило за забор, Платон скомандовал:

– Тина, вперёд.

– Приняли, пошли, – эхом отозвалась старшая сестра.

Следующие два часа Лучник не спеша бродил по этому филиалу кровавого ада, периодически нажимая на спусковой крючок или спуская тетиву лука.

Сестрёнки уже давно доложились о том, что добрались до ангара и нашли спящего найдёныша с лежащим на его могучей груди Везунчиком, а вот Татьяны в «маталыге» предсказуемо не оказалось. Впрочем, что-то такое Платон предполагал ещё тогда, когда Сенсей открыл огонь без предупреждения и его прямой команды.

Предположения предположениями, но, когда сёстры доложили, что обнаружили на улице за ангаром останки какого-то человека, удивления у Лучника это известие не вызвало, а вот Сенсей как сквозь землю провалился. По крайней мере в сплющенной в блин самоходной зенитной установке, откуда он вёл огонь, его не оказалось.

Лучник к тому времени угробил уже четвёртого рубера и шестерых кусачей помимо «часовых», не приближаясь близко к элитнику. Высший неиммунный в одну харю ворочался в центральном здании конефермы, снося внутренние перегородки, и выходить на улицу, похоже, не собирался, а вот его свита разбежалась по весьма немаленькой территории, и её приходилось разыскивать. Чем грыси и занимались, и подобрал бы всех неиммунных Лучник, но человек предполагает, а у бога свои расклады. Или у дьявола?

Сначала ожила рация.