S-T-I-K-S. Лучник 2 (кваз)

Отработавший своё грузовик приткнули в крайнем дворе одной из деревень, даже не думая к нему возвращаться. То, что машину обнаружат муры Квазимодо, Платон ни капельки не сомневался, и именно поэтому не позволил Сенсею её минировать. Пусть ребятки посидят около грузовика подольше, а чтобы машину не угнали случайные рейдеры, Сенсей по-быстрому сдёрнул с отработавшей своё машинерии аккумулятор и прикопал его на огороде соседнего двора.

Набегавшись в окрестностях Соснового и даже никого при этом не угробив, Лучник увёл свою команду к тому самому озеру, что находилось рядом с Убежищем, и на две недели затихарился около него. Правда, на другой стороне. Там как раз имелся очень удобный, покрытый кустами лесного орешника полуостров. Надо было помыться, постираться, слегонца отдохнуть и сменить род деятельности. Чем они две недели и занимались. Однако спутники Платона об Убежище даже не подозревали, а посвящать их в подобные интимные подробности он не собирался.

Беата с Тиной и Сенсей с Таней пришли от озера в восторг, а о грысях и говорить нечего – они вернулись домой и беспечно рассекали по округе, периодически заскакивая на стоянку. Чисто за пожевать – они тоже по рыбе соскучились. В том смысле, что в первый же день Сенсей по наводке Платона обнаружил спрятанную в кустах дюралевую лодку и принялся рыбачить, так как чуть позже Лучник притащил заныканные Боцманом сетки, а Татьяна поразила всех своими кулинарными способностями. Так что по свежей рыбе оторвались все без исключения, а то продуктовый сухпай от внешников уже всем прилично надоел.

Конечно же, про охранные обязанности грыси не забывали и периодически докладывали Платону о своих в основном ночных подвигах – за две недели они убили больше трёх десятков неиммунных, периодически шарящихся по округе. В основном спидеров, бегунов и лотерейщиков. От встречи с высшими неиммунными бог Улья их избавил. Очищали незваных гостей Сенсей с Таней. Так что все были в курсе ночных похождений уникальной охранной системы Лучника.

К сожалению, всё рано или поздно заканчивается, и в один из прекрасных июньских рассветов, так, по крайней мере, ощущалось по погоде, к Платону пристали Тина с Беатой. Лучник только что вылез из чистой прохладной воды и, не отходя далеко от берега, рухнул в невысокую прибрежную траву, даже не заморачиваясь с одеждой. Тем более что надевать кроме надоевшего комбинезона в общем-то нечего. Так – повязку набедренную намотал, чтобы драгоценностями перед зрителями не трясти, да и только.

– Зачем мы здесь? – в лоб спросила Платона Тина.

– Как тебе объяснить? – лениво приоткрыв глаза, протянул нежившийся в прохладной росе командир отряда. – Ладно. Объясню с самого начала. Мы выкатили руководителю нехилого стаба практически немыслимые условия нашего дальнейшего сосуществования, по пути обломав его в нескольких очень выгодных для него проектах. Это здорово ударило по самолюбию Квазимодо. Неприятно, но не смертельно. При этом, не обнаружив нас, он может начать толкаться с Тихим и Кастетом, но они не мальчики для битья и тоже обладают определёнными связями и очень немаленькими возможностями. То есть если руководители Минутки в том же Колизее откроют рот, то Квазимодо придётся заползти к себе в стаб, прикинуться ветошью и постараться сделать так, чтобы о нём надолго забыли, а это очень плохо для тех дел, которыми он по-прежнему пытается заниматься. При этом я дал понять Гансу, что непосредственно к Минутке наш отряд никакого отношения не имеет. То есть мы обычные наёмники, а, значит, нас можно попробовать поискать и захватить. Что мы с вами целых две недели и лицезрели – из Соснового раз в несколько дней выезжали большие колонны внедорожников, а через сутки те же внедорожники возвращались обратно. Вот только люди в их кузовах сидели уже совершенно другие. А это означает, что Квазимодо расставил в местах нашего возможного появления группы наблюдателей и пытается зафиксировать маршруты нашего передвижения. Ну или захватить нас, так как он знает, что сейчас со мной очень небольшое количество людей. Наблюдателей в Славный Квазимодо тоже почти наверняка закинул и прекрасно знает, что нас с основным отрядом нет. Трёх квазов в общем количестве людей, посетивших город, не спрячешь, как ни старайся. Вот только именно сейчас Квазимодо вот уже более месяца обламывается в своих желаниях, потому что тогда, когда мы ещё находились в Минутке, Гость с Боцманом потихонечку запустили слухи о том, что я появился в окрестностях областного центра и именно оттуда вытащил несколько единиц так понравившейся всем техники. Теперь именно там нас ищут боевики Квазимодо, что само по себе задача крайне непростая, ибо неиммунных в том районе как грязи. Даже элита попадается, и за этой элитой постоянно охотились те самые две не слишком умные сестрички, которых один раз уже захватывали рейдеры личного помощника главы стаба Сосновый. Второй слух был запущен касательно этих самых сестрёнок. Якобы Зиту и Гиту захватили муры, но им удалось вырваться. Всё без конкретики, но слух уже пошёл гулять по стабам. Это подогреет интерес рейдеров, лично знающих вас, и подстегнёт Квазимодо. При этом пока рейдовые отряды стаба Сосновый переворачивают окрестности областного центра, попутно отбиваясь от толп неиммунных, мы без проблем побывали там, где нас никто не ждал. То есть у того самого Соснового. Я бывал здесь и раньше, но так близко не подходил. Почему мы у этого озера и сидим – отработали основную программу и теперь предаёмся лёгкой расслабухе. Другими словами – тянем время. В то же время Квазимодо с Гансом грызут своих подчинённых и на кофейной гуще гадают, куда мы подевались. С учётом того, что Квазимодо лишился в Минутке всех своих информаторов, то о появлении в стабе детей он может узнать только случайно и подумает, что они находятся где-то недалеко от областного центра. То есть на гипотетической базе Лучника. Мы ведь изначально уехали в том направлении. Что тоже даёт нам небольшой, но крайне необходимый для нас плюсик.

– Какой? Что же в этом хорошего? – удивилась Беата.

– Да обыкновенный. В результате всего этого комплекса запущенной нами дезинформации основные силы Квазимодо в данный момент расположены около областного центра, но дороги к Славному он тоже вынужден контролировать, а стандартная разведгруппа – это шесть человек на джипе с пулемётом. Такая группа в том направлении располагается явно не одна – их минимум пятнадцать штук. Просёлочные дороги ведь тоже надо перекрывать. Все эти группы наверняка получили приказ захватить нас живыми. Вы ощущение от попадания в тело заряда с препаратом от внешников хорошо запомнили? Это удовольствие вас в скором времени ожидает ещё раз, но, может, мы обойдёмся без подобного экстрима. Сейчас программа-минимум у нас такая. Нам надо засветиться около одной из деревень и втихую угробить такую группу наблюдателей, а после этого спокойно продолжить ошкуривать Квазимодо, мотивируя свои действия тем, что он первый начал вести себя не по-джентльменски. Видите ли, в чём дело – все мины и фугасы, которые мы прикопали на просёлочной дороге, расположены на медленном кластере и ещё месяца три простоят беспроблемно, и именно это я учитывал в первую очередь. По той дороге постоянно катаются рейдовые и патрульные группы Соснового. Её просто невозможно объехать – она очень удобна, хотя и проложена через лес. Так что после уничтожения группы наблюдателей мы сначала накажем пару беспечно катающихся колонн муров, а потом уйдём на встречу с Боцманом. А дальше как пойдёт.

– Ну ты накрутил, Лучник! Зачем так сложно? И за каким хреном ты приплёл нас? – озабоченно спросила Тина.

– А при чём здесь вы? Информация о вашем пленении командой Жести принадлежала нашему отряду. Мы даже видео этого беспрецедентного события сняли. И именно его в случае чего мы сольём в стабы. Будет Квазимодо хорошо себя вести, мы заявим, что отряд Жести действовал самостоятельно. Нет – покажем ещё и видео допросов муров, и тогда он в жизни не отмоется, а вы здесь совершенно ни при чём. Вы пришли в себя только в фургоне вместе с захваченными «свежаками» и сидели на цепи до самого своего освобождения. Теперь по первому вопросу. За месяц-полтора постоянного нахождения на точках наблюдатели Квазимодо расслабились, и сейчас их можно брать голыми руками. Не думаю, что на всех точках есть сенсоры. Скорее всего, их нет, но имеется тройка снайперов и тройка наблюдателей. Сидят они в таких местах, с которых видна вся округа, а вооружены теми самыми пневматическими винтовками от внешников. Сенсор Ганса во время нашей встречи нас всех посчитал, а Квазимодо объявил за меня нехилую награду, и каждый мур, сидящий в засаде, примеряет эту награду, но только на себя любимого. Соответственно, единства в группах муров можно не ожидать. В то же время нам нет необходимости брать муров живыми, а дальнейшую последовательность наших действий додумай сама.

– Погоди, Лучник! А как же отстрел элиты? Мы действительно этим занимались, и ты знаешь причину. Нам же теперь к областному центру не подойти, – возмущённо воскликнула Беата.

– А зачем вы вообще отстреливаете элиту около крупного города, каждый раз рискуя собственными жизнями? Ваша проблема решается совсем иначе. Вернее, теперь это при выполнении некоторых условий может стать нашей проблемой, но всё дело в том, что вы думаете, как квазы, а думать надо, как люди. Я объясню, но начну с недавних для меня событий. Когда я стал квазом и лежал в Минутке, скорбя о человеческом облике, ко мне подошёл один человек и как бы мимоходом шепнул, что он знает людей, которые могут достать белую жемчужину. Заметьте, к вам он подходить не стал, хотя во всех стабах знают, что вы целенаправленно собираете жемчуг на две «белки». Просто вам одна не нужна. Запомните этот забавный фактик. Я должен был спросить, как мне это сделать, и мгновенно стал бы кандидатом на гонку за мифической «белкой». Впрочем, почему мифической? Белая жемчужина действительно существует у кого-то из руководителей Колизея и, думаю, далеко не одна, но я на развод не повёлся, и разочарованный человечек, скорбя, отвалил в туман. Когда там был последний аукцион по продаже белой жемчужины? Два года назад? А сколько вступительный взнос? Три «чернухи». И участников больше полутора десятков, а досталась жемчужина никому не известному квазу, которого потом никто и никогда не видел. Вам надо разжёвывать, что этот кваз был подставной, или догадались сами? Вступительный взнос аукциона никто никому возвращать не собирался, и опытных квазов развели, как малолетних детей. Умножь полтора десятка участников на три чёрные жемчужины и получишь чистую прибыль парочки кровососов, никогда не видевших рядом с собой элиту. Правда, может быть, что в общем количестве участников присутствовала пара-тройка подставных, но всё равно куш получился немаленький. А знаете, кто мне предлагал поучаствовать в этом аукционе? Меняла. А Меняла через посредников связан с Квазимодо. А Квазимодо напрямую работает с внешниками, которые платят за редкие металлы жемчугом, горохом и споранами. А тот же Меняла тащил в своём караване целую гору различных металлов, включая банковские золото и платину. Да и простой ювелирки у него было несколько мешков килограмм по сорок каждый. И думаю я, что наш хитровырожденный торговец является ключевым посредником в таких операциях, потому что он вёз металлы из других стабов для передачи их в Сосновый через муров Жести. Именно поэтому я пока не трогаю Квазимодо с его уродами. Я хочу наладить передачу своих металлов через Менялу к внешникам, потому что и Меняла, и Квазимодо только посредники.

– Ты обалдел? А чем ты тогда будешь отличаться от муров? – чуть ли не хором воскликнули сёстры.

– Вот! Это то, о чём я в своё время говорил Гостю. Это и называется инерцией мышления долго живущих в Стиксе. Светлая сразу меня поняла, но мы с ней живём на одной волне, несмотря на то что ни разу не спали вместе, – усмехнулся Платон и продолжил: – Кто-то сказал, что я собираюсь продавать металлы только через Квазимодо? Он что, связан с единственными внешниками в мире Стикса? Менялу или кого-либо ещё мы зарядим посредниками, к примеру, к внешникам из мира айков. Ведь как-то комбинезоны, которые вы с таким шиком носите, добираются до Колизея? Я не думаю, что эти внешники откажутся от лютеция или редких изотопов осмия. И шустрые и знающие посредники у нас со временем появятся. Надо их только либо поискать, либо создать. Это как получится. А где взять такие металлы в оптовом количестве, я знаю, да и банков в областном центре как грязи. Дальше развейте мысль сами. При этом Квазимодо однозначно покойник. С людоедами мне не по пути, но попытаться поиметь с них пользу мы обязаны. И самих их отыметь во все мыслимые, а лучше всего в немыслимые места. В самое ближайшее время Светлая всерьёз займётся Менялой и пропустит его через мясорубку своего усиленного допроса. Скажу честно, на части такого допроса я однажды побывал и выдержал ровно двенадцать минут. Нет, меня не допрашивали – я просто находился рядом. После чего почти двенадцать часов приходил в себя. Я очень сильно не завидую Меняле. В прошлый раз рядом с ним находилась Кхалиси, и он прошёл только через самый лёгкий опрос из всех допустимых. В этот раз всё будет совсем иначе, а возьмём за жабры мы его на детях. Меняла однозначно знает, кому они предназначались. Просто его об этом не спрашивали. Равно как и не спрашивали, кому он в своём караване вёз такое количество редких металлов, где их взял и кому собирался передавать пневматические винтовки с боеприпасами. Просто не надо было Кхалиси слышать лишнего. Теперь Менялу спросят, и очень жестоко. Я его поэтому и держу пока на коротком поводке, обещая большое количество оружия после этого рейда, а мы тем временем будем подготавливать обитателей стаба Сосновый к кардинальным переменам в их судьбе, потому что меня тоже интересует областной центр и всё, что в нём и вокруг него находится. В том числе и толпами бегающие вокруг ничейные элитники, но пока в тех районах мотаются муры Квазимодо, мы спокойно работать там не можем, и меня это очень сильно напрягает, а, значит, мы будем решать эту проблему.

– А зачем ты вообще связался с Квазимодо? Ты же мог уйти в другой сектор Улья или стаб и жить спокойно, например, к тому же Угрюмому, – опять спросила Беата.

– Наверное, это прозвучит пафосно, но здесь мой дом. Недалеко от этого места я появился в мире Улья. Здесь дом моих друзей – грысей, поэтому мы отсюда никуда не уйдём. Тем более что разницы никакой нет – в любой части Улья можно легко нарваться на такую же Квазиморду или ещё кого похуже. Так уж получилось, что я с самого начала так или иначе пересекаюсь с мурами из стаба Сосновый. До поры до времени они обо мне ничего не знали, и это давало мне определённое тактическое преимущество, но раньше я базировался недалеко от Соснового, а теперь у меня появились союзники в Минутке, и с недавних пор мы живём за надёжными стенами, а не болтаемся по Улью, как цветок в проруби. Ну а то, что недалеко от этого места живёт нечисть вроде Квазимодо, не страшно. Просто надо эту нечисть уничтожить и жить дальше. Вот и всё. При этом то, что подобной нечисти в Сосновом окопалось больше двух тысяч – это неприятно, но не смертельно. В своём мире мне полжизни пришлось воевать в джунглях. Поверьте, иногда там было намного сложнее, и опасности подстерегали таких, как я, на каждом шагу. К примеру, получить стрелу с обмазанным ядом наконечником можно было легко и непринуждённо вместо завтрака, обеда или спокойного сна. И противоядия к такому яду в моём мире просто не существовало. А можно не с ядом, а с такой гадостью, что человек начинал гнить заживо, и никакая медицина помочь ему не могла. Но возвращаясь к нашим баранам из стаба Сосновый. Насколько мне известно, то, чем занимается Квазимодо, во всех цивилизованных стабах объявлено вне закона, но он прикрылся со всех сторон, и нахрапом обитателей Соснового не взять. При этом выводить из себя Квазимодо нужно именно наглостью. В гневе человек начинает делать глупые ошибки, и на этом его надо ловить. Чем я сейчас и занимаюсь, попутно решая свои задачи, а основная моя задача как командира отряда – это повышение боеспособности бойцов и выполнение их желаний. Насколько это возможно в таких условиях, конечно же. Так что мы в том числе будем максимально приближать и вашу мечту, но гробить чьи-либо жизни на отстреле элиты я не планирую. Разумеется, мы тоже будем работать по элитникам, но максимально подготовленными, и беспилотники и квадрокоптеры далеко не вся техника, которой мы располагаем. Так что, девочки, не бегите впереди лошади. Всё у вас будет и значительно раньше, чем вы думаете. В общем, всё это лирика, но я вынужден спросить вас в последний раз: вы со мной или сами по себе? В конце концов, вы тоже можете уехать отсюда подальше и забыть всю эту историю как страшный сон.

– Ну уж нет, Лучник, – мгновенно ответила Тина. – Так быстро ты от нас не избавишься. Мы тебе по-прежнему должны. И ты прав – мы с сестрой действительно стали предсказуемыми и ходили одними и теми же дорогами, забыв, что за такое Улей наказывает. Вот и оказались в плену у уродов Квазимодо. В твоём отряде всё иначе. Ты одними и теми же дорогами не ходишь. С тобой намного интересней. Ты открываешь нам столько любопытного, что лично я удивляюсь каждый день, а живём мы сестрой в Стиксе намного дольше. Мы не только с тобой и Гостем разговаривали. Мы всех спрашивали, и все говорят, что ты всегда поступаешь так, как считаешь правильным. Ты никогда не проходишь мимо. И мы с Беатой тебе благодарны за то, что ты и в Славном мимо не прошёл Благодарны мы тебе и за детей. Как я понимаю, ты решил оставить всех их в отряде, а не раскидывать по семьям? Надо сказать, что это очень интересное решение. Многие в стабах тебя не поймут, но мы с сестрой поддерживаем. С такими учителями как Светлая, Гость, Боцман и команда Сенсея они всегда будут как за каменной стеной, а знаний получат намного больше, чем в обычной семье. Так им намного проще выжить в Улье, а мы поможем, чем сможем. Я так понимаю, что опыта в отстреле элиты у вас нет. Да и окрестности областного центра мы знаем намного лучше – ты точно появился не в тех районах. Это мы поняли сразу. Так что в твоей команде мы на месте, а как пойдёт дальше – посмотрим. Может, и приживёмся.

Глава 13

– Я всё скажу… всё… всё, что спросите… не надо больше… я всё скажу… а-а-а-а-а-а-у-у-у… – Дикий вопль мура закончился истерикой и в очередной раз разбитым им самим собственным затылком.

Мур уже давно колотился этим самым затылком о толстую строевую сосну, к которой его привязали.

– Вот теперь верю, – удовлетворённо кивнул Сенсей. – Но если ты мне соврал, малыш, то я обязательно вернусь, и мы с тобой снова поворкуем. Я ещё столько приколов знаю. К примеру, можно тебе зубы точильным камнем подрезать. Говорят, этот приём снимает даже гипнотический приказ молчать! Хочешь попробовать?

– Нет… не надо… уберите его… я всё скажу… всё… – совсем не по-детски заистерил мур, но Сенсей уже не обращал на него внимания.

– Всё в порядке, Лучник. Мы договорились – клиент будет говорить правду, но если что, зови меня.

Платон оглядел заблёванную Татьяной поляну (она сдуру решила поприсутствовать на первой стадии обработки бывшего наблюдателя Квазимодо) и перевёл взгляд на пленника. Он впервые видел настолько деморализованного человека – мур смотрел на него преданными собачьими глазами. Ну разве что только хвостом не вилял. Да и то только потому, что в хвост ему прямо в мочеиспускательный канал Сенсей воткнул тоненький электрический проводок, прикреплённый к пульту управления беспилотником.

На самом деле это жутчайшая и по своей сути, и по проведению пытка. Сам Платон до такого не додумался, а вот фантазия Сенсея оказалась безграничной, и брезгливости в нём не было ни миллиграмма.

То, что захваченный ими наблюдатель обделался уже далеко не в первый раз, понятно стало всей округе. На запах и вопли мура даже пару раз неиммунные прибегали, но, похоже, в этой части леса их не так уж и много.

Муры повели себя предсказуемо. Можно ведь было сработать оригинальнее, но никто не стал заморачиваться. Наблюдатели Квазимодо расположились во всех более-менее крупных деревнях, заняли ключевые точки и расслабились. Причём в этой деревне в буквальном смысле этого понятия – за окрестностями следили только двое, а четверо пропали с чердака самого высокого в деревне дома, как будто их никогда не было.

Чуть позже двоих засекли шарящимися по деревне, а двое, видимо, завалились спать. Вот с тех двоих, бродящих по деревне, Тигр с Шушей и начали. Вернее, на околице деревни неожиданно для наблюдателей появились Сенсей с Таней. Платон с грысями в скрыте уже добрались до деревни и спрятались в одном из дворов, спокойно подождав муров, подошедших поближе с пневматическими винтовками в руках.

В воздухе висел беспилотник, а снайперов-наблюдателей держали на прицелах своих слонобоев Беата с Тиной. Задачей же самого Платона было взять хотя бы одного пленного. Что он, собственно говоря, и проделал. Правда, получилось не одного мура, а троих. Просто удар в основание черепа у него поставлен ещё в корпусе пластунов, а за последние несколько недель Гость доработал свой спецкоктейль для отключения людей. Так что переход из состояния живого человека в состояние ничего не чувствующего бревна у троих наблюдателей прошёл практически незаметно.

Одного мура зарезал Тигр, а двоих снайперов с винтовками от внешников прибрали Беата с Тиной. Стреляли сестрёнки действительно классно. Вот только людские головы – это совсем не головы массивной элиты. Ох, как Сенсей матерился, когда стаскивал с чердака безголовые трупы муров!

Гость разработал не только препарат, напрочь вырубающий человека, но и мгновенно приводящий такого человека в чувство. Так что экспресс-допрос Платон провёл прямо на месте. После чего, на скорую руку слепив современную инсталляцию из останков пяти муров и прихватив с собой их командира, группа на машине муров отправилась хулиганить дальше.

* * *

– И что у нас опять случилось? – фраза, которой не вовремя разбуженный Квазимодо встретил Ганса, звучала намного разнообразнее, но цензурными были только эти четыре слова, одна восклицательная частица и один предлог.

Помятый чрезмерными вчерашними возлияниями Квазимодо выглядел ничуть не лучше вошедшего в дом собственного заместителя. И если прихлёбывающий живец Квазимодо прямо на глазах приходил в себя, то Ганс походил на подранного соперниками мартовского кота. Всё лицо его в мелких царапинах, голова и кисть правой руки обмотаны бинтами, под левым глазом красовался приличных размеров синяк, а понтоватая «горка» порвана и грязна, как будто Ганса волоком тащили за его машиной на верёвке по просёлочной дороге.

– А у нас опять Лучник случился. Причём три с половиной раза подряд и в двух рядом находящихся кластерах, – как можно безразличнее ответил заместитель Квазимодо. – Двенадцатая группа наблюдателей, восьмая патрульная группа охраны стаба и примчавшийся на помощь сводный отряд со мной во главе почти полностью уничтожены. Мне повезло больше всех, а остальным значительно меньше. Наблюдателей Лучник застал врасплох. Очень похоже, что они сначала неудачно выступили и нарвались на ответку. Пятеро были приколочены к деревянному забору стрелами. Рядком. Правда, приколачивали их уже мёртвыми. Причём двое оказались безголовыми – их сработали снайперы из винтовок крупного калибра. Видимо, отличились Зита с Гитой, до сих пор болтающиеся с Лучником. Одному его карманный тигр вырвал горло. Ещё двоим без особенных затей открутили головы – шейные позвонки у них были переломаны, как спички, и ещё один пропал. Вокруг шей трёх трупов обмотаны винтовки внешников – силы в этом Лучнике немерено. Остальные пневматические с боеприпасами люди Лучника забрали с собой. И именно эти наши бойцы были вычищены до трусов, но всё это мы обнаружили в самую последнюю очередь. Сначала нарвалась патрульная группа. Все восемнадцать человек в минус, а техника в хлам. Взрывы были такой силы, что их услышали на третьем стационарном посту. Я как раз находился там – проверял дальние посты и сопровождал отряд Машиниста. Они собирались на лесной полустанок потрошить грузовые составы – там как раз перезагрузка через одиннадцать часов вырастала. В группе сопровождения было три БТР-80, две немецких БМД с тридцатипятимиллиметровыми «Эрликонами» и четыре взвода на грузовиках. Я собрал сводную мангруппу и помчался туда. Подоспел к шапочному разбору – у побитой техники уже кучковались бегуны, спидеры и лотерейщики. Четырёхглазый живых людей не обнаружил. Все высыпали из машин и принялись искать следы, обыскивать трупы и потрошить с ходу побитых неиммунных. Я тоже выбрался из «восьмидесятки», но мой экипаж проехал чуть дальше – к опушке леса. Больше ничего не помню. Дорога взорвалась на протяжении ста двадцати семи метров. Помимо четырёх крупных фугасов и десятка противотанковых мин обе обочины были засеяны противопехотными минами кругового поражения. Что-то вроде осколочно-заградительных русского производства, но не ими, а мощнее – бризантность намного выше. Дорога просто вскипела. Погибло пятьдесят шесть человек. Несколько десятков ранено и сильно контужено. Практически вся техника повреждена или сгорела, а группу Лучника даже не видели.

– Почему ты уверен, что это Лучник? – спросил Квазимодо.

– А, да. Забыл. Я поэтому на опушку леса и дёрнулся. У самого края леса стоял джип наблюдателей с выбитыми стёклами, оторванными зеркалами, проколотыми колёсами и с завязанной в узел вокруг рулевой колонки «пневматикой» от внешников. Пулемёт с внедорожника пропал, боеприпасы и горючка тоже, а к одному из деревьев стрелой был прибит лист бумаги. На нём написано: «Ганс! Ваши уроды чуть не убили моего человека. Я таких шуток категорически не понимаю. Теперь вешайтесь». На стреле на бечёвке висел небольшой пластиковый пакет, в нем флешкарта, а на ней очень информативная видеозапись – фрагменты экспресс-допросов Шурупа, Скользкого Тома и Казаха. Тех самых наблюдателей, которых позднее нашли в деревне. Пропал только старший группы – Скользкий Том. Видимо, его забрали для детального допроса, а Том знает о стабе очень многое. Он вроде в руководителях никогда не был, но у нас уже несколько лет. Так что расскажет всё, что знает, – спрашивать Лучник наверняка умеет. На записях все трое дружно признаются, что приказ захватить кого-либо из его отряда или его самого они получили лично от тебя. Если эта запись дойдёт до любого из стабов, то там возникнет к нам очень много вопросов. При этом я почти уверен, что Лучник придержит и её – пока он не обнародовал ни одной записи допросов, а в том, что их скопилось у него уже более чем достаточно, можно не сомневаться. Такое впечатление, что Лучник знал, что именно я найду это послание. Это, конечно же, маловероятно, но он специально не стал минировать внедорожник. Меня контузило, а от осколков в основном прикрыли колёса «восьмидесятки». Иначе я с тобой сейчас не разговаривал бы. К примеру, от того же Четырёхглазого, стоявшего на дороге, осталась только верхушка черепа и одна из стекляшек его пижонских очков. Всё остальное превратилось в кровавый фарш, ровным слоем размазанный по обочине дороги. Я отправил группу преследовать Лучника – следак уверенно взял след, но они успели проехать всего около четырёх километров. Причём прямо по дороге – там с двух сторон лес и объехать невозможно. Выжили только трое на последнем джипе. Взорвались те же самые мины кругового поражения. Уже без фугасов, но не меньше десяти штук. Больше преследовать я не стал – это только зря терять людей, которых и так осталось не сильно много. Да и опасно – можно легко получить нож в спину от собственных людей. Недовольных после сегодняшней засады Лучника у нас приличное количество. Радует только одно – у Лучника почти наверняка закончились мины, и он уполз на свою базу-склад.

– Почему ты так думаешь?

– Грузовик, на котором он ездил, не слишком большой – это семитонный полноприводный японский ремонтный кунг с кустарно установленными внутри креслами и врезанными в борта панорамными окнами. Когда мы его обнаружили, кресла сняты не были, а, значит, много в него загрузить не могли. Как раз получается на две полноценные минные засады. Плюс-минус десяток мин или небольших фугасов. Я оставил около грузовика группу быстрого реагирования во главе с Минотавром, но очень похоже, что они сидят зря. Лучник не дурак и к машине не вернётся. Куда пойдёт этот урод, знает только он, но у него где-то спрятаны «куклы», а значит, Лучник за ними вернётся. Надо плотно перекрывать дороги на областной центр и ждать того момента, когда он повезёт «кукол» в сторону Минутки. Самое поганое, что действия группы Лучника невозможно привязать к Минутке. Он всегда подчёркивает, что действует самостоятельно, поэтому придётся убирать наблюдателей из деревень по дороге на Славный и из самого Славного. Мы можем поставить пару-тройку усиленных мобильных блоков на границе, обозначенной Лучником, но именно усиленных – не менее четырёх машин в каждой. Как показала практика, шесть бойцов Лучнику на один зуб его тигров, а если наших наблюдателей засекут бойцы Тихого, то мы получим конфликт на ровном месте, который нам на сегодняшний день ни в какое место не упёрся. Вот только тех, кто в последние недели работал по Лучнику и его команде, надо как-то поощрить. Неделькой на острове развлечений, к примеру. На всё включено. Мы не обеднеем, а пар им выпустить надо. Тем более что осталось их не так уж и много, а девок всегда наловим новых – этого добра во время перезагрузок как грязи.

– Хорошо. Делай как считаешь нужным, но передай мой новый приказ: пусть не стараются взять Лучника живым. Валите на хрен и Лучника, и сестрёнок. Цена от этого не изменится. Остальных по обстоятельствам. Хватит. Достал он меня.

* * *

– Как он мог так с живыми людьми? – Глаза Тани были наполнены слезами, а ответ ей не требовался. – Это же люди!!! А он их ножом. Лучник! Как такое возможно? С человеком так поступать нельзя! Он зверь! Но даже звери не рвут врагов с улыбкой на лице!

Вот уже третий день они сидели в маленькой ложбинке на краю бесконечного леса далеко за пределами владений стаба Сосновый. Дальше убегать Лучник смысла не видел, а отсюда всё просматривалось с беспилотника на десятки километров.

И вот уже третий день Таня избегала Сенсея. Впрочем, куда там избегала. Её передёргивало каждый раз, как только Сенсей пробовал к ней приблизиться, а в первый привал Таню пробила дикая истерика – девочка оказалась слишком впечатлительной. Да и Сенсей тоже хорош, а сам Платон просто недоглядел – для него картина экстренного потрошения пленного была привычной. Он и сам мог проделать такое с не меньшим эффектом и приблизительно аналогичным результатом. Разве что приёмы использовал несколько иные.

Мур сначала говорил правду, а потом сфинтил и увёл разговор в сторону, а Платон поймал его на вранье. И что с ним надо было сделать? Вот Платон и отдал его обратно Сенсею, а Таня такого кровавого зрелища не перенесла.

– В общем, ты, Татьяна, права, – мягко заговорил Платон, но потом интонации его голоса стали жёсткими. – С людьми, наверное, нельзя. Вот только муры не люди. Они нелюди. Даже не как неиммунные, а намного хуже. И мы все не совсем люди. По крайней мере, не в той степени, в какой тебе это кажется. Попав сюда, мы все, и ты в том числе, перестали быть людьми. В том понимании, какое ты вкладываешь в это понятие. Возьмём тебя и Сенсея. Ты росла в обычной семье – мама, папа, бабушки-дедушки, сестрёнки с братьями, подружки-одноклассницы. Да и просто прохожие на улице и соседи. Наверняка и мальчик был, который тебе нравился, или ты ему. То есть тебя окружал привычный для обычных людей мир. И у меня так было, и у Тины с Беатой, и у Боцмана, и у многих других. А Сенсею всё это заменила спецшкола, в которой его учили в первую очередь убивать себе подобных, и то, что ты считаешь чудовищным, для него норма поведения. Для Сенсея, Шерифа, Светлой и всех, кто прошёл эту проклятую всеми богами школу. Понимаешь? При этом Сенсей в первую очередь человек, и только потом машина для убийства. Несмотря на то что главное для него – это выполнение поставленной перед ним задачи. В данном случае поставленной мной и… тобой. Потому что ты тоже являешься бойцом моего отряда, а Сенсей действует в первую очередь в интересах этого отряда. Его так учили, а учился Сенсей очень хорошо просто потому, что двоечники в той школе всегда сходили с дистанции. И лучше ты не будешь знать, как это происходило, потому как для обычного человека это даже не страшно, а немыслимо. Но Сенсей не будет резать ребёнка просто так, а мур об этом даже не задумается, потому что в первую очередь мур думает о себе, а не о своём месте в этом мире. У Сенсея всё не так. У него есть принципы, через которые он никогда не переступит. Главное для него – уважение его товарищей, и сейчас Сенсей реально не понимает, что он сделал не так. Ведь всё, что наш товарищ творил с муром, он делал не для себя, а для нас, и в том числе для тебя. Сенсей не издевался над муром. Он просто выполнял свой долг. Именно поэтому мы не считаем муров людьми, а у тебя сейчас разрыв шаблона. Только и всего. Ты никак не можешь понять, почему красивый, мужественный и милый с тобой мальчик мгновенно стал зверем, но Сенсей не стал зверем. Совсем нет. Он был им изначально. И все мы такие же. Может, в меньшей степени, но ненамного. Иначе в этом мире мы просто не выживем. И ты станешь такой – тебе просто некуда деваться. В противном случае тебе только ноги в стабе раздвигать перед каждым встречным-поперечным. Другого занятия в этом мире женщине не выделено. Так что ты либо боец и мы тебе помогаем, либо становись в известную тебе и удобную для меня позу – мне пора разгрузиться. Да и Сенсею, пожалуй, тоже. Вот, к примеру, возьмём Тину с Беатой. Они попали в Улей молоденькими девчонками приблизительно твоего возраста. Да, с некоторыми специфическими умениями, но у них имелся такой же выбор, как и у тебя. Они стали именно бойцами, а не пошли по пути наименьшего сопротивления. Как они жили до встречи с нами, расскажут тебе сами, но когда мы с ними познакомились, они сидели в фургоне муров и ехали в стаб Сосновый, где их в лучшем случае ждала бы донорская ферма или увлекательнейшая туристическая поездка на базу к внешникам. Что такое донорская ферма? Это лаборатория, в которой у нас, квазов, и у таких иммунных людей, как ты, сливают кровь и вырезают внутренние органы. У живых и часто практически без наркоза, потому что большие дозы обезболивающих препаратов меняют биологический материал далеко не в лучшую сторону. То есть человек или кваз испытывает дикие мучения. Потом кровь восстанавливается, а органы отрастают. И так бесконечное число раз, пока подопытный не умирает от истощения организма. А на базе внешников нас без особенных затей разбирают на запчасти. Тоже живыми и тоже без какого-либо наркоза. И ты тварей, которые творят подобное, сейчас оправдываешь, называя их людьми. Я подчёркиваю – людьми. То есть ты ставишь их рядом с собой и Сенсеем. Это самая большая ошибка в твоей жизни, потому что в некоторых стабах тебя за такое утверждение могут без суда в лучшем случае повесить, а в худшем посадить на кол и, отпаивая живцом, очень долго поддерживать в тебе жизнь и продолжать твои ежесекундные мучения. Именно так в таких стабах относятся к мурам, их пособникам или тем, кого посчитают таковыми, и твоих убийц даже не накажут. Вот такие там законы, но и жизнь человеческая в тех местах не дороже стакана воды, потому что рядом живут вот такие муры, и люди с ними постоянно пересекаются с плачевным для себя результатом. Это в моём отряде ты живёшь практически в тепличных условиях и смеешь оскорблять человека, спасшего твою никчёмную жизнь. Ради Сенсея я был вынужден найти тебе применение в своём отряде, хотя на самом деле ты никому не нужный балласт. В любом другом месте тебе давно нашли бы традиционное занятие независимо от твоего желания. А теперь подобрала сопли и пошла мириться с Сенсеем, и чтобы я твоей кривой рожи больше никогда не видел. И не дай бог тебе меня ослушаться – раком встанешь раньше, чем успеешь это сообразить, и будешь так ходить до самой Минутки. Да и в Минутке, скорее всего, тоже – мне только рот открыть, и ты выше посудомойки в грязном кабаке никогда не поднимешься, и трахать тебя там будут все кому не лень – от квазов до спековых наркоманов.

– Жестоко ты с ней, но, в принципе, правильно – быстрее мозги на место встанут, – прокомментировала слова Лучника Тина в то самое время, когда ошарашенная девушка уже добежала до сидящего в отдалении Сенсея.

– Да нет. В общем-то Татьяна права, – опять спокойно и как-то расслабленно возразил Платон. – Сенсей действительно не человек. Вернее, не совсем человек. Он продукт специальной государственной программы генетических исследований организма человека его страны. Что-то вроде биоробота. Только Сенсей не искусственный и в нём нет вживлённых в его тело имплантатов, но и Сенсея, и таких, как он, специально отсортировывали из десятков тысяч претендентов и даже зачинали, скрещивая специально отобранных людей с различными наклонностями. В том числе и с садистскими. То есть многие воспитанники спецшколы ещё до своего рождения прошли своего рода не совсем человеческую селекцию. В течение всей жизни их родителей каждого из них специально скрещивали с другими группами подопытных людей. В том числе и с осуждёнными за зверские убийства преступниками. Потом тщательно за ними ухаживали, подкармливали витаминами, проводили над ними различные эксперименты и психологические тесты, а если требовалось, безжалостно выбраковывали или даже уничтожали их самих или их потомство. Вот, к примеру, Карин с Эльвой. Вроде бы ничем не примечательные девятнадцатилетние девушки. Не слишком привлекательные и, я бы сказал, очень средние. Средний рост и телосложение, невыразительные взгляды и неприметные лица. Ну если только слишком перекачанные и с огромным багажом знаний и умений, несвойственных девчонкам их возраста. Они даже вертолёт умеют водить. То есть заведут, поднимутся, пролетят необходимое расстояние и посадят его. Причём вполне возможно, что и под интенсивным обстрелом. Ну или убедят пилота проделать все эти операции, отрезав ему, к примеру, ухо. При этом они уже дважды побывали на самых настоящих войнах, а в четырнадцать лет их забросили к потенциальному противнику. И не в воюющую страну, а просто в какое-то государство с иной, чем на их родине, идеологией и общественным строем. И абсолютно не известным им языком. Не их одних, но и их в общем числе заброшенных бойцов. Задание было простое – уничтожить двести человек. Каждому. Неважно, чем или каким образом. Хоть голыми руками или с применением подручных предметов. Главным был срок исполнения – не более месяца, и минимальное количество в двести единиц условного противника. Именно Карин с Эльвой выданные задания выполнили. Одна отравила учащихся начальной школы. То есть детей до двенадцати лет. В той стране обучение раздельное – начальная, средняя и высшая ступени. И в каждой школе учится не менее чем по восемьсот учеников. Вторая подсыпала яд в столовых дома престарелых и санатория для работников крупного государственного предприятия. В санаторий как раз случился массовый заезд работяг нескольких цехов. С жёнами, детьми и просто знакомыми тружеников. Такая практика на том предприятии была очень популярна. Это сплачивало всех работающих и повышало производительность их труда. Во всех случаях трупы вывозили грузовиками, а самих девчонок даже не искали. Яд они обе синтезировали в школьных лабораториях, пробираясь туда ночами. Ну и в процессе по паре десятков человек ликвидировали. В основном глухонемых детей и их родителей, потому что именно под этих детей они маскировались. Кстати говоря, Карин часть своего обратного пути проделала на военно-транспортном вертолёте. Она убедила пилотов, отрезав одному из них ухо, а незнакомого человека, который переводил её требования, кастрировала на их глазах. И всё это – не выказывая особенных эмоций. Потом покинула вертолёт с парашютом, убив уже не нужных ей лётчиков, а неуправляемый аппарат рухнул на жилой посёлок, добавив Карин бонусов за выполнение тестового задания. Я, когда несколько месяцев назад их нашёл, об этом даже не подозревал, хотя прочёл несколько дневников руководителя их школы. Меня Светлая просветила. Причём уже намного позже. Просто она провела несколько сеансов с каждым бойцом, попавшим к ней, и, составляя психоматрицу, выяснила все подробности их подготовки. Можете поверить мне на слово. Все бойцы команды Сенсея неоднократно выполняли такие задания. Даже голосистый мальчик Соловей творил такое, что вы, узнав подробности, без содрогания не сможете рядом с ним находиться. Кстати, им всем по девятнадцать-двадцать лет, только Соловью восемнадцать. Просто в результате генетических изменений курсанты именно этой спецшколы выглядят немного моложе своего возраста, чем очень часто пользуются, а самих спецшкол разного уровня и направления деятельности в их стране более двадцати штук. Что касается боевой базовой подготовки, расскажу один пример. В тот раз, когда мы вас освободили, Светлая захватила в городе нескольких муров, и я отправил их с Шерифом и Стрелком к Гостю. Потом мы из переговоров по рации узнали, что на всех машинах стоят маяки слежения, но Жесть уже отправил за внедорожником группу, ведомую следаком. Всего преследователей было двадцать шесть штук. Шериф со Стрелком бросили захваченную машину на площадке перед гаражами и залезли на чердак ближайшего дома. Потом угробили следака и пятерых его сопровождающих, а когда остальные муры сгрудились за машиной, как за единственным естественным укрытием, и поставили щиты, взорвали специально заминированный внедорожник. Шериф этот случай один раз рассказал как анекдот и искренне удивился тому, что слушатели не поверили его рассказу. Они должны были всех нас уничтожить ещё там – на их базе, когда мы их нашли, но, видимо, в результате живцового голодания и полного ослабления организмов у всех спасённых нами, так сказать, детей произошёл сбой заложенных в них программ, и они отложили уничтожение «чужаков» на некоторое время, предварительно посоветовавшись между собой и со штатным эмпатом. То есть со Светлой. На тот период Светлая никогда не работала именно с этими курсантами, но авторитет её всё равно был запредельным. Светлая порекомендовала курсантам подождать и понаблюдать за нами. Ведь внештатная ситуация могла стать очередным тестовым испытанием, коих перед этим им провели несколько десятков. В данном случае это могла быть проверка по внедрению и адаптации группы во враждебном им окружении. Во всех курсантов спецшколы закладывались инструкции, регламентирующие их поведение в самых различных ситуациях, но понаблюдав за нами, а главное, увидев, что они действительно оказались в другом мире, курсанты принесли мне лично такую же присягу, которую принимали по окончании своего обучения. То есть, сохранив базовые установки, которые до сих пор помогают им адаптироваться в мире Стикса и в моём отряде, а потом сбой программы произошёл ещё раз – уже после выхода с их базы, и индивидуальные установки каждого из них встали в положение «война». Именно поэтому Сенсей так сейчас себя ведёт. Для него все, кто не принадлежит к нашему отряду – враги. По этой же причине я детей объявил бойцами отряда – защита своих для них приоритетная команда. Выше только защита эмпата и командира. Причём именно в такой последовательности. В противном случае во время нештатной ситуации они детей просто бросили бы на произвол судьбы и принялись защищать Светлую, а про Таню я и не говорю. Сенсей легко её зарежет, чтобы под ногами не мешалась, и сделает это абсолютно осознанно. Он к ней хорошо относится, может, где-то в глубине души даже любит, но базовые установки обойти не сможет – для него главное долг. В данном случае передо мной. Таня это инстинктивно чувствует и оттого страшно теперь Сенсея боится. Я ведь её бойцом отряда не объявлял и сделал это специально. Так Тане проще будет уйти из отряда, но стоит мне взять с неё такую же клятву, как и с Сенсея и его бойцов, то уйти из нашего отряда она сможет исключительно на тот свет. Они посчитают это предательством и уничтожат согласно заложенным в них базовым установкам.

– Погоди, но ведь с нас ты тоже не брал никаких клятв, – потрясённо прошептала Беата.

– Конечно. И ты теперь знаешь почему. Вы другие, и пока не с нами, а рядом с отрядом. В их базовых установках вы находитесь в статусе «союзные войска», – спокойно ответил Лучник.

– А кто в отряде ещё под такой клятвой? – продолжила допытываться Тина.

– В общем-то, тебя это не касается, но по старой дружбе скажу – все «старики».

– И Угрюмый? – Вот теперь удивление сестёр было неподдельным.

– Да, и Гость в том числе. Иначе его посылали бы далеко и надолго каждый раз, когда он открывал рот, но и сейчас его команды приоритетны только в пределах базовых установок. Гость находится в статусе «инструктор» и приказать уничтожить Светлую или как-то навредить ей или мне никогда не сможет. Равно как и не сможет приказать без причины уничтожить вас – вы союзники. Это могу сделать только я или Светлая, но в этом случае они не испытают ни капли сожаления и ни секунды не промедлят. Всё произойдёт мгновенно и согласно их базовой установке.

– Ох-ре-неть, – по слогам произнесла Тина. Её сестра, подтянувшаяся на очередной разговор, потрясённо молчала.

– Не всё так плохо. Вы могли бы заметить, что внутренние отношения в отряде близки к идеалу. Все курсанты спецшколы прошли сотни тестов на психологическую совместимость и десятки тысяч специальных тренировок, и максимально дружелюбны к союзникам или мирным людям. Ну и друг к другу, разумеется. Вся их агрессия направлена на внешнюю угрозу. При этом они идеальные солдаты и воспринимают жизнь в Стиксе как нечто само собой разумеющееся. Так что вам, в общем, не стоит их опасаться. Просто не пытайтесь их провоцировать. Вот и всё.

– И какие теперь планы? – меняя тему разговора, спросила Беата.

– Да особенно никаких. Не сильно торопясь, но по большой дуге двигаемся к Славному и ждём Боцмана. Заодно посетим пару мест и уточним границы кластеров, время перезагрузок, и составим подробную карту, используя аэрофотосъёмку с беспилотника и квадрокоптера. У нас по маршруту движения будет несколько крупных посёлков городского типа и деревень. Так что расслабляться не стоит, но… хм. – Платон замялся, немного помолчал, видимо, что-то вспоминая, а потом продолжил: – Пожалуй, мы немного поменяем маршрут. Что-то я торможу. Думал посетить то место вместе со всем отрядом, но в этом случае придётся возвращаться, а ездить на машинах по тому району без Кнопки нельзя – можно серьёзно нарваться.

– Ты о чём, Лучник? – уточнила Беата.

– Есть у меня одна точка, на которую периодически прибегает серьёзная элита, а то и не одна, но вся проблема в том, что вы своими пукалками можете её только слегка пощекотать. Кластер быстрый и люди перерождаются в течение суток. Информацию об этом месте я получил от уже переселившегося на тот свет мура, но он однозначно не врал. Вот только далеко не каждый трессер сможет взяться за это дело. Больно место специфическое. Правда, мы можем сходить и просто посмотреть, не задирая хозяев Улья, но это уж как повезёт.

– Заинтриговал, а конкретнее? – заинтересованно спросила Тина.

– Это частная конеферма, перезагружающаяся приблизительно раз в двадцать пять дней. Лошадей очень много, а сама ферма упакована по последнему слову техники их мира. Находится в зданиях бывшего сельскохозяйственного предприятия, а кластер расположен очень далеко от основных маршрутов любых рейдеров. Рядом нет ничего интересного, кроме глухих деревень и лесов, поэтому там практически никто не ходит. Кроме лошадей на ферме держат с десяток коров, несколько десятков коз и прочую мелкую живность. Людей очень мало, но конеферма находится на краю деревни приблизительно на триста жителей. Оружия практически ни у кого нет. Кластер одной своей стороной загружается в лесу. Дорога в их мире раздолбана донельзя, и проехать по ней можно только на тракторе. Стая, ведомая элитой, приходит по краю этого леса и сразу заходит на конеферму. Перезагрузки идут последовательной волной от деревни к деревне, отчего стая прилично отжирается за очень короткое время. Как я уже сказал, жители перерождаются приблизительно за сутки, но обычно до перерождения доживают далеко не все. Помимо основной стаи, к перезагрузке кластера собираются неиммунные со всей округи. При этом про наличие иммунных в этой точке никакой информации нет. У меня в том месте есть свой интерес, но говорить о нём пока рано. Сейчас надо решить принципиальный вопрос, идём мы туда или нет. Если идём, то надо торопиться – прийти на место надо до перезагрузки.

– А чего мы теряем? Давай дойдём. В крайнем случае уйдём оттуда по лесу, но посмотреть смысл имеет. Вдруг что вырастет? – чуть ли не хором заявили сёстры и принялись собираться.

Глава 14

Пришли на место они через два дня. Почти сутки удалось сэкономить, проехав чуть более шестидесяти километров на раздолбанном непростой сельской жизнью бортовом грузовике, найденном в одной из деревень. Это была одна из точек Рона, и так получилось, что подходили они к нужному месту с противоположной стороны деревни. До этой точки им оставалось пройти ещё пару километров, но придётся пересекать весь населённый пункт чуть ли не по диагонали.

Кластер был большой и напоминал вытянутый в сторону леса гигантский прямоугольник. На нём поместились более сотни деревенских домов со всеми своими очень немаленькими подворьями и двенадцать двухэтажных кирпичных домов. Правда, двухэтажки не выглядели жилыми. Вполне возможно, что на момент попадания в Улей в них уже давно никто не жил. В паре домов в окнах отсутствовали стёкла, а сами стены грязные и запущенные. Так, по крайней мере, было видно сначала с беспилотника, а затем и с квадрокоптера.

Соваться в саму деревню Платон не спешил. По большому счёту делать в ней нечего. Привёл сестёр сюда он только для того, чтобы они оценили обстановку.

Платон сказал своим спутникам далеко не всё. Дело в том, что между конефермой и деревней у самого леса располагался небольшой овраг, облагороженный руками неизвестных умельцев, и в нём навес для сельхозтехники. Изначально. А вот спустя какое-то время в мире, откуда в Стикс загружался этот кластер, вместо неизменных сельскохозяйственных машин поставили два бронированных гусеничных транспорта, видимо, купленных на армейской распродаже.

В дневнике Рона даже название давалось этим машинам – «маталыга». Одна машина представляла собой классический тягач, вооружённый танковым пулемётом калибра семь шестьдесят два миллиметра, а вот вторая помимо пулемёта несла противотанковый ракетный комплекс «Штурм». И именно с помощью этих машин команда Рона периодически отстреливала отъедающуюся на беззащитных коняшках гигантскую элиту. Правда, судя по записям Рона, угробить элитника и большую часть стаи удавалось далеко не всегда и получалось, как в старом анекдоте: «Вчера тореадор победил быка, а сегодня – бык тореадора».

В крайний для команды Рона раз получилось со счётом семь три. Они потеряли семерых прокачанных бойцов, обе «маталыги», три джипа с крупнокалиберными пулемётами и уже на последнем издыхании завалили троих очень неслабых элитников. Ещё были ранены и покалечены трое муров, и только двое из них дожили до знахаря, но команды Рона уже более года как не существовало, и до какой степени выросли здешние обитатели, известно одному только дьяволу.

Странным было то, что обе боевые машины вооружены, но объяснение этому в дневнике тоже давалось. Вполне возможно, что оба бронированных транспорта и сама конеферма принадлежали каким-то бандитам или охране крупного олигарха, но, к примеру, в мире Платона подобное в порядке вещей. Такие боевые машины, а уж тем более бронированные транспортные тягачи можно было купить именно на распродаже устаревшей армейской техники для вооружения частной охраны, допустим, родового поместья. И это не считалось чем-то необычным, а уж тем более противозаконным.

Как случилось здесь, теперь неважно, а стояла ли техника на месте в данном случае и в каком она состоянии, оставалось только проверить, но, к сожалению, Платон не знал, где конкретно находится овраг со стоящими тягачами. С точки, на которой они расположились, противоположной стороны деревни видно не было, а донельзя раздолбанная дорога уходила к вдалеке видневшемуся лесу через заросшие бурьяном поля, огибая строения конефермы с двух сторон.

– Там кто-то есть, – неожиданно сказала Татьяна, сидящая за пультом управления квадрокоптером.

– Да. Что-то мелькнуло. Очень быстрое, но на человека не похоже. Какая-то зверушка. Шестнадцатый дом от нас по левой стороне, – поддакнул Сенсей.

– Покрутитесь там. Пока не определите, что это, никуда не пойдём, – приказал Платон.

– Ух ты! Спидер… ещё один, и пара пустышей. Следующий дом. Стоят под широким навесом. Прячутся, что ли? Как-то странно стоят, – опять прокомментировал обстановку Сенсей.

Квадрокоптер завис чуть сбоку от навеса, и картинка приблизилась. Это действительно были четыре пустыша и два кого-то подъевших пустыша, но до следующей стадии развития так и не добравшихся. Все, похоже, местные и из одной семьи. В том смысле, что людьми они жили под одной крышей. Видимо, поэтому и тусили вместе.

– Не останавливайтесь. Лучше вернитесь обратно и попробуйте отследить, что там мелькнуло, – приказал Лучник. – Тина, Беата! Берите оптику и тоже подключайтесь.

Но его тут же перебила Татьяна.

– Котёнок. Сидит на крыше сеновала. Тот же двор, где мы его видели. Ест кого-то. Маленький. Не старше года. Худющий какой котейка.

– Лучник! Двадцать седьмой дом по правой стороне развален чуть ли не до основания. Два соседних повреждены. Все повреждения старые. Им точно не один день, – опять доложился Сенсей.

– Это понятно – элита или рубер выковыривали людей. Хозпостройки тоже многие повреждены. Значит, стая была немаленькая, – откликнулась Беата, не отрываясь от большого электронного бинокля, а Тина задумчиво произнесла:

– Костей крайне мало, а это очень плохо. Значит, стае во главе с элитой не хватило жрачки, и она несколько дней топталась по деревне, добирая не успевших переродиться жителей и пустышей.

Информация потихонечку скапливалась. Людей не нашли. Свежих следов тоже. Насчитали шесть пустышей и трёх совсем чуть-чуть изменённых, но, к счастью, не спидеров. Все были вялые. То есть давно ничего не жрали. Из дворовой живности обнаружили только серенького котёнка и назвали его между собой Везунчиком. Всю остальную живность, похоже, подъели неиммунные, а этот шустряк-самоучка всё ещё уворачивался.

Составив для себя общую картинку, Платон отправил Тигра с Шушей на зачистку деревни. Сами следили за обстановкой с квадрокоптера. Потом не спеша пошли по центральной улице.

Странное было чувство. Платон никак не мог привыкнуть к такому зрелищу. Вроде бы жилая деревня за крайне короткое время без людей превратилась в декорацию фильма ужасов, хотя человеческих костей попадалось действительно мало, а детских костяков не нашли вообще ни одного. Правда, по домам и подворьям особенно не шарились.

Пройдя деревню, зашли в одну из кирпичных двухэтажек. Здесь обглоданные кости валялись повсюду. Были и брошенные пыльные машины, покорёженные и не очень, с выбитыми стёклами и пятнами крови в салонах.

Вопреки первому впечатлению четыре двухэтажных дома оказались жилыми, но с выбитыми окнами-дверями и кровавыми потёками на стенах и мебели. Попадались и объеденные костяки, и отдельно валяющиеся кости.

Расположились на втором этаже одной из двухэтажек в более-менее целой квартире. Просто в квартирах и кровати присутствовали, и какая-никакая кухонная утварь, и даже газовые баллоны с плитками попадались. Потратили минут сорок на сбор в эту квартиру необходимых вещей. Затем, разгрузившись, Платон отправил Сенсея с Таней обратно в деревню, а грысей на разведку окрестностей – пора набрать продуктов и найти овраг с техникой. Сам остался с сёстрами.

– Какие мысли? – спросил он сразу, как только Сенсей со своей подружкой умелись за добычей.

– Сложно, – ответила Беата, но продолжила Тина:

– И хочется, и колется, и чуйка не велит. Слишком мало информации, но с одними нашими винтовками здесь делать нечего. С гранатомётами ещё кое-как, но бывают элитники, которым наши двенадцать одноразовых гранатомётов – что слону дробина. Да и бить надо элиту в споровый мешок, а развернуть её к себе тылом получается далеко не всегда. Мы каждый раз стреляем со зданий, господствующих по высоте. Так укрыться проще, а здесь мало того что все здания однотипные, так и элитник может быть не один и после выстрела остальные наведутся, как по радару. В таком случае стая сначала будет уничтожать потенциальную угрозу, а уж только потом разбежится по округе.

– В общем, я так и думал, но есть ещё два фактора, о которых я не сказал сразу. Первый – наш с грысями дар скрыта и скорость передвижения Тигра с Шушей именно в скрыте. Выйдя из скрыта, они утянут стаю с элитниками в любом направлении, разворачивая её к вам спиной и отвлекая внимание на себя. Второй фактор – это два стоящих недалеко отсюда двенадцатитонных плавающих гусеничных тягача МТ-ЛБ, а по-простому «маталыги». Обе машины вооружены пулемётами калибра семь шестьдесят два, а на одной дополнительно стоит ПТРК «Штурм». Я отправил грысей искать их. Когда они вернутся, можно сходить посмотреть. Если тягачей нет, то оптимальнее всего свалить отсюда, пока не началось, а вот в том случае, если «маталыги» на месте, то наши шансы резко повышаются. Сочетание ПТРК и Сенсея – это аргумент крайне убойный.

– Он что, хороший наводчик? – оживлённо спросила Беата.

– Ты меня плохо слушала. Выпускники и курсанты спецшколы имени Спартака – это специалисты экстра-класса во всём, что касается наземных боевых действий. От разведывательно-диверсионных операций до вождения и применения любой боевой техники, стоящей на вооружении армии их мира. «Маталыги» в их мире есть – я специально спрашивал.

– Блин! «Маталыга» с ПТРК! Вот бы дотащить её до Колизея! – Беата даже причмокнула губами.

– Без вариантов, – тут же обломала её Тина. – Они слишком шумные. Грохот двигателя стоит такой, что весь Улей сбежится. Отмахиваться заколебаешься. Да и горючее «маталыги» жрут цистернами. Правда, пройдут везде, а если надо, то и проплывут. Их по этой причине в стабы и не привозят – усилия по доставке гигантские, а выхлоп практически никакой. Само бронирование как у любого бронетранспортёра, а пехотное вооружение минимальное. Один курсовой пулемёт – это защита ни о чём. В данном случае проще снять ПТРК и притащить в Минутку, но Лучник с этим и без нас справится. Вопрос прежний: связываемся или нет? Ты ведь что-то задумал, Лучник? Колись, не держи в себе.

– Есть такое дело. Правда, Сенсею придётся потрудиться, но давайте проблемы решать по мере возникновения. Сначала организационные вопросы, а уж потом всё остальное. Если техники нет или её не удастся завести, то и обсуждать будет нечего, – отмазался Платон и взялся за рацию. – Сенсей! Продукты только собрать и принести сюда. Пройдитесь по огородам и надёргайте, что растёт. Не вздумай что-либо сожрать. Всё принимать внутрь только после термической обработки. Кроме разве что сгущёнки.

– Принято, – со смешком ответил Сенсей, а Платон пояснил удивлённым сёстрам: